Финишная прямая

*спасибо marille за помощь в переводе главы! * Внутри комната была маленькой и пустой, с гладкими прочными стенами. Мебели практически не было, за исключением матраса в углу. На матрасе сидел (но, как только дверь открылась, тут же с трудом поднялся на ноги) Доктор. Её сердце одновременно было готово выпрыгнуть из груди и перестать биться при виде него. Она не знала, что сейчас случится. Не понимала, почему она здесь, почему женщина позволила им увидеться. Вряд ли по хорошему поводу. С удивлением Роза обнаружила, что, хотя синяков на нём прибавилось, в остальном, казалось, он не выглядел хуже с тех пор, как она его видела. Раны стали менее заметными. Они никак не могли исцелиться сами собой. Даже для Доктора это было слишком быстро. А значит… женщина лечила его раны. Розе было трудно в это поверить, но она отказалась думать об этом сейчас. Хватало более неотложных проблем. Глаза Доктора были широко открыты из-за шока и боли, и он попятился. — А у меня для тебя подарок, Доктор, — сказала женщина насмешливым высоким тоном, будто разговаривала с ребенком. Розу неожиданно толкнули вперёд, и она оказалась в комнате вместе с Доктором и женщиной. — Я не хочу, чтобы она была здесь, — Доктор покачал головой. Розе была непонятна внезапная безысходность в его голосе и выражении лица. Но если он не хотел её присутствия… значит, она не могла здесь быть по хорошей причине. — Ты же знаешь, что не имеет значения, чего ты хочешь, — сказала женщина. — И, Доктор, если честно, разве так можно говорить с людьми вроде Розы? Которая стольким ради тебя пожертвовала? Роза не сводила с Доктора глаз, лихорадочно пытаясь разобраться, что происходит. Он выглядел таким испуганным. — Особенно теперь, когда она совсем одна? Его лицо наполнилось такой опустошенностью, что сердце Розы бы разорвалось, если бы оно уже не было разбито на мельчайшие кусочки. Роза и сама ощутила укол боли при этих словах, но заставила себя сосредоточиться на Докторе. — Пожалуйста, — прошептал он, делая ещё один шаг назад. Женщина решительно прошла мимо Розы и угрожающе приблизилась к Доктору, который нашёл в себе силы больше не отступать, хотя и не мог взглянуть ей в глаза. — Пожалуйста, — повторил он. — Не делай этого с ней. — Я буду делать то, что захочу! — прорычала женщина и ударила его по лицу. Он едва не потерял равновесие. — Не смей! — закричала Роза, не в силах больше молчать. Женщина обернулась к ней и кивнула одному из солдат. Роза почувствовала, как её схватили сзади, и первым инстинктивным побуждением было вырваться. Но потом она почувствовала, как кто-то открывает наручники, и в ту же секунду её запястья освободились. В совершенном замешательстве и подозревая неладное, Роза шагнула вперёд, с осторожностью. Она переводила взгляд с женщины на Доктора, ожидая, что будет дальше. Но следующие слова женщины она ни за что не смогла бы предугадать. — У вас есть время до рассвета, — сказала женщина, мельком взглянув на Розу, прежде чем сосредоточиться на Докторе. Он ничего не сказал, но смотрел на неё умоляюще. Презрительно усмехаясь, она с силой толкнула его, и у Розы перехватило дыхание, когда он упал. — Лучше бы вам извлечь максимум, — добавила женщина. И, прежде чем Доктор сумел подняться или Роза смогла отреагировать, она прошла мимо них. Роза обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как за ней захлопнулась дверь, и услышала, как защёлкиваются замки. Закрывая её в комнате. Наедине с Доктором. Целую секунду она была не в состоянии даже осознать происходящее. Понять, что только что произошло. Не могла в это поверить. Её разум буквально не мог проанализировать, что сейчас случилось. Это было слишком неправдоподобно, немыслимо. Потом она медленно повернулась к нему. Он уже поднялся и отступил ещё дальше назад, и теперь стоял в углу в противоположном