Змея, что пьет гранатовую кровь

- Я все еще должна тебе подарок. Аларик застегивает последнюю пуговицу на моем платье. - Ты и так дала мне так много. По его голосу я слышу, что принц улыбается. - Может быть, и так, - я поворачиваюсь и глажу своего мужчину по волосам. - Но все же. Выбранный мною сосуд напоминает пробирку, узкую и высокую, из очень прочного стекла и надежно закупоренную — как мне кажется, такая форма особенно удобна даже во время походов. Формула лекарства составлена мною лично — хоть советы моего наставника были весьма ценны, ведь я, разумеется, очень волновалась. - Это обезболивающее. В его составе — не только вытяжки из растений, но и синтетические вещества, усиливающие их свойства. - Я мог бы съесть тебя. Или позволить тебе съесть меня, - шепчет мне дроу. Его способ сказать "благодарю". - Мне очень нравится твоя откровенность, - я целую нежно губы супруга, отвлекая. Ведь я сейчас не полностью откровенна, и некоторые мысли оставлю в тайне. Размышления. О том, каковы на самом деле чувства Камео к своему принцу. И если они таковы, как я подозреваю, за мной долг — жрец поставил счастье Аларика выше своего. Он должен был понимать, что неспроста Хаан принял участие в судьбе девочки этой — то бишь, моей. Ветру какой в этом смысл? Решил даровать детям своим свежую кровь — среди итилири ведь почти не рождаются целители? А вот это, кстати сказать, обсудить необходимо. - Аларик, как ты думаешь, почему Хаан направил тебя в Танаис? Я провела рукой по гладкому шелку, подаренному Альбертом. Необходимо разложить подарки, да и привезенные наряды тоже. - Точно не знаю, - отозвался супруг из спальни. - Но кое-какие соображения есть. - Поделишься? Трактаты от мэтра Фредерика пускай хранятся в закрытом ящике стола. А мои платья, юбки и блузки заняли свои места в просторном шкафу, дверцы которого украшены изображениями цветущих яблонь с янтарными плодами. Принц появился в дверном проеме, оперевшись о косяк. - Думаю, однажды, после очередного боя, мои раны будут настолько серьезны, что потребуют внимания целителя твоего уровня. - Верно, - соглашаюсь я. Поскольку покровители каждой из рас являются воплощениями различных сил Изначального, то и способности у каждого из нас свои. Но каким даром будет обладать ребенок, получивший благословение и Змеи, и Волка? - Я не хочу ссор между нами. И не хочу недомолвок, - я приблизилась к супругу и взяла его за руку. - Ты любишь меня, это действительно так. И я… люблю тебя. Но ты должен понимать, что скорее всего, наше дитя получит способности либо только по твоей линии, либо только по моей. И если у меня будет основание подозревать, что ты задумал меня использовать, обещаю: ты пожалеешь. Дроу молча смотрел на меня. - Знаешь, - сказал он наконец, - вот именно это я и имел в виду, когда говорил твоей матушке, что ты можешь причинить мне боль гораздо более сильную, нежели кто-либо еще. Он готов зарычать, но сдерживает себя. - Прости, пожалуйста, - я провела ладонью по щеке супруга. Он зол. Он может сейчас убить меня. Как и я его. Странно, но эти проявления его натуры меня очень волнуют. Они нравятся мне. - А мне нравится, что такая прелестная маленькая цесарочка бросает вызов большому и страшному волку. - Цесарочка? Почему именно цесарочка? - удивляюсь я. - Они очень вкусные, - улыбается хищно принц, и, склонив голову, прикусывает кожу на моей шее. Я, смеясь, в ответ кусаю его за острый кончик уха. - Вообще, ты права, - мягко произносит дроу. - Я собираюсь тебя использовать, чтобы получить то, что мне надо. Что? - Мне нужна близость. Физическая и духовная. Я хочу счастья. Для подобных же целей разрешаю использовать себя. И какими способностями будет обладать наш ребенок — все равно. Главное — это будет наш ребенок. Этот тон, от которого я плавлюсь, будто лимонный сорбет. Что до смысла сказанного... Иной раз мой супруг мыслит просто непостижимо. - Еще одно. Ночью у меня будет для тебя сюрприз. *** - Расскажи мне. Вместо ответа Аларик положил мои ладони на свои виски, и я ощутила то, что чувствовал он — будто мягкая лапа с острыми бронзовыми коготками царапает изнутри. - Что это значит? Тебе больно? - обеспокоенно спросила я. - Я в порядке. Просто связь с мертвыми работает в обе стороны. Я нахмурилась. Как это понимать? - Это значит, что некто, кого я убил, желает говорить со мной. Передать послание от того, кто связан с ним по крови. - И… кто