Финишная прямая

ТАРДИС притихла и застыла, давая этим знать, что дематериализация завершилась. В течение долгого времени они тоже не двигались. Роза не знала, как насчет Доктора, но ей самой было тяжело привыкнуть к резкой смене образа мыслей. Наконец-то опасность для их жизней была позади. Впервые за два с половиной месяца Роза смогла позволить себе принять то, что никто не собирается навредить им. Что никто не может этого сделать сейчас. И теперь, когда не нужно постоянно быть начеку, она почувствовала себя опустошенной и оцепеневшей. Не говоря о том, что всё её тело ныло и она была абсолютно вымотана. В конце концов она заговорила. — Где мы? — спросила она. — Вортекс, — ответил Доктор, не поднимая головы. Он, казалось, действительно облокотился всем весом на консоль, а не просто положил на неё руки. — Мы просто дрейфуем. Она почувствовала облегчение. Несмотря на то, что думала её мама, иногда они с Доктором и в самом деле проводили время, никуда не направляясь, и в такие моменты ТАРДИС обычно просто дрейфовала в вортексе. Это было безопасным и, что более важно, тихим и уединённым местом. Где никто не мог их найти. — Я не… — он запнулся. — Не смог придумать, куда нам направиться. — Вортекс звучит превосходно, — заверила она его. Доктор был тем, кто в конце концов заговорил. — Медицинский отсек? — тихо спросил он. — Однозначно, — кивнула Роза. Она чувствовала облегчение от того, что наконец-то сможет что-то сделать с явными страданиями Доктора, а также выяснить, насколько серьезными были его раны. К тому же мысль о том, что она наконец сможет вылечить свои руки, казалась ей сейчас очень привлекательной. Вместе они вышли из консольной. И снова Роза не смогла подавить чувство облегчения, когда наконец шагнула в коридоры, ставшие для неё таким привычными за последний год. Это было как возвращение домой. И Доктор тоже, казалось, чувствовал себя более спокойно сейчас, когда они были в ТАРДИС. Конечно, речь не шла о том, чтобы быть в порядке. Но он был чуть более… цельным. ТАРДИС явно волновалась за них, потому что медицинский отсек переместился настолько близко к консольной, насколько возможно. Почти как только они зашли в медицинский отсек, Доктор шагнул к стулу и опустился на него, словно больше был не в состоянии держаться на ногах. Роза моментально оказалась рядом, и её сердце сжалось, потому что она заметила, что его трясет всё сильнее. Он был бледен и покрылся испариной, а на лице была гримаса боли. Роза постаралась сохранить самообладание. У неё не было никакого представления о том, с чего начать. Когда они были здесь в прошлый раз, Доктор был без сознания и сломлен более чем когда-либо. Но она тогда действовала на чистом адреналине, и мама была с ней рядом. Сейчас же она была одна… и, сказать по правде, её пугала мысль о том, что с ним может быть что-то очень нехорошее. Но она заставила себя подумать. — Ты не прекращал трястись с момента, как мы покинули Голаф, — сказала она, опустившись на колени рядом с ним, чувствуя, что если она останется стоять, это будет выглядеть угрожающе, принимая во внимание его текущее душевное состояние. — И это только усиливается. — Я знаю, — устало ответил он. Он не смотрел ей в глаза. — Что не так? — она заставила себя сохранять спокойствие. Никому не поможет, если она будет паниковать. Он поднял голову. — Это не опасно для жизни, Роза, я обещаю, — сказал он, явно заметив её страх и беспокойство и пытаясь утешить её, даже несмотря на свой собственный дискомфорт. Она поверила ему, несмотря на то, что знала, что у него была привычка преуменьшать собственные травмы и болезни. Но она видела в его глазах, что он не был готов прибегать к уловкам сейчас. Он просто был слишком уставшим и раненым, чтобы бороться с ней. Но даже если это не было опасным для жизни, это… чем бы это ни являлось… это явно становилось хуже. — Тогда в чём дело? И как я могу помочь? Он вздохнул и потер глаза, словно пытаясь простимулировать мозги. — Успокоительное, — медленно сказал он. — Его действие закончилось. Роза удивилась этому явному логическому несоответствию. Она заметила, что он, казалось, мыслил более ясно, мог лучше контролировать свои эмоции и держать воедино мысли. Но какое отношение это имело к его явному физическому регрессу? — Но… разве это не хорошо? — Да, — кивнул он. — Так и есть. Он действительно не смотрел на неё сейчас, и к её удивлению, его голос звучал так, словно Доктор стыдился чего-то. — Но они давали их мне каждые несколько часов уже более двух месяцев. И уровень лекарств в крови был постоянным. Даже для