от неё конце комнаты. Роза никогда ещё не видела, чтобы он пятился от неё вот так, и это зрелище убивало её. Но и сама она не двигалась, слишком была потрясена. Он смотрел на неё с таким же неверием, которое чувствовала она сама. Женщина действительно оставила их наедине? Вдвоём? В любых других обстоятельствах Роза бы почувствовала невообразимое облегчение. Она бросилась бы к нему, устремилась в его объятия и сама обняла его, испытывая ликование от их воссоединения. Но последние месяцы научили её осторожности, а его очевидные сомнения и страх только укрепили подозрения. Женщина ни за что не оказала бы им одолжение. Не без выгоды для себя, не без того, чтобы причинить Доктору боль. Какое-то время оба ничего не говорили, молча рассматривая друг друга из противоположных углов комнаты. — Зачем я здесь? — наконец спросила Роза. — Что за этим кроется? — Она разрешает нам побыть вместе, — тихо сказал он. К её облегчению, он говорил чуть оживлённее, чем до этого с женщиной. Однако всё равно было очевидно, что он до предела изнурён, подавлен и несчастен. — Но зачем? — продолжила Роза, не в силах перестать задавать вопросы, раз уж начала. — Она не просто так оказывает нам услугу. Для чего я здесь? Что она делает? И что произойдёт на рассвете? Доктор закрыл глаза, снова обхватив себя руками — жест, совершенно не свойственный для него. — Доктор? — Роза… — он осёкся. — Пожалуйста, Доктор, просто скажи мне. Почему она оставила нас вдвоём на целую ночь? Он вздохнул и прислонился к стене, будто нуждаясь в опоре. Роза, не удержавшись, сделала шаг к нему. — А ты как думаешь? — слабым голосом спросил он. — Соединить нас… Обрушилось осознание. — …а потом уничтожить, — закончила Роза, чувствуя, как ей становится плохо. Он молча кивнул. Они не видели друг друга уже так долго, что, как она подозревала, Доктору пришлось возвести стену вокруг своих эмоций. Воспитать в себе некую отстранённость, необходимости ради. Чтобы выжить. Но целая ночь, проведённая вместе, вновь разожжёт первоначальные эмоции, восстановит в какой-то мере ту связь. Заставит его дать слабину. Заставит чувствовать. Она с трудом сглотнула, приходя к пониманию того, что, вероятно, произойдёт на рассвете, если дело было именно в этом. Что, скорее всего, случится с ней. — Значит… — Пожалуйста, не произноси это, — взмолился он, отчаянно качая головой. — Не надо. Роза глубоко выдохнула, пытаясь понять, что же ей делать. Каждый её инстинкт кричал, что нужно подойти к нему. Но он по-прежнему стоял на месте, и она боялась слишком сильно на него надавить. Он не хотел, чтобы она была здесь… хотя теперь она начинала догадываться, почему. — Мне так жаль, Роза, — печально проговорил он. — Не извиняйся, — сказала она, умирая от желания прикоснуться к нему. Она немного сомневалась, позволено ли это, но женщина на этот раз ничего не сказала. — Ни в чём из этого ты не виноват. Было видно, что он убит горем, и хуже — он выглядел так, будто не поверил её словам ни на секунду. — Мишель… — прошептал он, и в его глазах была такая неприкрытая боль, что Роза едва не ахнула. Это было совсем как смотреть ему в глаза тогда, когда это случилось в первый раз, словно он проживал это до сих пор. Та же мука. — О, Роза… я… — Она… — Роза замялась лишь на миг, вспоминая веру Мишель в её силы, — она сделала выбор. — Я пытался… я не мог… — Это не твоя вина, — Роза испытала гордость от того, насколько ровным был её голос, и подумала, что Мишель тоже гордилась бы ею. — И она не винила тебя. Я знаю, что не винила. Она сама это выбрала. — Я… — он встряхнул головой, словно у него не было сил произнести то, что он собирался. Он наконец-то шагнул вперёд, оставляя стену позади. — Когда она спросила меня… я не мог сделать выбор… — Это закончилось, — Роза старалась звучать твёрдо, несмотря на то, что боролась с собственными