The Truth Beneath The Rose

Когда Орубе открыла глаза, ощущение тепла, которое возникло от прикосновения к призрачной руке Дарлен, мгновенно исчезло, но сама девушка по-прежнему находилась вместе с ней в одной комнате. Увиденные базилиадкой картины прошлого, а в особенности последняя из них, потрясли ее до такой степени, что какое-то время она не могла произнести ни слова, глядя на абсолютно спокойное, лишенное каких-либо эмоций лицо Дарлен. Она поражалась такой удивительной невозмутимости: как можно было столь бесстрастно реагировать на воспоминание о собственной смерти? Сама же Орубе, вновь прокрутив в голове тот жуткий момент, будто бы наяву пережитый в чужом теле, невольно содрогнулась, а перед глазами у нее вновь всплыл образ Седрика-змея. Она и раньше смутно догадывалась о том, каким зверем он становился, принимая свой второй облик, однако ни разу не видя этого собственными глазами до последних минут, оказывается, даже не представляла себе, на что он был способен. Убить невинную девушку, все несчастья которой происходили именно по его вине, и сделать это с удовольствием терзающего жертву хищника, упиваясь ее болью и мольбами о пощаде… А ведь в любой момент, стоило только Орубе окончательно растоптать его терпение, он мог точно так же безжалостно и мучительно избавиться и от нее. И все же, несмотря ни на что, ей почему-то не очень хотелось верить в то, что Седрик мог быть таким монстром. Наверное, потому что в последнее время казалось, будто она начала убеждаться в обратном и даже успела немного поменять свое отношение к нему. — Почему… — начала было вслух Орубе, однако тут же осеклась, поскольку ее могли услышать Дэниел с Рэем. «Почему ты не сказала ему, что ждешь ребенка? — уже мысленно продолжила она, обращаясь к Дарлен. — Если бы ты сделала это, он…» «Убил бы меня еще быстрее, — невозмутимо перебила ее девушка. — Я узнала об этом за пару дней до случившегося и попросту побоялась признаться. Я догадывалась, какая реакция у Седрика будет на известие о том, что я вынашиваю бастарда, который и даром ему не нужен. А в тот день… Ты сама видела, насколько он был зол. Его войска тогда потерпели позорное поражение от повстанцев, а моя очередная попытка бегства только подлила масла в огонь.» Орубе не могла найти нужных слов, чтобы выразить свои эмоции. Мысленно сравнив того Седрика, которого она знала, и того, на которого только что посмотрела, она никак не могла отделаться от ощущения, будто увидела двух совершенно разных мужчин. Причем в настоящее время лорд был, несмотря ни на что, все же гораздо человечнее самого себя из прошлого, насколько теперь девушка могла посудить. Но, быть может, только до поры до времени? «И где же ты сейчас? — немного помолчав, спросила у Дарлен Орубе. — Куда попала после смерти?» Прежняя наложница блаженно улыбнулась. «В лучший мир. Самый светлый и прекрасный, который только можно себе вообразить, — ответила она. И в тот же момент ее улыбка потухла. — Однако моя душа не может обрести вечный покой, пока бьется сердце того, кто убил меня, — печально добавила она. — Только когда он умрет, я смогу перестать являться в этот мир и успокоиться навсегда.» «И при этом ты просишь его не убивать, — как ни старалась, базилиадка не смогла сдержать усмешки. — А я все еще не могу понять, почему. Он жестоко обращался с тобой, каждый раз брал силой, унижал, и в итоге убил вместе с нерожденным ребенком. Разве за такое смерть не будет справедливой местью?» Дарлен покачала головой, глядя на Орубе, как на неразумного ребенка, что на секунду даже взбесило последнюю. «Ты замечала, что в жизни часто приходится уступать своим собственным желанием ради чего-то более важного? — спросила девушка, но дожидаться ответа не стала. — И после смерти, как видишь, бывает то же самое. Да, я бы хотела смерти Седрика: она разорвала бы те нити, которые до сих пор связывают меня с миром живых, и дала бы мне свободу. Но это всего-навсего мое желание. А есть кое-что более важное — судьба Меридиана.» «Вот как? Неужели Седрик такой особенный, что без него этот мир рухнет? — не без сарказма отозвалась Орубе. — По-моему, вся ваша планета желает ему смерти не меньше, чем ты.» «Напомни-ка, какую сделку ты заключила с Прайтом? — проигнорировав насмешливый тон своей собеседницы, продолжила Дарлен. — Что будет, если ты согласишься и убьешь Седрика?» «Прайт вселится в его тело и поможет мне покинуть Меридиан, — ответила базилиадка. — Может быть, ты наконец объяснишь, что к чему? Твои загадочные слова начинают мне надоедать.» «Хорошо, скажу прямо, — кивнула девушка. — Доннел Прайт — вервольф. И он жаждет мести за свою смерть намного больше, чем я. Но помимо этого, в отличие от меня, он стремится вернуться к жизни. Он являлся вожаком стаи — и далеко не вся она была истреблена три года назад. Небольшая часть ее выжила, а сейчас их стало гораздо больше, и численность новых вервольфов постоянно растет. И когда Прайт воскреснет, вселившись в тело Седрика, он снова возглавит их. А тогда не избежать ужасной и кровопролитной войны, которая затронет весь Меридиан, и которая сможет его уничтожить.» На самом деле, размышляя о предложении Прайта, Орубе уже пару раз задавалась вопросом: а что же он станет делать после возвращения к жизни? К ней самой это, конечно, абсолютно никакого отношения не имело, но все же какой-то маленький интерес время от времени давал о себе знать. Однако в том, что рыцарь из кожи вон вылезет, дабы отомстить Фобосу и сделать это как можно более жестоким образом, она не сомневалась. «И откуда ты все это знаешь? — поинтересовалась она у Дарлен. — Неужели ты можешь не только внезапно появляться из ниоткуда и показывать собственные