The Truth Beneath The Rose

Заметив их, обе еще пару секунд назад над чем-то негромко смеявшиеся дамочки разом соскочили со скамьи и также одновременно присели в реверансе. И хотя Корнелия понимала, что это было обыкновенным выражением почтения ее спутнику, ей все же понравилось мысленно представлять, будто эти девицы склонялись именно перед ней. Фобос, в свою очередь, удостоил их лишь небрежным кивком и снова повернулся к девушке, не прекращая неспешно идти вперед. Краем глаза проследив за изумленными и в то же время заметно недовольными лицами своих оставшихся позади ровесниц, Корнелия не смогла сдержать легкой, но довольной улыбки: наверняка сейчас каждая из них мечтала оказаться на ее месте, точно так же прохаживаться по саду с принцем под руку и не менее страстно желала ей долгой и мучительной смерти. Вероятнее всего, теперь по замку поползут слухи о том, что Корнелия Хейл стала новой фавориткой Его Высочества. «Впрочем, пусть говорят что хотят, — решила для себя девушка. — В конце концов, учитывая его интерес ко мне, нельзя сказать, что в подобных слухах не будет ни капли правды,» — и эта мысль была ей даже чересчур приятна. Во время утреннего занятия с леди Айрой Корнелия вновь получила записку от Фобоса с приглашением немного прогуляться по саду после обеда, когда у него появится немного свободного времени. Разумеется, девушка ответила согласием, после чего снова сосредоточиться на отработке изучаемого заклинания смогла лишь с большим трудом, при этом то и дело ловя лукавые улыбочки наставницы. Корнелия и сама была этому очень рада: прошло всего лишь немногим меньше двух дней после их последней встречи, а у нее уже возникло такое чувство, будто она не видела Эсканора по меньшей мере неделю. И подобное она начинала испытывать с каждым разом все сильнее и сильнее. Несмотря на все те внимание и учтивость, которые принц старался проявлять по отношению к девушке, от нее все равно не укрылся тот факт, что сегодня он выглядел необычайно напряженным и сосредоточенным. От лорда Гейрана Корнелия узнала, что с раннего утра едва ли не половина замка стояла на ушах, получив от Фобоса огромное количество срочных и подлежащих скорейшему исполнению приказов. Об их содержании мужчина в присутствии жены и ее воспитанницы распространятся не стал, но девушка была твердо уверена: либо в королевстве снова произошло нечто ужасное вроде восстания огромного масштаба или измены кого-то из крупных лордов, либо… Ожидания Фобоса подтвердились, и Хранитель нашел его неизвестного родственника. — И все-таки вы выглядите очень уставшим, мой принц, — с некоторой обеспокоенностью бросив очередной взгляд на его заметно побледневшее лицо, произнесла девушка. — Неужели в последнее время на вас навалилось столько работы? Мне кажется, вы берете на себя чересчур много. Эсканор лишь усмехнулся: — А разве правитель целой планеты может по-другому? Поверьте, Корнелия, той работы, от которой я сумел отлучиться на некоторое время, дабы передохнуть и насладиться вашим прекрасным обществом, мне хватит еще по меньшей мере на трое суток. — Даже не представляю, как вы это выдерживаете, — задумчиво произнесла она, смотря на растущие вдоль аллеи цветы. Как ни странно, это были вовсе не розы: часть сада, по которой они сейчас прогуливались, была наполнена множеством пышных бутонов лилового оттенка, источающих сладковатый аромат. Похоже, это были единственные цветы, которым удалось прижиться в дворцовом саду помимо роз принца. — Боюсь, как бы такое напряжение не стоило вам здоровья. — Мне льстит ваше беспокойство за меня, миледи, — хотя Корнелия смотрела в этот момент в другую сторону, она была готова тысячу раз поклясться в том, что он улыбнулся, произнося эти слова. — Вы же знаете, я не могу иначе, — слегка краснея и потому не поворачивая головы, ответила она. — А вы знаете, что для меня это большая ценность, — негромко ответил Фобос. Корнелия тоже слегка улыбнулась: — Очень рада это слышать. Когда они проходили мимо высокого раскидистого дерева, девушка увидела в его тени небольшую беседку из белого мрамора, колонны которой были сделаны в виде шести прекрасных нимф в длинных туниках. Руками тонкие и изящные статуи поддерживали куполообразную крышу, овитую теми же лиловыми цветами, чье длинное замысловатое название уже давно вылетело у Корнелии из головы. — Желаете присесть здесь? — проследив за ее взглядом, предложил Эсканор. — Да, здесь невероятно красиво, — согласилась она, с восхищением осматривая идеально вырезанные белые лики нимф. Присев на скамье внутри, они оказались рядом прямо под одной из них. Сладкий запах растущих вокруг беседки цветов здесь ощущался гораздо сильнее. — Удивительно: во время каждой прогулки по этому саду я уверена, что увидела здесь уже все, но при этом все равно неизменно натыкаюсь на что-то новое, — произнесла Корнелия, прикоснувшись к холодному мрамору с синими прожилками. — То же самое происходило со мной в детстве, — ответил Фобос. — Вопреки постоянным нотациям матери, я очень любил сбегать от своих учителей и мог по несколько часов прятаться от них в саду или в замке, одновременно с этим открывая для себя те места и уголки, в которых еще ни разу не бывал. И хотя я провел здесь всю жизнь, порой мне кажется, что я до сих пор не знаю всего о собственном доме. — И о своей семье тоже, верно? — решилась поинтересоваться Корнелия. Девушка уже замечала за собой, что чем сильнее начинала сближаться с принцем, тем все меньше и меньше с каждым разом боялась задавать ему любые интересующие ее вопросы. Любой другой придворный сто раз подумал бы о том, стоит ли спрашивать об этом или нет, и, скорее всего, выбрал бы второй вариант. Раньше она тоже едва ли рискнула бы, однако своей благосклонностью к ее персоне Фобос сам давал девушке повод чувствовать себя гораздо увереннее. И все-таки Корнелия успела пожалеть о заданном вопросе, когда устремленный на нее взор изумрудных глаз на мгновение вспыхнул раздражением. — Верно, — тем не менее, ответ принца прозвучал абсолютно спокойно, и она едва заметно перевела дух, с