Финишная прямая

Роза нервно взглянула на дисплей системы управления. Она всё ещё не могла избавиться от страха погони, не могла осознать то, что возможно, им в самом деле удалось сбежать. Но, как и минуту назад, никаких признаков того, что их преследуют, не было. Им это удалось. Они сбежали. После того, как женщина… Роза всё ещё не могла заставить себя называть её по имени… спустила курок, выбраться оттуда было на удивление легко. Двери в конце концов поддались бы, но всё же продержались достаточно для того, чтобы Розе и Доктору удалось получить доступ к одному из шаттлов. После этого Доктор направил корабль прочь из этого места, и они улетели. Так быстро. Спустя два с половиной месяца последняя часть их побега заключалась всего лишь в том, чтобы подняться на борт корабля и улететь. Это было настолько просто, что казалось почти абсурдным. Даже скучным, если быть честной. Как и тогда, когда они сбежали из камеры, Роза ожидала чего-то более драматичного. Но, как и тогда, им нужно было всего лишь не попасться никому на глаза. Так просто, и всё получилось. Они выбрались. Они это сделали. — По-прежнему никакой погони, — сообщила она Доктору. Он не ответил, даже не оторвал взгляд от пульта управления шаттлом. Его лицо было напряженным и сосредоточенным, взгляд ничего не выражал. Поза была застывшей, словно он держался лишь чистой силой воли. Он выглядел больным и измотанным, и Роза сглотнула комок, не в силах сдержать чувство страха. Он почти ничего не говорил с того момента, когда женщина покончила с собой. Он поднялся на борт шаттла, сел за пульт управления и без слов проложил курс прочь из этого ужасного места. Последнее противостояние с женщиной и его шокирующее завершение, казалось, опустошило все ресурсы, которые были у Доктора, и он просто выглядел онемевшим и потрясённым. Розе было знакомо это чувство, потому что она испытывала то же самое. Она не могла по-настоящему думать, не могла делать ничего кроме того, чтобы смотреть в иллюминаторы шаттла, вбирая в себя космос, которого она не видела в течение месяцев, пытаясь осознать то, что только что произошло. Их побег должен быть радостным событием, подумала она. Грандиозным событием, победой. Должен был стать поводом для радостного волнения и празднования, вызвать чистый восторг от осознания того, что после столького времени они это сделали. Они выбрались оттуда, они оба были живы. Это должно было стать поводом для радости и удивления. Но она не чувствовала ничего, кроме немого неверия, словно её разум всё ещё пытался осознать то, что произошло. Пытался свыкнуться с идеей того, что они наконец были свободны от всех этих людей. Чувствуя себя как во сне, она снова взглянула вниз, на это раз на дисплей навигационной системы. Он показывал их позицию в космосе, но все названия были незнакомы Розе. Впрочем, это было не так важно — главным было то, что расстояние между ними и этой планетой всё увеличивалось. «Голаг» — вот как она называлась, хотя это название ничего не говорило Розе, за исключением того, что оно представляло собой их личный ад. Наблюдая за дисплеем и за тем, как это расстояние становится всё больше и больше с каждой минутой, она наконец осознала это в полной мере. Они выбрались. Они свободны. Она почувствовала, как выдыхает — словно она на целую вечность задержала дыхание, и оцепенение наконец уступило место облегчению и изумлению. — Мы это сделали, — прошептала она. Доктор не ответил, и Роза повернулась к нему. — Доктор? Она протянула руку и дотронулась до его плеча, поморщившись, когда он вздрогнул от прикосновения. Но он наконец оторвал взгляд от приборов и посмотрел на неё. — Мы это сделали, — повторила она, смакуя каждое слово. — Мы