воспоминания людям, но и видеть будущее?» «У будущего просто невероятное число всевозможных вариантов, — с легкой усмешкой ответила та. — Любое наше действие или решение, любое случайно оброненное слово способно полностью уничтожить одни и в то же время создать еще большее количество других. Мне была дана возможность взглянуть только на один из них, наиболее вероятный в этом случае.» «Хорошо, допустим, так и произойдет, — начала Орубе. — Но скажи, Дарлен: какое отношение ко всему этому имею я? Это не мой мир — мне безразлично, кто здесь правит, кто кому мстит и кто против кого начинает войну. Я выполню свою часть сделки и спокойно покину его. Да и если на то пошло, не так уж сильно Прайт будет ошибаться в своих действиях. Я знаю, что до смерти он несколько лет сражался за благополучие простого народа. А ведь это довольно благородно. Особенно учитывая жестокость по отношению к подданным и скверный характер вашего принца — в последнем, кстати, я имела возможность убедиться лично.» «Безусловно, по-своему ты права, — не стала отрицать Дарлен. — Прайт тоже будет по-своему прав в некоторых из своих действий, да и Фобос, как ни странно, тоже. Но это не имеет никакого значения. Пойми, начнется война, и тогда независимо от того, чьей стороны они будут придерживаться и будут ли придерживаться вообще, погибнут миллионы ни в чем не повинных людей. Вервольфы будут разрывать их так же, как Седрик разорвал меня, а принц ради борьбы с ними выпустит на волю ужасную магию, которая сможет превратить все королевство в пыль, поскольку они встанут на сторону его главного врага. Тебя к тому моменту, возможно, уже и не будет здесь — однако каждая смерть будет и на твоей совести тоже. Подумай, сможешь ли ты, которую воспитывали как благородную воительницу, жить с таким грузом на душе? Чем тогда ты будешь лучше того же Седрика?» Договорив, Дарлен замолчала, дав Орубе время осознать смысл ее слов и поразмыслить над ними. Обдумав их, базилиадка, хотя ей и было это неприятно, все же признала, что девушка была права. Ее с самого детства обучали преодолевать эгоизм и при необходимости отказываться от собственных желаний, в особенности, если это касалось судьбы и благополучия других. Неужели выбор, который она должна сделать, может повлечь за собой настолько масштабные последствия, о которых и помыслить до этого момента было попросту нереально? Но если из-за этого она откажется от сделки с Прайтом, то выходит, что всю жизнь вынуждена будет провести здесь? — И все же это полный бред, — вздохнула Орубе, покачав головой. «Но ладно, допустим, я соглашусь с тобой, — сразу же продолжила она. — Только многое ли от этого изменится? Ты сама говоришь, что вервольфов с каждым днем все больше, так разве они не начнут эту войну в любом случае, даже без Прайта? И мне кажется, тут уже ничего не будет зависеть ни от меня, ни от Седрика.» «На твоем месте я не была бы так в этом уверена,» — загадочно ответила Дарлен, однако пояснять свои последние слова не стала. Она заговорила вновь только через время: «Я наблюдала за Седриком последние четыре года, — обхватив левой рукой браслет на правом запястье, тихо произнесла девушка. — И знаешь, он действительно раскаивается в том, что убил меня. Да-да, — подтвердила она, встретившись глазами с недоверчивым взглядом Орубе. — Хотя он в жизни никому в этом не признается. Я никогда не смогу простить Седрика за это, однако… Моя смерть помогла ему измениться в лучшую сторону — ты сама можешь увидеть это, сравнив его отношение ко мне с отношением к тебе. Тогда он впервые в жизни осознал, что в приступе гнева убил совершенно невинного человека, и с тех пор, насколько я замечала по его поведению, старается в любой ситуации себя контролировать. Если бы он этого не делал, поверь, ты уже давно была бы мертва.» «То есть, ты думаешь, что ему… нужно дать что-то вроде еще одного шанса на искупление?» — удивленно спросила базилиадка. «Едва ли Седрик сможет когда-либо искупить все свои грехи, — слегка и довольно вымученно улыбнулась Дарлен. — Но ты могла бы удержать его от совершения новых. Я была всего лишь игрушкой для получения удовольствия — ты же значишь для него гораздо больше. И в будущем он сможет защитить тебя — а тебе эта защита понадобится. Помнишь, прежде чем показать тебе свои воспоминания, я упомянула связь, возникшую между вами? Это она и есть.» «Даже если она и есть, я не уверена, что это очень уж хорошо, — честно ответила Орубе. — И в том, что я в ней нуждаюсь, тоже.» Немного помолчав, она снова вспомнила о ребенке Дарлен. «А что стало с твоим ребенком? — поинтересовалась она. — Я знаю, что он даже не родился, и все же…» Лицо Дарлен заметно посветлело, а на ее губах появилась теплая и даже немного нежная улыбка. Она бросила всего лишь один короткий взгляд на Орубе… И в следующее мгновение, стоило базилиадке только моргнуть, уже держала на руках небольшой сверток из белого одеяльца. «Вот и он, — тихо произнесла она, покачивая завернутого ребенка. — Это мальчик. Взгляни на него.» Пораженная столь внезапным появлением малыша, Орубе все же поднялась с кресла и покорно подошла к ним, склонившись над своей гостьей и младенцем. Дарлен отогнула край одеяла, закрывавший лицо ребенка… И когда базилиадка увидела его, у нее перехватило дыхание. Выразительными фиолетовыми глазами с удивительным для столь юного возраста вниманием на нее смотрел светловолосый малыш — точная копия Седрика. При взгляде на мальчика девушка не сумела сдержать улыбки, и он неожиданно улыбнулся ей в ответ, чем тоже довольно сильно напомнил лорда. От такого поразительного сходства по телу Орубе пробежали мурашки, и вместе с тем у нее вдруг болезненно