The Truth Beneath The Rose

Первым, что увидела Корнелия сразу же после пробуждения, был лежавший на прикроватном столике небольшой конверт, перевязанный алой лентой. Приподнявшись на локтях, еще не до конца отошедшая ото сна девушка недоуменно взглянула на оставленное ей послание. Записку наверняка положила сюда Шела, вот только как сама Корнелия могла не услышать шагов своей служанки? Неужели на этот раз она заснула так крепко? Да и кто вообще шлет письма ранним утром? Девушка всегда была уверена, что это — один из первейших признаков дурного тона, и такие послания не стоит даже читать, однако врожденное любопытство все же заставило ее достать и развернуть аккуратно сложенный листок. Корнелия быстро пробежала глазами по нескольким строчкам, написанным острым, но аккуратным почерком: Корнелия, Пишу Вам в надежде, что Вы чувствуете себя гораздо лучше, нежели в день нашей последней встречи, произошедшей, к сожалению, при не самых лучших обстоятельствах. И хотя с того момента прошло всего лишь два дня, не стану скрывать, что жажду вновь увидеть Вас, миледи. Поэтому спрошу прямо: не согласитесь ли поужинать со мной сегодня в семь часов вечера? Заверяю Вас, что прекрасно помню о данном обещании, и ни на чем не настаиваю, однако очень надеюсь, что, если Вы уже оправились окончательно, то не откажете мне в этой встрече. Прошу Вас дать свой ответ как можно скорее.

Фобос Эсканор.

Сон, державший Корнелию в своем плену еще некоторое время после пробуждения, быстро начал отступать, стоило ей прочесть одну лишь первую строку, а после прочтения всей записки целиком девушка очнулась от него окончательно, сразу же взбудоражившись и духом, и телом. Перечитав послание еще два раза, дабы убедиться, что это точно не сон, она снова откинулась на подушку, продолжая сжимать листок в руках так крепко, словно это была какая-то невероятная ценность. Фобос опять звал ее на встречу, на этот раз уже фактически на официальную. Не мог ли это быть чей-либо розыгрыш? Нет, глупости — такой четкий и идеальный почерк мог принадлежать только не менее идеальному принцу Меридиана. Он хотел вновь увидеть ее, Корнелию… Губы девушки растянулись в невероятно глупой улыбке — она понимала, что постепенно превращалась в по уши влюбленную дуру, однако ничего с этим поделать не могла, и даже не раз за последние дни приходившие мысли о том, что рано или поздно эти до смеха наивные с ее стороны чувства ее же саму и погубят, ни капли не отрезвляли помутненный разум. Взгляд девушки упал на снятую с конверта ленту. Едва ли Фобос выбрал для нее алый цвет случайно — похоже, он очень любил символичность, и почему-то Корнелии начинало казаться, что и она сама уже отождествлялась у него с этим цветом, который ей тоже всегда безумно нравился. Взяв ленту в руки, юная Хейл заметила, что этот небольшой кусочек чем-то был схож с тканью ее любимого платья, в котором она впервые и предстала перед Эсканором. Улыбнувшись, девушка спрятала ленту в лежавшую рядом на столике шкатулку, перед этим ощутив исходивший от нее едва слышимый и несколько резковатый аромат, знакомый ей по черным королевским розам. Такой же запах она всегда чувствовала в присутствии Фобоса, даже если этих цветов рядом не было. Наверняка благодаря своим шептунам принц точно знал о том, что за прошедшие два дня Корнелия окончательно оправилась, иначе он не стал бы присылать ей это приглашение — а слова «если Вы уже оправились окончательно», вероятнее всего, были просто формой вежливости. Однако больше всего девушку удивила подпись. Никаких титулов, званий, королевских росписей или печатей — просто Фобос Эсканор. Имя и фамилия, точно так же, как в подобных посланиях подписывались все мужчины, независимо от знатности рода и положения в обществе. Приглашение было коротким и местами несколько отрывистым — наверняка Фобос написал его где-то в небольшом перерыве между подписями важных государственных документов. И все же Корнелии приятно было осознавать, что оно хотя и весьма отдаленно, но чем-то напоминало те записки, которые в романах кавалеры тайно стараются передать своим возлюбленным дамам, и которых до сего момента она никогда не получала. Понимая, что ни о каком отказе здесь речи быть и не может, Корнелия отложила послание и позвала Шелу, чтобы та помогла ей одеться, а заодно и поведала, кто же передал записку. — Шела, — когда женщина уже почти зашнуровала платье, обратилась к ней Корнелия, стоя перед зеркалом. — Кто передал мне записку? — Какую записку, миледи? — в зеркальном отражении девушка разглядела выражение полного недоумения на лице служанки. — Вот эту, — Корнелия щелкнула пальцами, и листок, лежавший до сих пор около кровати, мгновенно оказался у нее в руках. — Приглашение на ужин от Его Высочества. — Что вы говорите, миледи? — Шела быстро пробежала глазами по записке в руках девушки, благо читать несмотря на свое низкое происхождение она была обучена. — Клянусь вам, мне никто ничего не передавал! Я не знаю, как это оказалось у вас. — Я тебе верю. Но я обнаружила конверт возле своей кровати, когда проснулась… — Корнелия резко замолчала, задумавшись. Если никто не передавал конверт Шеле, то как же он мог оказаться прямо у нее в спальне? От пришедшего на ум ответа девушка едва не засмеялась. Ну конечно же, это было сделано с помощью магии! Ведь