выбрались. Он опустил взгляд, и Роза сильнее сжала его плечо, пытаясь пробиться к нему: — Мы выбрались оттуда, — сказала она ещё раз. — Всё уже в прошлом. Он выглядел так, словно не осмеливался в это поверить, и Роза ничуть не винила его за это. За эти месяцы ей бесчисленное количество раз снилось, как она сбегала, но она всегда просыпалась, обнаруживая себя в жесткой реальности. Даже сейчас она не могла полностью избавиться от страха, что это всё сон. Но она убрала руку с его плеча и дотронулась до его лица, пытаясь этим прикосновением убедить их обоих, что это всё происходит на самом деле. И снова он инстинктивно потянулся к ней, и встретил её взгляд. — Это нам не снится, — сказала она, настолько же ради неё самой, как и ради него. — Мы действительно это сделали, — повторила она, и он наконец-то кивнул. — Да, — тихо ответил он. Он снова повернулся к пульту управления, и Роза наблюдала за ним с тревогой. Его слегка трясло, и он явно испытывал боль. Она хотела бы иметь возможность взять на себя управление кораблём. Последнее, что нужно сейчас Доктору — это умственное и физическое напряжение при пилотировании шаттла. Она видела, что ему было сложно сохранять ясность мысли, но ему приходилось использовать все ускользающие силы на то, чтобы продолжать вести корабль. Ему нужно было замедлиться и отдохнуть. Нужно было остановиться и в конце концов перевести дыхание. Но они должны были лететь дальше, а Роза мало что знала об управлении шаттлами. Так что она была вынуждена положиться в этом на него, и не могла перестать думать о том, как это было несправедливо. Роза с болью осознала, что она не имеет ни малейшего представления о том, что теперь делать или говорить. В течение месяцев вся её жизнь была посвящена мыслям о побеге. О том, как вытащить их с Мишель из тюрьмы. О том, как похитить Доктора у этой женщины. Всё это занимало все её мысли и сны, всё это казалось настолько недостижимой целью, что она была неспособна даже думать о том, что может случиться потом. Но сейчас всё это было позади. Женщина была мертва, они были живы, и они выбрались. И Роза даже не могла начать думать о том, что делать сейчас. Долгое время никто из них не произносил ни слова. — Ты в порядке? — Доктор наконец нарушил молчание. — Я в порядке, — сказала она с удивлением. — Почему бы мне не быть в порядке? Он молчал, сосредоточив взгляд на пульте управления. — Ты не должна была видеть этого, — наконец сказал он. — Ты тоже. Он пожал плечами и сразу же перестал, словно это движение причиняло ему боль. — Амара, — прошептал он. Он взглянул на неё. — Ты знаешь, что это имя значит на Земле? — Нет. — Мара означает горечь. Амара… означает «бесконечный». Вечный. Вечно длящаяся горечь. Он вздохнул: — Пророческое имя. — Как и твоё, — сказала Роза не думая. Он выглядел пораженным. — Что? — Как… как и твоё имя, — сказала она. Он уставился на неё непонимающим взглядом. Он действительно этого не понимал? — Я знаю, что ты выбрал это имя и всё такое, но всё равно… оно идеально для тебя. — Целитель, — горько сказал он. — Вот уж действительно пророчески звучит. — Ты спасаешь людей, — твёрдо сказала Роза. — Ты меняешь что-то. Ты вмешиваешься, ты противостоишь смерти. Без докторов люди бы умирали. — Люди умирают вокруг меня, Роза, — сказал он, звуча абсолютно вымотанно. — Постоянно. Даже ты не можешь этого отрицать. Она хотела обнять его, но учитывая то, что он вёл корабль, это не было бы мудрым решением. Так что она просто накрыла его руку своей. — Даже доктора не могут спасти всех, — тихо сказала она, надеясь, что говорит правильные вещи. — Но это не значит, что они перестают пытаться. Он посмотрел на неё долгим взглядом, и она не могла сказать, о