сжалось сердце, чего никогда раньше с ней не бывало. С виду этот ребенок ничем не отличался от любого живого, и все-таки от осознания того, что ему не суждено было даже появиться на свет, становилось жутковато, но вместе с тем и весьма печально. Он мог бы родиться, прожить долгую полноценную жизнь и, возможно, очень многого в ней добиться — с его-то наследственностью и титулами отца… Вот только ничего из этого мальчику не было суждено как раз-таки по вине отца, который о нем даже не подозревал. Орубе неотрывно смотрела на младенца, как ей самой казалось, довольно долго и пристально, а он в это же время взирал на нее с наивным детским любопытством, не прекращая улыбаться. Дарлен тоже не сводила взгляда со своего дитя — и этот взгляд буквально излучал тепло и необычайную нежность к сыну, несмотря на то, что его отцом был самый ненавистный ей человек, отнявший жизни у них обоих. Похоже, материнская любовь была гораздо сильнее этого. «Вот и еще одна причина, по которой я прошу тебя отказаться от сделки с Прайтом, — подняв глаза на базилиадку, первой нарушила тишину девушка. — Этот малыш так и не узнал, что такое настоящая жизнь. Он умер, даже не появившись на свет — совершенно безвинно, всего-навсего из-за вспышки ярости Седрика. А когда начнется война, погибнут тысячи таких же детей и еще намного больше взрослых. И повторю, их смерти будут и на твоей совести тоже — точно так же, как наши с Салливаном, — по всей видимости, так она назвала своего сына. — На совести Седрика. Ты сможешь жить с такой ношей на сердце? Я бы не смогла.» «Хорошо, я подумаю над твоими словами, — по-прежнему смотря на лицо мальчика, ответила Орубе. — Вот только ничего тебе обещать я не собираюсь.» С трудом переведя взор, базилиадка отошла от Дарлен и Салливана к окну. Без особого интереса глядя на королевский сад, девушка ощущала, как после слов ее незваной гостьи внутри начинала разрастаться неприятная пустота, вызванная осознанием правдивости услышанного. Но больше всего ее мысли теперь занимал маленький Салливан. Дети никогда не вызывали у нее ни умиления, ни раздражения — она вообще очень редко видела их в своей жизни и потому, наверное, относилась к ним довольно безразлично. Однако неродившийся сын Седрика не сумел оставить ее равнодушной — что-то в груди сильно и неприятно сжалось, когда девушка подумала о судьбе мальчика и его матери. Они умерли ни за что, а виноват в этом был один только Седрик. Пусть даже о ребенке лорд на тот момент и не знал, лишать жизни невинную девушку, доведенную до отчаяния его же собственным отношением к ней, не имел никакого права. И насколько сильно бы после этого случая он не раскаялся и не изменился к лучшему, оправдать Седрика за столь ужасное убийство, которое являлось в его жизни лишь одним из множества, было невозможно. Повернувшись обратно через пару минут, Орубе уже не особо рассчитывала на то, что Дарлен с сыном по-прежнему находились в комнате. Однако вопреки ее ожиданиям, девушка все также покачивала теперь уже задремавшего Салливана на руках, шепча ему неслышимые даже для острого слуха базилиадки слова. При этом малыш блаженно улыбался чему-то, вероятно, очень светлому и счастливому. Вполне возможно, что он видел сон о той жизни, которую мог бы прожить, тех успехах и победах, которых мог бы добиться, тех чувствах, которые мог бы испытать, и чего несправедливо оказался лишен по вине собственного отца. И все же появись этот ребенок на свет, вырос ли бы он под влиянием своей природной сущности таким же монстром, как Седрик? Или же он напротив послужил бы своему сыну негативным примером, и благодаря этому мать сумела бы воспитать мальчика по-другому? В любом случае, как бы то ни было, и к какой бы расе Салливан не принадлежал, настолько ужасной судьбы он не заслуживал. «Я правда сожалею, что с вами все это произошло, — произнесла Орубе, когда Дарлен замолчала и подняла голову. — Вы не заслужили такой чудовищной смерти, не заслужили смерти вообще. Седрик поступил как настоящий монстр, и оправдать его невозможно. Но разве за это убийство да и за многие другие им совершенные он не заслуживает смерти? Разве это не будет ему справедливым приговором?» «Не стану скрывать: я была бы этому очень рада, — тем не менее, отозвалась девушка довольно печально. — Вот только независимо от наших желаний, смерти на самом деле не заслуживает никто — даже такие монстры как Седрик. Он убил меня и моего сына, а ты, конечно, можешь убить его, однако, как я уже объясняла, после этого погибнет еще очень много не имеющих к этому никакого отношения людей. Не кажется ли тебе, что на ком-то эти смерти все-таки должны рано или поздно прекратиться?» «Но ведь тогда вы с Салливаном не сможете обрести покой,» — нахмурилась базилиадка. «Даже оборотни не обладают бессмертием, — покачала головой Дарлен. — Рано или поздно настанет тот день, когда Седрик покинет этот мир, а вслед за ним его окончательно сможем покинуть и мы. В конце концов, что значат несколько десятилетий по сравнению с вечностью, которая нас ожидает? Мы с Салливаном сможем подождать еще какое-то время — для нас это все равно ничего уже не изменит.» Она прижала заснувшего сына покрепче к себе. «Что ж, а сейчас мне уже пора возвращаться, — улыбнулась девушка. — Теперь я сказала все, что хотела, и больше никогда тебя не потревожу. Прощай, Орубе. Надеюсь, ты сделаешь правильный выбор.» И прежде чем девушка успела что-либо произнести, Дарлен с ребенком исчезли так же быстро, как и появились, оставив ее взвешивать увиденное и услышанное, чтобы принять окончательное решение. И хотя теперь это оказалось еще труднее, в конце концов, Орубе свой выбор все-таки сделала. …Как она и