эмоциями. — Пожалуйста, Доктор. Ты ничего не мог сделать. Винить нужно не тебя — и не меня. Она снова глубоко выдохнула, стараясь успокоиться. Она никогда, никогда не думала, что ей позволят побыть с ним наедине. — Что мы будем делать? — спросила она, не в состоянии полностью преодолеть побуждение ожидать инструкций от него. Ожидать, что у него есть план. Это было несправедливо по отношению к нему, но она не могла иначе. У него всегда был план. Но он лишь беспомощно развёл руками. — Не знаю. Мы здесь в ловушке. Можешь не сомневаться, я пытался взломать дверь. — Она не сомневалась. И беглого взгляда вокруг было достаточно, чтобы понять, что других выходов тут нет. — Ладно… — медленно произнесла она. Если им была дана возможность провести эту ночь вместе, она не собиралась сидеть в разных углах камеры. Доктор выглядел таким мучительно одиноким, что Роза больше не могла сдерживаться. И так уже прошло слишком много времени. Позаботившись о том, чтобы все её движения были неспешными, она приблизилась к нему, и, к её облегчению, он не сдвинулся с места. Сделав глубокий вдох, остановившись наконец достаточно близко, чтобы можно было его коснуться, она медленно протянула к нему руку. Он наблюдал за ней, широко раскрыв глаза, не тянулся к ней в ответ, но и не отступал. Но в тот момент, когда её рука коснулась его, он вздрогнул, резко вдохнув. И отшатнулся. Словно инстинктивно. Роза встревоженно застыла. — Доктор? В его лице промелькнули сожаление и досада. — Прости, — сказал он. И, сделав глубокий вдох, он потянулся к ней и взял её за руку. Его кожа была прохладной на ощупь, как и всегда, и сердце Розы встрепенулось при прикосновении. Первом за месяцы. Она сжала его руку в своей, ощущая, насколько их ладони подходят друг к другу, словно были созданы друг для друга. Как две детали пазла. Его пожатие было слабее обычного, пальцы — тоньше, но — очень медленно — он сжал её руку сильнее, переплетая пальцы. Теперь она чувствовала даже то, как бились его пульсы, и её встревожило, какими они были частыми. «Когда в последний раз к нему прикасались доброжелательно?» — подумала Роза, постепенно придвигаясь всё ближе. Всё ещё замедляя движения, как если бы он был диким животным, которого она могла спугнуть в любой момент. Видел ли он хоть малейшую доброту за эти семьдесят пять дней? Или же только жестокость и боль? Она изучала его лицо, пытаясь оценить реакцию. Не ассоциировал ли он теперь любое прикосновение с болью? Это могло бы объяснить то, как он отреагировал вначале. Даже сейчас, хотя он не отстранялся, но не искал дальнейшего контакта. Он поддавался ей, не сопротивляясь, позволяя ей вести. Она вспомнила, как после того, как она освободила его от прежних мучителей, он вздрагивал при любом неожиданном прикосновении. Десять дней пыток закрепили в его голове ассоциацию прикосновения с болью. Он оправился от этого довольно быстро, но теперь насилие длилось больше двух месяцев. Потому что было очевидно, что, несмотря на относительно небольшой внешний ущерб, он явно подвергался жестокому насилию. Одни лишь психологические пытки не могли быть причиной этих теней, мелькающих в его взгляде; а ещё она не могла забыть свои сны. Боль была в них единственной константой. Конечно же, ему причиняли боль. Но, по крайней мере, женщина до некоторой степени залечивала его раны. Не желая давить на него, уверенная теперь в правильности своей теории того, что никто не проявлял к нему доброты, Роза заставила себя действовать неспешно, хотя это и было сложно. Не отпуская его руку, она, медленно протянув другую, взяла его за запястье. Она почувствовала, как он напрягся, но не отстранился. — Можно? — мягко спросила она, чтобы случайно не принудить его делать что-то, к чему он не был готов. — Да, — сказал он, сжимая её ладонь в своей. И так, осторожно, она провела