чём он думал. Но он на секунду сжал её руку, а потом повернулся к экранам. — Отлично, — сказал он. — Мы достаточно далеко, так что если они не следовали за нами раньше, то теперь уже не смогут. — В самом деле? — спросила Роза, не в состоянии скрыть чувство облегчения. — Да, — сказал он, замедляя шаттл до полной остановки. Он убрал руки с пульта управления и уронил на них голову, пряча лицо. Роза наблюдала за ним с тревогой. Если бы она только могла понять, как исправить то, что настолько сломано. Его всё ещё била дрожь — на самом деле, его не переставала бить дрожь с тех пор, как они взошли на шаттл. Вся его поза говорила о боли. Роза видела, что он старался держаться ради неё, и то, что он был вынужден это делать, разбивало ей сердце. Словно будто бы услыхав её неспокойные мысли, он поднял голову, посмотрев ей в глаза с такой прямотой, какую она видела лишь несколько раз с момента их воссоединения. Почти как раньше. — Роза? — Да? — Спасибо, — просто сказал он, но за этими словами стояло столько всего. Его глаза светились признательностью и восхищением, и грустью, и болью, и другими эмоциями, которым она даже не могла дать название. — Я… — он покачал головой, не в силах подобрать слова. — Спасибо, — повторил он. Не в состоянии ничего сказать или как-то выразить свои чувства, Роза подалась вперёд и обняла его впервые с момента побега. Впервые за эти два месяца, наконец-то они действительно наедине. Без соглядатаев, камер, угроз, или страха последствий. Это было чем-то, что иногда казалось ей несбыточным. Она обняла его, чувствуя, как его руки обхватили её так, словно она была самым драгоценным сокровищем во вселенной. Она чувствовала его выступающие рёбра и кости, и ей не хотелось думать о том, когда он в последний раз ел. Даже он не мог существовать без еды, так что они вряд ли морили его голодом, как тогда, в течение тех десяти дней. Но они явно давали ему лишь столько, сколько было необходимо для поддержания жизни, и возможно делали это специально, чтобы ещё больше ослабить его. Роза на знала, перестанет ли её когда-нибудь удивлять жестокость этих людей. Подойдёт ли к концу список их зверств. Она сомневалась, что это случится. — И спасибо за то, что остановила меня, — тихо добавил он. Он не сказал, что имел в виду, но Роза догадалась. — Спасибо тебе, что спас меня, — сказала она. — Не только в коридоре, и не только в амбаре… Она подалась назад, чтобы видеть его лицо и быть уверенной, что он услышит это: — Я знаю, что она скорее всего убила бы нас в первый же день, если бы не ты. — Он моргнул в удивлении. — Она этого хотела. Я помню. Но ты остановил её, ведь так? — Ты была более ценным оружием против меня живая, чем мертвая, — сказал он. — Я просто… был вынужден напомнить ей это. Она почувствовала, как у него перехватило дыхание, и его дрожь усилилась, но он держался за неё и устоял на ногах. — Лучше быть живыми и в заключении, чем мертвыми, — искренне сказала Роза. — Пока есть жизнь, есть надежда. — Обычно… — прошептал он так тихо, что она засомневалась, собирался ли он на самом деле сказать это вслух. Наконец он разжал объятия. — Мы не можем здесь оставаться, — сказал он. — Мы должны двигаться дальше. Роза понимала это очень хорошо. Несмотря на тот факт, что она была измотана и знала, что он был измотан гораздо больше неё, и несмотря на то, что умом она понимала, что они были достаточно далеко от своих похитителей, все её инстинкты побуждали её двигаться. Бежать дальше. Не останавливаться. И точно так же чувствовал себя он. — Верно, — сказала Роза. Она взглянула на него. — Итак… что теперь? — Нам нужно найти ТАРДИС, — сказал Доктор, давя эмоции, и его лицо нахмурилось. Он пытался сосредоточиться. — Пока