же беспокоит тебя сейчас? - Среди тех, чьи кости остались на берегу Карасского моря, был и младший брат правителя орков, - супруг, успокаивая, погладил меня по спине. - Я выслушаю его. Хочешь пойти со мной? - Мне будет очень интересно посмотреть, - искренне обрадовалась я. Это действительно интригует. - Отлично. Но вначале, драгоценная моя, мне необходимо на кухню. Я уж было подумала, что это будет банальная готовка, — хоть и непонятно, почему Аларик сам решил вдруг кулинарить, - но все оказалось немного сложнее. Сидя на дубовой скамейке, я наблюдала за супругом. Точнее, за его руками. Кажется, готовил принц, совершенно не прилагая усилий — и мясо, и приправы послушны каждому дурманяще-плавному движению этих длинных сильных пальцев. - Духи убитых желают мстить. Это справедливо. Низкий, немного хриплый голос. - В тот раз повезло мне. Однажды не повезет. - Верно. Мне вот что любопытно: зачем ты будешь его угощать? - Это еще больше свяжет мертвого. А отказаться он вряд ли сможет. Ты ведь поняла уже, что ушедшие всегда голодны. - Жестоко. Дроу посмотрел на меня и молча усмехнулся. Да, жестоко. - Кстати сказать, почему Хаиш решил связаться с итилири именно через мертвецов своего рода? - Как ты знаешь, отношения с орками у нас весьма натянутые. Феантари для них совершенно закрыт. Аларик смешивает специи и обваливает в них кусочки свинины. В глубокой сковородке топится золотистое сливочное масло. Положив обжариваться мясо, принц нагревает молоко на паровой бане. Запах невероятный — густой, пряный. Кориандр, базилик, куркума. Еще несколько мгновений — и свинина томится в молоке, впитывая мягкость и сладость. - Вот и все, - супруг садится рядом, вытирая руки полотенцем. - Почему ты никогда не говорил, что умеешь готовить? - Ты ведь не спрашивала, - дроу обнял меня и привлек к себе. *** Пока Аларик относил ларцы с фетчами и обсуждал со своими родителями, чего ждать от правителя орков, я воспользовалась случаем и поговорила с матушкой. - Все у вас благополучно? - спрашивает леди Сиенна, пригубив белое терпкое вино. - Более чем. Мне очень хорошо с ним, и я думаю, со временем мы еще больше откроемся друг для друга. Но… Внимательно выслушав, матушка заявила, что ничего не может быть дурного в происходящем между двумя влюбленными во время близости. Тем более, если это приносит удовольствие обоим. Если так, это замечательно, ибо мое притяжение к супругу будило фантазию. В противовес тому, что Одри высказала весьма недвусмысленное мнение обо мне как о девушке холодной и чопорной. Возможно, желание Аларика ко мне так сказывается? Меж тем, пришло время отправляться на берег. Мы собрали все необходимые вещи и принялись одеваться. Учитывая погодные условия, я выбрала теплую серую кофту с высоким воротом, темно-серые узкие брюки, жилет из искусственного меха с лаковым черным поясом и ботиночки на устойчивом каблуке. Собрала волосы в высокий хвост и обернулась к супругу. - Долго мы пробудем там? Аларик предпочел сегодня черный. Свитер, замшевые брюки, тяжелые ботинки и куртка из кожи. И, разумеется, любимый нож. Изогнутые клинки, как он решил, без надобности. - Не думаю. Мертвецам нелегко надолго оставаться здесь. Ничего не бойся, добавляет Аларик. Я и не думала бояться. Ведь он рядом. Ночь была чудесная. Луна в призрачной зеленой дымке, морская вода, темная, медленная, будто патока, и холодный воздух: ладанный, соленый. Запах дерева мешается с драгоценной медью. Кровь Аларика струиться по его ладоням и пальцам, капает на пол — и исчезает, будто ее жадно слизывает кто-то невидимый. Камень покрывается наледью, а я, стоя в углу, кутаюсь в плед и думаю, что кажется, действительно очень мало знаю о своем супруге. Черты его лица заострились, а кожа бледна, будто в его венах течет не только эта медовая, густая кровь, но и сок белого безвременника. Может усыпить до рассвета, а может и навсегда. А сон — это забытье. Покой. И влекомый желанием этого покоя, в дверном проеме появляется орк. Я смотрю на ширину грудной клетки, длину костей и клыки нижней челюсти. Наверняка, при жизни он был сильным воином. Шорох песка и истертая кожа колета. Орк слеп, и ведет его лишь голос Аларика. Тяжелым шагом посланник подходит к принцу и садится у его ног. Я почти протягиваю руку, чтобы коснутся нитей воли. Дроу крепко держит мертвого, и не стоит ему мешать. Аларик склоняет голову. Его коса черной змеей