The Truth Beneath The Rose

Шум ударяющихся о стекло дождевых капель заглушил очередной раскат грома, на этот раз более громкий, нежели предыдущие, и заставивший Корнелию, расчесывавшую волосы перед зеркалом, невольно вздрогнуть. Судя по всему, Его Высочество вновь пребывал в очень скверном настроении из-за напряженного положения дел на севере, о чем весь день не переставали шептаться придворные, мысленно молящиеся всем богам, чтобы раздражение принца никоим образом не отразилось на них. Корнелия же, в свою очередь, тоже пребывала в напряжении — вот только в ее случае оно было вызвано тем фактом, что уже наступил поздний вечер, а Фобос, вопреки своему обещанию, так до сих пор и не дал о себе знать. Почти целый час девушка не знала, что ей делать: продолжать ожидать его или начинать готовиться ко сну, чем она занималась в такое время обыкновенно? Будет ли у Эсканора желание увидеться с ней еще раз, или сегодня он на это уже не настроен? Очевидно было, что день у него сегодня выдался весьма тяжелый: в замке только и говорили, что о казнях изменников и обысках их владений, проведенных на севере, а также о том, что многие знатные семейства тех земель вскоре будут обязаны прислать ко двору своих детей в качестве заложников. Ходили даже слухи о покушении на жизнь лорда Седрика, якобы совершенном прошедшей ночью… А вот о ней и Фобосе, вопреки ее ожиданиям и опасениям, не было не произнесено ни слова — значит, никто не видел, как она уходила из его апартаментов. Что ж, наверное, это было даже к лучшему. Правда, тайной вряд ли останется надолго. Когда Корнелия снимала серьги, дверь тихо отворилась, и в спальню вошла Шела. Смотря в зеркало на замершую позади служанку, девушка заметила, что выглядела та довольно взволнованной. — Что-то случилось, Шела? — обернувшись, спросила ее Корнелия. Ей показалось, что женщина сглотнула, прежде чем ответить. — Его Высочество желает вас видеть, — тихо произнесла она, чуть опустив голову. Сердце девушки пропустило удар. — Он в гостиной. Вы выйдете к нему или… — Шела чуть помедлила. — Или мне проводить его сюда? — нехотя договорила свой вопрос служанка. Шела была в курсе обо всем, и это ей совершенно не нравилось, хотя она и не смела высказать терзавшее ее недовольство своей леди. Как и большинство простолюдинов, служанка побаивалась принца и, ко всему прочему, полностью разделяла взгляды леди Элизабет о представлении отношений мужчины и женщины. Поэтому сейчас, скрывая от старшей леди Хейл факт начавшихся отношений между ее дочерью и Фобосом, ощущала себя, должно быть, предательницей похуже северных лордов и Пятого Ордена. Но Корнелию сейчас волновало вовсе не это. Девушка мгновенно подобралась, непроизвольно проведя рукой по и без того идеально причесанным волосам и слегка улыбнувшись. Он не просто дал о себе знать — подумать только, он сам пришел к ней! Многие ли его избранницы удостаивались такой чести? Взволнованной и обрадованной Корнелии очень хотелось верить в то, что она была первой. В принципе, Фобос и не обязан был спрашивать разрешения войти — все-таки он являлся хозяином этого замка. Однако, очевидно, свойственные принцу королевские манеры не позволяли ему вторгнуться в комнаты леди без ее на то позволения. Сама же она вчера поступила совершенно наоборот… Хотя никому из них хуже от этого не стало. — Пусть он заходит сюда, Шела, — быстро проговорила девушка и развернулась обратно к зеркалу, принявшись рассматривать свое отражение в поиске каких-либо изъянов, дабы сразу же их устранить. К счастью, ее внешний вид даже к концу дня остался вполне приличным. — И оставь нас, — чуть-чуть покраснев, добавила она. — Если что-то потребуется, я дам знать. Ничего не ответив и лишь покорно кивнув, Шела покинула спальню своей леди. А буквально через несколько секунд дверь отворилась вновь, и теперь вместо служанки в комнату вошел Фобос. Стоило Корнелии только увидеть его, как ее сознание моментально захватил ураган смешанных и противоречивых эмоций: радость, смущение, желание, отчего-то даже небольшой страх… Однако ни одна из них не помешала девушке буквально подскочить со стула и быстро подойти к принцу, остановившись лишь в нескольких шагах от него. Только тогда она замерла в нерешительности, не зная, что правильнее всего будет сделать дальше: поклониться ему, поприветствовать или приблизиться еще немного? Однако Эсканор сразу же избавил ее от необходимости делать этот выбор. Преодолев остававшееся между ними расстояние, он слегка улыбнулся и сразу же привлек Корнелию к себе, без каких-либо лишних слов прикоснувшись губами к ее виску. — Ваше Высочество… — едва слышно прошептала Корнелия, ощутив от этого легкого поцелуя прошедшую по ее телу волну жара. — Оставь все эти формальности, Корнелия, — не дал ей договорить Фобос, чуть отстранившись и взяв ее за плечи так, чтобы они могли видеть лица друг друга. — Полагаю, теперь они совершенно ни к чему. — Я уже думала… — под его взором, пробирающим буквально до самой души, девушка заметно смутилась и уже не знала, стоит ли ей договаривать. — Что вы… что ты уже не придешь, — тут же поправила она саму себя. Вероятнее всего, на то, чтобы привыкнуть обращаться к принцу на «ты», у нее уйдет немало времени. — Я не мог не прийти, — покачав головой, возразил он. — Ты творишь со мной ужасные вещи, Корнелия: с каждым разом мне становится