облегчением поняв, что он не разозлился на нее. — Далеко не все. — А что же ваш Хранитель? — слышать их не мог никто, шептуны в присутствии хозяина в счет не шли, и все же Корнелия смогла спросить это только шепотом. — Он нашел… того человека? — Нашел. Но убить и забрать камень Эйрин не смог. Это оказалась совсем молодая девушка, обладающая, тем не менее, огромным и редким даром. Одно лишь радует, — Фобос усмехнулся. — Эта дрянь теперь слишком ослаблена и пока что больше не в состоянии выкачивать нашу магическую силу. Вы ведь тоже это ощутили? — Да, — кивнула девушка. — Со вчерашнего вечера ни единого приступа больше не повторялось. Но почему же ваш Хранитель не смог ее убить? — Потому что родовая защита, не позволяющая Хранителю одного Эсканора убивать другого члена этой семьи, оказалась не просто выдумкой. А найти ту девушку теперь будет невероятно сложно — память Хранителей слишком коротка, чтобы запоминать местонахождение, да и наверняка она уже сбежала оттуда. Но больше всего меня волнует совсем иной вопрос: каким образом у меня есть еще одна близкая родственница помимо младшей сестры? Корнелия озадаченно нахмурилась. Это и правда казалось более чем странным: все жители Меридиана прекрасно знали, что у покойной королевы было лишь двое детей, и при этом она не имела ни братьев, ни сестер, ни каких-либо еще близких родственников. Бастардов, насколько было известно девушке, с помощью магии вычисляют сразу же после рождения. Но как же тогда объяснить появление еще одного представителя королевской фамилии? — Вы проверили все семейное древо? — Корнелия слышала, что оно находилось в одном из залов замка и занимало там все стены от потолка до пола. — И неужели там ее нет? — Вся проблема в том, Корнелия, что мне неизвестно даже ее имя. Однако древо в любом случае показывает каждого урожденного Эсканора, причем на нем видно, кто жив, а кто мертв. И на данный момент из всей династии на нем отмечены как живые только двое: я и моя сестра. — Действительно странно, — согласилась с каждой минутой все сильнее удивляющаяся девушка. — Вот только вы же понимаете, миледи, — чуть склонив голову на бок и пристально взглянув на нее, довольно твердо произнес принц. — То, что я вам рассказал, не должно достичь чьих-либо ушей. Я вообще не собираюсь распространяться на эту тему, пока не выясню все подробности. Вы узнали об этом лишь из-за моего полного доверия к вам. Хотелось бы так же верить, что вы окажетесь достаточно благоразумной, дабы никаким образом это доверие не разрушить. Да она скорее добровольно прыгнет в кипящую лаву, чем позволит этому произойти! — О нет, конечно вы можете на меня положиться! — энергично закивав, заверила его девушка. — Никто не узнает об этом от меня, клянусь вам. — Что ж, очень на это надеюсь, — кажется, ее слова удовлетворили Фобоса. — Мне вовсе не нужно, чтобы о еще одном Эсканоре стало известно черни. Тем более, если это женщина. — Вы думаете, что у нее может быть… — замолчав на полуслове, Корнелия слегка замялась, зная, что сейчас она точно может навлечь на себя его гнев, но затем все-таки договорила. — Больше прав на трон, чем у вас? Вспышки гнева, однако, не произошло. Лицо принца осталось совершенно непроницаемым. — У любой женщины из рода Эсканоров всегда больше прав на престол, чем у мужчины, — сухо и с явным недовольством ответил он. — Вопрос лишь в том, может ли та девушка идти по порядку престолонаследия перед моей младшей сестрой. Если это так, то тогда законная наследница Меридиана — она. Но как бы то ни было, теперь взгляд и уже заметный по нему настрой Фобоса говорили о том, что не видать ни одной из них этого трона, пока он жив. — Хм… А она не может быть еще одной вашей сестрой? — предположила девушка. — Возможно, у вашей матери были мертворожденные дети или дети, умершие еще в младенчестве, которых могли… Но озвучить свою мысль до конца Корнелии не позволило резкое движение Эсканора, который довольно сильно сжал ее ладонь. Сначала на его лице отразилось недоумение, а затем он весь напрягся, очевидно, лихорадочно пытаясь что-то осмыслить или рассчитать. Не выдергивая руки, девушка и сама натянулась подобно струне, пока Фобос не заговорил вновь. — Это именно тот вариант, который я сразу же отбросил, — он едва заметно усмехнулся. — Однако теперь начинаю думать о том, что все-таки зря, — Эсканор снова повернулся к девушке. — Об этом знают лишь единицы, но у меня действительно была еще одна сестра. Близнец. — Близнец? — изумилась Корнелия. Она тут же попыталась представить себе девушку, которая являлась бы точной копией Фобоса. Вне всяких сомнений, эта принцесса была бы столь же прекрасна, как и он. Она бы наверняка являлась обладательницей таких же длинных платиновых волос, ярко-зеленых, всегда смотрящих с небольшим прищуром глаз и, разумеется, аристократичных, но вместе с тем и несколько жестковатых черт лица. В голове Корнелии моментально сложилась довольно яркая и привлекательная картинка, изображающая наследницу рода Эсканоров, гордую и величественную подобно своему брату. Вот только мысленно надеть на голову воображаемой принцессы Сияющую Корону девушка так и не смогла — символ власти над Меридианом в ее сознании несмотря ни на что был прочно связан с одним лишь только Фобосом. — Расскажите мне, что с ней стало, — попросила одновременно и удивленная, и заинтригованная Корнелия. — Клянусь, об этом из моих уст тоже никто не узнает! К счастью, если даже Фобос и успел пожалеть о том, что вообще затронул эту тему, долго уговаривать его не пришлось. — Я сам узнал об этом лишь через некоторое время после прихода к власти, — отпустив ладонь девушки, начал свой рассказ Эсканор. — Оказывается, в первый раз моя покойная матушка вынашивала двойню — и тогда кроме меня на свет появилась еще и девочка. Вот только дочь, в отличие от сына, на момент рождения была уже мертвой. Отец с матерью были очень опечалены — все-таки, потерять дитя, даже толком и не обретя его… Да и к тому же, сами понимаете, в нашей семье девочка издревле считалась более желаемым ребенком. Поэтому они