Accident

Артур не стал гасить лампу, ему хотелось видеть, как появится в спальне Мерлин, хотелось видеть его лицо. Если бы он не пришел к нему тогда, в Нью-Йорке, если бы не поступил честно, то Артур никогда бы не узнал правды о матери. Никогда бы не избавился от застарелой боли. Но где же он? Артур обнял подушку, представляя, что обнимает Мерлина. Две минуты давно прошли. Почему же он не торопится? Постельное белье хранило еле заметный аромат его тела. Положительно, Артуру будет невозможно уснуть, зная, что скоро в его руках окажется этот мужчина… Артур услышал голоса, затем раздался приглушенный смех, звяканье посуды. Заплакал ребенок. Он поморгал и огляделся, не в силах со сна понять, где оказался и почему слышит женский голос и детский плач. Его взгляд наткнулся на резную спинку кровати. И тут он вспомнил, что находится в спальне Мерлина. Подушка рядом была пуста. Был ли он тут вообще? Смятое постельное белье указывало, что здесь спали два человека. Так значит, дожидаясь Мерлина, он уснул? Посмотрев на часы на прикроватном столике, Артур обнаружил, что сейчас только семь утра. С кем в такую рань Мерлин может беседовать на кухне? Почесав небритый подбородок, он решил подождать с выяснением личности гостя. Вряд ли они обрадуются, увидев его в таком виде. Наконец внизу хлопнула входная дверь. Артур подошел к окну, но увидел только, как исчезает за изгородью грузовичок Мерлина. На кухне звякнула тарелка, раздался ликующий вопль Мордреда: – Мёлин! Мёлин! Так кто там внизу? Не в силах бороться с любопытством, Артур быстро побрился, почистил зубы, оделся и спустился вниз, не совсем уверенный, стоит ли ему это делать. – Здравствуйте! – сказал он женщине, которая стояла у раковины. Она повернулась. Глаза, такого же цвета, как у Мерлина, изучающе уставились на него. Несколько минут они молча смотрели друг на друга. Артур видел перед собой женщину лет шестидесяти. Ее лицо треснуло морщинами, но взгляд был пронзительным и каким-то мягким. В темно-русых волосах посверкивала седина. Без сомнения, перед ним находилась мама Мерлина. – Мерлин сказал, что ты выглядишь как кинозвезда. Артур недоуменно моргнул: ему было сложно представить Мерлина, употребляющего такое слово. Особенно по отношению к нему. – Вернее, будешь выглядеть – когда повзрослеешь. – Вытерев руки полотенцем, женщина шагнула ему навстречу: – Я Хунит Эмрис. Когда он повзрослеет? А, конечно. Мерлин имел в виду его отношение к матери. – Значит, вы уже знаете, кто я. – Артур. Самый серьезный из детей Игрейн. Будто со стороны он услышал свой долгий вздох. Нужно ли ему это знать? Почувствует ли он себя от этого лучше? Или хуже? Он быстро пожал протянутую руку и направился к манежу Мордреда. – А где Мерлин? – спросил он, наклоняясь над мальчиком и давая ему свой указательный палец. – Привет, ребенок. Как спал? Он спиной чувствовал, что Хунит не отводит от него пронизывающего взгляда. – Он отправился на работу. Я планировала взять Мордреда к себе домой, но сейчас мы не уверены, стоит ли это делать. Мерлин сказал, что решать тебе. – Не нужно менять планы из-за меня. Я здесь ненадолго. Интересно, как Мерлин объяснил матери, что полузнакомый мужчина провел ночь у него в спальне? Очевидно, как-то объяснил. Взгляд пожилой дамы был строг, но не более. – Игрейн сказала, что если однажды один из детей захочет найти ее, то это будешь ты. Артур запустил пятерню в волосы. Он не был уверен, что хочет слышать это. Хунит сделала еще один шаг к нему. Ее взгляд требовал ответа. – Она всегда верила, что ты дашь ей шанс объяснить. Артур выставил вперед руки, как будто желая остановить ее наступление. – Мне очень жаль, но это уже старая история, миссис… – Хунит. Можешь звать меня Хунит. Артур кивнул. Он был готов называть ее как угодно, только бы прекратить этот разговор. – Я читал письма, Хунит, и знаю, что случилось. Но я ничего не могу изменить. – Тогда зачем ты