The Truth Beneath The Rose

— Предатель. Предатель. Предатель. Голоса упорно продолжали повторять это слово, не затихая ни на секунду, отчего Корнелии стало казаться, будто еще пара минут этого невыносимого шума — и она окончательно сойдет с ума. Дерек продолжал что-то говорить, теперь отвечая на возражение лорда Седрика, однако голоса обоих доносились до нее как будто издалека, и разобрать, о чем они спорили, было невозможно. Корнелия глубоко вдохнула, попытавшись отогнать от себя навязчивые голоса, но они словно бы нарочно начали шипеть еще громче и яростнее. Она тяжело дышала, и некоторые из стоявших рядом придворных уже начали с беспокойством поглядывать на нее, а учитывая тот факт, что почти все они были свидетелями той потери сознания во время одной из прошлых аудиенций, похоже, стали ожидать еще одного обморочного падения. Заметив эти одновременно настороженные и сочувствующие взгляды, леди Айра взяла воспитанницу под локоть и тихо прошептала ей на ухо успокаивающее заклинание. Но оно совершенно не помогло. В какой-то момент Корнелии показалось, что она увидела промелькнувшую позади трона Фобоса тень. Это заставило ее вздрогнуть, и теперь помимо аристократов свой ярко-красный взор медленно перевел на нее и Истребляющий. По всей видимости, он почувствовал тревогу и напряжение своей повелительницы. «Дерек — предатель? — подумала Корнелия, когда ей удалось немного прийти в себя и собраться с мыслями. — Но как же такое возможно?» — Да-да, предатель. Изменник. Служит Эльзе, — ехидно прошептали голоса. Впервые они произнесли что-то другое. — Все сделает, чтобы возвести ее на трон. Служит Эльзе. Дерек, который выбрал ее своей королевой на турнире, за которого ее так хотели бы выдать родители, который был для нее очень хорошим приятелем и приятным собеседником, задумывал мятеж. Это совершенно не укладывалось в голове у Корнелии, но в то же время подсознательно она чувствовала, что голоса ей не врут. Да, они пугали ее, насмехались, но не врали. Это Корнелия знала точно. Обладание новым даром начинало приносить результаты. Дерек — предатель. А раз так, то он за это ответит. Корнелия посмотрела в упор на Истребляющего. Монстр моментально выпрямился, готовясь получить новый приказ — он уже знал, что они всегда следовали за таким взглядом. «Дерек Грендаль — изменник, — мысленно сказала ему Корнелия. — Схвати его. Прямо сейчас.» Не дожидаясь каких-либо пояснений, Истребляющий слегка склонил голову в знак подчинения и медленно направился к центру выложенного из мозаики перед троном круга, где и стоял Дерек. Когда монстр начал идти, громыхая массивными доспехами, кто-то из толпы пронзительно закричал, большинство придворных одновременно сделало шаг назад. Корнелия же, напротив, шагнула вперед. Увидев, что Истребляющий направлялся именно к нему, Дерек мгновенно замолчал и осторожно попятился назад, положив одну руку на меч. На его лице отразились недоумение, шок и испуг. — Что все это значит? — голос рыцаря слегка задрожал. — Что происходит? — Это еще что такое? — Фобос моментально поднялся с трона и начал спускаться вниз. Выглядел он одновременно раздраженным и удивленным. — Я не давал тебе приказа что-либо делать! Остановись! Но сейчас монстр и не думал слушать своего принца. Вместо этого он протянул руку и изо всех сил толкнул Дерека так, что тот, не успев никак среагировать, пошатнулся и упал на пол. В толпе снова закричали несколько женщин, некоторые из рыцарей выступили вперед, обнажив мечи, но не рискуя приближаться к Истребляющему вплотную. Монстр же, не обращая ни на кого и ни на что внимания, занялся исполнением приказа — схватив Дерека за плечо, он резко дернул его на себя и поднял с отчетливым громким хрустом, очевидно, сломав своей жертве руку. Ничего не понимающий Грендаль вскрикнул от боли, но попытался сопротивляться, вот только сила Истребляющего многократно превосходила его собственную, хоть и тоже не маленькую, поэтому воскрешенному воину удалось буквально сгрести его в охапку и не оставить ни малейшего шанса вырваться, при этом отбросив в сторону меч рыцаря. Все это заняло лишь несколько секунд, за которые никто из присутствующих не успел сориентироваться. — Довольно! — воскликнул Фобос и уже создал темную сферу, которую собрался было бросить в Истребляющего, дабы тот отпустил рыцаря. Однако в тот же миг на пути между ним и монстром решительно встала Корнелия. — Мой принц! — воскликнула она. — Сир Дерек Грендаль — предатель. Он служит самозванке, что пытается заявить права на ваш трон, и шпионит в вашем замке для нее. Пусть его запрут в подземельях и выпытают из него важные сведения! Позади мгновенно начались тревожные перешептывания. Выставив мечи, рыцари еще немного приблизились к монстру и захваченному им Дереку, однако Фобос, глядя только на Корнелию, рукой дал им знак замереть на месте и не предпринимать никаких действий. Позади принца напряженно застыл Седрик, в любой момент готовый превратиться в змея. — И как это понимать, миледи? — Фобос задал этот вопрос совершенно спокойно, будто происходящая ситуация была для него чем-то обыденным, хотя еще минуту назад он был встревожен и шокирован не меньше остальных. — Откуда у вас такие сведения и — что самое главное — почему вы отдаете приказ моему стражу без моего на то позволения? При последних словах его зеленые глаза блеснули знакомым Корнелии раздражением, отчего она сжалась внутри. Были