все тяжелее дождаться нашей следующей встречи, а время ожидания начинает тянуться все медленнее и невыносимее. И терпеть подобное, поверь мне, поистине ужасно. Слышать такое признание, пусть и весьма своеобразное, было одновременно и очень приятно, и очень волнительно. На самом деле, Корнелия еще не в состоянии была до конца осознать и поверить, что происходящее являлось реальностью — той же самой реальностью, в которой совсем недавно юная наивная девушка мечтала побывать на королевском балу и считала дни до отъезда в замок… А теперь находилась в объятиях меридианского принца, не отводящего от нее полного желания взгляда изумрудных глаз, и с каждой секундой ее собственное влечение из маленькой искры постепенно перерастало в бушующее пламя, способное сжечь все вокруг. — Мне тоже было тяжело дождаться вечера, — тихо проговорила она, накрывая его ладони своими руками. — Но я боялась, что сегодняшний день тебя совершенно вымотал. Я слышала о произошедшем на севере. Напоминание о главной проблеме последних дней отразилось на лице Эсканора мрачной тенью. Корнелия уже пожалела, что упомянула это, однако никакого недовольства ее словами он не выразил. — Да, весьма скверная и, должен признаться, даже неожиданная история, — ответил Фобос. — Однако я не имею никакого желания говорить о ней, — с этими словами он вновь привлек девушку к себе, наклонившись к ее уху. — Мое единственное желание — вы, леди Хейл, — прошептал он, прежде чем вовлечь ее в поцелуй. Корнелия ответила на него довольно охотно, ощущая, что все чувства, испытываемые минувшей ночью от прикосновений его губ, снова повторялись, на это раз едва ли не сильнее прежнего. Она целовала его и позволяла ему целовать себя, но не решалась делать что-то большее, ожидая, когда он сам к этому перейдет. Несмотря ни на что, некоторую неуверенность девушка по-прежнему испытывала, и Фобос явно это понимал, поскольку не торопил события и не стремился получить все сразу же. — Ты хочешь, чтобы это повторилось? — оторвавшись от ее губ, спросил он. — Да, хочу, — чуть охрипшим от волнения и возбуждения голосом ответила Корнелия. И вновь повторялось беспамятство, с каждой секундой будто водоворот затягивавшее все сильнее, от которого не было никакого желания убегать — напротив, в него хотелось погрузиться гораздо глубже и полностью отдаться его течению, забыв обо всем остальном. И Корнелия отдавалась — самозабвенно и совершенно не стыдясь, наслаждаясь обжигающими поцелуями и прикосновениями и отвечая на них гораздо решительнее и раскованнее, нежели прошлой ночью. Познав это сладкое удовольствие один раз, девушка очень хотела опять испытать его и уже сгорала от нетерпения, позволяя Фобосу делать все, чего он желал, и не останавливая его ни на мгновение. Она ощущала его каждой клеточкой своего тела, и все же этого было мало, катастрофически мало: хотелось буквально раствориться в нем, стать с ним единым целым, чтобы быть настолько близко, насколько это только можно себе вообразить. Она не узнавала саму себя — куда подевалась та смущавшаяся и боявшаяся даже подумать о первой ночи девушка? Откуда взялась эта новая Корнелия, жаждущая получить как можно больше от самого желанного ей человека, охваченного не меньшим пламенем страсти, до тла сжигающим все прежние страхи, сомнения и опасения? Каждый поцелуй, каждое прикосновение и каждое движение вызывали такую бурю эмоций, какую девушка вряд ли смогла бы выдержать в одиночку. Но они делили ее на двоих. Как и все остальное в эту и прошлую ночь… Корнелия поймала себя на мысли, что уже не так сильно смущалась, глядя в глаза Фобоса, так же, как и она сама, все еще не до конца восстановившего дыхание, и вовсе не спешила отводить взгляд. Наоборот, ей хотелось смотреть в них гораздо дольше, положив голову ему на грудь и ощущая, как он гладит ее по волосам одной рукой, другой обнимая за талию. Девушка искренне надеялась, что Эсканор останется с ней на всю ночь и что точно так же в его объятиях она уснет… где-то ближе к рассвету. — Ты останешься со мной на всю ночь? — Корнелия и сама не заметила, как задала этот вопрос вслух полным надежды голосом. — Если ты этого хочешь, — ответил Фобос, проведя пальцем вдоль ее скулы. — Вы станете подчиняться моим желаниям, Ваше Высочество? — не сдержав улыбки от его прикосновения, спросила девушка. Она сама удивилась игривости и непринужденности, прозвучавшим в ее голосе, и никогда не осмелилась бы задать ему подобный вопрос раньше, однако последние два дня над ней то и дело брала вверх никогда не свойственная ей ранее раскованность. Девушка успела заметить, что чем ближе становилась к принцу, тем, как ни странно, легче ей было с ним говорить, будто его решимость постепенно передавалась и ей. А Фобос лишь ухмыльнулся, очевидно, ни капли не разозлившись на ее вопрос. Похоже было, что ему эта усиливавшаяся уверенность только нравилась. — Если сочту нужным, — улыбнувшись, произнес он, чуть склонив голову и коснувшись губами лба Корнелии. — И сегодня я, пожалуй, именно это и сделаю. — Я была бы счастлива, если бы ты остался со мной гораздо дольше, — прошептала девушка, слушая, как размеренно бьется его сердце, и ощущая себя и без того самой счастливой на свете. — Например, на несколько дней, сбросив все свои обязанности на Седрика, — с усмешкой ответил Фобос. — Уж он-то, конечно, очень сильно бы этому