если Фобос способен был магическим способом перенести Корнелию из одной части замка в другую и перемещаться таким образом самому, то что ему стоило отправить точно так же небольшую записку с приглашением? И все же, каким бы образом это приглашение не оказалось у нее, ответить на него следовало как можно скорее — не только по просьбе Фобоса, но и по правилам этикета. А ответ у девушки был готов с самого начала. — Спасибо, Шела, — поблагодарила служанку Корнелия, когда та за несколько минут закончила прическу своей леди. — А теперь у меня к тебе будет важное дело. Прямо сейчас ты пойдешь к Его Высочеству и передашь ему, что я с честью и удовольствием принимаю его приглашение. — Но, миледи… — кажется, Шела хотела возразить, однако не решалась, все еще помня о том, как вспылила Корнелия в прошлый раз, когда речь зашла о ней и Фобосе. — Неужели вы все-таки… — Будешь меня отговаривать? — девушка вовсе не хотела опять срываться на свою служанку, однако постаралась добавить в свой голос немного стальных ноток. Вступать в спор она тоже не имела никакого желания. — Конечно же нет, — как бы женщина не была против, она все же не стала высказывать свое, вероятнее всего, отнюдь не лестное мнение об этой затее, и лишь учтиво поклонилась. — Я немедленно передам ваш ответ принцу Фобосу. Когда служанка ушла выполнять поручение, девушка запоздало подумала о том, что прежде всего нужно было сообщить о приглашении своей наставнице. Отпустит ли она ее? Как бы Корнелия не пыталась убедить леди Айру в том, что ей уже гораздо лучше, женщина, не на шутку разволновавшаяся за свою воспитанницу, не позволяла ей покидать покои еще около двух дней после потери сознания (ныне уже наступило утро третьего дня) и по три раза в сутки заставляла девушку пить горький травяной чай, укрепляющий, по ее словам, здоровье и уменьшающий восприимчивость к темным заклятиям. Быстро поняв, что спорить с наставницей относительно собственного самочувствия бесполезно, Корнелия лишь вздохнула и решила первое время подчиниться женщине, хотя уже и не ощущала никакой слабости, а от одного запаха чая девушку начинало воротить. Как раз в эти дни пришло письмо от родителей, в котором они сообщали, что удачно добрались домой, и отец уже приступил к наведению порядка в деревне, а мать, как всегда, наказывала вести себя подобающе истинной леди, во всем слушаться леди Айру и не порочить благородное имя Хейлов. Корнелия написала им ответное письмо, однако о потере сознания по совету наставницы решила пока умолчать, дабы лишний раз и без надобности не волновать семью. Леди Айра сказала, что это, вероятнее всего, был единичный случай от волнения или переутомления. Однако Корнелия больше была склонна верить словам Фобоса и с нетерпением ожидала, когда же она сможет еще раз увидеться с ним. И вот теперь сама судьба буквально на блюдечке преподносила ей такую возможность. Ее второй поцелуй за всю жизнь — второй поцелуй с Фобосом — все это время никак не шел у нее из головы, неизменно возвращая к себе все мысли девушки и не давая ей покоя. Она ничего не рассказала об этом леди Айре, а когда та спросила ее, о чем они с Эсканором говорили, ответила, что он просто помог ей окончательно прийти в себя. И это, в общем-то, было чистой правдой. На следующий день после визита Фобоса Корнелию навестил Дерек. Как всегда веселый и неунывающий, молодой человек всячески старался поддержать и развеселить девушку, вдобавок подарив ей еще и роскошный букет из множества разнообразных, источающих приятный аромат цветов. Корнелия вежливо поблагодарила его и приняла букет, однако впоследствии, сидя вместе с Дереком в своей гостиной и тщетно пытаясь улавливать смысл произносимых им слов, замечала, что разум ее то и дело поглощали воспоминания о диалоге с Фобосом и подаренном им поцелуе, вытесняя из головы все остальное, казавшееся в те моменты пустым и ненужным. Из-за этого девушка порой переставала слушать своего собеседника и отвечала невпопад, то и дело буквально выпадая из реальности. В конце концов, ее рассеянное состояние стало заметно Дереку, и рыцарь, очевидно, списав это на все еще плохое самочувствие, поспешно откланялся, не желая перенапрягать свою недавнюю избранницу. Несмотря на дружескую симпатию и даже некоторую теплую привязанность к этому человеку, в тот момент Корнелия только порадовалась его уходу. Вспомнив о Дереке, девушка позвала одного из своих стражников и, дав ему небольшой, но увесистый мешочек с золотом — часть тех весьма скромных средств, которые были в состоянии оставить ей родители — приказала отправиться в город и купить самый красивый и дорогой кинжал, на который только хватит этих монет. Когда она советовалась с леди Айрой насчет возможного подарка рыцарю, женщина ответила, что лучшим подарком для человека, привыкшего к битвам и сражениям, несомненно станет оружие. Дерек как раз-таки и был воином, а значит в каком-нибудь бою кинжал в случае отсутствия меча мог бы неплохо ему послужить. После этого девушка стала нетерпеливо ожидать прихода леди Малбек, которая в последние дни практически всегда завтракала вместе с ней. Когда женщина, как повелось каждое утро, вошла в апартаменты своей воспитанницы, Корнелия встретила ее почти что у самых дверей. — Леди Айра, — сразу же обратилась к ней девушка. — Прошу