Финишная прямая

Больше всего её расстроило полнейшее отсутствие надежды в его глазах при этом вопросе. — Возможно, — сказал он, пожав плечами. — Но… — она перевела дыхание. — Но это значит, что я могу тебя выпустить, так? — Дверь заперта, — напомнил он. — Гипотетически, — сказала она. — Гипотетически, — сказал он, всё ещё без тени надежды или проблеска энтузиазма, — если ты сможешь отпереть дверь, сможешь сделать так, чтобы ни один солдат тебя не заметил, сможешь разобраться, как пользоваться панелью управления, чтобы пропустить меня, и затем повторить этот процесс с каждой дверью в этом здании — тогда да, возможно, ты сможешь выпустить меня из комнаты. — Ну, это хотя бы что-то! — воскликнула Роза. — Разве нет? — Роза… — он не смотрел ей в глаза. — Отсюда не выбраться. Всё это время… Я пытался! — Но теперь у тебя есть я! — напомнила Роза. Она сжала его руки сильнее обычного, игнорируя боль, которая пронзила её ладони при этом. — И это что-то, чего у тебя раньше не было, и, возможно, уже не будет. — Не надо… — прошептал он. Роза и не могла подумать прежде, что слово «жалостный» могло бы подходить или подошло бы Доктору, но это то, что пришло ей на ум, когда она взглянула в его глаза. Он хотел надеяться, она могла это ощущать. Всегда, он этим подпитывался. Но он не мог позволить себе этого сейчас. Слишком сильно он был ранен, слишком долго. — Значит, мы найдем способ, пока ещё есть время! — сказала она. — Пока мы всё ещё вместе. — Он посмотрел на неё. — Она думает, что у неё всё под контролем настолько, что она может позволить себе поместить нас вместе. Докажем ей, что она только что сделала вторую самую большую ошибку в своей жизни. — Вторую? — тихо поинтересовался он. — Первой, — сказала Роза, и никогда она не была настолько серьезной, как сейчас, — было сделать тебя своим врагом. Он все ещё смотрел на неё, но она видела, что в его глазах практически отсутствовала жизнь. Её присутствие, возможно, и вывело его из той эмоциональной крепости, в которую он себя заточил, но он всё ещё был неимоверно ослаблен и сломан. Он был подавлен, заторможен лекарствами, напуган и полон боли. Роза не знала, имели ли те уколы чисто физический эффект или же они были направлены на подавление в нём духа борьбы тоже. Она подозревала последнее. И, если честно, почти на это надеялась. Потому что если это было не так, тогда Доктор был где-то очень-очень далеко. — Помоги мне, — умоляюще сказала она. — Ты вырвал эту камеру, Доктор. Хотя бы чуть-чуть ты должен верить, что мы сможем сделать хоть что-то. Что у меня будет стоящая идея. — То, что я думаю, неважно, — прошептал он машинально. — Важно! — Роза не хотела повышать голос, но не смогла сдержаться. — Для меня важно! У неё сдавило в горле, и она подумала, что сейчас расплачется — впервые за эти месяцы. Но она не могла. Нельзя расклеиваться сейчас. Если Доктор прав, то у них осталось чуть меньше пятнадцати минут до того, как установят новую камеру. Если она собиралась разработать план, то единственная возможность для этого была сейчас. Но ей нужно, чтобы он был с ней. — Пожалуйста, Доктор! — умоляла она. — Пожалуйста, не сдавайся! Ты нужен мне! — Я ничем не смогу помочь, — сказал он. — Даже не могу пройти через дверь. — Ты мне нужен! — повторила она с силой. — Я не могу это сделать сама! Мне нужна твоя помощь. Ты знаешь что-то об этом месте. Должен быть способ получить преимущество. — Всё, что я знаю, — ответил Доктор расстроенно, — это то, что люди погибают, когда я пытаюсь противостоять. — И ты считаешь, что я всё равно умру! — ответила Роза. Она ненавидела то, что приходилось говорить без обиняков, но пыталась таким образом заставить его действовать. Его глаза расширились, и он отдёрнулся от неё, словно она только что ударила его. — Ты сказал мне, что ты хотел бороться, ты просто не знал как. Так помоги мне теперь! — Как? — спросил он. — Как я вообще могу помочь? Роза закрыла глаза, отчаянно пытаясь думать. Ей был нужен план. Но если быть откровенной, она не знала, что ещё можно было сделать. Она не знала, как справиться с управлением дверью. Может быть, она сможет это понять, но это не меняло того, что на их пути