и вовсе не стали заявлять о ее рождении на весь Меридиан. Более того, дабы оградить себя от болезненных воспоминаний, родители приказали молчать всем посвященным в эту тайну, которых набралось едва ли с десяток. Насколько я знаю, матушка даже пригрозила тем людям смертной казнью за разглашение столь шокирующей информации. Вот почему известие о сестре дошло до меня только после смерти отца и матери. — Это ужасно, — прошептала девушка. — Я даже не могу себе представить, каково было вашей матери: вынашивать сразу двоих детей, а затем сразу же потерять одного из них… — Вот только вряд ли матушка расстроилась бы так сильно, родись вместо девочки мертвым я, — не без некоторой едкости в голосе произнес Фобос. — Она ведь так ждала дочь — преемницу, следующую королеву, Свет Меридиана — а в итоге получила от Богов лишь сына с жутким темным даром. О моей младшей сестре, разумеется, на тот момент речь еще не шла, и у матери, несмотря на тщательное сокрытие своего страха, наверняка тряслись поджилки от одной лишь мысли о том, что однажды Сияющая Корона окажется на моей голове. Корнелия никак не прокомментировала его слова. По всей видимости, королева Вейра действительно боялась силы собственного сына, даже несмотря на свою, вне всяких сомнений, сильную любовь к нему. Девушка вдруг задумалась: а будь у королевы выбор, кого из близнецов оставить в живых, смогла бы она его сделать? Променяла бы жизнь сына, чья магия способна лишь разрушать, на воскрешение дочери, обладающей необходимой для планеты созидательной силой? — Думаю, все-таки променяла бы, постаравшись утешить себя тем, что это пойдет на благо королевству, — девушка дернулась и даже чуть отодвинулась, когда Фобос абсолютно безразличным голосом дал ответ на вопрос, прочитанный в ее мыслях. — Простите… — Ерунда, это довольно очевидная вещь, — слабо улыбнулся он. — Вот только теперь я начинаю задумываться: а не могла ли моя сестра действительно выжить каким бы то ни было образом? Признаться, я слабо представляю себе, как это возможно, однако стоит все же проверить, поскольку если она жива… — То у нее больше прав на наследование трона, — осторожно закончила за него Корнелия. Взгляд Фобоса снова стал холодным, и лишь на мгновение в нем вспыхнуло нечто похожее на ненависть. — Именно. И прознай об этом мятежники, они сразу же забудут о младшей принцессе, спрятанной на Земле, и ринутся на поддержку к старшей, даже не зная толком, что она из себя представляет. А это будет намного серьезнее, учитывая тот факт, что наследница престола от рождения всегда обладает большей магической силой, нежели ее братья и сестры. Впрочем, я сделаю все, чтобы избавиться от нее задолго до этого. До чего же он хотел стать королем! С каждой их встречей Корнелия убеждалась в этом все сильнее и сильнее. Должно быть, с самого детства, будучи нежеланным сыном, появление которого произошло одновременно со смертью долгожданной дочери и наследницы, Фобос желал обрести то, о чем ему, вероятнее всего, говорили даже не мечтать — абсолютную власть над планетой. Это было для него запретным плодом, который висел на ветке совсем рядом и до которого можно было дотянуться лишь одной рукой — вот принц и дотянулся, сорвав его и теперь не собираясь никому отдавать. Даже несмотря на то, что прав на этот плод у него гораздо меньше, чем у обеих (если это правда) его сестер. Но в любом случае, истинным правителем Меридиана для Корнелии был только он. А принцессам гораздо лучше было бы поскорее провалиться в адское пекло. — Если понадобится, я сделаю все возможное, чтобы помочь вам в этом, мой принц, — Корнелия отозвалась с такой готовностью, будто бы им предстояло сражаться с сестрами принца всего через несколько минут. — Пусть даже у принцесс или каких-либо еще ваших родственников больше законных прав на престол, он должен принадлежать только вам. Никто более не сумеет удержать этот мир так, как это делаете вы. Вы — истинный правитель Меридиана, — выдохнув, добавила она, искренне веря в собственные слова и убеждаясь в их правоте по мере произношения. Внимательно взглянув ей в глаза и найдя в горящем и даже немного фанатичном взоре подтверждение сказанным девушкой словам, Фобос едва заметно улыбнулся краешками губ. Протянув руку, он прикоснулся ею к щеке Корнелии, мягко проведя по нежной коже до алых губ и слегка дотронувшись до них. Девушку обдало таким невероятным жаром, когда она ощутила вновь просыпающееся внутри желание и услышала участившийся стук собственного сердца, что ей показалось, будто сейчас ее тело в буквальном смысле загорится. Перехватив его ладонь своими пальцами, Корнелия вдруг осмелела как никогда ранее и поднесла ее поближе к своим губам, как бы невзначай слегка прикоснувшись ими к ней. — Еще ни разу в жизни мне не встречался человек, который верил бы в меня так же сильно и искренне, как вы, Корнелия, — с некоторой долей удивления, но все-таки больше с необычайным удовольствием произнес Эсканор, на этот раз поднося руку Корнелии к своим губам. — По этой причине я и не желаю отпускать вас, хотя следовало бы сделать это уже давно. — Я рада, что вы этого не сделали, — смущенно улыбнулась она, чувствуя, как собственное тело перестает ее слушаться. — Потому что я тоже этого не желаю. Повинуясь какому-то непонятному, но стремительному порыву, захватившему все ее сознание, Корнелия подняла голову и, вытянувшись, коснулась его губ своими. Она ни разу не начинала поцелуй первой, и потому он вышел у нее несколько неуверенным, однако Фобос довольно быстро перехватил инициативу, обвив талию девушки руками и крепко прижав к себе. Корнелия, в свою очередь, обхватила шею Эсканора, чувствуя, как он углубил поцелуй, таким сладостным для обоих способом стараясь отвлечься от мыслей о своем праве на власть и перевести их на желанную девушку. Безумие вновь ударило в голову младшей леди Хейл, и хотя она клялась себе, что больше никогда не допустит подобного, на деле искушение оказалось гораздо сильнее, нежели ее выдержка. Спустя какое-то время принц первым разорвал поцелуй, не спеша при