The Truth Beneath The Rose

Два месяца спустя. Его тяжелые шаги, сопровождаемые противным скрежетом металла доспехов, каждый раз заставляли собравшихся в тронном зале придворных содрогаться от неожиданности и страха. Он всегда шел впереди своего принца, словно бы расчищая ему путь, и одного лишь пробирающего до мурашек взгляда ярко-красных глаз в узкой прорези шлема для этого было более чем достаточно. Он дошел до ступенек возвышения, на котором стоял трон, и остановился. Меч в ножнах воина чуть слышно ударился о колено, выгнутые рога шлема блеснули, освещенные ближайшими факелами, а голова слегка склонилась в немом приветствии господина. Как и всегда, Фобос прошел мимо замерших в поклонах подданных, будто бы вовсе не замечая их, а его верный страж зорко следил, чтобы ни один из присутствующих не посмел выпрямиться без позволения на то Его Высочества. Под руку с принцем вот уже второй месяц подряд шла его фаворитка. За исключением бледности, сделавшей ее кожу еще светлее, на первый взгляд в Корнелии Хейл больше не изменилось совершенно ничего. Разве что выше теперь она держала голову да горделивее стал взор ее глаз — результат становления новой любовницей принца. Давние обитатели его двора наблюдали за прошедшие годы немало таких юных барышень, чей стремительный взлет оканчивался в результате болезненным падением, но почему-то на этот раз почти всех их не покидало смутное предчувствие, что эту леди ждет совершенно иная участь. Хорошо это или плохо, они, однако, сказать пока не могли. Больше месяца потребовалось Корнелии, чтобы научиться использовать свою новую способность. И, в конце концов, долгие часы тренировок, занятий и многочисленных попыток (которые, видят боги, стоили ожидавшему как можно более быстрого результата Фобосу немало нерв) принесли свои плоды. Уже не первую неделю воскрешенный ею Истребляющий служил принцу верным телохранителем, хотя главной целью возвращения его к жизни была борьба с временно затаившимися вервольфами. Но, поскольку воскресить еще хотя бы одного у нее пока больше не получилось, Фобос, видя страх и ужас, возникавшие при появлении этого монстра в поле зрения придворных, решил пока использовать его в качестве личного защитника и действенного способа запугивания подданных. С этой обязанностью Истребляющий справлялся более чем прекрасно, а его преданность Эсканору значительно превосходила преданность большинства его самых верных слуг. Вот только и Фобос, и Корнелия знали, что на самом деле подчиняется он только тому, кто вернул его в мир живых. И доказательством этого факта служила прочная связующая нить, образовавшаяся после обряда между девушкой и монстром, которая не ослабевала ни на секунду и особенно остро ощущалась, когда они находились рядом. Да, Корнелия могла приказать Истребляющему во всем беспрекословно повиноваться Фобосу и исполнять любое его поручение, но делал он это лишь потому, что она сказала ему это делать. Она была его истинной повелительницей. Только она могла распоряжаться той жизнью, которую сама же ему подарила. Корнелия знала, что Истребляющий никогда не сможет причинить ей какое бы то ни было зло, и в то же время взгляд его ярко-красных глаз, напоминающих две искры адского пламени, время от времени обращающийся к ней, каждый раз вызывал мелкую дрожь в ее теле, сопровождающуюся липким и холодным ощущением страха. И ей предстояло в ближайшее время создать для Фобоса целую армию таких демонов. Корнелия остановилась неподалеку от ступенек, ведущих на возвышение к трону, заняв почетное место в первом ряду главных приближенных принца рядом с леди Айрой. Пожалуй, если кто и боялся красноглазого монстра больше всех присутствующих вместе взятых, то это была именно она. Женщина прекрасно знала, для чего Истребляющих создал еще три сотни лет назад Денрис Эсканор и кого именно они уничтожали по его приказу. Также леди Малбек догадывалась, что монстр ощущал ее волчью сущность, хоть и подавленную древним заклинанием, а потому жаждал разорвать в клочья. И не давал ему сделать это лишь приказ Корнелии не трогать ее и ее племянницу Анну. Однако боязнь Истребляющих, по