The Truth Beneath The Rose

Алое платье слегка шуршало при ходьбе, но Корнелия убеждала себя, что никто сейчас не мог этого слышать, а все гости, находящиеся в замке, давным-давно мирно спали в своих постелях. Ее немного смущали стоявшие кое-где в коридорах караульные, однако они, даже видя ее, идущую непонятно куда посреди ночи, продолжали ровно стоять на своих постах. И даже не подавали виду, будто бы их хоть как-то волновало, куда она направлялась. Это одновременно и радовало и в то же время настораживало. Почему никто из них не предпринял попытки остановить ее или хотя бы спросить о причине ночного хождения по замку? Возможно ли, что они каким-то образом были предупреждены о ее… встрече с Фобосом? Бесполезно гадать, но ведь не будет же она спрашивать их об этом. Остановившись перед массивными дверями, ведущими в бальный зал, Корнелия немного растерялась. Открыть эти огромные двери ей было не под силу, да и вообще было бы лучше поискать другой путь в сад. Куда ее завело любопытство… Ну конечно же, он ждал ее именно там, в этом не было никаких сомнений. Вот только как попасть в тот коридор не через бальный зал девушка не знала. «Просто поверните налево, — знакомый низкий голос, резко ворвавшийся в ее подсознание, заставил Корнелию вздрогнуть от мгновенного испуга. Девушка вовремя закрыла рот ладонью, чтобы не закричать. — И идите прямо до первого поворота направо. Когда свернете, выйдете туда, куда нужно.» Сердце все еще колотилось в груди от неожиданности, вызванной голосом принца, но Корнелия все же свернула влево и направилась согласно его словам. Спустя несколько минут ходьбы по едва освещаемым факелами коридорам, она вышла в тот самый, где оказалась, когда покинула бальный зал в первый вечер. На стенах были всё те же портреты прежних королей Меридиана, в воздухе всё та же заставляющая ежиться прохлада, а в душе — всё то же волнение, что и во время первого танца с Фобосом. Но к этому чувству теперь примешивалась еще и легкая радость от возможности снова увидеть принца и поговорить с ним. В конце коридора девушка увидела уже знакомую дверь и, повернув ручку, как и в первый раз почувствовала резко ударивший в нос аромат, в котором смешались запахи множества цветов и растений. С наслаждением вдохнув их, девушка вошла и огляделась по сторонам, хотя с ее первого посещения ничего здесь не изменилось. Все те же причудливые растения и озеро в центре сада, так и манящее к себе блестящей от света факелов зеркальной гладью, возле которого девушку на этот раз ждали. До сих пор стоявший к ней спиной Фобос повернулся, лишь когда девушка подошла к нему и слегка поклонилась, после чего он, окинув быстрым взглядом роскошное алое платье, поцеловал руку Корнелии. — Признаться, сейчас мне кажется, что я испытываю нечто похожее на дежа-вю, — усмехнулся он. — Но это довольно приятное ощущение. — Неужели? — Корнелия постаралась вложить в легкую улыбку максимум своего природного обаяния. Сейчас ей хотелось выглядеть как можно привлекательнее. — А мне было очень приятно, что вы не позволили мне заблудиться в лабиринтах вашего замка. Хотя это было несколько неожиданно. — Ну не мог же я позволить прекрасной леди блуждать всю ночь по темным коридорам, когда сам же и позвал ее посреди ночи, — ответил Фобос, взмахнув рукой, после чего на его открытой ладони появилась ярко-алая роза. — Думаю, этот цветок идеально подойдет к вашему платью, миледи. «Неужели это все-таки… свидание?» — впервые за весь вечер Корнелия осмелилась задать самой себе этот вопрос, пусть даже мысленно, принимая при этом розу. — А вам бы этого хотелось? — улыбнулся Фобос. Корнелия едва не выронила из рук цветок. — Не стоит удивляться, миледи, — принц посмотрел прямо в ее широко распахнутые от удивления и смущения глаза. — Читать