обрадовался. После упоминания имени лорда Корнелия слегка приподнялась, моментально вспомнив об услышанных ныне днем и сильно удививших ее слухах, забыть которые ее заставило лишь ожидание Эсканора. Ей было очень интересно, насколько правдивыми они являлись. — А это правда, что на лорда Седрика прошлой ночью было совершено покушение? — ну кто же мог знать обо всем происходящем с главным советником принца лучше самого принца? — Никто из придворных точно не знает подробностей, но разговоров об этом целый день невероятное множество, зачастую приукрашенных. — Да, это правда, — кивнул принц. — И я тоже был очень удивлен, когда узнал об этом. Уж на кого на кого, но вот на Седрика нападать первым, насколько знаю, мало кто решался за все эти годы, если не считать некоторых глупых мятежников. — Так кто же это сделал? Неожиданно для девушки Фобос рассмеялся, хотя она все же была более чем уверена, что на самом деле это не слишком сильно его забавляло. — Тот, а точнее та, на кого сразу и не подумаешь. Его наложница. Глаза Корнелии расширились от удивления. — Орубе? — едва не воскликнула она. — Ты ее знаешь? — нахмурился Фобос. — Один раз мы с ней пересеклись в саду, — о том, насколько странной вышла та встреча, потрясенная Корнелия говорить не стала. — И она… выглядела весьма несчастной. — И ты полагаешь, причиной ее несчастья был Седрик? — с любопытством взглянув на заинтересовавшуюся этой темой девушку, спросил Эсканор. — Вполне возможно, — не стала отрицать она, тем не менее, начиная немного опасаться, что ее ответ вызовет у принца раздражение: как-никак, лорд Седрик являлся его самым верным слугой и в определенной степени, судя по всему, даже другом, поэтому негативно отзываться о нем в присутствии Фобоса было очень рискованно. А впечатление о главном советнике из всего увиденного и услышанного в замке у Корнелии сложилось далеко не самое лестное. Но все-таки молчать девушка не стала. — Просто я слышала, что с одной своей наложницей лорд Седрик обошелся… не самым достойным образом, — как можно мягче закончила она свою фразу. «И не исключено, что эту девушку он тоже сам довел до такого,» — уже про себя добавила Корнелия. Отчего-то ей было намного больше жаль Орубе, чем лорда, который, судя по его репутации, вполне заслуживал и худшего. — Да, такая история действительно имела место… — задумчиво протянул Фобос, на несколько секунд погрузившись в воспоминания. — Однако на этот раз в конечном итоге все обошлось без жертв. — А что с Орубе? — полюбопытствовала девушка. — Что с ней сделают или… уже сделали? Она слегка содрогнулась, представив, что могло ждать базилиадку за покушение на одного из самых влиятельных аристократов Меридиана. Удивительно, но хотя Корнелия почти не знала эту девушку, ей почему-то было страшно даже подумать о расплате, которую той придется понести за свой поступок. А ведь она наверняка хотела лишь обрести свободу и вернуться на родину! Судя по всему, сострадание своей новой фаворитки бывшей наложнице лорда принц прочитал по ее глазам, смотрящим на него в ожидании ответа, и оно его несколько позабавило, потому что он слегка улыбнулся. — Вообще-то за покушение на одного из моих вернейших слуг и советников, — улыбка сошла с его лица так же быстро, как и появилась на нем. — По всем законам ей должны отрубить голову, — наверняка даже в слабом свете оставленной Шелой на прикроватном столике свечи он сумел заметить, как побледнела девушка при этих словах. — Однако для базилиадки я сделаю исключение из этих правил, если завтра подтвердится, что она может быть мне полезна. — Полезна? — еще сильнее удивилась Корнелия. — И чем же? Взяв до сих пор сидевшую девушку за руку, Фобос заставил ее вновь лечь и крепко прижал к себе. Определенно, если днем у него и было очень скверное настроение, в обществе новой фаворитки оно заметно улучшилось, и это не могло ее не радовать. — Это будет видно завтра. Но она, как избранница Кондракара, обладает весьма редким и особенным даром, которому я сначала не придал никакого значения, а теперь намерен тщательно изучить. Не исключено, что он содержит в себе некую силу, которая может мне пригодится. — И если ее сила пригодится тебе… Ты сохранишь ей жизнь? — сама не зная почему, Корнелия очень хотела, чтобы Орубе осталась жива. — Может быть, — коротко ответил Фобос, переведя взгляд куда-то в сторону и не добавив больше ничего. Но спустя пару минут молчания он усмехнулся, вновь обратив взор на девушку, которая по-прежнему находилась в его объятиях. — Скажи, почему эта базилиадка так тебя волнует? — в ответ на возникшее в глазах Корнелии недоумение задал вопрос принц. — Сочувствуешь ей? — Немного, — честно призналась Хейл. — Думаю, она чувствует себя ужасно, находясь в чужом мире против своей воли и… — она немного покраснела и не стала договаривать окончание фразы о том, к чему наверняка лорд принуждал эту девушку против ее воли. — То, что она сделала, мне кажется, все-таки было не так уж и непредсказуемо. Не зря ведь говорят, базилиадцы славятся своим свободолюбием и пылким темпераментом. Да и жестокость им тоже не чужда. — Что ж, возможно, ты права, — не стал спорить с ее словами Эсканор. — Однако за совершенное ей все-таки придется ответить — может быть и не жизнью, но тем не менее… — он покачал головой, неожиданно вновь чему-то слегка улыбнувшись. — Никогда еще женщины