скользнула по плечу. Орк протягивает руку — и Аларик отламывает первую фалангу его указательного пальца. Лакомится костью, желтой, будто сливки. Я вижу, как губы его изгибаются в жестокой усмешке. - Согласен. Орк поднимает лицо и смотрит на принца пустыми глазницами. Аларик ставит глиняную тарелку перед мертвецом, и тот насыщается духом, запахом угощения. Когда ритуал закончен, орк вновь устраивается на своем последнем ложе. Из окна мы наблюдаем, как кости скрываются в объятиях серого песка, уходя все глубже. - Что он сообщил тебе? - тихо спрашиваю я. Супруг проводит ладонью по подоконнику и поворачивается ко мне. - Хаиш просит о встрече. Беда у него. Аларик приложил руку ко лбу. - Уверен: дело в безопасности его женщины и его сына. Иначе на этот шаг он не пошел бы. *** Я стала за спиной супруга, обняла его и поцеловала в шею. - Держать мертвого — занятие утомительное. Оказывается, некромантия — магия не только жестокая, но и грязная, - задумчиво сказала я. - Это грязно? Когда-нибудь я покажу тебе, как бывает, если труп еще довольно свежий. Потрясающе. - Уверена, зрелище незабываемое. И познавательное. Послушай, - я потерлась щекой о плечо дроу, - а те, кого ты поднимаешь, одинаковы? - Нет, - принц покачал головой. - Подобные тому, которого ты видела сейчас, управляются исключительно моей энергией. Послабление — и он выйдет из-под контроля. По сути, эти мертвецы движимы только своим голодом и своей тоской. А высшие поднятые, когда дух возвращается в свое тело на время, сохраняют очень многое от своей личности. Любопытно, подумала я, наслаждаясь теплом рук Аларика. - У меня тоже вот есть вопрос. - Да? - Твои руки случайно находятся так низко? Или — намеренно? Любимое мое чудовище, ты ведь знаешь, что женщины коварны? - А если и намеренно? Аларик повернулся, взял меня на руки и сел на пол, прислонившись спиной к стене. Воспользовавшись случаем, я сразу же к нему прижалась, обняв за плечи. - Идея великолепная. Но ты замерзнешь. - Нет, я собираюсь согреться. Мои руки оказались под его свитером. Я скользила кончиками пальцев по шрамам и рубцам, наслаждаясь контрастом горячей кожи и ветра, пропахшего солью и эвкалиптом. Мне хорошо с ним. И разговаривать, и молчать. Оба мы, не сговариваясь, не слишком торопились возвращаться. Политические вопросы — политическими вопросами, но мы все же муж и жена. А обсуждений тонкостей дипломатических отношений, думаю, будет еще достаточно. А пока — я пила из бортхи горячий чай с мелиссой, наслаждалась поцелуями своего супруга и слушала его рассказ об особенностях приготовления церемониальных блюд. - Рисовая вода и мука. Мягкое тесто означает плоть, печеное — кости. Горячее масло, смешанное с кровью, впитывает слова и мысли. Значит, вот как Хаиш разбудил брата. Я погладила Аларика по руке. Нет смысла спрашивать, жалеет ли он мертвых. Нет. Еще когда принц дрался с Мариусом, а затем — и видя воспоминания супруга, я заметила одну особенность. Он почти никогда не уклонялся от ударов. И его воины тогда, во время боя с верами — не уклонялись. Они не жалели ни себя, ни противников. Если подумать, это совершенно естественно для тех, кто знает грязь и скорбь смерти. Не торжественную, будто запах кипариса, печаль, а сладкое, восковое тление. Жгучую зависть и злобу. Это пропитывает все существо, будто кленовый сироп — кусок кукурузного хлеба. Вообще удивительно, как после подобного можно испытывать радость. И когда ты осознаешь, что даже самый близкий, уйдя, способен будет разорвать тебя на части, вымещая свою боль, стоит тебе только проявить слабость — как решиться на доверие? Сохранить милосердие? У каждой расы — своя расплата за силу. - Есть еще кое-что любопытное, - говорит Аларик. И вновь эта жестокая усмешка. - Что же? - провожу я по волосам своего мужчины. Аларик смотрит в мои глаза. Он вновь делает правильный выбор: говорит правду. - Ради заключения союза между итилири и орками, в залог честных намерений, Хаиш готов отдать мне в жены свою сестру. *** - О, вот оно что, - я улыбаюсь нежнейшей из своих улыбок, проводя кончиком пальца по губам дроу. - Тебе повезло, что Хаиш согласился отдать свою родную кровь такому жестокому и подлому ублюдку, как ты. Злость придает мне сил. Я бью Аларика по лицу, наотмашь, и на его коже остается алая линия от тяжелого перстня на моей руке, будто полоса рассвета. Кстати, о перстне. Я снимаю его и бросаю за окно. Не