Финишная прямая

В конце концов она с неохотой отстранилась — чуть-чуть, только для того, чтобы взглянуть ему в лицо. — Доктор, нам нужно выбираться отсюда. Он бросил нервный взгляд в сторону камеры, но Роза лишь покачала головой, всё ещё обнимая его, не желая отпускать. — Я не сказала ничего, чего бы они и так не знали. Они всерьёз полагали, будто я не буду думать о том, как вытащить тебя, пока мы вместе? Если честно, мне кажется, они бы больше удивились, если бы я не пыталась. Он всё ещё казался неуверенным, но в его взгляде появился отблеск доверия. — У меня есть определённая репутация, — добавила она. — В тюрьме за мной числится семь попыток побега. Секунду он молчал, переваривая услышанное. А потом в его глазах появился проблеск прежней личности. — Всего семь? — негромко спросил он. Роза ничего не могла с собой поделать. Доктор впервые с момента их воссоединения сказал хоть что-то относительно беззаботное, и она широко ему улыбнулась. Он не улыбнулся в ответ, но она почувствовала, как он немного расслабился. Внезапно по ту сторону двери послышался шум. Реакция Доктора была мгновенной. Инстинктивно, словно не в состоянии себя контролировать, он замер, всё его тело напряглось, дыхание перехватило. Он резко отодвинулся, одновременно оттолкнув её, как если бы его застали за каким-то нарушением. Никогда прежде он не не отталкивал её от себя, и её сердце сжалось от боли. Но Роза быстро сделала шаг назад, понимая, что у него должна быть на это причина. Было видно, что он стыдился своей реакции, но все же страх и тревога одержали верх, пока открывались замки. Не мог же уже наступить рассвет, ведь она провела тут меньше часа. Что же тогда?.. — Не пытайся остановить то, что произойдёт, — быстро проговорил он, с усилием поднимаясь на ноги. — Это бесполезно, но всё в порядке. — Ладно, — прошептала она, стараясь сдержать дрожь. Доктор вздрогнул, когда дверь с грохотом открылась. Он опять уходил в себя, весь прогресс, которого они достигли, мгновенно улетучился в присутствии вошедшего в комнату вооружённого солдата. Солдат сразу подступил к Розе, отводя её ещё дальше от Доктора и нацелив на неё оружие. В комнату вошёл кто-то ещё. Он был не похож на солдата. В длинном белом халате он выглядел скорее как учёный или врач. Он явно не был человеком, больше всего он походил на рептилию, и смотрел на Доктора с холодным бесстрастием. — Держите её подальше, — приказал он солдату, следившему за Розой. — Не позволяйте никому из них подойти к двери. Вместе они опасны. «Ты чертовски прав!» — подумала Роза, сжимая кулаки, не сводя глаз с Доктора. Если бы она могла хоть что-то сделать. Но она не могла рисковать быть застреленной. Не могла оставить его одного. Вошедший двинулся в сторону Доктора, который, судя по всему, в точности знал, что будет. Он снова сел на край матраса, устремив взгляд в пол, не глядя ни на мужчину, ни на Розу. Рептилоид склонился к нему и вытащил что-то из кармана. — Нет! — Роза не удержалась и вскрикнула, увидев шприц в руках мужчины. Но Доктор уже протягивал руку — жестом, который не назовёшь иначе, чем смиренным. Мужчина задрал ему рукав, обнажив тонкую, покрытую синяками руку. При этом зрелище у Розы перехватило дыхание. Мужчина умело вставил иглу, надавил на поршень. Сильная дрожь прошила тело Доктора, когда то, что было в шприце, оказалось впрыснуто в его вены. — Что вы делаете? — яростно потребовала ответа Роза, отчаянно желая подойти к нему. — Что вы ему дали? — Ничего несовместимого с жизнью, — сухо произнёс мужчина, в то же время продолжая медленно нажимать на поршень. — Только небольшое количество успокоительного плюс ингибитор метаболизма. Он извлёк опустевший шприц, надел на него колпачок и спрятал в карман. Доктор не двигался, склонив голову так, что волосы прятали его глаза. — Держит его под контролем. — Исчезни, — прошептал Доктор, по-прежнему не глядя вверх. Безразлично пожав плечами, мужчина