меня, это слишком долго и достаточно для того, чтобы выработать… зависимость. Розу осенило. Она почувствовала, как ей становится плохо. — Так это… — Ломка, — закончил он за неё. — Угу. Он вздохнул, всё ещё намеренно глядя на пол. — Я зависим. Не по собственному выбору, но эффект тот же самый. Мой организм не знает, как справляться без этих препаратов. — О, Доктор! — Он звучал настолько несчастным и настолько испытывающим к себе отвращение, что Роза не могла не потянуться к нему и не обнять его. Она должна была понять, должна была заподозрить это. Она знала, что они держали его под препаратами, чтобы подчинить его как в мыслях, так и физически. После столького времени было вполне естественно, что его организм стал зависим от препаратов, постоянно вводимых в него. Возможно, он продержался дольше, чем это смог бы сделать человек, но даже для него это было слишком долго. И внезапно оказаться отрезанным от этого, функционировать самостоятельно впервые за месяцы… должно быть, это было не под силу ему. Честно говоря, она удивилась, что у него не было более сильной реакции. — Это не твоя вина, — прошептала она и почувствовала, как его руки сжимаются вокруг неё в ответ. — Ты должен был сказать, — добавила она, отодвигаясь немного так, чтобы она могла видеть его. — Всё это время… — Ты ничего не могла бы с этим сделать, — сказал он откровенно. — И… — добавил он с горестной улыбкой, — как ни странно, то, что они подавляли мой метаболизм, в действительности дало нам время. Я не почувствовал этого так быстро. — Так что мне сделать сейчас? — спросила она. — Ничего нельзя было сделать, пока мы не вернулись в ТАРДИС, — сказал он. — Но сейчас, когда мы здесь, мы можем с этим справиться. — Правда? — Да, — он кивнул и прикрыл глаза, словно испытывал сильную головную боль. И, как она внезапно осознала, так и могло быть, учитывая факты. Его голос прозвучал достаточно устало, когда он продолжил. — Это укол. С твоей перспективы, из будущего. Нейтрализует последствия ломки, даёт телу и разуму время научиться снова функционировать самостоятельно. Немного похоже на жульничество, но… — Это меня не волнует, — сказала Роза, немедленно двинувшись туда, где они держали большинство лекарственных препаратов. Она не была уверена, хочет ли она знать, зачем Доктор держал у себя что-то подобное, но она не желала думать об этом прямо сейчас. Небольшая бутылочка с жидкостью оказалась на видном месте прямо на уровне глаз. Роза достаточно хорошо знала медицинский отсек ТАРДИС и поняла, что корабль подсказывал ей, какое лекарство нужно взять. Она схватила бутылочку и направилась обратно к Доктору, прихватив и шприц, появившийся весьма кстати тогда, когда она повернулась спиной к полкам. — Это оно? — спросила она, протянув ему бутылочку. Он открыл глаза и изучил этикетку. — Да, — кивнул он. — Сколько? — спросила она, и под его руководством наполнила шприц. Он закатал рукав, вытягивая руку, и она снова поморщилась, видя состояние его вен. Большинство следов уколов было залечено, но кровоподтеки остались. Они явно никогда не заботились об аккуратности. Так что она была вдвойне осторожна с тем, чтобы сделать всё настолько тщательно, насколько возможно, хотя его явное обезвоживание делало это сложнее. И всё же ей удалось сделать укол. Он поднял на неё взгляд, когда она закончила. — Пусть это будет тебе уроком, Роза Тайлер, — тихо сказал он. — Что? — Роза была в недоумении от этой ремарки. Он слегка улыбнулся. — Не употребляй наркотики. Она не смогла сдержать смешок, хотя глубоко внутри ей хотелось заплакать. Не потребовалось много времени, чтобы это, чем бы это ни было, начало работать, и вскоре его дрожь полностью исчезла. Он явно не избавился от боли, но Роза не была настолько наивной, чтобы подумать, что это был его единственный источник дискомфорта. Доктор явно имел и другие раны. — Ладно, — сказала она, вставая на ноги. — Нужно заняться остальными травмами. — Сначала, — сказал он, тоже вставая (он уже намного крепче стоял на ногах), — мы разберёмся с твоими. — Тебе намного хуже, чем мне. — она замотала головой. Но в его взгляде застыло упрямое выражение. — Роза, тебе больно. Он взял её руку и осторожно вытянул вперед, чтобы они оба увидели, что с ней стало. — Тебе было больно всё это время. И не только рукам, как я полагаю. Он выглядел очень грустно, когда смотрел на неё, и весь словно излучал чувство вины. Роза не знала, как заставить его перестать себя винить за всё. Слишком тяжело это было для любого, даже для него, но он настаивал на том, чтобы нести вес целой вселенной на своих