этом, однако, отстраняться или выпускать Корнелию из кольца своих рук. Расстояние между их губами по-прежнему оставалось очень опасным — всего лишь каких-то пару миллиметров — и потому девушка вынуждена была смотреть ему прямо в глаза, теперь горящие довольным, но в тоже время чуть насмешливым огоньком. — Кажется, мы опять возвращаемся к тому, чего старательно пытались избегать, — проговорил Фобос, вдыхая аромат ее волос. — Похоже, это никогда не прекратится. — Я не понимаю, почему это происходит, — честно призналась Корнелия. — В такие моменты мною овладевает безумие, которое я не в состоянии контролировать… — Так быть может, пора прекратить это раз и навсегда? — улыбнулся Эсканор, наконец выпуская девушку из объятий. — Я прекрасно помню свое обещание и нарушать его не собираюсь, но вы же сами видите, до чего желание доводит нас обоих. Знаете, я никогда еще не пребывал в зависимости от чьего-либо решения и должен признать, из-за сложившейся между нами ситуации я чувствую себя даже отчасти… приниженным, — усмехнувшись, добавил он. Его последние слова заставили девушку немного насторожиться. Если это означало, что Фобос недоволен, значит ее дела могли быть очень плохи — вдруг он попытается заставить ее или даже… возьмет силой? Вот только если бы он хотел, то сделал бы это давно. И что же в таком случае заставляло его сдерживаться все это время? — Так зачем же принц Меридиана тогда унижается перед глупой девицей? — на всякий случай постаравшись вложить в свой голос каплю наигранного веселья, дабы ее слова не звучали чересчур дерзко, поинтересовалась Корнелия. — Ведь ему достаточно лишь приказать, и ей не останется ничего, кроме как подчиниться. — За двадцать пять лет жизни принц Меридиана успел изрядно заскучать от такой покорности со стороны дам, — ухмыльнулся Фобос, не сводя с девушки пристального взгляда. — Да и помимо всего прочего, он слишком уважает эту, как вы выразились, глупую девицу, чтобы принуждать ее к тому, чего она не желает. Вот только Корнелия честно могла признаться самой себе: именно этого желала больше всего на свете. Каждый день девушка размышляла о своих чувствах и с каждым разом все яснее осознавала свою сильную и довольно странную влюбленность в этого мрачного и жесткого человека, погубившего немало жизней, который ощущал ту же нестерпимо обжигающую страсть, что и она. С ее стороны это больше напоминало фанатизм: девушка прекрасно видела и осознавала все его недостатки, от которых большая часть планеты приходила в неописуемый ужас, но для себя неизменно находила им убедительные оправдания, делающие образ принца в ее глазах только более впечатляющим и оттого более привлекательным. Какая-то часть души подсказывала Корнелии, что это было неправильно и даже глупо, однако она упорно отгоняла от себя подобные мысли, стараясь не зацикливаться на них. Пожалуй, ее желание до сих пор сдерживал лишь страх перед тем, чего с ней никогда еще не происходило, и возможными неприятными последствиями. — Но даже если она и уступит, после принц все равно очень быстро потеряет к ней интерес, — ответила девушка, продолжая игру в третьи лица. — Не думаю, что она будет счастлива от этого. Она слишком глупая и потому довольно быстро привязывается к людям за очень короткий срок. Даже когда понимает, что лучше бы ей этого не делать. Язык буквально перестал ее слушаться, словно бы им завладел кто-то другой, и потому Корнелия невольно выдала свои самые сокровенные опасения. Хотя, возможно, так было даже лучше. Давно пора было разобраться во всех этих чувствах, причем желательно раз и навсегда. — Я сомневаюсь, что это может произойти, — довольно мягко возразил Эсканор, накрыв ладонь девушки своей рукой. — Слишком уж сильно она его впечатлила и очаровала. Он не стремится провести с ней всего одну ночь — он хочет лишь дать волю той страсти, которую испытывают они оба. До тех пор, пока она не угаснет, а это в любом случае произойдет не скоро. И к тому моменту никому из них расставание уже не причинит боли. — А как насчет испорченной репутации у девушки? — понимая, что он все-таки старался ненавязчиво склонить ее к положительному ответу, задала еще один волновавший ее вопрос Корнелия. — Ей все-таки в будущем предстоит замужество, да и вообще… — У меня, уж простите за откровение, было немало женщин, Корнелия, — не дал ей договорить принц. — И ни у одной из них впоследствии не возникало проблем ни с замужеством, ни с испорченной репутацией — я никогда и никому не позволял очернять их грязными слухами и сплетнями, поскольку считаю, что в связи между мужчиной и женщиной, если она добровольная и желаемая обоими, нет ничего постыдного или аморального. Жизнь и так ужасно коротка — зачем же лишать себя удовольствий, дарованных нам самой природой, ради каких-то весьма сомнительных во многом отношении моральных устоев? Особенно в молодости, когда совместная жизнь с, вероятнее всего, нелюбимым человеком еще только предстоит. Почему бы перед этим не насладиться хоть и кратковременными, но все же искренними чувствами? Корнелия испытующе взглянула на него, поймав себя на том, что соглашалась с каждым его словом. Она вообще чересчур часто с ним соглашалась, и оттого зачастую ей казалось, что Фобос просто-напросто никогда не мог ошибаться. — Очевидно, сейчас вы всеми способами пытаетесь склонить меня к желаемому вам ответу, — тем не менее, сразу же сдаваться девушка не собиралась. — И я не могу поспорить с вашими словами или опровергнуть их, но все же некоторые сомнения у меня все еще имеются. — Это абсолютно естественно в столь юном возрасте, — снисходительно улыбнулся Эсканор. — Но я повторяю еще раз, что ни к чему вас не принуждаю. Я говорил про связь, желаемую обоими — и если вы в чем-то неуверенны, настаивать не собираюсь. Я лишь высказал свое отношение к этому вопросу. Будь на вашем месте кто-либо другой, Корнелия, все могло бы сложиться совсем иначе. Однако, не знаю даже, к сожалению или к счастью, это именно вы. И своим появлением в моей жизни вы беспощадно рушите все, к чему я привык за долгие годы. Она не совсем