развернулся к выходу, сделав знак солдату, охранявшему Розу. Солдат, не опуская оружие и не поворачиваясь к ней спиной, покинул комнату. Мужчина закрыл за собой дверь, и Роза услышала щёлканье замков. В тот же миг Роза бросилась к Доктору и упала на колени перед ним. Его глаза были закрыты. — Тебе не обязательно было это видеть, — тихо сказал он. — Они могли бы сделать это и до того, как привести тебя. Мне жаль. — Что… — Роза осеклась, взглянув на его руку. Она вздрогнула, заметив множественные следы уколов и синяки вокруг вен, говорящие о многократных постоянных инъекциях. С учётом его быстрого исцеления, все они должны были быть относительно недавними. Это выглядело ужасно, и из-за их расположения Роза поняла, почему он так болезненно отреагировал, когда она попыталась прикоснуться к его руке. И неудивительно. — О, Доктор… Он открыл глаза, отрешенно рассматривая руку, потом потянул рукав на место. — Ничего страшного, Роза, — вздохнул он. — Правда. Он откинулся назад, на ту часть матраса, что была прислонена к стене. Роза присоединилась к нему, сев рядом. — Мне жаль, — повторил он. — Но я боролся с этим первые пару недель, и ничего не вышло. Они делали это так или иначе. — Так, значит, это случается часто? — Каждые несколько часов, — кивнул Доктор. — Они должны были сделать это до того, как ты пришла, но… — Наверняка хотели, чтобы я видела, — закончила Роза фразу. Её захлёстывал гнев. Она бросила взгляд через плечо на камеру. — Ненавижу вас, — проинформировала она её. Никогда ещё в своей жизни она не вкладывала в эти слова столько смысла. После этого она снова посмотрела на него, в ужасе от произошедшего. Равнодушные слова учёного крутились у неё в голове, и она тревожно наблюдала за Доктором, боясь того, что могло случиться. Пытаясь обнаружить изменения. Но ничего не заметила. Он просто выглядел старым, грустным и очень уставшим, таким же, каким был, когда она вошла. — Что я могу сделать? — наконец спросила она. — Ничего, — сказал Доктор. — Всё нормально. Успокоительное не самое сильное. Недостаточно, чтобы лишить меня сознания. Это было бы контрпродуктивно, — Роза стиснула зубы, стараясь сдержать справедливое негодование. — Только чтобы у меня не оставалось сил на борьбу. Он откинул голову к стене, искоса посматривая на неё. — И они подавляют твой метаболизм, чтобы ты не мог справиться с действием препаратов слишком быстро? — спросила она. — Да. Роза почувствовала тошноту. — Они накачивают тебя веществами?! — спросила она, стараясь, чтобы её голос звучал ровно. Он и так держался слишком робко, ей не хотелось пугать его или давать повод снова отдалиться. — Она не глупа, — безрадостно сказал Доктор. — Она знает, на что я способен. Больше всего Розу расстроило то, как он это произнёс. «На что я способен.» Словно излагал факт. Словно, если бы его не держали в заключении, он только и занимался бы тем, что сеял хаос и разрушения. Словно верил, что женщина права на его счёт. — Не волнуйся, — добавил он. — Они делают то же самое, что и прежде. Так что не бойся, мне не станет хуже. — «Не волнуйся», — повторила Роза, качая головой. — Прямо то, что надо. — Это правда, — сказал он. — Тебе нужно думать о себе, а не обо мне. — Ничего подобного, — заверила она. — Мы команда. Идём в комплекте. Ясно? — добавила она в сторону вездесущей камеры. — Так всегда было. И всегда будет. Куда он, туда и я! — Не надо! — возразил Доктор, и это прозвучало в самом деле возмущённо. — Ты не можешь… — …заставить их думать, что я безоговорочно на твоей стороне? Для этого очень, очень поздно. Она это узнала, ещё когда я была на Фраксе. — У тебя есть только один шанс: если ты выступишь против меня, — сказал Доктор, и больше всего Розу ранило, что это прозвучало так, будто он действительно говорил искренно. Он, конечно, не хотел её терять, но был готов на это, если это означало, что она окажется в безопасности. — Ты правда думаешь, я