не доставляли мне столько проблем, как в последнее время. — И в чем же это выражается, мой принц? — приподняв брови, поинтересовалась Корнелия, отчего-то ощутив легкий укол обиды: неужели и к ней это тоже относилось? — Скажем так: сейчас на моем пути встало сразу несколько женщин, — заметив ее мгновенно вытянувшееся при этих его словах лицо, Фобос не сдержал ухмылки. — Одна из них находится в другом мире и даже не подозревает о моем существовании, однако мне необходимо вернуть ее на Меридиан и не дать мятежникам использовать ее в качестве оружия, с помощью которого они смогут лишить меня трона. По мере того, как принц продолжал говорить, он медленно водил пальцем по коже Корнелии, от ключиц до груди и обратно. Его прикосновения, даже такие легкие, доставляли девушке невероятное удовольствие и заставляли с наслаждением прикрывать глаза, не давая возможности до конца вникать в произносимые им слова. — Вторая, — голос Эсканора стал чуть тише и в то же время жестче. — Бросила мне вызов, решив, очевидно, отобрать мой трон, и всяческими способами до недавнего момента пыталась испортить мне жизнь. А так как я привык всегда отвечать на причиненное мне зло тем же самым злом, то одной из главных моих задач теперь будет точно так же испортить жизнь ей — в долгу я оставаться очень не люблю. Третья объявилась лишь сегодня, однако с ней, чувствую, забот тоже наберется немало. А вот четвертая… Он весьма многозначительно замолчал, не менее многозначительно глядя на Корнелию. Она сразу поняла, кем были первые три, а в том, что четвертой являлась сама, никаких сомнений и не возникало. — А что же четвертая? — тихо прошептала девушка, когда расстояние между их губами сократилось до каких-то пары миллиметров. Зеленые глаза Фобоса вновь вспыхнули нескрываемым желанием, которое моментально передалось и ей, заставляя чуть затухшее пламя разгореться с новой и еще более опьяняющей силой. В одно мгновение Эсканор подмял девушку под себя и навис над ней, быстро коснувшись губами ее губ, но не спеша продолжать поцелуй и почти сразу же разорвав его. — А вот четвертая является моей самой главной проблемой, — зашептал он. — Стоило ей только появиться в моей жизни, и она тут же умудрилась ее украсить и вместе с тем испортить. Она день за днем отравляет мой разум, не давая возможности сосредоточиться на работе; ее образ, то и дело возникающий у меня перед глазами в течение дня, вызывает во мне такое желание, какого я не испытывал, наверное, еще ни разу в своей жизни. Мне следовало бы отослать ее обратно домой, дабы все это как можно скорее прекратилось… Но теперь я понимаю, что не откажусь от этого яда, пока он будет оставаться для меня таким же сладким, как сейчас. И она сделает все возможное, чтобы эта сладость не иссякала как можно дольше. Она сделает все, чтобы еще долгое — очень долгое время! — его поцелуи, прикосновения и столь откровенные признания доставались только ей одной. Отчего-то Корнелии казалось, что если она лишится всего этого, от нее не останется ничего, кроме пустой оболочки. С каждым днем она все отчетливее осознавала свою потребность в нем, и в последнее время у нее возникало ощущение, что это гораздо серьезнее, чем могло показаться на первый взгляд. — Я надеюсь, мне удастся отравлять тебя еще долго, — с улыбкой произнесла девушка. — Как ни странно, я тоже очень на это надеюсь, — усмехнулся Фобос, прежде чем вовлечь ее в новый и теперь уже гораздо более долгий и глубокий поцелуй. *** Семь лет назад. Либо она сделает это сейчас, либо навсегда останется его пленницей. Малейшее движение скованными кандалами запястьями причиняло ей огромную боль, однако Эльза изо всех сил старалась превозмогать ее, призывая затаившиеся глубоко внутри остатки своей энергии, до которых Душегуб не сумел добраться. Девушка давно поняла, что только с их помощью она сможет освободиться из этой тюрьмы, и потому уже долгое время накапливала магию холода, крупица за крупицей собирая ее не тронутые безумцем Рэдле осколки. Он был уверен, что ослабил ее полностью, и оставалось совсем немного, прежде чем Эльза полностью подчинится его воле… Однако жестоко ошибался: уже не первый день девушка восстанавливала состоявшее из разорванных им нитей кружево своей магической силы, ощущая, как оно подпитывало ее и постепенно сводило на нет боль от оставленных цепями ран. Она уже не чувствовала себя такой жалкой и беспомощной, как раньше. И знала, что сегодня наступил тот самый момент, когда ее мучения прекратятся раз и навсегда. Сжав кулаки и закрыв глаза, Эльза полностью сосредоточилась на окутывающей ее прохладе. Энергия девушки медленно восстанавливалась и возрастала, раскрывалась подобно лепесткам розы, и это вызывало довольную улыбку на ее лице: как же давно она не видела любимых цветов и не имела возможности вырастить хотя бы один из них. Но распространяющийся по всему телу холод был знаком того, что очень скоро она сможет вновь создать свой родовой символ и насладиться его ароматом. Тихий, напоминающий хруст звук заставил девушку открыть глаза и посмотреть на свои заведенные за голову руки. Цепи, которые их сковывали и все это время блокировали ее магию, превратились в лед, приятно холодящий кожу. Улыбка Эльзы стала еще шире: вот он — первый шаг к долгожданному освобождению! Что следовало делать дальше, она прекрасно знала еще с детства — таким