всей видимости, уже впиталась в кровь потомков убитых ими сотни лет назад вервольфов, и поэтому каждый раз, стоило ей хотя бы увидеть его издалека, леди Айра на несколько мгновений буквально впадала в оцепенение, а от ее привычных жизнерадостности и оптимизма в одну секунду не оставалось и следа. Вот и сейчас, когда монстр медленно повернул голову к своей новой «создательнице», женщина невольно вздрогнула и тут же быстро сжала руку Корнелии, которая на самом деле боялась его не намного меньше наставницы. — И что же вы предлагаете, сир Дерек? — голос Фобоса вывел Корнелию из задумчивости. Судя по всему, за своими мыслями пропустила она немало. — Сидеть и ждать, пока вервольфы снова нагрянут в столицу, да еще и объединившись при этом с мятежниками? — Ни в коем случае, мой принц, — горячо возразил Дерек, сделав шаг вперед. — Но нам нужно использовать все имеющиеся у нас шансы одолеть их до следующего полнолуния. Сейчас они очень ослаблены благодаря столь блестящей победе лорда Седрика над ними в прошлое полнолуние, — он улыбнулся своей широкой обворожительной улыбкой недавнему победителю. Впрочем, сам Седрик этого показного восхищения своими результатами не оценил и лишь слегка изогнул губы, отвесив рыцарю легкий и не менее показной поклон. — Нужно отправить разведчиков на юг, куда и ушли оборотни, а затем, когда те их выследят, обрушиться на них всей силой королевской армии! Некоторые придворные поддержали идею Дерека одобрительными возгласами. По сути, его слова конкретным планом не являлись и представляли собой лишь общее описание необходимых действий в подобной ситуации, но молодой Грендаль так полюбился обитателям замка, что любая высказанная им идея всегда и неизменно находила горячую поддержку и способствовала улучшению его репутации. Корнелия прекрасно знала — ни Фобосу, ни Седрику это совершенно не нравилось, однако рыцарь был слишком ценным членом Ордена, чтобы отослать его от двора лишь из-за симпатии к нему значительной части подданных. Вот только симпатия, которую испытывала к этому молодому человеку сама Корнелия, таяла с каждым днем, сменяясь настороженностью и предчувствием неладного. И главной причиной этому были время от времени просыпающиеся и начинающие терзать ее голоса, слышать которые могла только она одна. Несмотря на то, что ее новый дар заключался в способности видеть призраков, ни одного из них за прошедшие два месяца Корнелия так и не узрела. Вместо этого она слышала голоса — огромное множество голосов, беспрестанно шепчущих что-то неразборчивое прямо у нее в голове и пугающих ее гораздо сильнее воскрешенного Истребляющего. Сколько ни пыталась, ни разу еще она не смогла понять, что именно они шептали, и в глубине души не очень-то ей этого хотелось. Они могли появиться в любой момент — сухие, противные, доводящие до мурашек, сводящие с ума. Тысячным, миллионным хором они звучали в сознании Корнелии, терзая ее своим непонятным, жутким шепотом и редкими мерзкими усмешками, и она была с ними один на один, ведь никто больше не способен был их услышать. Порой они будили ее по ночам, внезапно начиная свое непонятное, но пробирающее до самых костей бормотание, и могли не смолкать до самого утра, когда девушка, измотанная и обессилевшая, уже едва ли не теряла сознание. Почему Корнелия слышала эти голоса и кому они принадлежали ни Фобос, ни леди Айра сказать не могли. Немногочисленные книги о перенятом ею даре тоже не содержали в себе ответов на эти вопросы. Возможно, причина была как раз-таки в том, что Корнелия приняла этот дар от родившейся с ним Орубе, не обладая им изначально, и потому-то не могла использовать его в полной мере. Все это совершенно не соответствовало планам Фобоса, и он, видя, как мучается его фаворитка с этой темной силой, уже не раз предлагал ей провести обратный обряд возвращения дара. Однако Корнелия каждый раз упрямо отказывалась. Нет, она справится. Она чувствовала, что сможет использовать эту способность для своего принца. Она подчинит себе эти голоса, тем более, что в последнее время при достаточном старании у нее стало получаться заставлять их замолчать. И — что