настолько мелочна, что осудила бы тебя только для того, чтобы спасти свою шкуру? — потребовала она ответа. — Как ты можешь такое говорить? Он казался даже несчастнее, чем раньше. — Кроме того, эта женщина уже попыталась предложить нечто подобное, как только нашла меня, — это, по-видимому, застало его врасплох, и Роза поняла, что он ещё не слышал эту часть истории. — Она сказала, что верит, будто я лишь невинная жертва… — Так и есть! — Нет! — Роза не собиралась говорить это так громко, как вышло. Он сжался, будто ожидая удара, в глазах на мгновение появился ужас, прежде чем он смог это контролировать. Он даже отпрянул от неё, и видеть это было мучительно. Но она продолжала говорить. — Я не жертва, а ты не мучитель! — Не жертва, — тихо признал он, преодолев условный рефлекс. — Но ты невиновна! — Как и ты! — Как ты можешь так думать? — настойчиво спросил Доктор, и её охватил ужас. На одно мгновение он звучал в точности как эта женщина. — Я являюсь много чем, но уж никак не невиновным. — Ты Доктор, — твёрдо сказала Роза. — Ты лучше всех, кого я только знала… — В таком случае, ты не знаешь меня, — мягко произнёс он. — Прекрати это! — приказала она. Она ненавидела этот командный тон, помня, как он резко подчинился ей, когда она приказала посмотреть на неё — тогда, когда им разрешили лишь поговорить. Но ей было необходимо, чтобы он её услышал. Он опять отодвинулся, и она попыталась справиться с эмоциями, пока высказывала начистоту всё, что думала. — Не смей говорить, будто я тебя не знаю. Это неправда. Может, я не знаю всего, ладно, но я знаю достаточно. Я знаю, что ты сделал. И знаю, кто ты. — Кто? — спросил он наполовину горько, наполовину уязвимо. Но вперемешку со всем этим был слабый намёк на надежду. И Роза ухватилась за этот тоненький лучик надежды. — Мой лучший друг. «И тот, кого я люблю», — мысленно прокричала она. Но сейчас не время было произносить это вслух. Он просто не услышал бы. Они оба были слишком глубоко ранены, слишком выведены из равновесия. — Ты заслуживаешь самого лучшего, — добавила она. — И, чего бы мне это не стоило, я буду на твоей стороне. Никогда тебя не оставлю, никогда не предам. Именно так я ей и сказала. Вообще-то, не один раз. Она снова придвинулась к нему и взяла его руки в свои. Он позволил ей это сделать, хотя и не сжал её руки в ответ. — Ты заслуживаешь лучшего, — повторила она, глядя прямо в глаза. — Мишель думала так же. При звуке этого имени глаза Доктора наполнились слезами. — И видишь, к чему это её привело, — хрипло пробормотал он. — Она сделала свой выбор, — напомнила Роза как ему, так и себе, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Она боролась за нас. И мы должны продолжать бороться — ради неё. Она выразительно на него посмотрела. — Если ты не можешь бороться ради себя или ради меня — борись ради неё. — Я хочу… — прошептал Доктор, сжав ладони, которые она все еще держала в своих. — Ради неё… и ради тебя. Но я не знаю, как. Я не смог выбраться отсюда. Не знаю, как защитить тебя. Я пытался, Роза, я всё испробовал. Но что бы я ни делал, становилось только хуже, — его глаза блестели от непролитых слёз. — В первую неделю были убиты девять слуг. Из-за меня. Роза тяжело сглотнула, сражаясь с собственными эмоциями. При мысли о том, что сделала эта женщина, что совершили эти люди, каким испытаниям он подвергся… — Мне пришлось быстро учиться. «Он быстро учится, если ему дать правильную мотивацию». То, что сказала женщина. — И она всегда напоминала, что ей известно, где были вы с… — на мгновение он замешкался, но заставил себе продолжать, — …Мишель. Я хотел, чтобы вам ничего не грозило. Должен был всё для этого сделать. — Но теперь мы вместе, — напомнила Роза. — И вместе мы сильнее. — Роза, мы здесь в ловушке. Я всё проверил. Выхода нет. — Выход есть всегда, — твёрдо сказала Роза. Как бы она хотела полностью в это поверить. — Ты меня этому научил. Она выпустила его руки