вас, только не говорите, что мне придется безвылазно сидеть здесь еще один день! — уж третьих подобных суток ей точно было не выдержать. Несмотря на наличие множества книг, которые девушка так любила, она уже начинала умирать от скуки — особенно учитывая тот факт, что на чтении за все это время так ни разу толком и не смогла сосредоточиться. — Думаю, заточения с тебя хватит, моя милая, — мягко улыбнулась леди Малбек. — Пару дней тебе необходимо было оставаться в полном покое — мало ли, вдруг возникли бы какие-то осложнения? Но я вижу, ты вполне оправилась, и обещаю, что пить тот отвратительный чай я тебя больше не заставлю, — подмигнула она. — Огромное вам спасибо, — улыбнулась Корнелия. — Все-таки его вкус оставляет желать лучшего. — Зато он обладает целебными свойствами, — женщина по-хозяйски прошла через гостиную своей воспитанницы и, подойдя к окну, широко распахнула закрывавшие его алые бархатные шторы. Тем не менее, намного светлее в комнате не стало. — Знаешь, дорогая, я подумала, что наши занятия лучше отложить еще на пару дней. Хотя тебе и стало лучше, однако твои магические силы так быстро восстановиться не могут. Поэтому, думаю, стоит подождать еще немного, чтобы в дальнейшем не возникло никаких осложнений. «Такими темпами мои занятия не начнутся никогда,» — подумала Корнелия, однако спорить не стала. К тому же, сейчас занятия мало волновали и ее саму. — А на сегодня у меня есть идея получше, — женщина улыбнулась, повернувшись к Корнелии. — Вечером я планирую организовать чаепитие — возможно, и с чем-нибудь покрепче, — тут же подмигнула она. — Хочу, чтобы мы с тобой пригласили сестер Орил с матерью. Они ведь все остались в замке до свадьбы Лайзы, а я давно обещала леди Орил, что мы непременно как-нибудь посидим и поговорим вместе. Соберемся у меня — Гейран все равно отправится на весь вечер в город к своей куртизанке, — небрежно усмехнувшись, добавила она, словно бы стараясь показать свое безразличие к этому. — У лорда Гейрана есть любовница? — ахнула Корнелия, поразившись этому факту. Ей-то казалось, что супруги Малбек, несмотря на свою непохожесть, действительно любили друг друга. Но выходит, что муж леди Айры изменяет ей! И что самое поразительное, сама женщина прекрасно об этом осведомлена. — Да, есть, — несколько театрально вздохнула леди Айра. — Но прошу, милая, давай не будем сейчас об этом говорить. Это длинная история, и я обязательно как-нибудь расскажу тебе… Только не сегодня. И давай-ка для начала позавтракаем, — заметив вернувшуюся Шелу, поспешно перевела тему она. Не став настаивать на подробностях этой весьма интригующей темы, Корнелия приказала Шеле налить им чай и накрыть на стол, а когда леди Айра на мгновение отвернулась, вопросительно взглянула на служанку. Заметив ее взгляд, Шела едва заметно кивнула в знак того, что передала слова своей леди. — Так как ты смотришь на мою идею? — через некоторое время спросила леди Айра, допивая чай. — Если честно, у меня семейка Орил никогда особой симпатии не вызывала, однако общаться с ними время от времени приходится - увы, дальняя родня по матушкиной линии. Поэтому, я думаю, что… — Леди Айра, — мягко перебила ее Корнелия, понимая, что нужно рассказать все прямо сейчас. — Боюсь, что я не смогу присутствовать. Простите, но у меня… весьма неожиданно появились другие планы. Женщина отставила чашку в сторону, удивленно и в то же время заинтересованно взглянув на свою воспитанницу. — Вот как? И какие же, дорогая? Корнелия вздохнула: — Его Высочество пригласил меня сегодня вечером поужинать с ним. При этих словах леди Малбек на несколько мгновений словно бы застыла на месте от неожиданности, слегка приоткрыв рот и расширив глаза. — Что? — только и смогла вымолвить женщина поначалу. — Принц Фобос пригласил тебя… Ты это серьезно, милая? — кажется, леди Айра была поражена не меньше, чем Корнелия рано утром, когда только-только прочитала записку. — Абсолютно, миледи, — Корнелия щелкнула пальцами, чтобы в руках у нее появилось то самое приглашение, и протянула его своей наставнице. — Я обнаружила его сегодня возле своей кровати. Прочитайте и убедитесь. По мере того, как леди Айра быстро пробегала глазами по строчкам письма, ее глаза становились все шире, а на губах постепенно расцветала радостная и в то же время какая-то хитрая улыбочка. Доедая яблоко, Корнелия неотрывно следила за выражением лица женщины, гадая, не задумала ли та чего. В памяти девушки вдруг всплыли слова леди Малбек о том, что она могла бы помочь ей стать «принцессой Эсканор». — Это прекрасно, Корнелия, это просто прекрасно! — воскликнула леди Айра, возвращая листок своей воспитаннице. — Ты ведь вызвала его интерес еще в первый вечер своего пребывания здесь, — слегка прищурившись, усмехнулась она. — И то, что он сразу пришел навестить тебя, когда тебе вдруг стало плохо, только подтвердило это. Мне еще тогда показалось, милая, что это что-то да значит. Но теперь все становится предельно ясно. А все-таки не сильно уж планка, оказывается, и высока… — Миледи, вы преувеличиваете, — покачала головой Корнелия. Ей вовсе не хотелось слушать рассуждения женщины на эту тему. — Если я и вызвала какой-то интерес у Его Высочества сегодня, то нет никакой гарантии, что этот интерес не пропадет у него завтра, — на самом деле, она сказала это лишь для