поняла, что он имел в виду под последней фразой, однако почему-то была твердо уверена, что еще ни одна женщина не слышала ничего подобного из его уст. — И знаете, порой меня это злит, — немного помолчав, добавил Фобос. — Я чувствую себя в какой-то степени зависимым, хотя зависимость от чего-либо никогда ранее не была мне свойственна. — Как и мне, по правде говоря, — откровенно призналась девушка. — И то, о чем вы только что сказали, мне очень знакомо. Принц усмехнулся: — Кажется, я уже говорил, что мы прекрасно понимаем друг друга, даже если чего-то недоговариваем. Корнелия не смогла сдержать улыбки: — Именно так. В следующее мгновение Фобос мягко привлек девушку к себе, оставляя на ее губах еще один глубокий поцелуй. И незамедлительно отвечая на него, Корнелия уже осознавала, что теперь в их отношениях, таких странных, непонятных и даже отчасти абсурдных, что-то наконец-то начало приходить в порядок, а расстояние, которое они сами для себя пытались установить, вопреки всем их усилиям быстро и значительно сокращалось. Она прекрасно понимала, что как прежде теперь точно уже не будет — теперь все будет гораздо лучше. *** И все-таки Дэниел был очень мил — будь у нее возможность, Орубе общалась бы с этим парнем побольше, не ограничиваясь лишь несколькими фразами, пока никто, кроме его напарника Рэя, их не видел. Нормально поговорить за все время у них получилось лишь несколько раз, и тогда парню довольно хорошо удалось ее развлечь, в ярких красках описав забавные моменты из своей жизни или солдатских будней. Пожалуй, из всех знакомых ей меридианцев, коих было не так уж и много, симпатию у девушки вызывали только он, Рэй, Хельга и леди Корнелия Хейл. Дэниел всегда неизменно был приветлив и доброжелателен по отношению к базилиадке, каждый раз одаривая ее теплой улыбкой и несколькими шуточными, но весьма приятными комплиментами. Орубе не была настолько глупой, чтобы не замечать очевидной вещи: она нравилась Дэниелу, да он и не особо скрывал от нее этот факт, хотя не говорил о своей симпатии напрямую. Это прекрасно понимал даже молчаливый Рэй, почти не принимающий участия в их коротких беседах, но каждый раз умудряющийся бросить какую-нибудь необидную, но ехидную фразочку, намекающую на чувства парня, что сразу же вгоняло его молодого напарника в пунцовую краску. Базилиадка в такие моменты тоже испытывала некоторое смущение — главным образом потому, что сама точно не знала, как ей к этому относиться. — Если бы лорд Седрик позволил тебе хоть на денек покинуть замок, я бы с радостью вызвался охранять тебя и заодно показал бы нашу столицу, — пару часов назад сказал ей Дэниел. — Она, конечно, мрачноватая с виду, но зато на площади всегда весело, и жизнь там просто бьет ключом! В городе я бы тебе мог рассказать и показать наши обычаи и традиции — поверь, они у нас вовсе не такие дикарские, как про них говорят в других мирах, а наоборот очень красивые и интересные. Там бы ты смогла развеяться, а то сидишь в этой клетке целыми днями… Так и со скуки помереть можно. — Да, было бы здорово выбраться в город, — в очередной раз заразившись его неиссякаемым энтузиазмом, согласилась Орубе. — А я бы тебе побольше рассказала про обычаи и традиции Базилиады. Те, о которых я тебе уже говорила, еще не самые удивительные. Как и всегда, она покинула его с теплой и даже несколько легкомысленной улыбкой, поражаясь тому, насколько приятным для нее было общество этого позитивного парня. А еще Дэниел совершенно не был похож на Седрика. Мысленно сравнивая их, Орубе пришла к выводу, что двух более противоположных по характеру людей ей никогда встречать не доводилось. И безусловно, в этом плане искренний и дружелюбный молодой стражник казался более предпочтительным, нежели лживый и очень опасный лорд. И улыбка, оставшаяся после разговора с Дэниелом, очень быстро потухла, поскольку сегодня девушке нужно было окончательно решить, согласится ли она избавиться от Седрика раз и навсегда или же останется его игрушкой до тех пор, пока он не захочет ее выбросить. Ни одна перспектива базилиадку особо не радовала, и она очень жалела, что у нее не было какого-нибудь более удачного третьего варианта. Конечно, первый вариант был ее ключом к возвращению на родину или в Кондракар, поэтому раздумывать вроде бы особо и не следовало… Однако вопреки оставшемуся у нее здравому смыслу Орубе все же делала это уже на протяжении нескольких дней. И за прошедшее время базилиадка поняла, что несмотря на все случившееся за последние пару месяцев, положа руку на сердце, она могла честно признаться самой себе: убивать Седрика ей больше не хотелось. Девушка не могла до конца простить лорда или просто забыть все унижения, которым подверглась по его вине, но, тем не менее, что-то в ее отношении к нему очень сильно изменилось, и ей это совершенно не нравилось. Орубе ощущала, как некая трещина, возникшая между ней и Седриком еще в день их первой встречи, против ее воли начинала медленно и довольно болезненно срастаться. И именно эта неведомо почему срастающаяся трещина не давала ей принять окончательное решение. Седрик же, в свою очередь, всеми способами давал понять, что он хотел «нормализовать» их отношения и отступаться от этого желания явно не собирался. Его странное влечение к ней, временами напоминающее одержимость, которое поначалу лишь раздражало базилиадку, теперь вызывало у нее некоторый… интерес. И временами, каждый раз совершенно внезапно, голову девушки ни с того ни сего посещала довольно необычная и даже, казалось бы, в некоторой степени противоестественная для ее случая мысль: а что могло бы выйти из их отношений через какое-то время? И могло ли вообще? «Временами меня тоже посещали похожие мысли, — услышав тонкий и слегка шелестящий голос, Орубе подняла голову. Она совершенно не удивилась, когда увидела сидящую в кресле напротив светловолосую девушку, хотя всего лишь пару секунд назад была в комнате одна. — Только я боялась его гораздо сильнее, чем ты.» Базилиадка внимательно рассмотрела призрачную нарушительницу своего спокойствия. Столь неожиданно