самое главное — она всегда будет рядом с Фобосом, потому что ее сила поможет ему стать полноправным королем. Удивительным было то, что голоса исчезали, когда Корнелия находилась наедине с принцем. В его объятиях она могла преспокойно проспать всю ночь, не тревожась о возможном возвращении кошмарного шепота. Теперь, когда Фобос был рядом с ней, девушка ощущала себя еще комфортнее, поэтому совместно проведенные ночи теперь стали для нее не только удовольствием, но и успокоением после долгих напряженных дней овладения собственной силой. Когда Корнелия рассказала ему о том, что в его присутствии голоса исчезают, он с усмешкой заявил, что она самым наглым образом пытается привязать его к себе и получить над ним полный контроль. Однако в следующее мгновение прижал ее к груди, а совместно проводимых ночей с того разговора стало гораздо больше. А вот когда рядом оказывался Дерек, все было иначе. В такие моменты голоса начинали звучать громче и яростнее, вызывая у Корнелии острую головную боль и непрестанно шипя что-то до тех пор, пока рыцарь не пропадал из поля ее зрения. Как ни пыталась она понять, что именно они пытались ей сказать, разобрать их шепот у нее по-прежнему не получалось. Но одно она понимала вполне ясно: с Дереком было что-то не то. Возможно, он мог представлять какую-то опасность… И хотя Корнелия, испытывая к нему теплые дружеские чувства, совершенно не желала очернять его или думать о нем что-то дурное, ее ощущения никуда не пропадали и усиливались с каждым разом, увидь она Дерека хоть мельком. Вот и сейчас, стоило ему вновь заговорить о необходимости наступления на юг, голоса вернулись и снова затянули свою противную, неразборчивую, жуткую песню. Корнелия попыталась отогнать их, мысленно приказать им замолчать, но они, будто бы глумясь над ней, начали шипеть еще громче. Мягкая теплая рука коснулась ее запястья и вновь сжала его, на этот раз слегка. Леди Айра с беспокойством заглянула в глаза воспитанницы. — Опять они, милая? — с сочувствием прошептала она. — Опять, — тихо ответила Корнелия, переводя взгляд с замершего подле трона Истребляющего на безразлично выслушивающего Дерека Фобоса, а затем и на самого рыцаря. — Сил нам вполне хватит, — как всегда громко, бодро и уверенно говорил он. — Правда, немного недостает лучников, но можно… Что-то с ним не то. Что-то он скрывает. Чего-то он боится и при этом чего-то отчаянно желает. Корнелия чувствовала это, ощущала каждой клеточкой своего тела. А голосов в ее голове становилось все больше и звучали они все громче, заставляя ее сжать в ответ руку леди Айры. На мгновение перед глазами у нее все поплыло и помутилось, и Корнелия вдруг испугалась, что опять потеряет сознание у всех на глазах, как это произошло в прошлый раз. Но этого не случилось, и помутнение прошло, а шепот вдруг обрел четкость, и она услышала то единственное слово, которое тысячи голосов говорили ей все это время. — Предатель. Предатель. Предатель. *** — Если хочешь, проследи за ними и узнаешь, — эти слова Седрика почти непрерывно крутились в голове Элион с того самого момента, когда она решила им последовать. «Господи, что же я делаю?» Сидя за густым кустарником, росшим у основания моста недалеко от реки, Элион испытывала весьма смешанные чувства. С одной стороны, то, что она делала сейчас — по сути, шпионила за подругой (бывшей подругой?) и ее приятельницами — было крайне низко и подло. Ей, как натуре творческой, прекрасно было знакомо такое понятие, как личная жизнь, и девушка не любила, когда нарушали границы ее личного пространства, а потому старалась также никогда не нарушать чужие. К тому же, слежкой она ни разу раньше не занималась и опыт по данной части до этого дня у нее напрочь отсутствовал, так что риск ненароком выдать себя был очень высок. А если это и правда случится, какой же это будет позор… Но была у этой монеты и другая сторона. И заключалась она в том, что для Элион это был единственный способ выяснить наконец, что же скрывали от нее Элкеми и остальные девчонки, а также найти хоть какое-то логическое объяснение тому, что ей довелось увидеть сегодня днем в