здесь? – выражение ее глаз было таким же, как и у сына – выражение глаз человека, которого сложно проигнорировать. – Я приехал сюда увидеться с Мордредом. Посмотреть, как он живет. Убедиться, что он в надежных руках. Конечно, у него были и другие причины. Но он не стал рассказывать о них маме Мерлина. – Ты приехал сюда, чтобы узнать о матери. – И это тоже, – медленно произнес он. – Но мой основной интерес – благополучие племянника. Я выяснил, что его любят, о нем заботятся. И я сделаю все, чтобы он остался у вашего сына. Должен ли он что-то объяснять этой женщине? Должен, решил он. Потому что она была подругой его матери. Потому что приютила беременную женщину, которую выгнала ее собственная семья. – Тогда ты идешь против воли своей матери. Игрейн оставила завещание. Ясное, детализированное, без двойственных толкований. – Извините? – В нем она все оставляла тебе. Его желудок связался в узел от жалости к матери, которую он так мало знал. – Но мне ничего не нужно. То, что она оставила, вы можете отдать в благотворительное учреждение. – И Мордреда тоже? – Мордреда? Боюсь, я вас не понимаю. – Воля Игрейн заключалась в том, что если что-нибудь случится с Морганой, то опеку над мальчиком она передает тебе, – поймав его недоверчивый взгляд, она добавила: – Игрейн знала, что у ее дочери был сложный характер, и очень сильно переживала за благополучие внука. Ему показалось, что земля под ним качнулась, и он летит в пропасть, такой шокирующей была эта новость. – Но даже если она оставила завещание, то оно не имеет силы. Обе женщины умерли одновременно. – Нет, – поправила его Хунит. – Игрейн умерла в госпитале спустя пять часов после смерти Морганы. То есть формально пять часов Мордред находился на попечении Игрейн. Артур попытался холодно оперировать фактами, как и полагается юристу, но у него не получилось, и это вылилось в обиженное: – Почему Мерлин мне не сказал? – Он не знал о существовании завещания. Его единственная копия хранилась у меня. – И когда вы собираетесь сказать ему? – ухитрился выдавить он. – Я не собираюсь. В завещании говорится, что я могу сказать только тебе. Лично. Ни по телефону, ни электронной почтой. Я ждала, когда ты приедешь. – А если бы я не приехал? – Я была уверена, что приедешь. – Женщина пожала узкими плечами. – Считай это женской интуицией. К тому же твоя мать очень хорошо тебя знала. – Но что, если я подписал бы документ в Нью-Йорке и никогда бы не увидел Мерлина снова? Хунит сунула руку в сумочку, стоящую на кухонном столе, и вытащила оттуда авиабилет. – Мой билет в Нью-Йорк. – Затем она вынула из сумочки сложенный вдвое листок. – А это последняя воля Игрейн Пендрагон. Твоя подпись на прошении ничего не значила бы, пока завещание не вступило в силу. Еще один удар. Теперь ему придется бороться не только с сестрами, но и с волей матери. – Садись, Артур, – женщина придвинула ему стул. – У меня послание от твоей матери. Грузовичок Мерлина, взревев, перевалил через последний холм. Рабочий день Эмриса закончился удачно: он вернул восстановленную «тойоту» счастливому владельцу и набрал заказов на неделю вперед. Закрыв мастерскую, он поспешил домой. К Артуру. Его губы сложились в хищную улыбку. Артур выспался и согласился оставить на несколько дней Мордреда у его матери. И теперь Мерлин планировал очень утомить его за это время. Вчера ночью Артур уснул, не дождавшись его. Мерлин решил не обижаться. Временная разница между штатами была действительно серьезной. Он нуждался в отдыхе больше, чем в сексе. Когда Мерлин подъехал к дому, его сердце упало. Белой машины Артура не было, и дом выглядел… опустевшим. Мерлин взбежал по ступеням, открыл дверь. Внутри царила тишина. В гостевой комнате Артура тоже не оказалось. Его сумка исчезла. В состоянии близком к панике он бросился искать хотя бы записку с объяснениями. Ничего. Ни записки, ни объяснений. Парень стоял посреди кухни, борясь с накатывающими