явившуюся девушку сложно было называть красавицей, хотя ее миниатюрные и довольно приятные черты лица безусловно располагали к себе. Незнакомка была облачена в легкое белое платье, сильно напоминающее наряды, которые вынуждена была носить в этом мире Орубе, и смотрелось бы оно на своей обладательнице прекрасно, не будь изуродовано крупными пятнами крови. К тому же, тонкая ткань была сильно разорвана во многих местах, отчего левая грудь девушки была почти наполовину обнажена, подол разошелся едва ли не до бедер, а на талии через большую дыру в ткани виднелась жуткая почерневшая рана. Судя по всему, таких ран на теле незнакомки было немало, однако умершая уже просто не могла их чувствовать, и выражение ее лица оставалось совершенно бесстрастным. Разумеется, Орубе сразу же узнала ее — именно эту девушку она видела вчера рядом с Прайтом. «Красота, не правда ли? — заметив чересчур долгий и пристальный взгляд базилиадки, грустно усмехнулась незваная гостья. Она опустила глаза на свою открытую рану и слегка прикоснулась к ней рукой. — Но это еще ничего по сравнению с тем, как я выглядела в момент смерти.» «Дарлен, — это был не вопрос, а утверждение. — Ну, а ты чего от меня хочешь? Отомстить и за твою смерть тоже?» «Смерть Седрика освободила бы меня, — не открывая рта, ответила Дарлен. — Только когда он навсегда перестанет дышать, я смогу обрести вечный покой и не являться больше в мир живых. Но как ни странно, я пришла просить об обратном, хотя заставлять тебя все же не в праве.» «О чем ты? — недоуменно нахмурилась воительница. — Что значит — об обратном? Ты хочешь, чтобы я сохранила ему жизнь?» Дарлен улыбнулась, скрестив руки на коленях. Только тогда Орубе заметила на запястьях у умершей девушки золотые браслеты с изумрудными змейками и невольно взглянула на свои — они были точно такими же. Несмотря на то, что она видела эту девушку лишь второй раз за все время, тень бывшей наложницы Седрика на самом деле следовала за ней повсюду с первого же дня пребывания в замке. Проходя по коридорам, базилиадка часто слышала тихие шепотки рассматривавших ее слуг, осторожно упоминавшие имя Дарлен и сравнивавшие ее с ней. Это всегда довольно сильно напрягало Орубе, особенно учитывая тот факт, что с ее предшественницей в итоге произошло. Попытки узнать о ней побольше у самого лорда успеха не принесли: назойливыми и дерзкими вопросами девушка в итоге однажды едва не вывела его из себя, из-за чего тогда оказалась в одном шаге от повторения ужасной судьбы его прежней наложницы. «На самом деле, я этого совершенно не хочу, — с некоторой горечью в тихом голосе произнесла Дарлен. — Напротив, я желаю, чтобы однажды он сполна расплатился за все свои ужасные деяния. Но также я знаю, что время для этой расплаты еще не пришло, а его смерть сейчас обернется ужасными последствиями — и тебя они тоже коснутся, Орубе. Дело в том, что еще с первого дня твоего пребывания на Меридиане ваши судьбы тесно переплелись, хотя ни ты, ни он об этом не знали и уж точно этого не желали. Конечно, разорвать такую связь можно в любой момент известным тебе способом, вот только это принесет много боли и несчастья вам обоим. Даже если Седрик умрет, возможности вернуть прежнюю жизнь у тебя уже не будет, а построить на ее обломках новую не получится. Просто помни об этом, когда будешь давать ответ Прайту.» «Я ничего не понимаю, — обдумав ее слова, покачала головой Орубе. — И не очень-то верю твоим словам. Почему это я не смогу вернуться к прежней жизни? Я смогу — но только тогда, когда из нынешней исчезнет Седрик. Он — мое главное препятствие. Так почему я не должна его преодолевать?» Лицо Дарлен снова озарила теплая улыбка. «Я знала, что именно так ты отреагируешь, и прекрасно тебя понимаю. Но я пришла объяснить тебе, как будет лучше для тебя же самой, хотя решение ты все равно будешь принимать самостоятельно. И кроме того, я хочу показать тебе кое-что, и это, возможно, повлияет на твой выбор. Сравнив то, что было, с тем, что стало, ты поймешь, какой вариант истинно верный для тебя. Хочешь ли ты взглянуть?» Девушка протянула к Орубе руку, вопросительно глядя на нее светло-голубыми, напоминающими два кусочка стекла, глазами. Слова Дарлен по-прежнему казались базилиадке странными и лишенными смысла, однако когда ее взор вновь остановился на золотых браслетах, в груди шевельнулось что-то похожее на любопытство. Было ли связано то, что она хотела ей показать, с Седриком? «Да, ты увидишь мои воспоминания, — прочитав ее мысли, ответила Дарлен. — Не самые приятные, но думаю, тебе нужно узнать об этом. Узнать, на что он способен. Узнать и сделать вывод, какой он на самом деле. Так что же? — она протянула свою руку еще дальше. — Ты готова?» Узнать и сделать вывод, какой он на самом деле… Разве не это ей нужно, чтобы перестать колебаться? «Готова,» — Орубе уверенно коснулась протянутой ладони и к собственному удивлению ощутила исходящее от нее тепло, словно бы сидящая напротив девушка все еще была жива. «Ты увидишь все моими глазами, — предупредила ее Дарлен. — Тебе будет казаться, что с тобой происходит именно то, что когда-то происходило со мной. Не пугайся, если что-то покажется тебе ужасным. Это просто воспоминания, и никакого вреда они тебе не причинят.» Договорив, она закрыла глаза, и Орубе, сама не понимая зачем, сделала то же самое. В следующее мгновение она ощутила, как тепло от ладони Дарлен начало медленно разрастаться, полностью обволакивая их обеих, и темнота перед закрытыми глазами стала исчезать, уступая место постепенно появляющимся и поначалу мутным картинкам из прошлого. Чем ярче и четче они становились, тем глубже девушка погружалась в воспоминания своей гостьи, до сих пор слабо представляя, что именно она там увидит… Она оказалась в какой-то плохо освещенной комнатушке рядом со слегка приоткрытой дверью, из-за которой на деревянный пол падала тонкая полоска света и доносились чуть приглушенные голоса. Это видение было одним из воспоминаний Дарлен, и сейчас, судя по всему, Орубе находилась в ее теле. Очевидно, девушка подслушивала