что мы просто убегаем. В любом направлении, подальше от этой планеты. Но нам нужно её найти. — Хорошо, — сказала Роза. Разбираться со всем последовательно. Она знала, что это было правильно. Будущее казалось полным препятствий и сложностей, но ей нужно было сосредоточиться на чём-то одном. Но она не могла не задаться вопросом, как они собираются найти корабль. Он не мог чувствовать её, он так сказал. И смысл этого внезапно дошел до неё. Осознание того, насколько агонизирующей была для него разлука с ТАРДИС все эти месяцы. — Просто скажи, что мне делать. — Я не могу… — он запнулся. Он не смотрел на нее. — Я не могу её почувствовать. Он сжал кулаки так, что костяшки побелели. — Я пытался. Эти два слова говорили о многом. Роза представила, как он в отчаянии пытался дотянуться до корабля, находясь в жгучей боли. Отчаянно ища утешение и присутствие, ставшее частью его реальности, и встречая лишь тишину. Неудивительно, что он настолько замкнулся в себе. — Я не знаю, где она, — продолжил Доктор тихо. — Она… Амара… так и не сказала мне. Только то, что я больше никогда не увижу ТАРДИС. И снова Розу охватило странное чувство, когда Доктор назвал женщину «Амарой». Но мысль о том, как эта женщина использовала ТАРДИС для издёвок над ним, вызвала в ней ярость. — Роза, я не знаю… она может быть где угодно отсюда до Фракса. Может быть, даже дальше. — Должен быть способ, — сказала Роза. Она взяла его руки в свои. — Ну же, Доктор, мы только что вырвались из запертой и запечатанной комнаты и улетели в шаттле прямо из-под их носа. Мы считали, что это тоже было невозможно. — Ты никогда так не считала, — прошептал он, и Роза почувствовала, как на сердце стало тепло. Но она лишь взглянула на него с серьёзным видом. — И ты тоже. Или бы ты со мной не остался. Мы это сделали, Доктор. Мы можем и с этим справиться. Всегда есть способ. — Оптимистка, — пробормотал он, но он не казался рассерженным. Казалось, он погрузился глубоко в размышления, и ничего не говорил в течение долгого времени. Роза тоже молчала, не зная, что сказать или как помочь. — Я… — он взглянул на неё внезапно, и она увидела в его глазах проблеск света. Искра надежды, появившаяся снова. Казалось, ему всё ещё было тяжело мыслить ясно, но в то же время было видно, что это начинает становиться для него чуть легче. Его пожатие ощущалось тоже чуть сильнее, и Роза могла только надеяться, что действие седативов заканчивалось. — Я могу попробовать… но мне нужна твоя помощь. — Всё что угодно, — твердо ответила Роза. Он повернул сиденье так, чтобы быть лицом к ней, и она сделала то же самое. — Что ты хочешь, чтобы я сделала? — Мне нужно… — он неуверенно замялся. — Роза, это может не сработать. — Откуда ты знаешь, если не попробуешь? — Справедливое замечание, — нехотя согласился он. — Что тебе нужно сделать? — Мне… нужно проникнуть в твой разум, Роза. Ей пришлось признать, что этого она не ожидала. Но прежде чем она смогла сформулировать ответ, он продолжил запинаясь, явно чувствуя себя очень неуверенно. — Я бы не стал… это не… я не виню тебя, если ты не… — он даже не мог закончить предложение. — Я бы не стал просить… если бы не… — Перестань, — сказала она. Хотя она пыталась, чтобы её голос не звучал резко, Доктор всё равно послушался без колебания. Она подумала о том, сколько же пройдет времени, прежде чем он прекратит инстинктивно подчиняться приказам. — Пожалуйста, перестань сомневаться и домысливать. Я доверяю тебе во всем, что касается моей жизни, и это включает мой разум. Просто объясни, зачем. — Я недостаточно силён для того, чтобы дотянуться до неё самому, — сказал он, всё ещё с робостью. — Мне нужна помощь. — Как я могу помочь? — Спросила Роза. — Я