образом она уже не единожды спасала свою жизнь ранее. Она сжала кулаки еще сильнее, пока поломанные ногти не впились в кожу, оставляя на ней красные неровные полумесяцы, после чего цепи мгновенно рассыпались на тысячи мелких ледяных осколков, со звоном посыпавшихся на пол. Взглянув на освобожденные от оков запястья, девушка обнаружила, что раны практически затянулись, оставив после себя лишь засохшую на коже кровь и несколько едва заметных белых полосок шрамов. С большим трудом она впервые за долгое время поднялась на дрожащих от непривычки ногах, поспешно оперевшись на стену, чтобы не упасть. Магия, пусть и еще не до конца восстановившаяся, уже наполнила ее, и Эльза была почти свободна. Почти, потому что для обретения полной свободы ей необходимо было сделать еще один, последний и самый главный шаг. Она должна была убить своего мучителя. Когда ее ноги перестали дрожать, Эльза подошла к железной двери, которая все это время служила барьером, скрывающим от нее остальной мир. Зачастую девушка могла очень долго и неподвижно сидеть, вперив взгляд в эту дверь и ожидая, пока она вновь откроется, чтобы пропустить внутрь того, кто заточил ее здесь. Как же долго мечтала пленница этого места разнести ее в мелкие щепки и оказаться в находящемся по ту сторону коридоре, способном вывести наружу! Но сейчас Эльза все же не имела достаточно сил, чтобы воплотить в жизнь свою маленькую мечту, да и привлекать к себе внимание громким шумом не следовало. Поэтому она просто прикоснулась к замочной скважине, заставив ту покрыться инеем, и после раздавшегося через пару секунд щелчка толкнула тяжелую дверь вперед и вышла в коридор. В последний раз обернувшись назад и окинув взором тюремную камеру, Эльза взмахнула рукой, и горевшая свеча, которую Душегуб зажег совсем недавно, потухла, тем самым почти полностью погрузив оставленное девушкой помещение в темноту. В коридоре, тянувшемся в две противоположные стороны, было гораздо более жарко и душно из-за жаркого пламени прикрепленных к стенам факелов, чего Эльза очень не любила, однако все равно с наслаждением вдохнула этот воздух — сейчас даже запах копоти, которым он был наполнен, являлся для нее запахом свободы. К огромному счастью, стражи в своих подземельях Адриан никогда не держал, целиком и полностью полагаясь на свою магию, глубину подземелий и большое количество тяжелых запоров. Но будь здесь хоть сотня воинов, они не смогли бы сейчас остановить девушку, уверенно идущую к своему освобождению. Внимательно прислушиваясь к шагам ежедневно навещавшего ее Душегуба, она давно смогла определить, что он всегда приходил из левой части коридора, а значит выход из подземелий находился именно там. Эльза сразу же направилась в ту сторону, по пути с неудовольствием бросив быстрый взгляд на то, во что превратилось ее некогда красивое платье. Порванное и грязное, оно заставило девушку брезгливо поморщиться, однако сейчас это не являлось самым главным. Гораздо важнее было добраться до Душегуба. И когда Эльза наконец-то дошла до винтовой лестницы, ведущей наверх, жажда расправы с ним, которую она взращивала в своем сердце все это время, возросла в несколько раз. Если подземелий девушка не знала, поскольку Адриан заточил ее там, когда она была в бессознательном состоянии, то уж его особняк был ей известен как собственные пять пальцев — она жила здесь достаточно долго, пока они с этим мужчиной были близки. Ей были хорошо знакомы большинство комнат и коридоров, коих в этом доме было огромное количество, и потому, поднявшись по лестнице, Эльза сразу же сумела сориентироваться. К счастью, нелюдимый и скрытный лорд Рэдле держал у себя лишь нескольких слуг и около полутора десятка солдат, а значит риск быть замеченной и пойманной значительно снижался. И она прекрасно знала, где его можно было найти — большую часть времени он неизменно пропадал в собственной лаборатории, проводя самые разнообразные эксперименты и изыскивая все возможные способы как можно быстрее захватить власть над Меридианом. Теперь Эльза направлялась прямо туда. Но несмотря на то, что особняк казался полностью опустевшим, уже в следующем коридоре девушка наткнулась на двух стражников, направлявшихся прямо ей навстречу. Увидев ее, они на мгновение растерялись, что очень помогло Эльзе. Резко выставив ладонь вперед, она одним движением превратила их в ледяные статуи, а затем сжала руку в кулак, и тогда они разлетелись на мелкие осколки. Этих мужчин ей вовсе не хотелось убивать. Они и не смогли бы сделать девушке что-либо — всего лишь два вчерашних крестьянина, кое-как научившихся управляться с мечами и отправившихся на службу своему господину хоть за какое-то крохотное жалованье. Однако если бы она просто усыпила их, очнувшись, они тут же подняли бы шум, и всем стало бы ясно, кто убил лорда Рэдле (а она уже не сомневалась, что ей удастся это сделать), поэтому ей пришлось лишить их жизни. Через оставшиеся от них осколки льда Эльза переступила с искренним сожалением. Его лабораторию она нашла очень быстро — больше ей на пути никто не попался. К удивлению девушки, на этот раз Душегуб не стал лишний раз использовать свою магию и накладывать защитное заклинание на дверь. Он был твердо уверен, что она, обессиленная, беспомощная и почти сломленная, сидела в подземелье и что никто не мог его потревожить. Что ж, прямо сейчас эта