разговор двух мужчин, и базилиадка ясно чувствовала при этом ее волнение и постепенно нарастающий страх. Ей казалось, что все эмоции, которые испытывала в тот момент Дарлен, принадлежали ей самой, но контролировать их при этом никак не удавалось. Прислонив голову к двери и заметив при этом упавший на плечо локон чужих светлых волос, Орубе постаралась вникнуть в происходящий в соседней комнате диалог. — Уверяю вас, милорд, моя дочь очень покорная, — низкий, но довольно напряженный голос явно принадлежал отцу Дарлен, который, насколько знала базилиадка, и продал ее Седрику. — Я безмерно благодарен вам за оказанную помощь, но, увы, не в состоянии расплатиться за нее золотом. Единственная драгоценность, которую я могу отдать вам в качестве платы — моя любимая дочь Дарлен. — Будь она действительно любимой дочерью, лорд Френсис, — уж этот бархатный и приятный на слух голос, так и сочащийся насмешкой и некоторым презрением, Орубе даже в чужом сознании ни за что не спутала бы ни с чьим еще. — Даже крайняя нужда не заставила бы вас опускаться до предложения такой сделки. Впрочем, мне абсолютно безразличны ваши семейные отношения. От вас мне нужна лишь выплата долга, однако… Как ни странно, ваше предложение меня заинтересовало, — девушка не видела выражения лица Седрика, но точно могла представить, какая улыбка возникла на нем при этих словах. — Мне как раз нужна новая наложница, поэтому так уж и быть: покажите мне вашу дочь, и если она мне понравится, то будем считать, что это и станет вашей выплатой. — Конечно-конечно, милорд, — по заметно оживившемуся голосу лорда Френсиса было слышно, какое облегчение он испытал от согласия королевского советника на свое предложение. — Сейчас я прикажу позвать ее… — В этом нет нужды, милорд, — усмехнулся Седрик. — Кажется, леди Дарлен уже пришла сама и услышала большую часть нашего разговора. Смысла прятаться больше нет, миледи, — чуть громче и насмешливее добавил он. После этих слов застигнутой врасплох и заметно растерявшейся Дарлен не осталось больше ничего, кроме как сильнее приоткрыть дверь и медленно войти в комнату. Орубе не могла управлять ее действиями, и потому ей оставалось лишь подчиняться каждому движению девушки. Неловко поклонившись и стыдливо опустив глаза, она остановилась посреди небольшой гостиной перед двумя сидящими в креслах мужчинами. Лорд Френсис, невысокий полноватый человек с поседевшими усами, бросил на дочь лишь короткий виноватый взгляд, после чего поспешно отвернулся к своему гостю, нервно сжав в руках скомканный белый платок. Сам же гость, практически не изменившийся за прошедшие годы, разве что казавшийся сейчас чуть-чуть моложе, без тени всякого смущения за пару минут внимательно рассмотрел представшую перед ним девушку. Орубе узнала его взгляд: точно так же в тронном зале Фобоса он рассматривал и ее. И хотя тогда лорд был в змеином облике, никакой разницы между этими двумя хищными и довольными взглядами девушка не нашла. — Ну что ж… Не красавица, конечно, — с издевательскими нотками в голосе протянул Седрик, вальяжно откинувшись на спинку довольно истертого кресла. — Но что-то в ней определенно есть… Так и быть, лорд Френсис, — после минутного размышления повернувшись к мужчине и даже не глядя больше в сторону Дарлен, произнес он. — Сегодня она уедет вместе со мной. Можете радоваться — долг оплачен. Орубе не успела толком ощутить, какие эмоции почувствовала в тот момент Дарлен, поскольку картинка начала стремительно меняться. Однако ей казалось, что она знала, какие именно. Те же самые, что испытывала когда-то и она сама. Это воспоминание быстро сменилось другим, и вот она уже оказалась в знакомых покоях лорда. Напряженно подобравшись, Дарлен сидела на краю кровати и нервно комкала руками холодные шелковые простыни. Ей было очень страшно — предстояла первая ночь с Седриком, и девушка не знала, куда деться от переполнявших ее тревоги и ужаса. Скатившаяся по щеке слезинка упала на полупрозрачную ткань платья и оставила на ней небольшое мокрое пятно. Больше всего на свете новой наложнице лорда хотелось оказаться как можно дальше отсюда, пусть даже пришлось бы вернуться к предавшему ее отцу — и это тоже было очень знакомо Орубе. Седрик не заставил себя долго ждать. Вернувшись в свои покои и на ходу сбросив дорогой плащ, он сразу же приблизился к Дарлен и сел позади нее, отчего она всем телом вздрогнула и моментально замерла. Девушка не стала сопротивляться, когда лорд обхватил руками ее талию и настойчиво привлек к себе, коснувшись губами шеи.Тело будто бы налилось свинцом и по нему пробежали мурашки, причем Орубе сильно засомневалась, что эти ощущения принадлежали Дарлен, а не ей самой — уж чересчур приятными они показались для перепуганной девицы. Впрочем, они пропали так же быстро, как и возникли, а вот девушка тем временем предприняла несильную, но не оставшуюся без внимания Седрика попытку отстраниться. — Прошу вас, милорд… — умоляюще зашептала она, обернувшись и столкнувшись с его недовольным взглядом. — Не надо… Я не могу… Глаза лорда вспыхнули от раздражения. — Меня не волнует, что ты можеш-шь, а что нет, — вкрадчиво прошипел он ей на ухо, прижимая к себе еще сильнее. — Отныне ты принадлежиш-шь мне, и виноват в этом только твой ненаглядный папаша. Он продал тебя как деш-шевую шлюху, и теперь, милая моя, хочешь не хочешь, а придетс-ся вживаться в новую роль. — Нет, прошу, — снова прошептала Дарлен, хотя уже и понимала, что этого ей избежать не удастся. — Умоляю… Но Седрик не стал дослушивать просьбу, впившись в губы девушки грубым требовательным поцелуем и повалив ее на кровать. На мгновение базилиадке показалось, что сейчас повторялась ее собственная первая ночь с ним — он также сильно одной рукой сжимал ее запястья, заведенные за голову, а другой разрывал легкую ткань платья, и ни в одном его резком движении не было ничего человеческого: казалось, у него остались лишь самые дикие звериные инстинкты. По щекам Дарлен текли слезы, но он не обращал на них ни малейшего внимания, ладонями и губами бесстыдно исследуя ее хрупкое