мысли не так уж и сложно, вы со своим сильным даром тоже можете быстро этому научиться. Однако не стоило мне так нагло врываться в ваше подсознание — это как минимум невежливо. Приношу свои извинения. — Я не в обиде на вас, Ваше Высочество, — пролепетала Корнелия, поспешно отводя взгляд в сторону и надеясь, что выступивший на щеках румянец все же был не сильно заметен. — И это я должна извиниться. Но мой дар… Он действительно такой сильный? — ухватившись за последнюю соломинку, способную перевести разговор в менее опасное русло, поспешила спросить она. — О да, — Фобос, казалось, понял, что она решила уйти от ответа на его вопрос, однако не стал противостоять этому. — Об этом я и хотел с вами поговорить. Я догадываюсь, как вас поразила смерть лорда Велиса, и очень сожалею о том, что вам довелось это видеть. Должно быть, мне не стоило привлекать вас к этому, однако очень хотелось увидеть, на что именно вы способны. — Да, по правде говоря, сначала это шокировало меня, — призналась Корнелия, у которой теперь имя покойного лорда вызвало невольное содрогание, но не более того. — Но тем не менее, я считаю, что лорд Велис сам виноват в этом. Он пошел против вас, своего законного правителя, а это карается смертью. Он заслужил это, — последние слова Корнелия произнесла уже твердым голосом, постепенно убедив саму себя, что так оно и есть. — Мне очень приятно, что вы так считаете, Корнелия, — впервые за время этой встречи Фобос произнес имя девушки, и она готова была отдать все оставшееся семейное золото, лишь бы услышать его снова из уст принца. — На самом деле я давно подозревал лорда Велиса в сговоре с мятежниками. Опять-таки, спасибо моим шептунам за ценную информацию, — он слегка улыбнулся, прикоснувшись к одной из черных роз, из которой тут же послышался удовлетворительный шепот. — Знаете, иногда для того, чтобы добиться покорности подданных, приходится идти на самые разные ухищрения. Но я предпочитаю на примере таких, как лорд Велис, показывать всем остальным, что любое неповиновение жестоко карается. Должно быть, вы находите это слишком жестоким. Однако если бы вам однажды довелось побыть королевой, миледи, то вы бы поняли, что по-другому власть не удержать. А в моем-то положении тем более. Его голос завораживал и заставлял Корнелию все сильнее покоряться ему, лучше любого наглядного примера, о которых он только что говорил. Как можно ненавидеть этого человека, если одна лишь его речь внушает восхищение? — А знаете, ведь я мог бы однажды сделать вас своей королевой, Корнелия, — внезапно произнес Фобос. — Вы это серьезно, Ваше Высочество? — сердце Корнелии пропустило один удар. — Да, мог бы, — с усмешкой подтвердил принц. — Я мог бы сделать все, что пожелала бы моя душа. Даже уничтожить весь Меридиан. Чего же мне тогда стоит заполучить желанную женщину? Фобос подошел почти вплотную к Корнелии и медленно провел рукой по ее щеке, коснувшись при этом золотистого локона. Девушка совершенно не ожидала такого действия со стороны принца, и это, по правде говоря, даже испугало ее. Окончательно смутившись и растерявшись от такой близости, она словно бы не по своей воле сделала несколько шагов назад, пока не уперлась спиной в древесную кору. Эсканора это явно позабавило, однако он и не думал отступать. Напротив, принц также сделал несколько шагов вперед, и теперь от Корнелии его отделяла лишь пара сантиметров. Девушка была гораздо ниже его, и Фобос наклонился к ней, оперевшись одной рукой о ствол дерева над головой юной леди. — А ведь если бы я велел вам отдаться мне, вы бы не отказали, — прошептал Эсканор на ухо Корнелии, коснувшись его губами. Никогда еще девушка не ощущала ничего подобного. От жара, охватившего все ее тело в этот момент, Корнелия с трудом осознавала, что