уверенность выйдет ему боком. Эльза бесшумно отворила дверь и тихо вошла внутрь. Здесь абсолютно ничего не изменилось с тех пор, как она побывала в этой полутемной комнате последний раз. Стены все так же со всех сторон были заставлены массивными шкафами, на полках одних из которых располагались толстые древние фолианты, а на других покоились залитые желтоватой жидкостью стеклянные сосуды с органами, растениями, зародышами монстров и прочей дрянью — пожалуй, его коллекция за это время все-таки стала больше. Возле широкого и полностью занавешенного окна находился длинный стол, захламленный старыми свитками с магическими рунами, флаконами с шипящими и искрящимися зельями и какими-то странными приборами для проведения опытов, созданными либо купленными где-то на подпольных торгах хозяином лаборатории. Сам же хозяин стоял возле своего привычного рабочего места спиной к незваной гостье, склонившись над какой-то раскрытой книгой, но, тем не менее, очевидно, услышал ее, когда она сделала несколько шагов вперед. — Я же сказал, не беспокоить меня, пока… — решив, что в лабораторию вошел кто-то из прислуги, Душегуб раздраженно обернулся, откинув со лба взмокшую прядь черных волос. И тут же пораженно замер, глядя на девушку широко распахнувшимися от удивления глазами. Ничего не ответив и не сделав ни единого движения, Эльза молча взирала на него, триумфально улыбаясь. Красивое лицо мужчины побледнело и вытянулось, он непроизвольно сделал шаг назад, уперевшись в стол. Кулон с алым рубином в форме треугольника на шее лорда зловеще блеснул, озаренный ближайшей свечой. — Как… Как ты… — Адриан громко и тяжело задышал, не на шутку занервничав. Она буквально ощущала охватившую его панику, и это только придавало ей сил. — Кто тебя выпустил? — надо отдать должное, он все-таки умел кое-как брать себя в руки. Его вопрос прозвучал уже спокойнее, хотя на самом деле страх вовсе никуда не делся. — Я, мой дорогой Адри, — Эльза специально приложила максимум усилий, чтобы ее голос прозвучал как можно ласковее, и сделала шаг вперед. — Вышла из твоего подземелья сама. Слишком уж засиделась, знаешь ли, — это очень надоедает. — Но как ты смогла освободиться? — ему все же не удалось полностью скрыть свой шок. — Я ведь отобрал всю твою силу! — его рука уже взметнулась вверх, готовая в любой момент отразить магическую атаку. Глядя на человека, бывшего для нее когда-то самым желанным мужчиной на свете, Эльза громко расхохоталась, не в силах сдержать своего удовольствия от лицезрения изменившегося выражения его лица, когда он, судя по всему, почувствовал ее возросшую магию. Она упивалась его ужасом и его ненавистью — все то, что ощущала она долгое время, пока являлась его пленницей, и что сводило ее с ума, теперь испытывал он, и это делало его намного слабее. — Моя сила, друг мой, — покачала головой Эльза. — Это то, что принадлежит только мне одной, является частью меня самой. Ты мог ослабить меня, заточить в подземелье, но тебе никогда бы не удалось полностью забрать мою магию и сделать меня своей марионеткой. Как видишь, я оказалась гораздо выносливее, чем ты предполагал. — Это невозможно, — потрясенно прошептал лорд Рэдле, обхватив дрожащими пальцами столешницу. Он был настолько обескуражен, что, казалось, на мгновение совершенно забыл о собственном магическом даре, возможно, способном его спасти. — Стража! Однако лаборатория находилась в самой дальней части огромного особняка, и заходить туда и даже находиться где-то поблизости во время проведения своих опытов мужчина не позволял никому из слуг, поэтому услышать его сейчас они не могли. Он и сам прекрасно это понимал. Эльза приблизилась к нему еще на шаг, готовая к любому выпаду против нее. От этого все ее тело было напряжено. — Если ты слаб — тогда верно, это невозможно. Но я — Эльза Эсканор, наследная принцесса Меридиана. И, полагаю, этим сказано все и даже больше. Наконец, вспомнив о своей магии, Душегуб попытался быстрым и резким движением руки наслать на девушку заклинание обездвиживания, однако она оказалась проворнее. Эльза ловко отбила посланный в нее энергетический заряд, и он попал прямо в мужчину, лишив того способности даже пошевелиться. Все это произошло так стремительно, что Адриан осознал приготовленную ему участь лишь когда оказался буквально застывшим на месте. Его темные глаза нервно забегали по сторонам, напрасно ища спасение где-то за спиной девушки, с наслаждением наблюдающей за его беспомощностью. — Эльза, — говорить он все еще был способен, и теперь в его готовом вот-вот сорваться на крик голосе слышались нечеловеческий страх и мольба. Когда она сидела перед ним, закованная в цепи, произносимые им слова обычно звучали гораздо увереннее. — Эльза, я ведь люблю тебя, — эта фраза заставила девушку брезгливо поморщиться, хотя когда-то давно она была полной дурой и искренне ей верила. — Я никогда тебя не предавал — ты можешь доверять мне! Я ведь обещал тебе, что мы будем править этим миром вместе, ты и я! Мы изменим его к лучшему… Доверься мне, и я сделаю тебя королевой Меридиана… — Которая станет твоей марионеткой и которую ты будешь дергать за ниточки, стоя позади трона? — с холодной насмешкой прервала поток его бессмысленных обещаний Эльза. — Которая будет постепенно отдавать тебе всю свою силу, благодаря чему ты сможешь однажды надеть Сияющую Корону на свою голову