ожидала, Доннел Прайт явился за ответом незадолго до обычного времени возвращения Седрика. Девушка заметила, что двумя пальцами рыцарь держал какой-то маленький поблескивающий при каждом движении его руки предмет. Приблизившись к ней и одарив ее своим обыкновенным холодным взглядом серых глаз, он вопросительно поднял брови. «Ну что же, сделала свой выбор? — насмешливо осведомился Прайт. — Убьешь змея? Или благородная мученица Дарлен, показав тебе своего милого сыночка, который наверняка вырос бы таким же монстром, как и его папаша, и произнеся пафосную речь о защите Меридиана, отговорила тебя от этого? Серьезно, скажи, даже если в чем-то она и была права, разве тебя это волнует?» Орубе вспомнила слова девушки о том, что после воскрешения Прайт поднимет вервольфов на войну, и подведет их под знамена врага Фобоса. Принц Меридиана вызывал у базилиадки ненависть и отвращение еще с первого мгновения их встречи, и его судьба была последним, что хоть немного могло ее побеспокоить, но тот факт, что погибнут вынужденные сражаться за него или против него люди, все же оставлял на душе неприятный осадок. Наверное, сказывалось воспитанное в ней Любой за долгие годы благородство. Хотя с другой стороны, слова рыцаря тоже не были лишены здравого смысла: стоило ли волноваться за то, чего еще не произошло и, возможно, не произойдет, и что в любом случае никак ее не коснется? «Что это у тебя?» — не спеша озвучивать свое решение и с любопытством глядя на руку Прайта, прежде поинтересовалась базилиадка. Он вытянул вперед раскрытую ладонь, и Орубе увидела лежащую на ней маленькую и невероятно тонкую иглу, которая была ненамного толще волоса. «А это, дорогая моя, весьма милая вещица, которой ты и должна будешь убить Седрика, — с ухмылкой ответил Прайт. — Острие этой иглы пропитано сильнодействующим ядом — единственным, который может подействовать на нага. Завтра, когда Седрик уснет, быстрым движением вгонишь ее в его тело до самого конца. Тогда он умрет бесшумно, — призрак осклабился в предвкушении. — Но очень мучительно. А я в тот же миг займу его тело, и тогда ты смело сможешь считать себя уже наполовину свободной. Разумеется, все это при условии, что ты согласна на сделку.» Рыцарь испытующе взглянул ей в глаза. «Однако что-то в твоем неуверенном взоре подсказывает мне, что ты колеблешься и очень не хочешь делать этого. Что же тебя удерживает? Банальный страх попасться и отправиться на эшафот? Глупые слова Дарлен о будущем мира, к которому ты никакого отношения не имеешь, и о людях, которых ты даже не знаешь? Или же… — немного помедлив с продолжением фразы, он склонил голову на бок. — Ты что-то чувствуешь к Седрику?» Не будь Доннел Прайт мертвым и бестелесным духом, за эти насмешливые слова базилиадка непременно наградила бы его парой своих коронных ударов, хотя на самом деле он попал прямо в точку. Названные им причины ее неуверенности (даже последняя, хотя это было скорее отчасти) действительно весь день не давали ей покоя, однако теперь она твердо решила отбросить их в сторону. И вместо того, чтобы озвучить свой выбор, девушка только вскинула голову и с готовностью протянула свою руку. «Давай сюда.» Неприятное лицо Прайта на секунду озарилось удивлением, однако уже в следующий миг расплылось в широкой и невероятно довольной улыбке. С протянутой рукой Орубе уверенно смотрела ему в глаза, ожидая очередного ехидного замечания и мысленно уже готовя парочку подходящих ответов. «Ну надо же, — насмешливо протянул он. — Ладно, признаю, я тебя недооценил, красавица — уж было подумал, что ты струсила или же как глупая девчонка влюбилась в смазливую человеческую личину лорда. Однако, как вижу, хваленая базилиадкская решимость в тебе все-таки еще не умерла… Что ж, поздравляю с правильным выбором. Возьми иглу — только осторожно. Смотри, не уколись, иначе смерть будет очень мучительной.» Двумя пальцами взяв иглу с ладони рыцаря, Орубе ненароком дотронулась до его кожи и тут же вздрогнула от прошедшего по телу холода, едва не уколовшись острием. Ощущение от прикосновения к руке Дарлен было совсем другим. «Мерзкое ощущение, согласен, — заметив ее реакцию, произнес Прайт. — Так и тянет мертвечиной. Ты даже представить себе не можешь, как мне уже осточертело быть призраком. Печься в аду, время от времени бродить между мирами, не иметь даже возможности поговорить с дочерью и сестрой… Но самое раздражающее — видеть, что те, из-за кого я лишился жизни, живут и здравствуют, предаваясь всем возможным удовольствиям и упиваясь своей властью. Однако вскоре я сделаю все возможное, чтобы они потеряли это так же, как три года назад потерял я. Если бы ты только знала, как я жду этого момента!» «Да уж могу себе это представить, — отозвалась девушка, приподнимая иголку на свет и рассматривая ее блестящее острие. — Так когда же мне нужно убить Седрика, чтобы положить начало твоей долгожданной мести?» «Завтра ночью, — ответил рыцарь. — Сделай это, когда Седрик крепко уснет, и постарайся сильно при этом не шуметь, тогда все пройдет гладко. Но помни: попытка у тебя будет только одна. Если не сможешь и разбудишь змея, он убьет тебя, ты сама прекрасно понимаешь. Чтобы избежать этого, можешь накануне вечером сильно утомить его. Думаю, способ сделать это тебе подсказывать не нужно, — с лукавой ухмылкой добавил он. — И напоминать о том, что смерть Седрика является нашим общим интересом, тоже.» «Если бы это не было моим интересом, я бы на это не пошла,» — как можно увереннее произнесла Орубе, постаравшись проигнорировать предательский укол где-то в груди. «Безусловно, — хитро прищурившись, согласился Прайт. — Но все же позволь полюбопытствовать, что именно подтолкнуло тебя к