вообще с ней сейчас происходило. Перед глазами помутнело, однако силуэт принца и его лицо по-прежнему были у нее перед глазами. А когда Фобос положил правую руку на плечо девушки, ей показалось, что еще мгновение — и она упадет куда-то в бездну, из которой не будет ни единого шанса выбраться. — Я бы не посмела, — прошептала девушка, тяжело дыша и осознавая, что это была абсолютная правда. — Я знаю, — произнес Фобос, прежде чем прильнуть своими губами к губам Корнелии. Это было похоже на дурман. Тяжелый, сладкий, медленно обволакивающий все тело и гипнотически воздействующий на сознание. Корнелии казалось, будто в этот миг весь мир растворился, и осталась лишь она, Фобос и то подавляемое все эти дни желание, которое теперь пыталось вырваться на волю в глубоком и страстном поцелуе, первом в жизни девушки. Она не отдавала себе отчета в том, что губы, покрывавшие поцелуями ее лицо, принадлежали повелителю Меридиана, а его руки самым бесстыдным образом прижимали к нему ее девичье тело. Это было так неправильно, так безрассудно, так безумно… И так восхитительно-одурманивающе. Безусловно, это было лучшее, что когда-либо происходило в жизни Корнелии, и сейчас ей больше всего на свете хотелось бы остановить время, дабы этот поцелуй длился вечно. Однако когда девушка почувствовала руки Фобоса на шнуровке корсета, то внезапно поняла, что сейчас нужно было остановиться ей самой. Пока не стало поздно. — Простите, Ваше Высочество, — чуть отстранившись, произнесла Корнелия. — Но я… Я не могу вот так… Фобос лишь усмехнулся, проведя ладонью от виска девушки до все еще горящих от поцелуя губ. — Давно я не желал никого настолько сильно, как вас сейчас, Корнелия, — из его уст это прозвучало как невольное признание, которое он, однако, решил более не скрывать. — Но я не хочу принуждать вас или применять силу, хотя мог бы. Лишь только если вы сами согласитесь отдаться мне, миледи, — от столь прямолинейного заявления юная леди едва не лишилась чувств и не сразу смогла найти нужные для ответа слова. — Ваше Высочество, никогда еще я не встречала ни одного мужчины, который мог назваться хотя бы вашим бледным подобием, — и со стороны Корнелии это было ответным признанием. — Но я еще не готова к тому, чего вы так от меня желаете. Возможно, если вы дадите мне время… — А кто знает, что произойдет через время? Вполне возможно, что я охладею к вам, либо же наоборот. В любом случае, рано или поздно это наваждение пройдет, и все снова станет как и раньше. Однако я понимаю ваш страх, миледи, и потому не стану больше настаивать. — Спасибо, — поблагодарила Корнелия, когда Фобос немного отошел от нее. Однако к чувству облегчения, возникшему в ее теле после последних слов Эсканора, примешалась капля разочарования оттого, что внутреннее желание, в котором девушка теперь честно могла себе признаться, так и не будет удовлетворено. Подумать только, она же сейчас отказала самому меридианскому принцу! Кому расскажешь — не поверят да еще и за сумасшедшую примут. Но в то же время Корнелия ощущала, что правильно поступила. Ведь кто знает, какими могли бы быть последствия? — Но как бы то ни было, — продолжил Фобос, не сводя взгляда с девушки. — Я хочу, чтобы вы знали: вы — особенная, Корнелия Хейл. Я это чувствую. Не прекращайте взращивать свою магическую силу — рано или поздно вы поймете, сколь многое с ее помощью можно открыть. Корнелия понимала, что должна была что-то ответить на эти слова, однако все еще находившийся в плену сладкого дурмана мозг не мог найти ничего путного, и потому девушка лишь коротко кивнула, все еще сжимая в руках алую розу. — Наверное, вам следует вернуться в свои покои и отдохнуть, — произнес Эсканор, от взгляда которого не укрылось нынешнее состояние Корнелии. — Сегодняшний день был для всех