рукой выше, от его запястья к предплечью. Она медленно скользнула под рукав, и её пульс ускорился при таком интимном прикосновении, при ощущении его кожи под своими пальцами. Она чувствовала его дрожь, но всё же он не отстранялся. Вновь знакомя его с ощущением нежного прикосновения, исполненного доброты, одновременно позволяя и себе самой снова привыкнуть к этому, она провела ладонью ещё выше. Неожиданно он поморщился, судорожно втянув воздух от боли, практически выдернув руку. Роза мгновенно отодвинулась. — Доктор? — Это… не из-за тебя, — заверил он. — Просто… чувствительное место. Она хотела спросить, в чём дело, но было видно, что ему не хочется делиться этой информацией. И тогда она положила руку чуть выше его локтя, на этот раз поверх рубашки. — Лучше? Он безмолвно кивнул. Она продолжала скользить рукой выше, и он затаил дыхание, слегка вздрагивая. Она дошла до его плеча и нерешительно, по-прежнему пытаясь оценить его реакцию, провела рукой по шее и коснулась его лица. Легонько, нежно, не касаясь синяков и предоставляя ему все возможности отодвинуться. Но он этого не сделал. Она осторожно положила ладонь ему на щёку, наслаждаясь долгожданным контактом. Он прикрыл глаза, но после секундного замешательства инстинктивно нагнулся к ней, ища её прикосновения, и это воодушевило её. Это дало ей храбрость, в которой она так нуждалась, и она высвободила вторую руку, сокращая последнее остававшееся между ними расстояние. И обняла его. Она чувствовала его напряжённость, чувствовала, как он дрожал, как неподатливо и бездвижно его худое тело. В какой-то момент она была уверена, что сейчас он отстранится. Затем он глубоко выдохнул, и она ощутила, как его руки робко обвивают её, словно он не мог поверить, что ему дозволено это. Словно был уверен, что её сейчас вырвут у него из рук. Когда никто его не остановил, он притянул её ближе, прижимая всё сильнее и уже не с такой неловкостью, его тело поддавалось, воспринимало её изгибы, и — наконец-то! — они обнялись по-настоящему, в первый раз за два с половиной месяца. Она прильнула к нему, чувствуя, как быстро бьются его сердца, а он цеплялся за неё так, будто от этого зависела его жизнь. Чувствуя, как часто и надрывно он дышит. Он был таким худым, что она чувствовала каждое ребро, каждую косточку в его груди, и немного боялась обнять его хоть чуть-чуть крепче, чтобы не разломить пополам. — Не знала, увижу ли тебя ещё хоть раз, — призналась она, всё ещё не выпуская его из объятий. В любых других обстоятельствах Доктор выдал бы одну из легкомысленных реплик, стараясь заставить её улыбнуться. Но он лишь сжал её сильнее, и её расстроило, что это объятие было не таким крепким, как она привыкла. Он был слабее, чем обычно. Наконец он отпустил её, но лишь настолько, чтобы можно было взять её за руки и посмотреть на них. Роза надеялась, что он не заметит, но даже в таком состоянии он по-прежнему был наблюдателен, как всегда. Он ничего не сказал, и его прикосновение осталось таким же легким, но он стиснул зубы, заметив, какими покрасневшими и огрубевшими были её руки. Его глаза потемнели от ярости при виде действия химикатов, к которому она, к несчастью, так привыкла; дыхание ускорилось. Потом он выпустил её руки и указал на шею. — Что она сделала? — тихо спросил он. — В прошлый раз у тебя этого не было. Роза потянулась к месту, на которое он указал, и нащупала небольшой порез, явно полученный от ножа женщины, пока они были в маленькой комнате. «Зоркий, как обычно», — подумала она. — У нас вышла своего рода… размолвка, — признала Роза. — Прямо перед тем, как она привела меня сюда. — У Доктора широко распахнулись глаза. — Я… в общем, ударила её по лицу, — добавила она, отчасти тревожась, что он выскажет осуждение. Но на его лице была лишь обеспокоенность. — Не надо было этого делать, — сказал он. — Тебя