леди Айры, однако вдруг по-настоящему задумалась о смысле своих слов: действительно, ведь насколько она знала, со всеми дамами до нее дело обстояло, в большинстве случаев, как раз вот так. Причем с некоторыми, по слухам, не доходило дело даже до постели. Однажды загоревшись интересом, принц мог так же быстро перегореть после одного лишь разговора по душам или встречи наедине. Раньше Корнелия как-то особо не размышляла об этом, однако сейчас ей вдруг подумалось… Почему, собственно, именно она вдруг должна была ни с того ни с сего стать исключением из всех этих девушек? — Но ведь любой интерес, моя дорогая, всегда можно подогреть. Особенно интерес мужчины к женщине, — улыбнувшись, ответила леди Айра. — И я уже говорила тебе, как это может приятно и выгодно… Особенно, если на тебя засмотрелся сам меридианский принц. Воспользуйся этим, — мелодично протянула она, с некоторой насмешкой глядя на Корнелию. — То есть, вы не против, если я отправлюсь на ужин с принцем Фобосом? — проигнорировав последние слова женщины, как можно спокойнее постаралась спросить девушка. Леди Малбек лишь залилась звонким хохотом: — Да разве у моего мнения, каким бы оно ни было, есть значение? Твое, кстати, тоже никакого веса не имеет. Хотя он и пишет: «Если Вы согласитесь…», здесь подразумевается: «Все уже решено за тебя, и отказа я не приму.». Но я не против в любом случае, милая. Я только «за» — и сегодня вечером помогу тебе как следует подготовиться к встрече с Его Высочеством, а девицы Орил с их глупой матушкой подождут. — Благодарю вас, миледи, — кивнула Корнелия, про себя думая, что во всех словах женщины и правда была некая разумная мысль. Разумная и… как бы то ни было, довольно заманчивая. — Так… Надо будет подобрать тебе что-нибудь как можно более соблазнительное, — задумчиво произнесла леди Айра, уже мысленно прикидывая, какой образ для вечера подойдет Корнелии больше всего, и прежде чем девушка успела что-либо ответить на это, предостерегающе подняла руку. — И даже не вздумай со мной спорить — уж в этом плане у меня гораздо больше опыта, чем у тебя. Так что если я говорю, что тебе нужен откровенный наряд, значит он тебе нужен, — тоном, не терпящим каких-либо возражений, добавила она, однако тут же улыбнулась. — И соответствующее такому наряду поведение тоже. Поверь, принц Фобос не любит девушек, слишком усердно строящих из себя недотрог. Но и чересчур сильное раболепие ему тоже не по вкусу. Его Высочество обычно предпочитает золотую середину: девушка, всегда держащаяся с гордостью и достоинством, но при этом готовая удовлетворить все его желания — вот идеал нашего принца. Эти слова наставницы заставили Корнелию невольно покоситься в сторону выхода на балкон, перила которого овивали черные розы с сидящими в них шептунами. Несмотря на довольно приличный срок пребывания в замке, девушка все никак не могла привыкнуть к тому факту, что все ее слова и действия могли быть тут же донесены принцу, и очень часто забывала про наличие у него крохотных шпионов. Однако каждый раз, когда она вспоминала об их существовании, у Корнелии тут же возникало довольно волнительное и весьма напрягавшее ее чувство, будто бы Фобос непрестанно наблюдал за ней, видя, слыша и даже чувствуя через шептунов все то, что делала, говорила и ощущала она. Впрочем, судя по тому, что Эсканор явно узнал о ее выздоровлении, он действительно мог быть оповещен о каждом сделанном ею шаге. — Миледи, а не опасаетесь ли вы, что Его Высочеству может не понравиться обсуждение его, хм… предпочтений? — осторожно поинтересовалась Корнелия у женщины, кивнув в сторону балкона. — Ах, ты об этом? Ерунда! — беспечно махнула рукой леди Айра. — Даже если принц Фобос и услышит наш разговор, я уверена, что он только усмехнется: что взять с глупых женщин? *** Темно-синее платье со вставками из черного кружева, корсаж которого был украшен россыпью мелких сапфиров, являлось, пожалуй, самым откровенным из всего, что Корнелии когда-либо доводилось надевать в своей жизни. На самом деле, ничего совсем уж неприличного в вырезе и фасоне наряда не было, однако он был более открытым, нежели все вещи девушки, и поэтому с непривычки она чувствовала себя в нем несколько неуверенно, смущенно и поначалу даже порывалась снять его и выбрать что-нибудь более закрытое. И где только леди Айра откопала это платье? А вот женщина, увидев, как оно смотрелось на ее воспитаннице, пришла в неописуемый восторг и не переставала твердить Корнелии, как прекрасно это платье на ней сидело. В качестве последнего аргумента, который мог бы избавить ее от столь откровенного и не очень комфортного наряда, девушка заявила, что очень хотела бы надеть подаренное Фобосом рубиновое колье, однако темно-красные камни украшения никоим образом не сочетались с синим цветом этого наряда. Выслушав ее недовольства по этому поводу, леди Айра лишь улыбнулась и с помощью магии изменила цвет платья на темно-бордовый, так что возразить Корнелии больше было нечего — теперь оно сочеталось с украшением просто идеально. Более того, вновь взглянув на себя в зеркало, Корнелия заметила, что наряд, несмотря на некоторую откровенность, перестал казаться ей слишком уж неприличным. Возможно, здесь сыграл свою роль восхитительный оттенок ее самого любимого цвета. За все то время, что леди Айра вместе