школе. Несколько часов назад. Ну подумаешь, забыла дома спортивную обувь! Она вполне могла бы разок и в балетках побегать, зачем сразу с урока выгонять? Элион, конечно, никогда нельзя было назвать рьяной любительницей физкультуры, однако полученный от учителя выговор и повеление уйти с занятия оставили неприятный осадок и ухудшили ее и без того неважное в последние дни настроение. Чувствовала она себя очень тоскливо и одиноко. Рик уехал из города больше трех недель назад и до сих пор не вернулся. Он объяснил это необходимостью перевезти из города, где жил раньше, кое-какие личные вещи, а также забрать там какие-то редкие и уникальные книги для магазина. Разумеется, о том, что все это время Седрик находился в другом мире и решал куда более серьезные проблемы, Элион даже не догадывалась. Итак, поскольку делать ей теперь было нечего, а после физкультуры по расписанию стояло еще два урока, Браун решила пересидеть оставшиеся до перемены полчаса в раздевалке и порисовать. Зайдя туда, она подошла к своему шкафчику, крайнему в среднем ряду, и уже собралась было открыть его, чтобы взять блокнот для рисования, когда странные звуки, а затем еще и какой-то розовый свет, внезапно появившийся позади шкафчика, привлекли ее внимание. Вздрогнув от неожиданности, Элион осторожно, стараясь ничем себя не выдать, заглянула за угол. И увиденное необычайно ее поразило. Стоявшая возле скамейки Вилл, опоздавшая на урок и еще даже не переодевшаяся, тщетно пыталась запихнуть в битком забитый рюкзак какой-то ярко искрящийся предмет. К счастью, Вандом стояла к Элион боком и все ее внимание было сосредоточено на необычной сияющей штуке, так что наблюдательницу она не замечала. Прищурившись от режущего глаза света, Браун все-таки сумела разглядеть эту вещицу, когда Вилл на мгновение полностью вытащила ее из рюкзака: это был кулон каплевидной формы, излучающий розовое сияние. Элион едва сумела сдержать удивленный возглас — такого ей видеть еще ни разу в жизни не доводилось! И это вовсе не было похоже на какой-нибудь дешевый сувенир или глупую безделушку из магазина приколов. Нет, это было что-то необычное. И она ощутила… Она ощутила исходящую от розовой штуковины волну энергии, разлетающуюся по сторонам вместе с этим светом. Элион не сумела бы объяснить, что это была за энергия, но она взбудоражила все ее тело, послав по нему табун мурашек и на секунду скрутив все ее внутренности в тугой узел. Сила, которую она почувствовала, была необычайно мощной, и что-то внутри Элион, что-то, чего она никак не могла понять, в какой-то миг буквально потянулось к этой силе, словно бы откликнулось на некий призыв и теперь спешило покинуть ее тело… А в следующее мгновение Вилл все-таки сумела запихнуть кулон в рюкзак, и сияние сразу же померкло, будто бы его и не было. Если бы Вандом не вздохнула с таким облегчением, словно пробежала по меньшей мере марафон, Элион решила бы, что ей от недосыпа почудилось. Но она знала, что это было не так. Очевидно, Вилл была твердо уверена, что в раздевалке кроме нее никого не было, ведь давно начался урок, поэтому она как ни в чем ни бывало приблизилась к своему шкафчику и, закинув туда рюкзак, начала переодеваться. Прежде чем она смогла бы заметить Элион, последняя, едва успев перевести дух, отошла и тихо села на скамейку, благо от взора Вандом ее скрывал ряд шкафчиков, и на всякий случай взяла в руки забытый кем-то учебник, сделав вид, будто полностью поглощена повторением биологии. Через некоторое время раздался характерный щелчок, говорящий о том, что дверцу шкафчика закрыли на замок, а затем Вилл, уже в спортивной форме, вышла из-за угла и направилась к двери. В сторону Элион она даже не взглянула. Наверное, впервые в жизни «серая мышка» Браун была настолько рада остаться незамеченной. Однако кулон и исходившее от него странное ощущение по-прежнему не выходили у нее из головы. Убедившись, что больше в раздевалке точно никого нет, Элион медленно подошла к шкафчику Вилл и дернула за ручку. Но, само собой, дверца была заперта, а открыть ее можно было только ключом, который выдавался каждому ученику лично и который