окончательному решению? Ты ведь очень долго сомневалась, не отрицай этого.» Что же именно подтолкнуло? Пожалуй, это было ее собственное желание побыстрее покинуть Меридиан и увиденные воспоминания Дарлен, которые произвели на базилиадку сильное впечатление. И хотя сама прежняя наложница убеждала Орубе не делать этого, ужасная судьба девушки и ее неродившегося ребенка, чье лицо, как две капли воды похожее на лицо Седрика, по-прежнему стояло перед глазами воительницы, значительно перевесили все остальное. Орубе решила больше не колебаться — если у нее и начинала зарождаться какая-то привязанность к лорду, нужно было давить ее немедленно, пока это не послужило причиной повторения судьбы Дарлен. «Я увидела, какой он монстр на самом деле, — помолчав некоторое время, ответила девушка. — Не хочу повторять судьбу бедняжки Дарлен — мне, знаешь ли, жить хочется не меньше, чем тебе воскреснуть.» «Прекрасно это понимаю, — засмеявшись, кивнул теперь еще более довольный призрак. — Ну что ж, значит, завтра приступаем к исполнению нашего плана.» «Можешь на меня положиться,» — заверила его Орубе. «И еще кое-что, прежде чем я уйду, — добавил Прайт. — У меня есть к тебе еще одно предложение. Тебе ведь не нравится твой дар видеть мертвых, верно?» «Абсолютно,» — мрачно подтвердила базилиадка, с первого же проявления этой способности мечтающая как-нибудь избавиться от нее. «А не хочешь ли ты передать его мне после воскрешения? — поинтересовался он. — С помощью одного обряда это сможет сделать Оракул Меридиана, живущий в Заветном Городе. Дорогу туда я знаю и смогу провести тебя, а после того, как ты передашь мне свой дар, я сразу же выведу тебя к ближайшему порталу. За эту услугу мне ничего от тебя не будет нужно, даю слово рыцаря.» Это предложение показалось девушке довольно заманчивым. Возможность не только вернуться домой, но и избавиться при этом от мешающего нормально жить дара представилась ей настоящим счастьем. «Если ты просто заберешь его у меня и поможешь мне покинуть Меридиан, я согласна, — ответила Орубе. — Но если не секрет, тебе-то этот дар на что? Воскресить мертвых товарищей?» Собравшийся было уйти Прайт обернулся. «И не только их, — произнес он. — Всех, кто лишился жизни из-за Фобоса и его прихвостней вроде змея. Большинство этих людей сражались за свое благополучие, за нормальное существование и безопасность своих близких — за все то, чего узурпатор им дать не мог, вместо этого приказывая своим наемникам вырезать недовольных словно свиней. Как и Дарлен, все они тоже не заслужили смерти. И я хочу эту несправедливость устранить.» Договорив, он сделал несколько шагов и растворился в воздухе. Осторожно повертев в руках тонкую иглу и подумав, куда можно ее спрятать, Орубе решила положить ее в шкатулку от подаренных лордом сережек. Девушка аккуратно уложила маленький предмет на дно под бархатную подушечку и уже хотела захлопнуть крышку, когда переливающиеся базилиадские алмазы, вновь ставшие черными на несколько секунд, заставили ее замереть, уставившись на них словно будучи под гипнозом. В памяти тут же всплыли слова Седрика, сказанные в тот день, когда он подарил их ей: о матери, убитой во время переворота, которая была прежней хозяйкой этой драгоценности; о мятежниках, устроивших тот бунт и тем самым подписавших себе смертный приговор; о том, что теперь эти серьги принадлежат ей, и будут служить напоминанием о родине… Резким движением закрыв золотую шкатулку, дабы не видеть более прекрасного украшения, Орубе твердо решила, что с собой эти серьги ни за что не возьмет. Она дала свой ответ Прайту и сделает то, что пообещала — отступать теперь некуда, да и незачем. Она убьет Седрика завтра ночью и наконец-то вернется домой. Убьет его, пока сущность чудовища не взяла над ним верх окончательно, и он не убил ее саму, как сделал это с Дарлен и многими другими. Она должна сделать это, поскольку это единственный способ, которым пока еще можно уничтожить все неправильные, но постепенно зарождающиеся к нему чувства. *** Благодаря необычайно яркому свету почти полной луны Дерек еще издали заметил четыре возвышающихся силуэта на берегу одного из болот, отбрасывающие длинные тени на ведущую к ним дорожку. Как он и предполагал, Этан не явился без сопровождения верных членов стаи, в то время как сам рыцарь, согласно собственному же обещанию, пришел один и без оружия — пришлось оставить даже кинжал, поскольку согласно слухам вервольфы запросто могли учуять подобное и без превращения. В преддверии полнолуния у них резко обострялись все органы чувств, поэтому рисковать не стоило. Хотя, в общем-то, Дерек и так рисковал, решившись на встречу с оборотнями. Но это было необходимо — главным образом, ради Эльзы. Подойдя ближе, он смог наконец-то рассмотреть всех четверых, одну женщину, которой была не кто иная как Рина, и трех мужчин. Дерек не имел ни малейшего понятия, как выглядел Этан Риборг, однако сразу понял, что им являлся самый высокий и, как ни странно, самый молодой из них, на пару-тройку лет старше самого рыцаря. У вожака вервольфов были хорошо видимые в лунном свете, довольно грубые черты лица, которые, к тому же, очень сильно портил настороженный и напряженный взгляд глубоких серых глаз, начавших следить за Дереком еще издали. Когда молодой человек остановился перед оборотнями, двое других мужчин, находившиеся чуть позади Этана, на пару шагов одновременно приблизились к своему лидеру, одарив пришедшего неприязненными взглядами, а Рина с явным неудовольствием поджала тонкие губы, очевидно, вспомнив о том, как днем он заставил ее быть девушкой на побегушках. Сам же Риборг, скрестив руки на широкой груди, по-прежнему смотрел на Дерека