тело и оставляя на нем свои весьма болезненные отметины. К счастью для Орубе, картина начала меняться прежде чем воспоминание девушки дошло до самого неприятного. Теперь обрывки прошлого превратились в вихрь, который проносился мимо нее с такой поразительной скоростью, что она едва успевала рассматривать их, но, как ни странно, каждая картина детально отражалась в ее сознании, и базилиадка прекрасно понимала и осознавала все, что видела лишь какие-то доли секунды. Вот Дарлен падает перед Седриком на колени, в очередной раз умоляя отпустить ее обратно к отцу, а он лишь раздраженно встряхивает девушку за плечи и с трудом сдерживает готовую вырваться наружу злость на эту глупую девчонку. Вот она пытается сбежать, однако стража быстро ловит ее, а часом позже разгневанный лорд с силой ударяет ее несколько раз так, что от боли у скорченной на полу девушки сводит все тело, а взор застилает мутная пелена из слез. Таких воспоминаний у нее очень много — все они похожи, и все пропитаны страхом, ненавистью к мучителю и полным, не имеющим границ отчаянии. И с каждым днем, с каждым часом эти чувства только крепнут и сильнее въедаются в душу хрупкой несчастной девушки, поскольку Седрик становится по отношению к ней все грубее и равнодушнее. Ему доставляет неимоверное удовольствие брать ее силой и ежедневно заставлять полностью покоряться себе — видя все это, Орубе не без удивления отметила, что к ней он всегда относился гораздо лучше, даже на первых порах. Теперь она начинала понимать, что так хотела показать ей Дарлен: раньше он был совершенно другим. Гораздо хуже, чем сейчас. Тогда Седрик был настоящим монстром. Но самый огромный ужас Дарлен базилиадка ощутила, когда воспоминания снова замедлились. Сердце девушки бешено колотилось, по лицу в очередной раз текли слезы, и она громко всхлипывала, прижимая дрожащие руки к животу. Затем, медленно осев у стены, Дарлен начала сотрясаться от рыданий, опустив голову на колени. В ее голове судорожно билась только одна-единственная мысль: «Теперь Седрик точно меня убьет.» Она ожидала ребенка. Дарлен была беременна от Седрика. Пораженная этим фактом, Орубе едва не потеряла связь с девушкой. Неужели из-за этого он..? Она не успела додумать это до конца, поскольку в следующем воспоминании Дарлен уже замерла, спрятавшись за колонной и с нетерпением ожидая, пока патрулирующие коридор стражники наконец уйдут. Она снова пыталась сбежать, и на этот раз ей удалось проскочить в один из черных ходов. Через него, одержимая лишь желанием покинуть замок и оказаться как можно дальше от него девушка смогла выбежать в какую-то незнакомую Орубе часть дворцового сада и на время затаиться за большим кустом. У нее не было четкого плана — каждый раз, пытаясь убежать, она действовала быстро и сгоряча, надеясь, наверное, только на чудо. На этот раз Дарлен воспользовалась подсказанным пожалевшей ее служанкой ходом, а теперь, плохо представляя себе, что делать дальше, с волнением переводила взгляд с садовой аллеи на высокие замковые стены, напрочь забыв о браслетах на запястьях. Это и сыграло с ней злую шутку — спустя где-то полчаса, когда благодаря нескольким хитрым действиям ей почти удалось покинуть замок в украденном плаще, они обожгли ее руки такой нестерпимой болью, что Орубе, тоже ощутив ее, едва не закричала вместе с самой девушкой. А всего через пару мгновений упавшую на землю Дарлен уже окружил отряд лурденов, и воспоминание быстро начало исчезать, сопровождаясь доносящимся будто бы откуда-то издалека криком: «Я не хочу обратно к нему!» Но ее все-таки вернули. Теперь бедная девушка, не знающая, куда деться от охватившей ее паники, медленно пятилась назад, пока не уперлась спиной в стену. Прямо над ней возвышался Седрик — и на этот раз он был уже в змеином облике. Орубе доводилось видеть его таким лишь пару раз: один — в тронном зале, когда Фобос отдал ее ему в наложницы, и еще раз — с балкона, во дворе замка раздающего приказы и выговоры страже. Но ни разу он не вызывал у нее такого страха как сейчас, когда она взором Дарлен видела его пылающие животной яростью желтые глаза, длинные оскаленные клыки и понимала, что на этот раз в ужасе сжавшуюся девушку уже ничего не спасет. Прошипев что-то непонятное, змей медленно подполз к ней, сбив мощным хвостом вазу со стола. — Какая же ты глупая и наивная девчонка! — с трудом переводя хриплое дыхание от злости, произнес он, глядя на Дарлен сверху вниз. — Неужели думала, что так прос-сто будет обвес-сти меня вокруг пальца? Ну уж нет, дорогая моя. Знаеш-шь, твои бес-сконечные и бес-смыс-сленные попытки с-сбежать мне уже надоели. Как и ты с-сама! — Милорд, умоляю, пощадите! — в отчаянии воскликнула она, уже осознав, что он собирался с ней сделать. — Клянусь, я больше никогда не попытаюсь… Не успев договорить, она громко вскрикнула от боли, когда огромная когтистая рука змея схватила ее за плечо, расцарапав его до крови. Седрик резко приподнял девушку над полом, после чего со всей силы отшвырнул ее в другую часть комнаты. — И который раз ты это повторяеш-шь? — боль стала еще невыносимее, когда за этими словами последовал удар хвостом, пришедшийся прямо по животу. — Но теперь могу тебя заверить: с-сегодня ты точно попыталас-сь в пос-следний раз! «Скажи ему, что ты ждешь ребенка! Скажи!» — мысленно воскликнула Орубе, когда Седрик снова схватил обмякшую от бессилия Дарлен, уже начинающую испытывать жгучую боль внизу живота. Она попыталась произнести это губами девушки, однако они не слушались ее. — Седрик, умоляю! — наконец закричала Дарлен, когда он ударил ее еще раз, тем самым, судя по всему, сломав ей руку. — Не надо… Однако в следующую секунду она снова оказалась на полу, не имея сил пошевелиться и чувствуя стекающую из появившихся ран кровь вместе с мучительной ломотой во всем теле, особенно в части живота, а лорд угрожающе навис над ней, с садистским удовольствием обнажив клыки. — Седрик!!! Затем картина полностью растворилась в поглотившей ее темноте, и никакая другая больше не пришла ей на смену. Это было последнее воспоминание Дарлен.