была массивная металлическая дверь. Запертая крепко-накрепко. У Розы было это озарение насчет управления дверью, но она не знала, что делать дальше. Это Доктор был мастером генерирования планов из ниоткуда, а не она. И если он не смог выбраться за всё это время, как она могла надеяться это всё сейчас провернуть? У них получалось лучше всего, когда они думали вдвоём. Но Доктор был не в том состоянии, чтобы внести большой вклад. А она нуждалась в нём, в Докторе. — Ты не позволяешь запертым дверям стоять у тебя на пути! — сказала она. — Ты Доктор. Ты спас мир с помощью мандаринки. — Они закончились, — пробормотал он. — Думай! — Роза продолжала умолять его. — Должен быть способ выйти за эту дверь! Он взглянул на неё, и внезапно она увидела слабый проблеск света под всей этой тьмой. Проблеск прежнего Доктора. Поверженного и ослабевшего, но не исчезнувшего. Никуда не исчезнувшего… — Даже если бы мы смогли выбраться, — медленно сказал он, — куда нам идти? Нам не одолеть их, Роза. — Нам и не надо, — сказала она, пытаясь сохранять спокойствие, но не в состоянии подавить затеплившуюся надежду. — Ты многому меня научил. И одной из тех вещей, которым ты меня научил, было то, что в некоторых случаях нужно не отступать и бороться, а в других — бежать. Прочь. — Бежать, — сказал он, и снова в его голосе прозвучал отблеск прежнего Доктора. — Одно слово, — кивнула Роза. — Всего одно слово. Беги. Он вздрогнул, но не отвел он неё взгляда. — Сколько у нас времени, пока они не придут заменить камеру? — Не больше десяти минут. — Хорошо. — Она придвинулась поближе к нему, так что их колени соприкоснулись, когда Доктор и Роза опустились обратно на матрац. — Давай думать. Как нам пройти через дверь? Словно свет зажёгся в его взгляде, и она впервые за это время увидела неприкрытую надежду. — Ты сама это сказала, — проговорил он медленно, с сомнением. Словно бы ожидая наказания каждую секунду. — Они придут заменить камеру. — Кто такие «они»? — Ремонтник, скорее всего, — сказал Доктор. — И солдат. Как и раньше. — Солдат? — Она вспомнила того солдата, который пришел вместе с учёным, когда они вкололи Доктору успокоительное. — Только один? — Они… — он осёкся, и она почувствовала, что начала видеть, как заработал его мозг. Словно это была борьба, словно Доктор продирался сквозь туман, что ещё раз подтверждало её теорию о том, что лекарства оказывали не только физическое действие. Но он медленно возвращался к ней. — Они никогда не утруждали себя большим количеством солдат ради чего-то подобного. Потому что они знают, что я не могу выйти из комнаты. — Слишком гордятся своей системой, — сказала Роза, с новым порывом надежды. — Но я-то могу выйти. — Солдат будет вооружен, — сказал Доктор. — И они хорошо натренированны. Его глаза потемнели, словно месяцы издевательств снова заявили о себе. Образ мыслей и условные рефлексы, глубоко вбитые в него за всё это время. Роза знала, что это невозможно так быстро стряхнуть с себя. Но если она могла бы просто помочь ему отбросить всё это… хотя бы на то время, чтобы выбраться отсюда… — Она убьёт тебя, если мы хоть что-то попытаемся сделать. — Она убьёт меня, если мы не попытаемся, — напомнила Роза. Она сделала глубокий вдох. — Доктор, пожалуйста, мы должны попытаться. — Она не хотела упоминать об этом, не хотела причинять ему боль, но это нужно было сказать. — Мишель умерла, чтобы защитить нас. Потому что она верила, что у нас будет шанс. Доктор сглотнул и отвёл взгляд. Он был так напуган, так неуверен. И ей больно было видеть его таким. — Если мы хотя бы не попытаемся, то она погибла напрасно. — Она вообще не должна была погибнуть, — прошептал Доктор, и его лицо исказилось от боли. — Не ради меня… — Она это выбрала, — напомнила Роза. И как только она подумала о подруге, борясь с эмоциями, она вспомнила записку для Доктора, спрятанную в ботинке. Она не хотела отдавать ему эту записку раньше, потому что за ними наблюдали. Не хотела, чтобы женщина знала об этих записках. Но сейчас у них было немного времени без слежки. Слова Мишель дали ей силу. Каким-то образом, Мишель знала, что Розе нужно услышать в случае её смерти. Она была такой же