и встала на ноги. Бросив ненавидящий взгляд на камеру, она обошла комнату по периметру, хотя и знала уже, что искать тут нечего. Доктор остался сидеть, но подался вперёд, не сводя с неё глаз. Роза не могла не подумать, каким он выглядел юным, сидя на этом матрасе, его волосы были длинными и растрепанными, как у пятилетнего малыша, только что поднявшегося с постели. Он был похож на ребёнка. Побитого, истерзанного ребёнка. С древними глазами. — Где мы вообще? — спросила она. Побольше информации не помешает. — Честно говоря, не знаю, — ответил он. — Ни разу не видел, что снаружи. Он не видел небо больше двух месяцев. Как и она, но для Доктора это должно было быть пыткой. Если уж говорить о пытках, ей хотелось, чтобы можно было каким-то образом спросить, что с ним сделали, в физическом смысле. И насколько он смог исцелиться. Она видела его руку, и синяки говорили сами за себя, но кроме этого, трудно было что-то понять. Наверняка она знала лишь о невообразимой агонии, которую чувствовала во снах. И если судить по этому, его доводили до того же состояния, как после тех десяти дней (если бы только вызволить его отсюда было так же просто), но много раз подряд. Она испытывала дурноту при одной лишь мысли об этом. Поэтому заставила себя не думать. Список вещей, о которых она не позволяла себе думать, становился всё длиннее… — Но от Фракса мы далеко. Я был без сознания, поэтому не знаю ни сколько времени заняло добраться сюда, ни с какой скоростью мы двигались, но, должно быть, прошло несколько часов. — И мы по меньшей мере в шести часах от тюрьмы, — добавила Роза. — А судя по тому, что я слышала, тюрьма находится в системе Корали. Ей было незнакомо это название, но Доктор медленно кивнул. — Но одну вещь я знаю точно, — сказал он. К её удивлению, казалось, что у него снова выступили слёзы. — Я… я не могу почувствовать ТАРДИС, Роза. Она застыла. — Что? — Конечно, наша связь не разорвана, — продолжил он. — Я имею в виду, базовая связь, — это объясняло, почему переводящая система работала исправно. — Она всё ещё жива, я это знаю, и она знает, что я тоже жив. Но ничего больше… — он покачал головой, несчастно и потерянно. — Где бы она ни была, она слишком далеко, чтобы я мог её почувствовать. «И чтобы ощутить её поддержку», — поняла Роза. Раньше, когда ему приходилось разлучаться с ТАРДИС, они редко оказывались на разных планетах, и ещё реже — в разных частях галактики. Роза знала, как сильно Доктор полагался на ТАРДИС, иногда даже больше, чем сам осознавал. Бывало, что и она сама черпала силы и поддержку от корабля, и она могла только догадываться, насколько более сильной была эта связь для Доктора, телепата, тесно связанного с кораблём. Отношения Розы с машиной времени были основаны скорее на взаимном расположении, вежливости и общем беспокойстве за Доктора, а ещё, наверное, на доверии, берущем начало в том, что они вместе пережили на Игровой Станции. Связь же ТАРДИС с Доктором была стара, как само время. Сердцами и душой. Последний таймлорд — и последняя ТАРДИС. Невозможность почувствовать её… ничего удивительного, что он был столь одинок и уязвим. Роза не могла не задуматься, имела ли эта утрата телепатической связи какое-то отношение к её снам. Но сейчас было неподходящее время, чтобы спросить. — Стало быть, — сделала она глубокий вдох, — мы далеко от Фракса и от ТАРДИС… и в шести часах от системы Корали. — Другими словами, ни единой зацепки, учитывая, что мы не можем знать скорость корабля, на котором тебя везли. — Пессимист, — укорила его Роза. — Реалист, — парировал он. Ещё один маленький намёк на юмор, хотя он и не улыбнулся. Его кризис чувства собственного достоинства, похоже, временно угас, и Роза надеялась, что сможет продолжать отвлекать его в том же духе, чтобы не дать снова скатиться в это состояние. — Что это за место? — поинтересовалась она. Она вспомнила, что на Фраксе женщина упомянула что-то насчёт своей «операционной базы» или чего-то в этом роде. Место, откуда она осуществляла руководство, центр управления её частью галактики. Положа руку на сердце, здание, где они сейчас находились, не производило подобного впечатления. Глаза Доктора потемнели. — Это не основная территория её действий, — сказал он, будто читая её мысли. — Это… объект. Созданный для… — он запнулся, теребя торчавшую из матраса нитку. Судя по её истёртости, это было его привычное занятие. — Для содержания под стражей, — в итоге закончил он. — Подожди, тут есть другие заключённые? — удивлённо спросила Роза. По правде говоря, ей не приходило в голову, что у женщины могли быть и другие узники, помимо Доктора. Но, несмотря на то, что он имел для нее особое значение, было глупо думать, будто она посвящала ему все дни и ночи. — Нет… уже нет, — тихо сказал он. Он посмотрел ей в глаза, и в его взгляде была такая сильная боль. Роза не совсем поняла его, но не решилась уточнить. Не когда он выглядел таким… Вместо этого она перешла к следующему вопросу. — Значит, это здание построено, чтобы содержать людей? — Да, — последовал ответ. — В этом и проблема, Роза. Даже если бы мы сумели преодолеть дверь, разблокировав каким-то образом замки… в чём я до сих пор не преуспел, — добавил он. — Но, даже если бы нам удалось, я не смогу покинуть эту комнату. — Почему? Он выглядел совсем несчастным, и она вернулась к месту, где он сидел, и опустилась на колени рядом с ним, чтобы быть лицом к лицу. — Ты когда-нибудь слышала об изоморфном контроле? — спросил он. — Ну да, — Роза вспомнила, что пару раз слышала о таком во время путешествий на ТАРДИС. — Это когда управлять чем-то могут только определённые люди, верно? — Да. Контроль реагирует только на биометрические данные одного человека. — Так что, эта дверь изоморфна? — Нет. Наоборот, — в его голосе была слышна одновременно утомлённость и смирение с тем, о чём он говорил. Но, по крайней мере, он теперь говорил больше. И он всегда был сильнее, когда говорил. — Она не запрограммирована пропускать лишь кого-то одного, она запрограммирована отвергать кого-то одного. — Тебя, — это не было вопросом, и он это знал. — Да. Я физически неспособен пройти через эту дверь, даже если она открыта. — Что будет, если ты попытаешься? — она не могла не спросить. — Знаешь, что случится, если кто-то подойдет вплотную к экстраполятору силового поля ТАРДИС? — Да. — Вот это. Только гораздо больнее, — он печально посмотрел на неё. — И не одна эта дверь. Каждая дверь в этом здании. Розе захотелось произнести вслух слово, которому её научил Джек, но она решила этого не делать. — Я не могу никуда пойти. — Тогда… как ты можешь перемещаться? — спросила Роза. Потому что он был в другой комнате, она видела, как он проходил в дверь. Или… точнее, солдат проходил первым, открывая её, а только потом входил Доктор. Как раз когда она это осознала, он ответил. — Кому-то из них приходится меня пропускать. Через каждую дверь. — Ты не можешь перехватить управление? — Пытался. Не раз. Но изоморфный контроль или же его противоположность поддаются контролю только теми, кто имеет доступ. Поэтому я не могу даже близко подойти. Значит, даже если бы им удалось каким-то чудесным образом открыть эту дверь или пройти мимо солдат, Доктор не сможет никуда уйти. Он был в ловушке. Они оба. — Так вот почему она была готова рискнуть, помещая нас вместе, — мрачно произнесла Роза. — Я-то думала, как она вообще могла пойти на такой риск, зная столько историй о нас. — Ей известно, что мы никуда не денемся, — вяло кивнул Доктор. — Роза, мне очень жаль. Роза, придвинувшись ближе, снова обняла его. Через мгновение он обнял её в ответ. Но теперь была его очередь уткнуться лицом ей в плечо в поисках поддержки, которую Роза не была уверена, что сможет ему дать. — Должен быть способ, — повторила Роза своё прошлое утверждение. — Просто обязан. Доктор лишь обнял её крепче, не ответив.