Вилл, естественно, забрала с собой. А поскольку взламывать шкафчики Элион не умела да и духу бы ей не хватило этого сделать, она вернулась на свое прежнее место, гадая, что же это все-таки было. Так она и просидела на скамейке до конца урока, пытаясь одновременно прийти в себя от потрясения и осознать увиденное, пока раздавшийся в коридоре звонок и вернувшиеся с занятия одноклассницы не заставили ее подняться с места и начать переодеваться вместе с ними. К своему шкафчику, находившемуся рядом со шкафчиком Элион, подошла Элкеми. Ничего не сказав, она лишь быстро взглянула на Браун, прежде чем взять свои вещи, в то время как последняя сделала вид, что даже не заметила бывшую подругу. В груди вновь предательски кольнуло от разочарования и обиды, но за прошедшее время Элион научилась подавлять и игнорировать это чувство. Тем более, что сейчас ее мысли были поглощены странным кулоном. Вилл зашла в раздевалку самой последней. Ее-то с урока не выгнали даже несмотря на очень большое опоздание, с неудовольствием отметила отстраненная от него всего лишь за отсутствие спортивной обуви Элион. Еще бы, спортсменка, чемпионка школы по плаванию! Только недавно перевелась, а уже завоевала несколько медалей на междугородних соревнованиях, а вместе с ними — любовь абсолютно всех учителей физкультуры, даже тех, что преподают у других классов. Разумеется, приди она даже за минуту до звонка с урока, никто бы ей и слова не сказал. Да еще вдобавок ко всему, что было очень болезненной темой для Браун, этой Вандом в последнее время начал оказывать знаки внимания Мэтт Олсен… Но эти мысли тоже вихрем пронеслись в голове Элион за считанные секунды и вновь вернулись к главному. Что. Это. Было? Не переставала она думать об этом и спустя полчаса, сидя на уроке математики, разрисовывая гелевой ручкой черновик и совершенно не вникая в объяснение учительницей новой темы. Можно было бы, конечно, все-таки принять этот сияющий кулон за какую-нибудь игрушку со спецэффектом для вечеринки, но чем тогда объяснить тот мощный прилив энергии и какое-то необъяснимое простыми словами чувство, которым он сопровождался? «Что же ты скрываешь, Вилл? — внезапно для самой себя задалась вопросом Элион. — А вместе с тобой и остальные девчонки… Элкеми.» Знала ли подруга (бывшая подруга?) об этом? Видела ли она этот кулон? Наверняка. И словно бы в подтверждение этих размышлений сидевшая позади Элкеми чуть наклонилась в сторону, где за соседней партой сосредоточенно записывала новые формулы не очень хорошо ладившая с математикой Вилл, и прошептала ей: — Ну что, Вилл, как и договаривались? Сегодня в четыре под мостом? — Да, — так же шепотом ответила Вандом. — Только на перемене надо будет опять затыкать Ирму, а то она вечно орет на всю школу. Не хватало еще, чтобы кто-нибудь узнал. Однако так привыкшие к тому, что их еще ни разу не услышали и не засекли, когда они говорили об этом, девушки даже не подумали о том, что в этот раз они выдали себя и без участия Ирмы. До Элион донеслось каждое сказанное ими слово. «В четыре под мостом значит…» Вот так, после долгих раздумий и колебаний, Элион и очутилась в том же самом месте, прячась за кустом от столпившихся под мостом пятерых девчонок. Ей было одновременно стыдно, интересно и волнительно наблюдать за ними, а внутренний голос то и дело подгонял ее уйти. И не сколько из-за беспардонности такого шпионажа, сколько из-за смутного предчувствия: сейчас она увидит или услышит нечто такое, что ей очень сильно не понравится и заставит ее пожалеть о содеянном. Но так или иначе, другого выхода у нее теперь не было. Попробуй она вылезти из кустов, шуршание непременно привлекло бы девчонок, так что уйти отсюда Элион могла лишь после них. Поэтому она и сидела там, пытаясь разобрать хоть что-то из их тихого разговора, заглушаемого вдобавок шумом проезжающих по мосту над ними машин и журчанием воды в реке. Естественно, ничего Элион услышать не сумела. Она уже начала мысленно корить себя за эту глупую идею со слежкой, когда Вилл сняла с плеч знакомый школьный рюкзак и достала из него тот самый кулон, который Элион видела в раздевалке, только