недоверчиво и очень пристально, словно пытаясь разглядеть в выражении его лица истинную причину этой встречи. Рыцарь не мог точно сказать чем, но этот взгляд, пробирающий до костей и даже немного гипнотизирующий, очень сильно отличался от обыкновенного человеческого взора. — Должен признаться, я удивлен и вместе с тем даже впечатлен, — хрипловатым голосом произнес Этан, первым начав разговор. — Обещая явиться в одиночку и без оружия, вы позвали вервольфа, не зная при этом, чего можно от него ожидать, на встречу в безлюдное место и к тому же в полночь. Я даже не знаю, кем вас считать, сир Дерек: храбрецом или глупцом? Его неторопливая и витиеватая манера речи, не идущая ни в какое сравнение с грубым и режущим слух говором простолюдин, необычайно поразила Дерека. Вожак вервольфов говорил как истинный аристократ, хотя по его грязной поношенной одежде невозможно было бы даже предположить, что этот мужчина мог происходить из высшего меридианского общества. Впрочем, не зная его прошлого, невозможно было также утверждать, что на самом деле он не являлся каким-нибудь урожденным дворянином. Однако сейчас это все равно не имело никакого значения. — Думаю, в определенной степени ко мне относится и то, и другое, — ощущавший себя неуютно в такой обстановке без оружия, рыцарь, тем не менее, заговорил абсолютно спокойно и даже с привычной ему некоторой усмешкой. — Храбрости мне не занимать, и глупости я порой тоже совершаю. А луна, — кивком головы он указал на возвышающийся над ними в черноте неба неровный желтый диск. — Пока она еще не полная, в вашем обществе меня не пугает. И ко всему прочему, я человек слова: пообещав явиться в одиночку и безоружным, я свое обещание сдержал. А вот ты, Этан, как я вижу, привел с собой охрану. Что ж, довольно разумно с твоей стороны подстраховаться. — Я взял их не ради своей защиты, — сузив глаза, довольно прохладно ответил Этан. — Пожелай я разделаться с вами, сир, их помощь мне не понадобится, как и полная луна, от которой наша возможность превращаться в обычные дни не зависит. Они пришли со мной как мои главные приближенные и свидетели любого моего действия и решения, поскольку за каждое из них я отвечаю перед всей стаей. А теперь перейдем ближе к делу: какое же предложение и касающееся какого именно известного нам обоим человека у вас ко мне есть? — Предложение весьма выгодное, — лукаво улыбнулся Дерек. — А касается оно волшебницы по имени Эльза, от которой я и явился. И не надо делать вид, будто бы ты не знаешь, о ком я говорю, Этан. Мужчина даже не моргнул, а его спутники на протяжении всего разговора продолжали хранить настороженное молчание, внимательно вслушиваясь в каждое слово рыцаря и готовясь при малейшей опасности превратиться и впиться зубами в его глотку. — Прекрасно знаю, — не стал отрицать вервольф. — При жизни Доннел Прайт рассказывал мне о ней. Он видел эту девушку в подземельях Душегуба, когда тот всеми способами пытался выкачать из нее магические силы. — В таком случае, тебе известно и кем она является на самом деле, — приподняв брови, продолжил Дерек. — Принцессой Меридиана, — невозмутимо ответил Риборг. — Наследной принцессой Меридиана, — сделав акцент на первом слове, поправил его рыцарь. — По всем законам королевства на троне должна сидеть она, а не Фобос. Предложение заключается в следующем: вы поможете Эльзе взойти на престол и стать королевой, а взамен получите то, чего вам никогда не видать при нынешнем правителе — возможность нормальной жизни.  — Это как понимать? — пробасил один из мужчин, лысый и грузный, буравя Дерека тяжелым взглядом налившихся кровью глаз. Он хотел добавить что-то еще, явно грубое, однако Этан сделал ему знак замолчать, и тот беспрекословно замолк. — Продолжайте, сир, — спокойно произнес главный вервольф. Если он и заинтересовался словами собеседника, то своим совершенно равнодушным видом пока что не спешил демонстрировать это. — Скажите, друзья мои, — вкрадчиво начал рыцарь. — Не надоело ли вам прятаться по лесам, подземельям, заброшенным домам? Притворяться погибшими, скрывать свою вторую сущность, чтобы вас не поймали и не казнили, как ваших товарищей три года назад? Каждый день вспоминать лица тех, кто убил близких вам людей, и кому вы до сих пор не имеете возможности отомстить? — при этих словах во всех четырех парах устремленных на него глаз на мгновение вспыхнул гнев. Это говорило о том, что своими словами он попал как раз в точку. Дерека весьма порадовала такая реакция, и он продолжил еще более воодушевленно. — Ну ответьте сами, разве это можно назвать жизнью? Неужели вы не хотите изменить это раз и навсегда? Выйти из тени, начать борьбу, свершить свою месть и получить наконец то, чего вы все давно хотите — свободу и счастливое полноценное существование для себя и своих семей? — А вы обладаете даром красноречия — хороший талант для полководца, ведущего армию в бой, — усмехнулся Этан. — Что ж, не стану отрицать правдивости ваших слов. Но только кто сказал, что мы собираемся всю жизнь просидеть в тени, ничего не делая? Пока что наша стая не так уж велика, однако в последнее время ее ряды стали пополняться гораздо быстрее — и будьте уверены, совсем скоро, когда вервольфов станет еще больше, мы заявим о себе всему Меридиану. Свою борьбу мы уже начали, и я не думаю, что нам нужен предложенный вами союз. Тем не менее, когда Дерек бросил короткий взгляд на остальных вервольфов, он заметил, что вопреки словам вожака на лицах троих остальных оборотней, включая даже Рину, появилась некоторая заинтересованность. Особенно ярко она проявилась на сильно заросшем лице темноволосого мужчины, стоявшего по левую руку от Этана. — Вот здесь ты ошибаешься, — покачал