и стать новым королем этого мира? Ну уж нет, мой дорогой Адри, — я и сама получу принадлежащую мне по праву власть над Меридианом… Без твоей «помощи». Прошептав пару слов, девушка с удовольствием отметила, как исказилось в гримасе боли лицо Душегуба, словно бы от полученного мощного удара. Его светлая кожа побледнела еще сильнее, и теперь это было вызвано не только одним лишь страхом — Эльза превратила в кусок льда его сердце, а холод от него начал распространяться по всему телу мужчины, не оставляя ему сил даже закричать от этого невыносимого ощущения. И все же пока еще он был жив — потому что Эльза задерживала его в этом мире, чтобы договорить то, о чем молчала все это время. — Однако знаешь, Адриан, мне все-таки есть за что тебя поблагодарить, — с улыбкой, не предвещающей счастливого исхода, произнесла она, глядя прямо ему в глаза. — Ты преподнес мне очень ценный урок: никогда не доверяй никому, кроме самого себя, если хочешь быть кукловодом, а не куклой. Ты стал самой роковой ошибкой моей жизни — больше я ее никогда не повторю. Прощай. — Эльза… — хрипло прошептал он, будучи не в состоянии произнести еще что-либо. Она могла бы сполна отплатить ему за все причиненные ей страдания, долго и медленно мучая его, упиваясь его страданиями, пока смерть не показалась бы ему даром небесным… Однако Эльзе не терпелось как можно скорее покинуть это место и разорвать все нити, которые по-прежнему связывали ее с этим начинающим изнутри превращаться в лед человеком. И потому она просто сжала кулак, услышав при этой тихий хруст. Просто раздавила превращенное в лед сердце. Покачнувшись пару раз из стороны в сторону, сначала влево, а затем вправо, Душегуб завалился на бок, головой оказавшись прямо у ног Эльзы.Человека, который много лет назад спас от голодной смерти наивную девчонку, влюбившуюся в него без памяти, и пытался использовать ее в своих целях, обманывая и играя при этом хрупкими искренними чувствами своей жертвы, больше не было на этом свете. От него осталась лишь оболочка, остекленевшими и полными застывшего в них ужаса глазами взирающая в потолок с приоткрытым в безмолвном крике ртом. Боль, которая сопровождала его быструю смерть, длилась всего лишь мгновение — но даже этого мгновения, несомненно, было достаточно, чтобы он за секунду испытал всю ту муку, которую девушка по его воле терпела гораздо более продолжительное время. А теперь Эльза была свободна окончательно. Она уничтожила Душегуба, а вместе с ним и свое прошлое, наполненное болью, страхом и отчаянием. Девушка слишком долго позволяла ему манипулировать собою — но с этого дня у нее больше нет кукловода. И пусть кукла пока не забрала у принца-узурпатора власть над Меридианом, сегодня она вернула себе власть над собственной жизнью и свободой. …Если кто-то из слуг или стражи лорда Рэдле и видел покинувшую через некоторое время его дом девушку в грязном разорванном платье, то ни одна живая душа ее не выдала. Крестьяне всегда ненавидели Душегуба за его безумные опыты и издевательства над невинными людьми, а потому девушка, лишившая его жизни, была для них сродни настоящей спасительнице, хотя они даже не знали ее имени. Он походил на человека довольно слабо — больше напоминал грубо обтесанную неумелым скульптором ледяную глыбу, которую тот бросил, так и не сумев преобразить в прекрасную статую. Определенно, сейчас скульптор из Эльзы и правда выходил весьма неважный — она все еще не до конца восстановила свои силы и была очень ослаблена вынужденным заметанием следов, а подпитка магией камня Эйрин помогла ей совсем немного. Но все же, несмотря на это, девушка решила попробовать применить найденные Дереком в королевской библиотеке древние руны и создать с помощью записанных ими заклинаний хотя бы одного из своих будущих солдат, которые должны будут завоевать для нее меридианский трон. Просто так и дальше отсиживаться в тени, бездействуя и ожидая новых известий от рыцаря, она была уже не в состоянии. Пока что Эльза была по-прежнему слишком ослаблена, а потому ей не удалось создать для своего ледяного воина даже подобие черт лица — хотя они, по ее замыслу, должны были быть устрашающими, способными вызвать испуг даже у закоренелых наемников, служащих Фобосу, и обратить врагов в бегство одним лишь взглядом на них. Но получившееся существо взирало на нее абсолютно пустым ликом, в котором она могла бы без труда рассмотреть свое отражение, но только встав при этом на какое-нибудь возвышение и сильно вытянув шею. Получившийся великан был очень высок — даже Дерек, будучи весьма рослым мужчиной, едва достал бы ее созданию до плеча. Что ж, и это уже было неплохо. Пусть воин и вышел пока не таким, каким она хотела бы его видеть, зато в его физической силе сомнений уже никаких не было. А как насчет беспрекословного подчинения своей госпоже и создательнице? — Преклони колено перед законной королевой Меридиана, — звучным и требовательным голосом произнесла Эльза, глядя на ледяное существо. Послышался звук, отдаленно напоминающий ломание льда — медленно и неловко согнувшись, воин исполнил приказ — опустился перед девушкой на правое колено и склонил голову с еще более громким хрустом. После этого он остался неподвижен, покорно ожидая дальнейших указаний, что вызвало улыбку на лице Эльзы — пусть существо и было пока что несовершенно, отданные ею распоряжения оно