нужен он мне больше. - Драгоценная, ты что творишь? - принц держит меня, не позволяя встать. Я бью его еще раз. - Отпусти меня. Иначе... - Не отпущу. Ну что же. Я произношу мысленно слово активации. Мои глаза утрачивают остроту зрения, будто подернутые молочной пеленой, и обоняние становится моим проводником. Выскользнуть из рук Аларика теперь легко — жестокая плавность движений моего нового тела помогает, а кровь, холодная, будто шелк, возвращала способность мыслить хоть сколько-нибудь здраво. Благодарю приютившую меня змею — она прекрасна, с серой чешуей, переливающейся, будто перламутр, - и та возвращается во владения Мудрейшей, а мое тело — вновь в воплощенном мире. Аларик стоял уже в двух шагах от меня и смотрел, как зверь на загнанную добычу. - Ты ведь знаешь, что я больше не смогу быть ни с одной женщиной, кроме тебя. Я дал клятву, помнишь? - Нет, это ты забыл, - я прижалась к стене и скрестила руки на груди. - Именно поэтому, думаю, и сказал «согласен». Ты внезапно понял, что я тебя не устраиваю? Или одной тебе мало? - То есть ты думаешь, что я ждал тебя столько времени, чтобы затем, как ты говоришь, внезапно, жениться на другой? - вкрадчиво спросил дроу. Его ладони на каменной стене по сторонам от моего лица, а губы — так близко. - Все равно. Ты ведь согласен. Жениться на другой согласен, я имею в виду. Хватит. Я мягко касаюсь его щеки — и тут же царапаю ее, желая причинить боль. Не желаю сейчас ничего обсуждать. Не желаю ни о чем думать. Я просто хочу домой. Родной мир встречает меня тихим снегом и безветрием. Глубокий вдох. Я закрываю дверь своего дома и прохожу в большую гостиную. Сажусь на диван и закрываю глаза. Поверить не могу, что все это происходит на самом деле. Слова о любви оказались ложью. Дымом. Я не могу отпустить Аларика — он нужен мне. И не могу его держать — если он не желает быть со мной. Просто не понимаю, как он мог так поступить. Жестокая шутка? - Открой, пожалуйста. Вздрогнув, я поворачиваюсь к окну — и вижу Аларика. Он облокотился о раму и смотрит на меня, не отрываясь. - Убирайся. - Я сейчас разобью окно, - спокойно говорит дроу. Совершенно точно, я могла бы сказать: как пожелаешь, разбивай. Но это дом моих родителей, и я не могу позволить здесь подобного. Задвижки скользят мягко вверх. Я успокаиваю охранные заклинания. Все хорошо. Ложь. Аларик буквально одним плавным движением становится на подоконник и оказывается в комнате. - И что, ты готова отпустить меня? Почти невозможно представить свою жизнь без него. Но гордость подаст мне руку и поддержит. - Да, - я надменно вскидываю подбородок. Он улыбается. Улыбается, подумать только! Аларик обнимает меня за талию и привлекает к себе. С невыразимой нежностью. - Я люблю тебя. И других не будет. «Согласен» относилось исключительно к возможности визита Хаиша в Феантари. Я согласен говорить с ним. Но только после того, как он узнает о том, свою женщину я уже обрел и его сестра может интересовать меня исключительно как пища. - Что? - я отстранилась, чтобы посмотреть в лицо дроу. - Орки сильны, и их плоть очень питательна. Принц прищурился, наблюдая за моей реакцией. И хотя он улыбается, я понимаю, что он вряд ли шутит. - Ты сумасшедший. - Да, - признает мой супруг. - Но этот сумасшедший принадлежит тебе, и только тебе. По своей воле. Следует запомнить на будущее, что злость блокирует нашу ментальную связь. Потому что это действительно была жестокая шутка. Только не надо мной. - Ты сразу не мог мне все объяснить? - Извини, лапушка, я просто не успел, - весьма резонно ответил супруг. Допустим. Не о том сейчас. Я прогнулась немного и потянулась назад, чтобы закрыть окно, и жестом предложила Аларику сесть на диван. - Почему ты поступил так? Почему не сказал? Представь, каково будет Хаишу узнать о том, что ты несвободен. Он не должен строить подобных планов. Дроу усмехнулся, совершенно беззаботно, и лег на спину, устроив голову на моих коленях. - Это не стоит беспокойства. Он же не дитя, чтоб расстраиваться. Тем более, думаю, орку лучше увидеть все самому. - Почему? - я проводила пальцами по его сомкнутым векам. - Стихия орков — камень. Постоянство. Основательность. Они видят силу связей между двумя. Принц, не открывая глаз, берет мою руку и целует ладонь. - Потому я и говорю, что ему будет просто достаточно увидеть нас вместе. И о важном. Кажется, это твое. На мой палец скользнул тяжелый перстень.