с Шелой без устали хлопотали над ее образом, девушка успела выслушать от своей наставницы целую лекцию на тему того, как правильно вести себя в обществе мужчины, и поразилась тому, насколько сильно советы этой женщины отличались от всего, чему на протяжении долгих лет учила ее мать. Если леди Элизабет всегда говорила, что настоящая леди, в особенности незамужняя, должна держаться рядом с представителями противоположного пола достойно, вежливо, однако при этом несколько прохладно, тем самым давая понять, что она не какая-нибудь девица легкого поведения, то леди Айра, напротив, делала акцент на кокетстве и всевозможном заигрывании, причем некоторые ее слова едва не вгоняли девушку в краску. Интересно, своих дочерей она тоже так воспитывала? И вдруг Корнелия поняла, что до сих пор ей даже не было известно, а есть ли вообще у супруг Малбек дети? Мать никогда ничего не говорила о сыновьях или дочерях своей подруги, а если они и были, то в замке Корнелия ни разу их не видела. Но спросить об этому леди Айру девушка уже не успела. Как раз в этот момент, за несколько минут до семи часов, стражники впустили в гостиную Корнелии молодую служанку. — Миледи, мне приказано проводить вас, — девушка учтиво поклонилась Корнелии. — Его Высочество уже ожидает вас. В последний раз расправив складки на платье, взглянув на улыбающуюся леди Айру и немного встревоженную Шелу, девушка выпрямилась и направилась вслед за служанкой. У этого замка была удивительная особенность — каждый день, направляясь куда-либо, стоило лишь один раз свернуть не в ту сторону, чтобы можно было оказаться в совсем незнакомом коридоре и с легкостью заплутать в нем, а поиски пути назад при этом превратились бы в серьезную проблему. Порой складывалось такое впечатление, будто большинство помещений менялись друг с другом местами каждый день, тем самым запутывая тех, кто жил здесь еще не так уж долго и потому пока плохо ориентировался. Вот и сейчас, стоило Корнелии и молодой служанке миновать всего лишь пару более-менее знакомых девушке поворотов, и они уже оказались в какой-то другой части замка, где юной Хейл бывать еще не доводилось. По пути она думала о том, что ей, должно быть, и лет за десять не привыкнуть к этому месту, которое, несмотря на свою строгость и мрачность, ей все же нравилось. Хотя, вероятнее всего, причиной той необычной симпатии был не сам замок, а его хозяин. Приведя Корнелию к нужной двери, возле которой, как ни странно, не было ни одного охранника, служанка остановилась, а затем, открыв и придержав для леди дверь, поспешно удалилась, когда последняя вошла внутрь. Зал, в котором оказалась Корнелия, размером был примерно с ее гостиную, возможно даже немного меньше. В его центре располагался уже накрытый стол на двух человек, освещенный двумя зажженными свечами в золотых канделябрах, а стены, как успела заметить девушка, были украшены разнообразными картинами в массивных позолоченных рамах. Корнелия осторожно сделала несколько шагов вперед по мягкому ковру, оглядываясь по сторонам. — Корнелия, — она не сразу заметила Фобоса, стоявшего все это время возле камина в углу, и потому его голос сначала заставил ее вздрогнуть от неожиданности. Однако Фобос, улыбнувшись и не обращая на кратковременный испуг девушки никакого внимания, подошел к ней и, как подобает, поцеловал ее руку. В этот момент Корнелия сразу же вспомнила те два поцелуя. — Не могу описать словами свою радость от того, что вновь лицезрею вас здоровой и полной сил. Я понимаю, что мне следовало бы подождать еще какое-то время, пока вы восстановитесь окончательно, прежде чем приглашать вас сюда, однако признаюсь честно: мне было тяжело вытерпеть даже эти два дня. И к тому же, я, как вы, полагаю, уже заметили, тот еще эгоист, — усмехнулся он. — Я вовсе не считаю вас таким, мой принц, — предательский ступор, в который Корнелия вновь впала на несколько секунд, когда он поцеловал ее руку, не сразу дал ей сообразить, что вначале следовало поклониться. Она поспешно сделала реверанс, заметив при этом, каким взглядом Фобос быстро скользнул по ее декольте. Теперь платье снова показалось ей слишком вызывающим. — И тоже очень рада вновь видеть вас. Я уже полностью оправилась от недомогания и буду счастлива провести время с вами, — добавила она, слегка покраснев. Ей совершенно не нравилось, что она вела себя так же, как и все влюбленные девицы в романах, однако по-другому не могла, поскольку и была, по сути, точно такой же по уши влюбленной девицей. — Отрадно это слышать, — Фобос жестом пригласил ее к столу. — Прошу, миледи. Их было только двое, однако по невероятному обилию свежих и горячих деликатесов, которыми был заставлен вроде бы и небольшой стол, могло сложиться впечатление, будто здесь должно было быть не менее дюжины человек. Сев напротив Фобоса, Корнелия подумала о том, что даже если она возьмет по маленькому кусочку от каждого стоявшего здесь блюда, в нее все равно не влезет и половины. Находясь наедине с Эсканором, девушка начала испытывать довольно смешанные и даже противоречивые чувства: одна часть ее сознания была взволнованна той роскошной и несколько интимной обстановкой, в которой они находились, другая испытывала нечто похожее на страх и даже укоряла Корнелию за то, что приняла это приглашение, а третья часть была… счастлива. Просто