теперь почти не сиявший. Сердцебиение Браун моментально участилось в три раза. На несколько мгновений она замерла и перестала дышать. — Готовы, стражницы? — теперь Элион слышала слова Вилл. Во-первых, потому что последняя заговорила громче, а во-вторых, поскольку машины в тот момент перестали ездить по мосту. Девчонки разом кивнули. — Отлично, начинаем. Мы едины! И прежде чем Элион успела недоуменно нахмуриться из-за этих непонятных ей слов, кулон засиял снова, гораздо ярче, чем тогда в раздевалке, заставив девушку зажмурить глаза и вдобавок прикрыть их рукой. И снова она почувствовала этот всплеск энергии, и снова он вызвал мощный отклик где-то в области груди, на этот раз еще сильнее, гораздо сильнее! Но прежде чем Элион успела до конца разобраться в своих ощущениях, сияние кулона померкло, и она смогла открыть глаза и осторожно выглянуть из своего убежища. И едва не закричать от шока и нереальности увиденного. Нет, перед ней были все те же Вилл, Ирма, Тарани, Элкеми и Хай Лин, вот только совершенно преобразившиеся. На девчонках были необычные костюмы в одинаковых зелено-розовых тонах. (Вообще, по мнению Элион, невозможно было придумать более чудовищное сочетание цветов, однако не отключившаяся от удивления часть ее разума отметила, что в данном случае это смотрелось вполне гармонично.) Хотя, назвать их девчонками теперь просто язык не поворачивался, ибо после поразительной трансформации они все заметно прибавили в росте и стали выглядеть на пару-тройку лет старше своего настоящего возраста — гораздо более складно и женственно, что наверняка оценили бы все одноклассники мужского пола, увидь они это сейчас вместо Элион. Но самым невероятным было другое… крылья, настоящие крылья, появившиеся за спиной у каждой из подруг! «Это нереально. Этого не может быть. Просто не может быть,» — словно скороговорку про себя повторяла Элион, с возрастающим шоком и даже ужасом наблюдая за тем, как одновременно оторвались от земли Хай Лин и Тарани. Крылья за их спинами быстро шевелились, как у бабочек во время полета. Они были такими нереальными, но вместе с тем они были настоящими. Элион видела это своими глазами и прекрасно понимала, что это не сон, не галлюцинация и не плод ее богатого воображения. Однако разум отказывался принимать это. Он упорно отвергал все попытки Браун успокоиться и держать себя в руках. Поэтому, когда Ирма вытянула руку и над ее ладонью из ниоткуда появился большой водяной пузырь, Элион была уже не в состоянии контролировать себя и громко закричала. Пузырь, созданный Ирмой, тут же исчез. Услышав крик, девушки одновременно вздрогнули и начали лихорадочно оглядываться по сторонам, ища источник звука. Выглядели они теперь едва ли не более испуганными, чем сама Элион. — Кто здесь? — встревоженно воскликнула Хай Лин. — Покажись! Понимая, что иных вариантов у нее нет, Элион выпрямилась и осторожно вышла из-за куста. Руки у нее дрожали, а сама она побледнела от напряжения. Увидев ее, подруги разом удивленно ахнули, на их лицах отразился какой-то первобытный ужас, как будто вместо одноклассницы перед ними предстал какой-то свирепый монстр из фильма ужасов. Быстрее всех пришла в себя Элкеми. Она сделала пару шагов вперед по направлению к Элион, а последняя в тот же миг попятилась от нее, едва не споткнувшись о лежавший на земле крупный камень. — Вы… Вы… Не может быть… — как зачарованная повторяла Браун, не сводя с них взора. — Это… Это… — Элион, прошу тебя, дай нам все объяснить, — сложив руки в умоляющем жесте, начала Элкеми. — В это трудно поверить, но… Однако сознание Элион спешило оградить хозяйку от нового сильного потрясения, поэтому она, сама до конца не понимая и не контролируя свои действия, отступила еще на один шаг назад и яростно замотала головой. — Нет, это все нереально, — повторила она, чувствуя, что еще немного, и у нее окончательно сдадут нервы. Она не могла в это поверить. Не могла это принять. — Элион… Но она уже не слушала попыток бывшей (теперь уже точно бывшей) подруги достучаться до нее и все объяснить. Круто развернувшись и вновь едва не упав, Элион со всех ног бросилась бежать прочь.