вдохновляющей после смерти, какой была при жизни. Розе приходилось доверять, что слова Мишель смогут сделать то же самое для него. Ей приходилось верить, что подруга выбрала правильные слова, которые нужны ему. Она не совсем хотела тратить оставшиеся несколько минут, но это было важно. Очень, очень важно. Если это был конец, если они не смогут выбраться, тогда Роза не собиралась умирать, не передав записку от Мишель. Ни за что. Поэтому она протянула руку и сняла ботинок. — Роза? — спросил Доктор с недоумением. — У меня есть кое-что для тебя, — сказала она и залезла под стельку. — Сейчас? — Спросил он слабым голосом, с ещё более непонимающим видом. — Сейчас, — кивнула она. Она вытащила записку и аккуратно развернула её так, что маленький кусочек бумаги, лежавший внутри, выпал ей на ладонь. Затем она вернула свою записку на законное место и протянула листок Доктору. Он взглянул на него непонимающе. — Это от Мишель, — сказала Роза, придвинувшись и вложив кусок бумаги в его руку. Его глаза расширились, и он замер при звуке этого имени. Роза почувствовала, что его опять бьет мелкая дрожь, но, очень медленно, он приблизил к себе руку и взглянул на бумагу. — Я не читала, — добавила Роза. — Это для тебя. Но я не хотела, чтобы они видели это. Не хотела, чтобы они это отобрали. Поэтому это и нужно сделать сейчас. Он кивнул с пониманием и очень осторожно, почти с трепетом, развернул листок. Роза наблюдала за выражением его лица, пока он читал то, что было там написано. За его глазами. Ждала. Надеялась. Молилась, чтобы Мишель сказала что-то, хоть что-то, что поможет достучаться до него. Долгое время он смотрел на кусок бумаги, и в его глазах проносилась буря эмоций. Затем он резко встал на ноги. Роза тоже подскочила, задержав дыхание, пытаясь понять, о чём он думал. Без слов он вложил листок в её ладонь и отошёл в конец комнаты, повернувшись лицом к стене. Роза восприняла это как разрешение и взглянула на листок. Доктор, Ты обещал мне, что освободишь Розу. Ты обещал Розе, что не позволишь этой женщине сломать тебя. Ты не нарушаешь обещания. Если ты не можешь бороться ради себя, борись ради Розы. Она стоит того, и ты это знаешь. Ничего из этого не твоя вина. С любовью, Мишель. И очень, очень мелким почерком внизу страницы, настолько мелким, что она почти не заметила их, были ещё три слова. И скажи ей. Роза закрыла глаза, от всего сердца благодаря Мишель. Всего в нескольких словах подруга сказала именно то, что Доктору, как надеялась Роза, было необходимо услышать. Именно то, что она пыталась сказать всё это время. Пожалуйста, пожалуйста, пусть этого будет достаточно. Она вернула записку на место и подошла туда, где стоял Доктор. С осторожностью коснулась его плеча и порадовалась, когда он не отдёрнулся от её касания. Он повернулся лицом к ней, и хотя его глаза всё ещё выражали сомнение и неуверенность и столько боли, в его взгляде зародилось что-то ещё. Решимость. Он смотрел ей в глаза, и глядя на выражение его лица, Розу обуяло ощущение того, что они были на грани прорыва. Словно он мысленно умолял её дать ему причину, дать последний толчок, который был нужен. Дать ему силу. — Я знаю, что ты устал, — сказала Роза. — И знаю, что ты боишься. Но ты столько уже продержался. Пожалуйста, Доктор, продержись ещё немного. Ты нужен мне. Решимость росла, и сердце Розы забилось сильнее. Она потянулась, чтобы дотронуться до его лица таким же образом, как делала тогда, когда он пытался обрести реальность после предыдущих пыток. — Это реальность, — прошептала она, прибегнув к знакомым словам. Он медленно положил руку на её ладонь, прижимая её ближе, повернув щёку навстречу прикосновению. Второй рукой на мгновение коснулся её лица, убирая выбившуюся прядь волос за ухо. — Реальность, — отозвался он. Они взглянули друг на друга. — Шансы на то, что мы оба выберемся отсюда, практически равны нулю, — прошептал он. — Мишель умерла, чтобы нас спасти, — ответила Роза. — Если мне предстоит умереть, я бы не хотела, чтобы это было напрасно. — Я не могу потерять и тебя тоже, — его голос был таким тихим, что она с трудом расслышала. — Тогда помоги мне, — сказала Роза, хотя её сердце