счастлива от того, что сейчас она находилась рядом с ним. — Не желаете ли вина, Корнелия? — и снова голос принца вывел ее из задумчивости. Корнелия мгновенно расправила плечи, мысленно заклиная себя впредь не выпадать из реальности. Этот недостаток, присущий ей с самого детства, с каждым годом становился все большей проблемой. — Благодарю, — согласившись, кивнула Корнелия. — Только можно какое-нибудь менее крепкое? Напиваться девушке совершенно не хотелось: ей и так сложно держать себя в руках и сохранять спокойствие в обществе этого человека, а если она выпьет слишком много, то неизвестно еще, сможет ли она тогда себя контролировать и с какой стороны покажет. Корнелия пила вино крайне редко и совсем понемногу, а потому не имела ни малейшего понятия, как мог повлиять на нее один-другой лишний бокал. Да и к тому же, кто знал, а вдруг в таком случае Фобосу пришло бы в голову… воспользоваться ее состоянием? — Разумеется, — на этот раз Фобос не стал использовать магию и просто взял одну из двух уже открытых бутылок с вином, а затем наполнил им два кубка и протянул один из них Корнелии. — Это восточное, оно сладкое и не особо крепкое. Я думаю, вы оцените. — Спасибо. И за что же мы выпьем? — принимая кубок, поинтересовалась девушка. — Можем выпить за что угодно, — ответил Фобос, подняв свой кубок. — Выбор у нас просто огромен, и право этого выбора за вами, миледи. — Ну, хорошо, — на мгновение Корнелия задумалась: что бы такого предложить, чтобы Эсканор остался доволен? Выпить за него самого было бы не самой лучшей идеей — на приемах девушке уже доводилось видеть, с какой иронией принц это воспринимал. Может быть, за благополучие Меридиана? Нет, в нынешней обстановке, царившей в их мире, это было бы просто смешно. Внезапно Корнелия вновь вспомнила о своем недавнем приступе, выбившем ее из колеи на два дня. И вот тогда у нее возникла идея получше. — Я бы хотела выпить за то, чтобы все враги Вашего Высочества пожалели о том, что появились на свет, и чтобы все они рано или поздно склонились перед вами, — Корнелия сама поразилась тому, как уверенно и жестко прозвучали эти слова из ее уст, и как у нее вообще хватило смелости произнести подобное. В какой-то миг девушке даже показалось, что за нее вдруг заговорил кто-то другой. Но нет, это была она сама. Потому что в глубине души именно этого она и желала. Все-таки отрицать было бессмысленно: ей очень хотелось, чтобы Фобос однажды стал полноправным королем этого мира. Судя по довольной ухмылке Фобоса, он действительно остался доволен ее словами. — Хм, надо же, а я и подумать не мог, что вы так коварны, миледи, — со слегка наигранным удивлением и некоторыми нотками веселья произнес он. — Вы не перестаете меня удивлять: с каждой нашей встречей открываетесь мне с совершенно иной стороны, Корнелия. — Могу сказать то же самое и о вас, — вспомнив слова леди Айры, Корнелия подумала, что вложить в свой голос немного кокетства в данный момент будет не такой уж и плохой идеей. — У вас, мой принц, удивлять получается куда лучше моего, — добавила она, намекая на утреннюю записку. — Что ж, надеюсь, подобных приятных удивлений нам обоим на своем веку придется пережить еще немало. А теперь давайте выпьем за то, чтобы всем нашим врагам, — Эсканор сделал небольшой, но заметный акцент на предпоследнем слове. — В лучшем для них случае просто непоздоровилось. И помимо этого, предлагаю выпить за нас двоих — за то, чтобы однажды наша магия подняла нас до небывалых высот, — хотя, казалось бы, какие высоты могли быть еще выше, чем те, на которые уже поднялся он сам? — Выпьем за это, — улыбнувшись, согласилась Корнелия. Чокнувшись бокалами, они одновременно осушили их. Приятный сладкий вкус вина очень понравился девушке, и ей даже захотелось выпить еще немного, однако она мысленно одернула себя, решив, что этого пока будет более чем достаточно. В течение трапезы Корнелия прилагала максимум усилий, чтобы сохранять осанку, не делать ни единого лишнего жеста, который мог бы выставить ее в не самом лучшем свете, и держаться с изяществом истинной леди, стараясь, несмотря на все еще одолевавшее ее некоторое смущение, не избегать взгляда Фобоса, когда тот смотрел прямо на нее. Все это буквально за несколько минут успело изрядно утомить девушку, а в спине, которую она упорно старалась держать ровной, начала появляться небольшая боль от перенапряжения — кажется, леди Айра, лично взявшись зашнуровать корсет на ее платье, несколько перестаралась. Но даже при всех испытываемых ею неудобствах Корнелия, тем не менее, пыталась подмечать все движения и жесты, принадлежавшие Фобосу, и через них очень хотела понять хотя бы немногое из того, что в это время творилось в его мыслях и подсознании. Конечно же, он был совершенно спокоен — ну, а с чего бы ему было нервничать из-за какой-то юной девицы? И при всем при том, до тех достоинства и грации, с которыми держался Эсканор, девушке, несмотря на ее тщательнейшее усердие, было очень далеко. Принц не испытывал абсолютно никакого перенапряжения, и было видно, что усилий он, в отличие от Корнелии, к этому тоже никаких не прикладывал. Просто для него те величие и изящество, которые сопровождали любое, даже самое маленькое и незначительное движение его руки, стали уже чем-то привычным и довольно обыденным, чего