выполняло безукоризненно. Подойдя к своему первому ледяному солдату поближе, она прикоснулась рукой к его лбу, покрытому тонким слоем инея, который от ее касания стал немного плотнее. Великан издал странный хриплый звук — однако означал он, вероятнее всего, удовлетворение от небольшой подпитки ледяной магией своей создательницы. — Ты еще очень далек от идеала, — более мягко обратилась к нему девушка. В том, что воин понимал каждое ее слово не хуже живого человека, теперь тоже не было никаких сомнений. — И просуществуешь совсем недолго — максимум, где-то около часа, — она медленно и даже нежно провела рукой по его склоненной голове. — Но именно тебе суждено послужить прообразом для других — они будут созданы и усовершенствованы по твоему подобию. Они станут той армией, которая принесет мне победу. Жизнь научила Эльзу никогда до конца не доверять людям — подобное доверие однажды уже едва не стоило ей жизни. Но на свое магическое войско она точно сможет положиться без малейшего опасения быть преданной — существование ледяных воинов будет зависеть от магии льда, которой в этом мире не обладает никто, кроме их создательницы, а значит полный контроль над ними будет только в ее руках. Это гораздо надежнее, нежели опора исключительно на подговоренных знатных лордов, значительная часть которых была разоблачена людьми Фобоса и жестоко за это поплатилась. Немногие южные аристократы, также убежденные Эльзой действовать на ее стороне, теперь наверняка струсят и откажутся поддерживать ее… До поры до времени. Когда ее сила возрастет в разы и им станет ясно ее преимущество над принцем, они все ополчатся против него и снова встанут под ее знамена. И в первую очередь это будут как раз те, чьих родственников он приказал казнить или прислать в замок в качестве заложников, и чьи земли отобрал или разорил. Таких оскорблений знать не прощает никогда — и, движимые жаждой мести, они все так или иначе пойдут за законной наследницей престола, пусть даже понесенные ими потери и связаны с ее именем. А помимо них на сторону Эльзы встанут вервольфы — хотя их, пожалуй, все же следует опасаться и вести себя с ними как можно осторожнее. Однако если кто-либо из примкнувших к ней сторонников посмеет предать ее или попытается пойти против нее, его тут же сотрет в порошок ледяное войско. — Завтра я попробую создать уже нескольких подобных тебе, — после недолгого молчания вновь произнесла Эльза, отойдя от своего создания на некоторое расстояние. Великан по-прежнему оставался неподвижен. — И для этого мне потребуется еще немного подпитаться силой брата. Признаю, на этот раз я недооценила способности его Хранителя — он все-таки сумел меня найти, хотя я тщательно запутывала следы. Но тем не менее, убить меня он так и не смог — на родную кровь рука Хранителя Души никогда подняться не может. Родная кровь… Да, их кровное родство с Фобосом было более чем очень близким, они принадлежали к одной королевской династии — однако семьей в полном смысле этого слова не были никогда. Разлученные практически сразу же после рождения, выросшие в разных частях огромного Меридиана и ни единого раза не видевшие друг друга вживую — о каких семейных узах могла идти речь? Как и между любыми близнецами, обладающими магией, между ними двумя всегда существовала ранее невидимая связь, теперь проявлявшаяся каждый раз при контакте их магии и с каждым разом все более ощутимая. Они появились на свет в один год, в один день, в один час, рожденные одной женщиной от одного мужчины, и при этом временами Эльзе казалось, что рожденные сразу врагами друг другу. Она стремилась к Сияющей Короне прежде всего по праву крови и магии, Фобос — по собственному стремлению и желанию. На самом деле, девушку в некоторой степени даже восхищало упорство брата и его крепкая хватка за имеющуюся у него власть. Но тем не менее, эту власть она была твердо намерена у него отобрать. И в этом ей помогут ее ледяные воины. Подобрав с земли крупный и довольно увесистый камень, Эльза подкинула его в воздух и едва поймала обеими руками, поморщившись от вызванного его тяжестью напряжения. Ей было очень интересно, достаточно ли сильными получатся ее солдаты и удастся ли ей сделать их настолько мощными, насколько это необходимо для ведения успешной борьбы. — Поднимись и вытяни руку, — приказала она, подойдя к воину. Тот сразу же подчинился, с хрустом протянув ей раскрытую ладонь. Если девушке нести камень необходимо было обеими руками, то он вполне способен был держать эту ношу одной. — Покажи мне свою силу, — улыбнулась Эльза и вложила камень в его руку. Крупные пальцы великана с силой сжали камень, чуть заметно подрагивая от напряжения. Девушка неотрывно наблюдала за его пустым лицом, не способным ничего выражать и чуть поблескивавшим при небольшом повороте головы. Всего через несколько секунд раздался глухой треск, после чего существо опустило и расслабило ледяную руку. Из нее на землю посыпалось множество мельчайших серых кусочков вперемешку с пылью — все, что осталось от крупного твердого камня. — Прекрасно, — тихо произнесла она взирающему на нее сверху вниз созданию. — Лучше и быть не может. При необходимости такие воины действительно сумеют стереть в порошок все, что она им прикажет. И если это получается у них даже с камнями, то плоть и кости ее врагов уж точно не станут для них непосильной задачей.