на него волнами разочарования. Ему пришло в голову, что мать, наверное, сказала Артуру что-то такое, что заставило его упаковать вещи и сбежать. Мерлин попробовал набрать номер Хунит, но там никто не отвечал. С недовольным возгласом он схватил бутылку с водой, нахлобучил на голову бейсболку и выбежал за дверь. Прогулка в горы должна успокоить его нервы. От быстрой ходьбы на теле Мерлина выступила испарина. Парень наблюдал, как его обутые в тяжелые ботинки ноги шагают по горной тропе, и слушал трели гнездившихся в кронах деревьев птиц. Но печальные мысли не желали покидать его голову. Мерлин был более чем готов переспать с Артуром. Он хотел его как никогда и никого прежде. А еще он ему нравился. Вызывал уважение. Может, Артур еще в городке. А может, и нет. В конце концов, близкие люди всегда исчезают. Так исчез его отец. Мерлин упорно шел по каменистой тропе, глубоко дыша напоенным сосновыми ароматами воздухом и подставляя лицо солнцу. Он старался не думать о прошении, которое Артур обещал подписать. О его сестрах, против которых он обещал пойти. О сексе, которым он хотел с ним заняться. Черт с ним. И внезапно, Артур оказался перед ним. Он лежал на поляне, закинув руки за голову и закрыв глаза. Артур не уехал! Мерлин застыл, подобно испуганному оленю. Несколько минут Эмрис смотрел на него, заставляя свой сбесившийся пульс успокоиться. – Что ты здесь делаешь? – наконец спросил Мерлин. Если звук его голоса и испугал Артура, то тот никак этого не показал. – Думаю. Мерлина затопило такое облегчение, что он с трудом заставил себя сдвинуться с места и подойти к нему. – О чем? – Я попал в катастрофу. Эмрис сел рядом с ним. – Тебе повезло. Катастрофы – моя специальность. – Я познакомился с твоей матерью, – улыбнулся Артур, приподнявшись на локте. – Это она довела тебя до такого состояния? Теперь Пендрагон рассмеялся: – Не специально. Мерлин понял: Артур встретился с реальными фактами биографии своей матери. Она предстала перед ним живым человеком. Конечно, ему сейчас нелегко. – Я не увидел твоей машины и сумки. Подумал, что ты вернулся обратно в Нью-Йорк. – Моя сумка наверху, в твоей спальне, – мягко сказал Артур, внимательно глядя на него. – Это очень нахально с моей стороны? Мерлин покачал головой. У него на душе стало удивительно легко. – Нет. Я хочу, чтобы она находилась именно там. – А машину я поставил за твоим гаражом. – Черт, я ее тоже не увидел. Артур протянул руку и ласково провел пальцем по его щеке. – Извини, я вчера уснул. – Ничего. – Тебе следовало меня разбудить, – он взял его лицо в ладони. – Разве у меня нет сердца? Ты так сладко спал! Я – очень рад, что ты не уехал, – признался Мерлин. – Я же говорил тебе, что всю неделю полностью в твоем распоряжении, – Артур снял с него бейсболку. – Иди сюда и поцелуй меня. Мерлина не нужно было просить дважды. Их поцелуй был таким же страстным, как и прошлой ночью. Но Мерлину показалось, что теперь, кроме бешеной сексуальности, в нем появился оттенок нежности. А может, это было только его воображение. – Здесь кто-нибудь появляется? – спросил Артур, на минутку отрываясь от его рта. Мерлин покачал головой: – Нет. Это место полностью принадлежит мне. – Увидев, как у Артура расширились глаза от удивления, он рассмеялся: – Не так, как ты подумал, не по закону. Это своего рода родство с горами, ручьями, которые текут по ним. С деревьями. – Ты мой волшебник! – Его руки трудились над пуговицами рубашки. – Ты красивый, умный, сексуальный. А еще ты владеешь горами. – А если бы я еще любил бейсбол, то был бы совершенством, – лукаво добавил Мерлин. – Ты и так совершенство, – хрипло ответил он. – Мое, - поцелуй в шею, – личное, - в подбородок, – совершенство! – и Артур накрыл губами его рот. Не скрывая нетерпения, они помогли друг другу избавиться от одежды. Наслаждение длилось бесконечно, оно нарастало и нарастало, пока их сознание не растворилось в слепящем взрыве.