он сам, должно быть, за собой и не замечал. Ему не нужно было стараться держаться как-то по-особенному или показывать себя в как можно более выгодном свете — ему все это было вовсе ни к чему. Его поведение было таким же, как всегда, везде и со всеми — поведение человека, которому принадлежит весь мир. «И видят Боги, он заслуживает этого как никто другой,» — промелькнуло в голове у Корнелии, когда она ответила легкой улыбкой на улыбку Фобоса, при этом все-таки пригубив еще немного вина. — Леди Айра не особо возмущалась, когда отпускала вас ко мне? — едва ли это слишком волновало Эсканора. Очевидно, он интересовался лишь ради того, чтобы чем-то заполнить возникшую между ними и изрядно затянувшуюся паузу. — О, нет. Мне даже кажется, что она была только рада избавить себя от надзора за мной хотя бы на один вечер и отдохнуть, — слегка усмехнувшись, ответила Корнелия. — Думаю, за последние пару дней я успела ей надоесть. — А мне кажется, что такая девушка как вы надоесть просто не может, — сегодня Фобос был удивительно щедр на улыбки. И хотя их очень сложно было назвать теплыми и лучезарными, они все же делали его внешний вид несколько менее мрачным. — Поверьте, я за свою жизнь повстречал уйму надоедливых людей совершенно разных типажей и смею вас заверить, что ни к одному из них вы попросту не подходите. Однако забота о вас вашей наставнице явно идет на пользу, — добавил он. — Я заметил, что благодаря вам обычно чересчур легкомысленная леди Малбек постепенно становится более серьезной и ответственной. Что ж, думаю, именно этого ей и не хватало. — Да, несмотря ни на что, она действительно заботится обо мне. Порой прямо как о родной дочери, — Корнелия вновь вспомнила о заинтересовавшем ее вопросе, который не успела задать женщине. — Думаю, она не такая уж плохая мать. Вот только ее детей я ни разу не видела. — Конечно не видели. Потому что их нет. — Нет? — несмотря на то, что примерно такой ответ девушка, в общем-то, и ожидала услышать, он все же несколько удивил ее. — Но ведь они с лордом Гейраном столько лет в браке… — Признаться честно, я не люблю обсуждать личную жизнь других людей, — сделав глоток вина, Фобос слегка поморщился: на этот раз себе он налил более крепкого и, судя по всему, его вкус оказался не самым лучшим. — Однако скажу вам, что ни один из детей Малбек не выжил. Все они либо появлялись на свет мертвыми, либо умирали вскоре после рождения. — Это ужасно, — прошептала Корнелия, пытаясь при этом представить, что могла ощущать женщина, потерявшая своего ребенка. От одной этой мысли по телу девушки прошла неприятная дрожь — как же это, должно быть, жутко. — Далеко не все семьи на самом деле счастливы так, как порой показывают на людях, — на удивление просто для своего обыкновенного величественного вида пожал плечами Фобос. — Особенно те, в которых между супругами нет любви. А в нашем обществе таких большинство. — К сожалению это так, — теперь в памяти девушки всплыли слова леди Айры о любовнице ее мужа. — Но ведь бывают и исключения, — конечно, было несколько странно начинать с принцем Меридиана разговор о любви, однако по мере продолжения их диалога уверенность и непринужденность Фобоса постепенно начинали передаваться и Корнелии, которая поймала себя на том, что уже не чувствовала той сопровождавшей ее в начале вечера робости. — Мои родители, например. Когда их поженили, они практически не знали друг друга, однако со временем, уже после моего рождения, осознали свою любовь. — Необычайное везение, — внимательно выслушав ее, произнес Фобос. — Хотя, не настолько уж и редкое, каким порой может казаться. Мои родители полюбили друг друга еще задолго до заключения брака, — теперь начал рассказывать он. — Знаете, как бывает в банальных рыцарских романах и песнях? Благородный рыцарь и дама его сердца, ради одного поцелуя которой он готов совершить любой подвиг… Да, вот только чтобы заслужить первый поцелуй моей матери, отцу пришлось выполнить немало ее прихотей — матушка, да хранят Боги ее душу, в молодости была той еще капризной девицей, — при этих словах Корнелия слегка рассмеялась. — Но так или иначе, между ними действительно были настоящие чувства. Так что нам с вами, Корнелия, необычайно повезло: мы оба — дети, рожденные в истинной любви. — Так значит, вы все-таки верите в любовь? — улыбнулась девушка. — Я верю в то, что она действительно существует, — подтвердил свои слова Фобос. — Вот только доводится испытать ее на своем веку далеко не всем. Более того, некоторые и вовсе на нее не способны. Даже глупому человеку было бы понятно, что под «некоторыми» Эсканор подразумевал себя самого. Он считал, что не может по-настоящему любить, и это отчего-то вызывало некоторую досаду в душе Корнелии. — Я думаю, что на самом деле такие люди просто еще не встретили тех, к кому могли бы испытать хотя бы нечто подобное, — наверное, в словах девушки звучала некоторая надежда на то, что ей удастся убедить Фобоса в своей правоте. Сама не зная почему, она очень этого хотела. — Просто некоторые не могут поверить во что-либо, пока сами не увидят это или не услышат. Ну, а в данном случае, пока сами не испытают. — А вы сами, Корнелия? — с некоторой усмешкой поинтересовался Фобос, изогнув бровь. — К какой категории относите себя? Боги, ну почему взгляд его пронзительных