плечах. И теперь он не выдерживал этого веса. Но она знала, что его раны были сильнее, чем её собственные. За исключением рук, у неё почти ничего не болело. Да, всё её тело ныло от полученных за последнее время тычков и побоев, но что касалось серьёзных травм, то последствия недельной драки уже залечились настолько, насколько могли. Он мог бы помочь с ее недавними ранами и, как она надеялась, со шрамами, но это не было критично. Он же, с другой стороны, всё ещё испытывал явные страдания. Несмотря на то, что женщина позволяла ему исцеляться, Роза была уверена, что не все раны были залечены. Женщина не была милостива настолько, чтобы лишить его боли. В глубине души Роза понимала, что Доктор был не в состоянии спорить. Что он всё ещё был настороже и неуверен, и что стоило надавить, и всё будет по её. Но ей претила мысль о том, чтобы воспользоваться преимуществом его состояния. Так что, недолго думая, Роза решила пойти на компромисс, который, если честно, казался ей в данный момент довольно привлекательным. — Как насчет того, чтобы договориться? — сказала она. Он взглянул на неё с сомнением, но был готов выслушать. — Единственное, что очень сильно болит прямо сейчас, это руки. Не говоря о том, что если я снова смогу ими владеть, то это поможет мне позаботиться о тебе. Казалось, он раздумывал над этим. — Честное слово, Доктор, остальное может подождать. Тебе помощь нужна больше, чем мне. Он не мог отрицать очевидного, так что он в конце концов кивнул. — Ладно. Больше не колеблясь, он занялся делом. К счастью, его руки уже были достаточно тверды, чтобы пользоваться кожным регенератором с относительной легкостью. — Это химические ожоги, — сказал он, не поднимая головы. Его челюсти сжались, а взгляд сосредоточился на вреде, причиненном её рукам, пока он со всей бережностью восстанавливал поврежденную кожу. Его свободная рука слегка придерживала её руку на месте, пока он работал, и это прикосновение было мягким и утешающим. Руки слегка покалывало, пока работал регенератор, но это был тот тип боли, который приносил удовлетворение — как сковырнуть болячку. За исключением того, что это в конце концов приведёт к улучшению. — Я знаю, — тихо сказала Роза. Он ничего не сказал, но его молчание говорило о том, что он ждал продолжения. — Моя рабочая группа… — Неужели действительно прошло только два дня с тех пор, как они покинули тюрьму? — Нам была поручена стирка. — И они довели до такого? — спросил он с плохо скрываемой яростью. Но его поза говорила скорее о чувстве вины, чем о гневе. — Они позволяли вам работать с химикатами, которые могут делать подобное? И они никогда это не лечили? Она не могла ответить на этот вопрос хоть сколько-нибудь позитивно. Так что Роза выбрала самый честный, но самый короткий ответ. — Да. Он закрыл глаза на одну мучительную секунду, прежде чем снова приступить к работе. Он редко был настолько читаемым, как сейчас, и она могла видеть его ход мыслей так же ясно, как если бы он говорил вслух. «Это моя вина. Я не смог защитить её. Она оказалась там из-за меня. Да, они сделали это, но я был той причиной, из-за которой она оказалась там изначально. Как я мог позволить этому произойти? Это моя вина…» Роза не знала, что сказать, кроме того, что она повторяла с того момента, как они снова воссоединились. — Это не твоя вина. Он отвёл взгляд, не веря ей ни на секунду. — Роза, мне очень, очень жаль. — Тебе не из-за чего извиняться, — сказала она. — Я просто хотела бы, чтобы ты в это поверил. Кожный регенератор дал нужный эффект, и к тому времени, когда Доктор закончил, её руки были почти полностью в норме. Роза даже уставилась на них, не веря своим глазам, потому что она настолько привыкла к их прежнему виду, что теперь они ощущались непривычно и странно. Она привыкла постоянно следить за тем, чтобы не поранить их ещё больше, а теперь ей не нужно больше было этого делать. И они не только выглядели нормально — они почти не болели. Осталось только легкое ноющее ощущение, но это не мешало движениям, к тому же оно становилось всё слабее. Роза ощутила взрыв восторга, когда она стала медленно сгибать пальцы, не спеша наслаждаясь этими ощущениями. — Заявляю официально, — сказала она, указывая на кожный регенератор. — Эта штука просто волшебная. Доктор слегка улыбнулся в ответ на это. Они оба были обезвожены и в течение долгого времени недоедали в той или иной степени. Так что прежде чем приступать к дальнейшим процедурам, Доктор позаботился о том, чтобы обеспечить их добавками необходимых питательных веществ, которых они были лишены, плюс убедился