головой Дерек. — Безусловно, вы представляете собой огромную и весьма опасную силу и однажды наверняка сможете уничтожить армию Фобоса… Но вот только никогда не сумеете одолеть самого Фобоса. Он из рода Эсканоров, сильнейших магов этого мира, и всего одним движением руки способен стереть всю вашу стаю в порошок, вы сами это понимаете. Оборотням никогда не справиться с его родовой магией — это под силу лишь другому, более могущественному представителю королевской династии. Особенно, если у этого представителя по праву рождения больше прав на престол. И потому ты прекрасно знаешь, Этан, что победить Фобоса способна только Эльза. — Но все же без сторонников в борьбе с ним ей не обойтись, — сразу же продолжил его мысль Этан. — Поэтому Эльзе необходимо объединить всех ненавистников своего брата, чтобы они помогли ей свергнуть его и стать королевой Меридиана. — Именно так, — кивнул рыцарь. — На ее сторону уже встали некоторые довольно влиятельные дома, недовольные режимом Фобоса и пострадавшие от него. Армия Эльзы постепенно растет так же, как и ваша стая, которой тоже весьма выгодно будет присоединиться к ней. Моя госпожа помнит любую оказанную ей помощь, и эта помощь никогда не остается без щедрой награды. Став королевой, Эльза позволит вервольфам жить среди людей, не боясь преследований и казней. Она также не будет устанавливать для них жесткие ограничения и допускать их притеснений или убийств, как это делали ее предки. Король Денрис более трехсот лет назад уничтожил вашу расу — королева Эльза сделает все возможное, чтобы помочь ее нынешнему возрождению. Если, конечно, перед этим вы окажете ей помощь в борьбе за власть. Риборг нахмурился, но промолчал, очевидно, обдумывая услышанное, а Рина и двое мужчин без позволения вожака заговорить не решались. — Ну же, соглашайся, Этан, — выждав некоторое время, продолжил свое наступление Дерек. — Кто сможет свергнуть Фобоса, если не законная наследница, обладающая гораздо большей магической силой? Доннел Прайт, которого вы так уважаете, на твоем месте согласился бы не раздумывая — для него это стало бы вторым шансом. Несколько лет назад он и его рыцари служили Душегубу, который собирался захватить власть над Меридианом, отобрав магию Эльзы, но из этого, как сами знаете, ничего не вышло. Однако поддержи они тогда саму Эльзу, а не этого безумного лорда, мы с вами сейчас жили бы в совершенно ином Меридиане — и в нем вам не приходилось бы прятаться. Прайт в свое время очень сильно сглупил. — Да как ты смеешь оскорблять Доннела Прайта! — гневно воскликнул лысый мужчина, сверкнув расширившимися и на миг пожелтевшими глазами. Он уже подался вперед и непременно кинулся бы на Дерека, если бы Рина крепко не схватила его за руку. На всякий случай рыцарь сделал шаг назад. Похоже, вервольфы буквально боготворили Прайта, и любая критика его действий расценивалась ими как оскорбление своего первого вожака, поэтому, говоря о нем, следовало быть чуть осторожнее. — Я вовсе не хочу сказать дурного о вашем прежнем лидере, — поспешно добавил Дерек, заметив, что при тех словах дернулось даже непроницаемое лицо Этана. — Но он просчитался в своих действиях, когда помогал Душегубу, и я советую вам избежать повторения этих просчетов. Присоединившись к Эльзе, вы сможете выйти из тени раз и навсегда. Но если же вы пойдете против нее… То когда она будет править этим миром, вы не сможете найти в нем место для себя. Неожиданно Этан широко улыбнулся, обнажив идеально ровные белые зубы — тоже большая редкость для простолюдина. — Да ведь это не предложение, сир Дерек, — издав короткий смешок, ответил он. — Это самый обыкновенный и наглый шантаж. Присоединитесь к Эльзе — получите все, что пожелаете. Выступите против нее — будете уничтожены. А если мы, например, сохраним нейтралитет по отношению и к ней, и к Фобосу? — Сохранить нейтралитет к Фобосу вы вряд ли сможете — слишком уж сильно вы его ненавидите, это видно даже невооруженным глазом. А насчет Эльзы… Полагаю, все будет зависеть от поведения членов вашей стаи. Если они будут каждую ночь убивать людей, — Дерек бросил недвусмысленный взгляд на подобравшуюся при этих словах Рину. — То, само собой, вас начнут истреблять ради безопасности остальных меридианцев. — Я так понимаю, именно Рина своим бездумным поступком и навела вас на наш след, — неодобрительно покосившись на девушку, произнес Этан. Скрестив руки на груди, она молча опустила глаза, и хотя этого не было видно даже в свете луны, Дерек был более чем уверен, что она покраснела. Но это было вызвано, скорее стыдом перед вожаком и гневом на чересчур болтливого рыцаря, нежели обыкновенным смущением. — Совершенно верно, — кивнул Дерек. — И радуйтесь, что королевские ищейки оказались глупее меня. Но довольно пустой болтовни. Какой же ответ мне передать Эльзе? Трое спутников Риборга по очереди тихо сказали ему что-то на ухо — очевидно, у вервольфов было принято, чтобы каждый делился своим мнением с вожаком. Лица оборотней при этом выглядели крайне возбужденными. Выслушав их всех, Этан, единственный остававшийся спокойным, коротко кивнул своим товарищам и повернулся к рыцарю. — Что ж, сир Дерек, считайте, что ваш шантаж оказался успешным. Передайте миледи Эльзе, что мы еще обдумаем вопрос о сражении на ее стороне, однако на нашу помощь в борьбе за свои права на трон она в любом случае может рассчитывать, — дал окончательный ответ оборотень. — За это мы требуем обещанные вами условия нормальной жизни для всех нас и прекращение гонений и истребления нашей расы в случае прихода вашей госпожи к власти. И еще я бы хотел иметь возможность встретиться с леди Эльзой лично — полагаю, нам с ней будет что