изумрудных глаз каждый раз неизменно вызывал внутри нее целую бурю разнообразнейших эмоций, которая уничтожала все, кроме осознания того, как важен был ей этот человек, несмотря на их не особо продолжительное знакомство? Верила ли Корнелия в настоящую любовь? Раньше она размышляла о ней крайне редко, предпочитая подобным мечтам грезы о чем-то более осязаемом и реалистичном, а про чувства, описываемые в романах, порой читала с некоторой забавой и даже скептицизмом. Однако в последнее время девушка все чаще ловила себя на мыслях о том, что попытка понять, чем же на самом деле являлось это прекрасное и загадочное чувство, становилась для нее все более и более важной — вполне возможно, здесь сказывалось взросление, с каждым днем постепенно приближающее ее к будущей семейной жизни. Но доводилось ли ей испытывать когда-либо хоть и не саму любовь, но, по крайней мере, что-то похожее на нее? Да, доводилось. И именно это она чувствовала сейчас, глядя в зеленые глаза меридианского принца. — К той, которая просто верит, — немного помолчав, ответила девушка. - Да, я верю в это чувство, хотя никогда еще и не испытывала его, — добавила она, чуть слукавив. — Это примерно то же, что и вера в божественные силы. Никто никогда не видел Богов, не слышал их голосов — и тем не менее, подавляющее большинство людей в них верит. — Могу сказать только одно: человеку, который однажды разделит с вами это чувство, несказанно повезет, Корнелия, — сделав еще один глоток вина, изрек Фобос. — Нисколько не сомневаюсь, что такой в вашей жизни непременно появится. Однажды появится. Но что, если на самом деле… — А я нисколько не сомневаюсь, что вы тоже обязательно встретите женщину, которая будет вас достойна, — учтиво произнесла девушка, приложив максимум усилий, чтобы не додумывать ту мысль, которая пришла в ее голову всего за несколько секунд до этого. — И достойна будет стать принцессой Меридиана и матерью следующих потомков Эсканора. Тогда вы точно сможете познать настоящие чувства. После этих слов в разгоряченном от свечей и камина воздухе повисло молчание. Оно вовсе не было неловким или напрягающим — на самом деле, возникшая тишина была необходима им обоим. И Фобосу, и Корнелии, не говорящим больше друг другу ни слова и снова принявшимся за уже успевшую заметно остыть еду, было что обдумать. Они говорили о любви, о возможных будущих отношениях с пока еще незнакомыми им людьми, однако не спешили называть ею то, что чувствовали друг к другу. Ни она, ни он еще до конца не осознавали, что же за пламя все время разгоралось между ними — страсть, желание или нечто совершенно иное?.. Но как бы то ни было, того, что в их диалоге речь зайдет о любви, в начале вечера девушка даже не могла предположить. Казалось бы, не стоило даже и затрагивать эту тему — мать всегда говорила ей, что некоторые разговоры в присутствии мужчин, если то не мужья или официальные женихи, а уж тем более с ними самими, для дам являлись неприличными, и беседы о любви как раз входили в их число. Однако девушка замечала за собой еще одно изменение: чем больше времени проходило с момента ее разлуки с матерью, тем менее серьезно воспринималось большинство наставлений леди Элизабет, и тем сильнее Корнелия начинала осознавать свою свободу и независимость, даже под формальной опекой леди Айры. А Фобос казался тем мужчиной, с которым возможно было беседовать на любую тему, начиная от человеческих чувств и заканчивая устройством Вселенной — похоже, он действительно мог найти ответ на все, как про него и говорили при дворе. — А знаете, возможно, в чем-то вы правы, миледи, — через несколько минут разрушил только-только было устоявшуюся тишину Фобос. — Пока не познаешь на собственном опыте, никогда не сможешь понять этого до конца. А ваши слова прямо-таки внушают мне некоторую надежду, — принц усмехнулся, однако девушка не стала обижаться на это: она понимала, что на самом деле он был абсолютно серьезен. — Но не на то, что такой как я сможет полюбить, а на то, что такого как я кто-то сможет полюбить… Однако даже если подобное счастье мне и выпадет, я вряд ли смогу воспользоваться им в полной мере. Еще много лет назад я понял, что после окончательного утверждения на престоле мне придется выбирать себе невесту независимо ни от ее, ни от своих собственных чувств. Причем выбор этот должен будет проходить из девушек самых богатых и влиятельных семейств Меридиана. Но при этом я также решил для себя, что не буду придерживаться этого давно устаревшего, по моему мнению, принципа. Когда придет время, я начну поиск женщины, которая будет достойна разделить со мной престол. Затем они выпили еще по кубку — за истинную любовь, которая пока что им обоим представлялась чем-то отдаленным, удивительным и загадочным. Однако глядя на Эсканора, Корнелия почему-то вдруг подумала о том, что первые шаги в этом направлении уже были сделаны. Возможно, ее нынешние чувства вовсе не являлись той сильной и настоящей любовью, которую так часто воспевали певцы, поэты, художники и даже многие обыкновенные люди, но они вполне могли быть посланной с небес подготовкой к тому, что ждет ее дальше — неизведанному, возвышенному и прекрасному. Конечно, только если очень крупно повезет. А тем временем, глядя на Корнелию, Фобос понимал, что хотя и медленно, но отсчет уже пошел.