в том, чтобы они выпили достаточно жидкости. Поесть они запланировали после того, как закончат с медицинским отсеком. После всего этого Доктор попросил её взять у него кровь на анализ и посмотрел на уровень химикатов, остававшихся в его теле. Роза не была экспертом в лабораторных исследованиях, но даже она была абсолютно убеждена в том, что некоторые из выявленных анализом веществ никак не должны были быть в его организме. Тем не менее, посмотрев на результаты, Доктор сказал, что уровни тех веществ были на самом деле ниже, чем он ожидал. Следы останутся ещё какое-то время, но его метаболизм явно снова заработал на полную. Другие дефициты и дисбаланс питательных веществ говорили об ослабленном и истощённом состоянии его организма, но всё это было обратимо теперь, когда они начали лечение, к тому же его тело начало восстанавливаться само по себе, ведь он больше не испытывал постоянного жестокого обращения. Он скоро полностью восстановится, как заверил он её. К этому времени Роза заметила, что Доктор тянет время. Хотя то, что они делали, было важным, он специально пытался оттянуть тот момент, когда она увидит его раны. И она не собиралась это просто так оставлять. — На кровать, — твердо сказала она, показывая на койку в середине комнаты. Не в состоянии полностью отогнать от себя воспоминания о том времени, когда она в последний раз заботилась о нём здесь, на этой самой койке. — Пожалуйста, — добавила она секундой спустя. Хотя он, казалось, владел собой в слегка большей степени теперь, когда они снова были в ТАРДИС и он не был в состоянии ломки, он всё ещё инстинктивно подчинялся прямым командам без размышлений. Это просто убивало её, но у неё было такое чувство, что эту конкретную рану сможет залечить лишь время. Покорно кивнув, он сделал как она сказала. — Мы не можем продолжать это откладывать, — сказала она, стараясь говорить спокойно и мягко. — Я знаю, — прошептал он несчастным голосом. — Но я не хочу, чтобы ты была вынуждена это видеть. Роза сглотнула, заставив себя держать эмоции под контролем. — Насколько всё плохо? — откровенно спросила она. — Не настолько плохо как… — он запнулся, но она поняла, что он имеет в виду. — Но плохо, — добавил он, голосом тише обычного. Роза подумала, что помимо того, что он хотел избавить её от боли, ещё он не хотел видеть, как она увидит то, что сделали с ним. В прошлый раз он был без сознания, пока она лечила его бесчисленные травмы. Он не видел её лица, когда она увидела, что с ним сделали, не слышал её первоначальную реакцию. Вынести боль — это достаточно плохо. Но видеть, как кто-то, кто тебе небезразличен, знает о том, что тебе пришлось перенести, было ещё хуже. Она понимала, потому что для неё это было то же самое. Она боялась того момента, когда он увидит шрамы на её спине… понимала, насколько это потрясёт его. Она откинула его отросшие волосы с глаз и постаралась быть смелой. Но это была не столько смелость, сколько что-то вроде эмоциональной перегрузки. Она испытала весь спектр эмоций, о котором только могла подумать, за эти несколько дней. Страх, разбитое сердце, опустошение, облегчение, страсть, отчаяние, ужас, предвкушение, ярость, радостное возбуждение… она была полностью истощена. Словно её разум не понимал, какие эмоции ещё испытывать. Возможно, она была в некотором состоянии шока. Но на данный момент это держало её. Держало её оцепеневшей, но держало и не позволяло упасть. На данный момент. — Ничего, — заверила она его… и себя. — Мы можем это сделать. Мы уже проделали такой большой путь. — Я знаю, — ответил он, и его взгляд внезапно сосредоточился на её лице. — Благодаря тебе. — Благодаря нам, — настояла Роза. — Я бы не смогла без тебя. Она надеялась, что он поймет скрытое значение за этим утверждением. Надеялась, что он поймет, что она пыталась сказать ему. Что она пыталась сказать ему с момента, когда они снова встретились. Что он был так же хорош, как он думал о ней. — Не, я тебе не нужен, — сказал он обычным тоном, под которым что-то скрывалось. — Ты, Роза Тайлер, гениальна. — Учусь у лучших, — сказала она, с теми же оттенками и нотками, что звучали в его голосе. Затем она сжала его руку. — Снимай рубашку. О его состоянии говорило то, что он даже не сделал попытки пошутить. Просто опустил взгляд и кивнул. Он поднял руки и с трудом начал снимать с себя тонкую и легкую рубашку, которая была на нём с момента их встречи. Это действие было явно болезненным для него, поэтому Роза протянула руки, чтобы помочь ему. Вместе они наконец-то избавились от рубашки, обнажая раны, бывшие под ней.