могли… — Я знаю, — кивнула Роза. — Но я не смогла удержаться. Они умолкли, но следующим заговорил Доктор. — Роза, ты должна знать кое-что. Она не могла не испытать прилив страха. — Что? — За нами наблюдают. Роза уставилась на него. — Что?! Вместо ответа он мотнул головой вправо. Роза проследила за его взглядом, пока её глаза не остановились на том, чего она до сих пор не замечала. На маленьком чёрном предмете, в котором она тут же распознала камеру. Её снова охватил гнев при мысли, что женщина подглядывала за Доктором. Не давала ему ни минуты уединения. Наблюдала за ним даже когда он был здесь, и наверняка в самые чёрные его дни. Когда он был одиноким и жалким. Доктор, судя по всему, неверно истолковал её гнев, потому что выглядел встревоженным и пристыжённым. — Прости. Надо было сказать тебе, как только появилась возможность, как только она ушла, но я не подумал… — Меня расстраивает не это, — искренне ответила Роза. Потому что, честно говоря, её не заботило, видела ли женщина, как они с Доктором обнимались. С чего бы это имело значение? Женщина и так знала, что она его любила. Она не извлекла бы ничего нового. На самом деле это означало, что разработать какой бы то ни было план побега будет чуточку более сложно. — Я расстроена из-за того, что не выношу любителей подслушивать! — добавила она, поворачиваясь лицом к камере, адресуя последнее замечание непосредственно ей, по-прежнему держа его за руку. И она не смогла устоять перед соблазном показать в камеру не вполне допустимый в обществе жест. Она поймала на себе взгляд Доктора. — Что? — спросила она, снова пытаясь выманить хоть намёк на улыбку. — Только не говори, что ни разу не поддался искушению. — Бросил это дело после первого месяца, или что-то около того, — вздохнул он. Отпустив её ладонь, он сел на матрас, словно слишком устал, чтобы стоять. — Но тебе не стоило настраивать её против себя, Роза. Она… непредсказуема. — Я знаю, — ответила Роза. — И я не хочу… — он осёкся, отводя взгляд. Роза заметила, что ему стал чуть лучше даваться зрительный контакт после того, как они снова смогли касаться друг друга. Она подошла и опустилась на матрас рядом с ним. — Со мной всё будет нормально, — пообещала она. — Она сказала… — Роза резко умолкла, понимая, что, вероятно, не стоило упоминать, что женщина имела на неё планы. — Сейчас мне никто не собирается причинить боль, — закончила она фразу. Доктор прикрыл глаза, похоже, догадываясь о том, чего она не произнесла. Даже теперь, после всего этого времени, проведённого в разлуке, он прекрасно её понял. — Эй, — добавила она и, придвинувшись к нему, снова взяла его за руку. На этот раз он не вздрогнул и не отдёрнулся, и его пальцы сжались поверх её будто инстинктивно. — Мы теперь вместе, верно? Что бы ни происходило, мы снова вместе. — Но… — Никаких «но», — твёрдо сказала она. — Мы вместе. Прямо здесь, прямо сейчас, в данный момент. Он поднял на неё взгляд, и в его глазах было что-то вроде мольбы. Но было похоже, будто даже он не понимал, о чём умоляет. — Мы справимся, — пообещала она, мечтая в это поверить. Мечтая, чтобы неколебимая вера Мишель оказалась правдой. — Ты и я. Несмотря ни на что. Внезапно он притянул её к себе в новом объятии, и она почувствовала, что его опять трясёт. — Несмотря ни на что, — тихо повторил он, и её снова осветила надежда. Он коснулся щекой её макушки. — Что бы ни случилось, Роза, — добавил он медленно, словно ему было трудно произносить эти слова вслух, — я рад тебя видеть. Не в силах ответить, она уткнулась лицом ему в плечо, крепко его обняв. Его рубашка была грубой на ощупь, от неё пахло химикатами и чем-то ещё, незнакомым, но ей было всё равно. Потому что она снова была с Доктором, в его руках, он обнимал её в ответ, и пусть всё было очень, очень плохо… но что-то стало правильным, пусть всего на миг.