не телепат. — Это неважно. Ты связана с ТАРДИС через меня, — он сказал это немного застенчиво, но Роза не возражала. — У меня с ней тесная связь, но я не могу дотянуться до неё, даже посредством этой связи. Один мой разум недостаточно силён. Но два… если я могу использовать твою связь с ней, к тому же воспользуюсь твоей силой в дополнение к моей, то два разума могут сработать. Особенно твой. — Почему мой? — Потому что ты делаешь меня сильнее, — просто сказал он. Роза застыла, но он, казалось, не заметил, что сказал что-то необычное. Это было обычным способом Доктора делать комплименты. Обычно он это делал довольно застенчивым или неуклюжим образом, или же говорил их настолько прямо, что приходилось гадать, понимал ли он, что сделал комплимент. Роза невольно почувствовала облегчение от того, что по крайней мере эта часть его личности осталась неизменной. — К тому же у тебя особая связь с ТАРДИС. И всегда будет. — Из-за того, что случилось на Игровой станции? — Да, — кивнул он. — Ты заглянула в её сердце, Роза. На короткий миг вы соединились на более интимном уровне, чем даже я с ней. Роза не могла не признать, что это прозвучало немного неловко. — Я забрал из тебя вортекс, но ту связь, которая возникла тогда, никто не сможет извлечь. Он взглянул на неё. — Это прозвучало довольно сногсшибательно, — поправился он. Чем больше он говорил, тем больше он казался собой прежним. «Надежда ему идёт, — подумала Роза. — Надежда, и готовый план в голове». — Это всё просто означает, что у тебя с ней есть взаимопонимание. Действительно, со времен Игровой Станции Роза чувствовала, что она стала лучше понимать корабль. Что они стали лучше ладить, если вообще можно было «поладить» с разумной машиной времени. Судя по не такому уж ничтожному опыту Розы, это было определенно возможно. — Ладно, — кивнула она. — Просто скажи, что мне делать. — Тебе не нужно ничего делать, — сказал он. — Просто подумай о двери и закрой за ней всё то, что ты бы не хотела, чтобы я видел. Что бы она не хотела, чтобы он увидел? Пришлось признать, что список был невелик. На ум пришла пара неловких моментов из детства, но она отмела их как недостаточно важные для того, чтобы прятать. Затем она вспомнила её разговоры с женщиной и все те ужасные слова, которые женщина говорила о нём. Несмотря на то, что скорее всего он всё это уже слышал, и не раз, все эти месяцы, она не хотела, чтобы он знал, что эта женщина… Амара… сказала ей. Так что она быстро представила себе большую дверь, неосознанно оборудовав её теми же замками, что удерживали Доктора в камере, и поместила за эту дверь все разговоры, которые когда-либо вела с ней женщина. После минутных размышлений она закрыла также все воспоминания о своих снах, добавив их за дверь. Они поговорят об этом позже, ему не было надобности знать об этом сейчас. Потом она добавила несколько своих самых личных мыслей о нём. Мыслей, которые он должен услышать сказанными вслух, а не увидеть в её голове. Хотя она надеялась, что то, как сильно она любила его и доверяла ему, будет очевидно. В конце концов она закрыла все воспоминания о тех жестокостях, с которыми ей и Мишель пришлось столкнуться в тюрьме. — Окей, — сказала она, закрыв глаза и продолжая мысленно представлять в своей голове образ двери. Она почувствовала его руки на своём лице, и в следующую секунду он прикоснулся к ней своим разумом. Он уже делал это пару раз прежде, но Роза всё равно поразилась вначале ясному ощущению его присутствия в своей голове. Это был безошибочно он, настолько явственно, как если бы она могла его видеть. Она практически ощутила, как он осматривается, привыкая к ощущению нахождения в двух разумах одновременно, держась подальше