нас очень напряженным. Признаюсь честно, это странное явление, погрузившее всех нас в сон, стало для меня весьма неожиданным событием. Девушка была поражена тем, как быстро и ловко у него получалось переходить с одной темы на другую, да еще и резко изменять собственные эмоции. Еще минуту назад он явно сгорал от страсти и желания, так же, как и она сама, а сейчас вдруг вновь стал сдержанно-вежливым, каким был в самом начале их разговора. — Да, вы правы, — дар речи вернулся к Корнелии, и чтобы он вновь не пропал, она поспешила отогнать все свои чувства на задний план. — Но позвольте задать один вопрос. У вас нет догадок о том, кто мог бы это сделать? Ведь стражницы точно на такое не способны. Это более сильная магия, — она хотела добавить к этому «похожая на вашу», однако вовремя решила замолчать, опасаясь этим сравнением вызвать гнев принца. — Да, это точно не стражницы, — ответил Фобос. — Но кто именно способен на такое, мне еще лишь предстоит выяснить. Одно ясно: это мой враг. Возможно, самый главный. — Я… я не понимаю, — запнувшись и недоуменно нахмурив брови, произнесла Корнелия. — Надеюсь, вам это и не понадобится. Спокойной ночи, Корнелия. И прежде чем девушка успела что-либо ответить, у нее возникло ощущение, будто ноги оторвались от земли. Однако длилось это всего лишь миг… Через который она уже стояла посреди своих покоев. — Миледи? — к ней подбежала изумленная Шела, все это время ожидавшая здесь возвращения хозяйки. — Как вы здесь оказались? — Я не знаю, — прошептала Корнелия, недоуменно оглядываясь по сторонам, словно это могло дать ей ответ на вопрос, почему она вдруг вернулась в собственные покои, когда еще секунду назад разговаривала с Фобосом. Догадка пришла к ней в виде воспоминания об их самой первой встрече в том самом саду. Тогда подобное произошло с Фобосом — в одно мгновение он исчез, словно бы растворившись в воздухе и оставив ее одну. Сегодня тот же трюк он проделал с ней. — Меня перенес сюда принц, — добавила она и ощутила нечто подобное разочарованию. Их встреча закончилась настолько быстро, что девушка даже не успела ответить на его прощание. Должно быть, Фобос просто не пожелал говорить о том, что произошло сегодня в замке. Он явно был разозлен и в то же время озадачен прорывом своей магической защиты, ведь это не только подрывало безопасность родового гнезда Эсканоров, но и могло создать крохотную трещинку на его репутации самого сильного мага планеты. А маленькие трещинки, как известно, постепенно могут стать огромными трещинами, способными все разрушить. А может быть, он был слишком раздосадован ее отказом, однако не пожелал показывать, как он уязвлен. Стоило Корнелии вновь вспомнить тот страстный поцелуй и подумать о том, что могло бы за ним последовать — и она порадовалась тому, что слабое пламя горящей свечи, стоящей в дальнем углу, не могло позволить Шеле увидеть ее заалевшие щеки. — Это он вам розу подарил? — спросила Шела, протягивая руку к цветку, про который Корнелия уже успела и позабыть, хотя и продолжала держать его в руке. — Давайте я ее в воду поставлю, к другим цветам, пока не завяла. Юная леди отдала Шеле розу, и та направилась к туалетному столику, где в изящной хрустальной вазе находился целый букет прекрасных цветов, который через пару секунд пополнился еще одним. — Миледи, я ведь надеюсь, что вы ничего… неприличного не совершали? — даже в полумраке Корнелия видела нахмуренное лицо служанки, не сводившей с нее пристального и настороженного взгляда. — Ничего подобного, — заверила ее девушка, про себя думая, что ее лицо наверняка сейчас было одного цвета с платьем и полученной в подарок розой. — Ни я, ни Его Высочество никогда бы не позволили себе такой низости, — но вот правда ли это? Наверное, не совсем… — Это хорошо, — кивнула