обсудить. — Такая возможность вскоре будет предоставлена, — довольно улыбнувшись от успешно заключенного договора, пообещал Дерек. — Очень рад, что мы пришли к согласию. Наши интересы во многом совпадают, Этан, и объединившись, мы все вместе добьемся того, чего желаем, — он протянул мужчине руку. — Надеюсь, так и произойдет, — ровным голосом произнес Этан, пожимая протянутую руку. — Потому что вервольфы всегда помнят нанесенные им обиды. И если нечто подобное произойдет, наша месть будет очень жестокой. — Не сомневаюсь, — тихо пробормотал Дерек. Ему очень не понравились последние слова вожака оборотней, хотя чего-то подобного и стоило ожидать. Немного вытянув шею, через плечо Этана он взглянул на возвышающийся над городом и окрестностями силуэт замка, к которому тот вместе со своими спутниками стоял спиной. — Ну что ж, теперь, когда мы решили этот вопрос, мне пора уходить. Но я более чем уверен, что мы очень скоро встретимся вновь, Этан. На этом я пока прощаюсь, — рыцарь учтиво склонил голову в знак уважения. — Надеюсь, уже в ближайшем будущем мы все вместе будем пить за здоровье и благополучное правление королевы Эльзы. — А мы, в свою очередь, будем надеяться, что наши ожидания от этого уговора окажутся оправданы, — также склонив голову в ответ, усмехнулся Риборг. Всем своим видом он ясно давал понять, что лучше бы так и произошло. Развернувшись, Дерек направился обратно, все еще ощущая на себе пристальные взгляды четырех пар глаз. Это довольно сильно напрягало его: мало ли, что может взбрести в их уже одурманенные предстоящим полнолунием головы? Вдруг кто-то из них или даже все сразу сейчас обратятся и кинутся на него, как Рина прошлой ночью на того стражника? Встряхнув головой, дабы отогнать эти глупые мысли, рыцарь все же не смог удержаться и обернулся к все еще провожающим его взглядами вервольфам. Волнение оказалось напрасным: в их глазах не было ни единого намека на желание крови. Как раз в тот момент он вспомнил еще кое о чем. — Ах да, чуть не забыл! — уже громче, поскольку теперь их разделяло некоторое расстояние, произнес Дерек. — Скажите-ка, исключительно из любопытства: дочь и сестра Прайта, живущие в замке, тоже вместе с вами? Признаться, я до некоторых пор думал, что именно они и возглавляют вашу стаю. Этан покачал головой: — Эти женщины не желают признавать свою вторую сущность и пытаются скрывать ее. Однако это бесполезно — рано или поздно она все равно вырвется на волю. Окончательно удостоверившись благодаря словам мужчины в том, что леди Айра и ее племянница ничем не могли быть полезны Эльзе, Дерек продолжил свой путь. Не двигаясь с места, оборотни следили за удаляющимся рыцарем до тех пор, пока ночной мрак не скрыл его фигуру даже от их прекрасного зрения. — Может быть, не стоило соглашаться, Этан? — нарушив тишину, пробасил лысый мужчина. — Не нравится мне этот напыщенный лордик. Сейчас доложит о нас Фобосу, его Охотник ищейку свою по нашему свежему следу пустит, и тогда все — найдут нас и перережут всех как хугонгов в голодовку! Мало нам вчерашнего убийства, — он с укором поглядел на Рину. — Чуть не выдала нас всех с потрохами! — Я бы посмотрела на тебя, Даан, если бы твою жену убили! — гневно воскликнула девушка, угрожающе блеснув в темноте на секунду пожелтевшими глазами. — Да ты бы даже полугода не выждал — в тот же самый день разорвал бы ублюдка на кусочки! — Прекратили оба! — прежде чем эти двое успели броситься друг на друга, твердо произнес Риборг, встав между ними. — В том, что доверять этому рыцарю можно, я абсолютно уверен — у меня чутье на такие вещи, а оно, сами знаете, ни разу еще меня не подводило. Я наслышан об Эльзе и ее способностях еще от Прайта, а тот видел ее своими глазами — эта девушка действительно может свергнуть Фобоса и имеет на то все права. Она собирается захватить власть над Меридианом во что бы то ни стало, а это означает, что рано или поздно нам в любом случае придется с ней столкнуться. — Ты абсолютно прав, — впервые за все время заговорил темноволосый мужчина. — Нам будет выгодно поддержать законную наследницу. Если она придет к власти, то мы потребуем выполнения своих требований за оказанную ей помощь. Эльзе некуда будет деваться, потому что иначе мы начнем убивать невинных жителей. Тогда ради удержания власти ей придется пойти на уступки, захочет она того или нет. А если ей не удастся победить Фобоса, то мы продолжим ту борьбу против него, которую постепенно начинаем уже сейчас. — Именно этого мнения я и придерживаюсь, — согласившись с ним, кивнул Этан. — Как бы то ни было, а войны нам не избежать в любом случае. Нужно быть готовыми ко всему. Очевидно, по-прежнему не разделяя мнения вожака, Даан лишь что-то проворчал себе под нос, сплюнул под ноги и с усмешкой стал наблюдать, как то и дело бросающая на него угрожающие взгляды Рина изящным движением ноги скинула в мутную воду болота небольшой камушек. Этан знал, что когда остальные члены стаи узнают о принятом решении, половина из них точно будет недовольна, хотя против все равно никто не выступит. Но он был твердо уверен в том, что поступил правильно, согласившись поддержать Эльзу — чутье подсказывало ему: скоро эта девушка всколыхнет весь Меридиан, и к этому нужно хорошенько подготовиться. Темноволосый мужчина в знак своей поддержки положил руку ему на плечо и, подняв голову, взглянул на яркую и почти полную луну. — Когда начнется война между двумя Эсканорами, Меридиан захлебнется кровью, — без радости, но и без сожаления произнес он, осознавая неизбежность сказанного. — И боюсь, больше всего этой крови прольем именно мы, Джулиан, — тихо добавил Этан, сделав товарищам знак, что пора возвращаться в свое убежище.