от двери в её голове. — Ты в порядке? — спросил он. — Да, — ответила она. — Прости. — Почему ты извиняешься? — Привычка. Она не могла не попробовать потянуться к нему в ответ. Это было инстинктивным. Он обращался к ней, и она попыталась сделать то же самое. Но в тот же момент её встретила сплошная глухая стена, твёрдая как сталь и абсолютно неподатливая. Хотя Доктор и был разбитым и сломленным, его разум оставался таким же защищенным, как и всегда. Эта стена была предназначена для того, чтобы не впускать никого и ничего. Так что Роза скрепя сердце отступила, надеясь, что он не осознает того, что она попыталась сделать. Внезапно она что-то почувствовала. Это было похоже на звук, но не такой, какой можно услышать ушами. Что-то в её разуме, и в его разуме. Заполнившее каждый уголок её подсознания. Интуитивно она поняла, что это было, и от осознания этого её сердце сжалось. Доктор телепатически взывал к ТАРДИС. Он пытался оградить её от наихудшего, пытался не дать эмоциям выплеснуться через край, но в то время как он обращался к её связи с ТАРДИС так же, как и к собственной, Роза чувствовала его страдание и отчаяние и щемящее одиночество, и она задержала дыхание в ужасе. Он ничего не сказал вслух, но она чуть сильнее ощутила давление его пальцев. Он сказал ей, что ей не нужно было ничего делать, но Роза не собиралась просто сидеть с Доктором, отчаянно кричащим в её разуме. Она добавила голос своего разума в эту смесь, пытаясь дотянуться до той части себя, которую она чувствовала, когда ТАРДИС направляла её к ней тогда, когда ей нужно было спасти Доктора. Той части себя, которая была ближе всего к ТАРДИС. — Пожалуйста, — умоляла Роза. — Помоги ему. Он нуждается в тебе. Только единожды, найди его. Она не знала, сколько времени они оставались в таком положении, но ощущалось это как вечность. Внезапно, очень слабо, но так явственно, как если бы слышала это собственными ушами, она почувствовала отклик. Доктор резко вдохнул, и она почувствовала, как он внезапно разорвал связь их разумов. Она почувствовала головокружение, когда он отнял свои руки, и попыталась приспособиться к тому, что её разум снова принадлежал только ей, и открыла глаза. Он не отрывал от неё взгляда, и его глаза были ярче чем казались до этого. — Ты это почувствовала? — спросил он, не дыша. — Да, — ответила Роза. — Я не знаю, что именно я почувствовала, но я почувствовала что-то. — Это была она! — воскликнул он, потянувшись к ней, и крепко прижал к себе. — Но как это поможет нам её найти? — спросила Роза, обнимая его в ответ. Доктор ответил не сразу. Он разжал объятия и сразу же перевёл своё внимание на пульт управления. — Ты бы этого не почувствовала, — сказал он спустя некоторое время. — Она прислала мне координаты. — Ты это серьёзно?! — потрясённо выдохнула Роза. Насколько она знала, ТАРДИС могла давать только смутные, обобщенные указания. Ничего похожего на это. — Вполне, — кивнул он. — Она никогда раньше так не делала… но я думаю, она могла почувствовать, насколько… — он запнулся в поисках подходящего слова, — …уникальна эта ситуация. «Спасибо, — мысленно сказала Роза, хотя она и знала, что корабль не может её слышать. — Ты нас услышала. Ты знаешь, насколько сильно он нуждается в тебе. Спасибо». — Спасибо, — добавил Доктор, взглянув на неё, невольно вторя её мыслям. — Я бы не смог дотянуться до неё в одиночку. — Пожалуйста, — ответила Роза. Он взглянул на неё на секунду, и она подумала, думал ли он о том, что было скрыто за её дверью, так же как она думала о том, что лежало за барьерами его разума. Но он уже отвернулся, вводя координаты в систему навигации. — Окей, — сказал он. — Готова? — Более чем, — ответила Роза. — Нам пора домой.