сжалось от это простого признания. — Борись вместе со мной. Его лицо зажглось суровой решимостью. Рука крепче сжала её ладонь, и Роза ощутила бурный прилив адреналина и надежды. — Мы не можем победить её. — Нам нужно просто выбраться отсюда, — сказала Роза. — Здесь есть корабли, — сказал Доктор. — Знаю. Я их видела, когда нас привезли. Она взглянула на него. Он сражался с болью и усталостью и отчаянием, которое вбили в него. Он был ослаблен и с трудом держался на ногах. Его трясло. Но она видела растущее желание борьбы в его глазах, и его осанка чуть поменялась. Это выражение суровой решимости и гнева делало его более инопланетным, чем когда-либо. Но также более похожим на Доктора, чем когда-либо за всё это время. — Ты знаешь, как до них добраться? — Да, — кивнул он. — Я запомнил примерное расположение, насколько смог. «Конечно же, он это сделал», — с гордостью подумала она. Даже в таком ужасном состоянии он всё еще боролся за них. — Ты сможешь показать мне, как управлять дверями? — Возможно, — ответил он. — Годится, — ответила она. Роза понимала, что оставалась минута или две. В любой момент к ним могли прийти. Времени почти не осталось. — Роза, — сказал Доктор, не отпуская её руку, но двигаясь обратно к матрацу. Роза подумала, не пытается ли он сделать, чтобы всё выглядело так, словно они ничего не задумали. — Если мы собираемся идти на это, мне нужно будет от тебя три вещи. — Какие? — спросила она, затаив дыхание, почти не веря тому, что это всё происходит на самом деле. Что они действительно попытаются что-то сделать. Он потянул её вниз, чтобы она села рядом, и его взгляд пронзил её — темный и полностью серьёзный. Сила и решимость на минуту преодолели все другие зарождающиеся эмоции, преодолели туман успокоительных. Новая личность поднялась к поверхности. Надвигающийся Шторм. — Во-первых, — сказал он, — позволь мне справиться с солдатом. — Но… «Но ты недостаточно силён! Но у него будет пистолет! Но ты с трудом стоишь на ногах!» — Роза. Позволь мне справиться с солдатом, — он говорил очень серьезно, словно внезапно обрел полномочия, и это даже немного напугало её. Его глаза были полны мрачной устремленности. — Другой человек, скорее всего, не вооружён, но тебе нужно постараться сделать так, чтобы он не позвал на помощь. Позволь мне справиться с солдатом. На споры не было времени. Оставались считанные секунды. — Ладно, — с неохотой сказала она. — Но если тебе понадобится помощь, рассчитывай на меня. — Во-вторых, — сказал он, и слова участились, хотя он и не выдал своих эмоций, — если что-то случится со мной, беги. Не важно что. Как она могла пообещать что-то подобное? Но у них не было времени. — Хорошо, — сказала она, по-детски скрестив за спиной пальцы. — И в-третьих, — сказал он и вот здесь он сильно сжал её руку. Не так сильно, как обычно, но сильнее, чем до того. — Одна из причин, почему они не посылают так много солдат для чего-то подобного, состоит в том, что они верят, что я не… — он запнулся всего на мгновение, — не причиню вреда невинным людям. Они называют его массовым убийцей, и тем не менее пользуются тем, насколько он ценит жизнь? Это не имело смысла, и Роза была уверена, что никогда не сможет понять этого. Он не смотрел на неё теперь, и она услышала в его голосе такое отвращение к самому себе, что ей стало плохо. — Я попытаюсь, Роза. Я попытаюсь вытащить нас обоих отсюда. Но чтобы это сделать, возможно, мне придется… что-то сделать. — Я знаю, — сказала она. — И мне тоже. Они убили Мишель. Они пытали Доктора. Она не могла позволить себе проявлять милосердие, и если честно, даже не хотела. — Никаких возражений с моей стороны, — добавила она. Прежде чем он смог ответить, за дверью послышался звук. Звук открывающихся засовов. Доктор напрягся и с трудом перевёл дыхание. Даже хотя Надвигающийся Шторм угрожал выйти на поверхность, он всё ещё выглядел испуганным. Но Роза поймала его взгляд и кивнула. — Вместе? — прошептала она. Сжав его руку, она воодушевилась, когда он ответил тем же. Что бы ни произошло, она знала, что сделала всё, что могла. И они были рядом друг с другом, как и должно быть. — Вместе, — ответил он. И дверь отворилась.