Шела, однако нотки настороженности из ее голоса никуда не пропали. — Тогда чего же он от вас хотел? — Ничего, — пожала плечами Корнелия, ясно осознав, что сейчас врала женщине, которая была с ней с раннего детства. Но сказать правду не могла. — Мы просто разговаривали. — А о чем? — продолжала наступать Шела. Она явно не верила своей леди. — Шела, это что, допрос? — девушка была настолько взволнованна возможностью служанки догадаться обо всем, что заговорила резко и довольно грубо, хотя никогда себе такого не позволяла даже со слугами. — О чем мы говорили — не твоего ума дело! Я не обязана тебе что-либо рассказывать! А сейчас я устала и хочу отдохнуть. Можешь идти, я сама переоденусь. — Как скажете, миледи, — покорно кивнула Шела и поклонилась. Но по тону служанки Корнелия поняла, что та была обижена подобным грубым обращением, с которым никогда не сталкивалась со стороны кого-либо из семейства Хейл. — Спокойной ночи. Когда дверь за служанкой захлопнулась, Корнелия быстро избавилась от платья и натянула ночную сорочку, после чего обессиленно упала на кровать. От грубости, сказанной в адрес Шелы, у девушки и самой остался неприятный осадок в душе, как всегда бывало после ссор с матерью. Да, она нервничала из-за произошедшего между ней и Фобосом, однако это вовсе не давало ей права оскорблять женщину, которая была верна ее семейству уже долгие годы. В том, что Шела ничего не расскажет матери как об этом, так и о ее ночном уходе, девушка не сомневалась. Но как бы то ни было, Корнелия понимала, что обязана извиниться перед Шелой за свои слова, однако решила, что сделает это завтра, а точнее, сегодня утром. Сейчас у нее уже не было на это сил. Но гораздо больше, чем вина перед служанкой, девушку волновал тот поцелуй, вкус которого она, казалось, до сих пор ощущала на своих губах. От воспоминаний о нем Корнелию то бросало в дрожь, то вдруг она ощущала, как по телу разливалось сладкое блаженство, заставлявшее ее закрывать глаза и проводить языком по губам, которые недавно были единым целым с губами Фобоса. Ей еще ни разу не доводилось целоваться, поэтому сравнивать принца с кем-либо она не могла. Но отчего-то ей все равно казалось, что он — лучший. Стыдно признавать, но Корнелия уже даже начинала жалеть о том, что отказала ему. От одной этой мысли кровь прилила к щекам девушки, и она резко села на кровати, сцепив руки в замок. Это была ужасная, непристойная мысль, даже тень которой не должна никогда возникать в голове настоящей леди, однако Корнелия вдруг подумала:, а что, если бы она все-таки отдалась ему? Ей давно внушили, что это — порок, которого нужно стыдиться и избегать, но так ли это на самом деле? Корнелии доводилось слышать тихие разговоры то и дело смущенно посмеивавшихся дам о том, какое же это неимоверное удовольствие — близость с мужчиной. Возможно, она могла бы убедиться в этом сегодня на личном опыте, если бы не предпочла желанию целомудрие. А может, это было не целомудрие, а просто глупость? В конце концов, жизнь коротка и дается всего один раз. Так стоило ли отказываться от наслаждения, которое можно было разделить с тем, кого так желаешь, лишь из-за сохранения невинности для того пока еще неизвестного, которого перед богами придется назвать своим мужем? Хотя, кого она обманывала? Настоящая причина была вовсе не в этом. Это был всего лишь банальный страх перед теми чувствами и ощущениями, с которыми девушка никогда раньше не сталкивалась. Корнелия знала, что сказала бы мать, узнав о ее «ужасных» мыслях, прежде чем упасть в обморок. Что это так мерзко, так неприлично, так неправильно… Однако девушке было так на это наплевать. Зато теперь она совершенно не колебалась, решая, стоило ли ей остаться в замке еще на какое-то время. Определенно, оно того стоило.