вещи, которые Фобос не мог простить даже ей — неподчинение и действие без его повеления или разрешения. Она мгновенно поняла: за такую дерзость ей придется ответить. Но сейчас главным было не это, а разоблачение предателя, и данное дело Корнелия твердо решила довести до конца. — Что значит предатель? — зашипев от боли и тщетно попытавшись вывернуть поврежденную руку, воскликнул Дерек. — Ваше Высочество… это… — Истребляющий сжал его в тисках своих рук еще сильнее. — Клевета! Я… никогда… Я верен только вам, мой принц! — Я повторяю свой вопрос, миледи, — Фобос будто бы и не услышал его. — Как. Это. Понимать? Только сейчас Корнелия заметила, что в тот момент, когда Эсканор заговорил, голоса сразу же замолкли. Даже порождения тьмы боялись той темной силы, что исходила от него. Девушка ответила ему телепатически. Этому за два месяца занятий с леди Айрой она обучилась весьма неплохо. — Голоса. Я разобрала то, что они говорили мне. Дерек — шпион Эльзы. И это правда, я знаю. Прошу вас, мой принц, поверьте мне. И простите мне мою дерзость, но я все делаю лишь ради вашего блага. Для всех остальных присутствующих она в тот момент всего лишь покорно и виновато склонила голову. — Ты уверена в этом наверняка? — Да. Фобос молчал пару секунд. Затем, переведя взгляд на Истребляющего и побледневшего Дерека, произнес: — Брось сира Дерека в камеру на нижнем ярусе. Охраняй его лично и следи, чтобы он никоим образом не сумел сбежать, — а затем, повернувшись к лорду Седрику, добавил: — А вы, милорд, прикажите готовить пыточную камеру и начните допрос. Я присоединюсь чуть позже. Аристократы начали перешептываться еще активнее, тревожно и испуганно глядя то на принца, то на Корнелию, то на жуткого монстра. Фобос же подошел к Истребляющему почти вплотную и несколько секунд неотрывно глядел на потрясенного и тяжело дышащего Дерека. — Сир Дерек Грендаль, вы обвиняетесь в измене королевству и шпионаже. Если выдвинутые обвинения — правда, лучше признайтесь сразу и раскайтесь в содеянном, и тогда вас ждет менее жестокое наказание. Лицо Дерека исказила гримаса ужаса. — Что? — закричал он, на время даже позабыв о боли. — Это ложь! Ваше Высочество, Корнелия Хейл лжет! Она пытается очернить меня! Она… — Увести его, — резко прервал его восклицания Фобос. — Седрик, ты меня понял? Исполняй. — Да, мой принц, — поклонившись и мимолетно бросив на Корнелию странный взгляд, Седрик направился вслед за волочащим к выходу кричащего и упирающегося Дерека Истребляющим. Остальные рыцари направились за ним, один из них подобрал отброшенный меч семейства Грендалей. В тронном зале повисло тяжелое напряженное молчание. — На сегодня аудиенция окончена, — громко объявил Фобос. Никогда еще его придворные не спешили уйти настолько быстро. *** — Дерек — действительно предатель, — впервые за те полчаса, которые пришедшая по его приказу Корнелия просидела рядом, дожидаясь, пока он закончит чтение отчетов, заговорил Фобос. Голос его прозвучал холодно и чуждо, будто бы обращался он не к фаворитке, а к кому-то из подчиненных. — Впрочем, я никогда особо не обольщался на его счет, так что не слишком-то меня это удивляет. И он в самом деле служит Эльзе, хотя больше ничего из него вытянуть пока не получилось. Этот мерзавец так стискивал зубы во время пыток, что они у него едва не раскрошились, однако не сказал ни слова о том, что он здесь выведывал и что за планы у его «хозяйки». Преданность посильнее, чем у любой шавки. Даже речь принца теперь была совсем другой — более грубой и неприятной, настолько сильно он был зол, и этой злобой было пропитано каждое произносимое им слово. Вот только Корнелия никак не могла понять, что злило Фобоса больше: тот факт, что его опять предали, или проявленное ею своеволие при поимке этого предателя, да еще на глазах у всех? Сидя в соседнем кресле, она первый раз за все время их отношений избегала подолгу смотреть на Фобоса, потому что отвечал он ей теперь лишь суровым и полным плохо скрываемого раздражения взглядом. — А ты не пытался прочесть его мысли? — робко спросила она. — Быть может… — Быть может, ангел мой, ты считаешь меня таким глупцом, который не мог додуматься сделать именно это в первую очередь? — судя по тому, как он подобрался при этих словах и сжал ручку кресла, лучше бы она промолчала. — Эльза неплохо поработала с разумом своего верного пса — на то, чтобы сломать установленный ею барьер, мне потребуется немало времени. Признаюсь честно, ее магический талант и то, как искусно она его применяет, меня в определенной степени даже восхищает. Но речь не об этом. Будем стараться сломать Дерека насильственным способом, поскольку, как мне кажется, это выйдет быстрее, чем снятие заклинания. Пока что он отказывается говорить, но посмотрим, как развяжут его язык сломанные кости и — в крайнем случае — отрезанные конечности. Корнелия содрогнулась, стоило ей только представить эту жуткую картину. — Так значит, это голоса сказали тебе, что Дерек предал меня, — это был не вопрос, а утверждение. — Да, — кивнула Корнелия. — Ты ведь знаешь, как долго я не могла разобрать их слов. Но сегодня мне наконец удалось, и… — И ты решила, ничего не говоря мне, — перебил ее Фобос. В голосе его появились грозные нотки, заставившие Корнелию едва ли не вжаться в спинку кресла — она уже догадывалась, что именно разозлило его больше всего, и понимала: ответить ей за это придется. — Проявить своеволие и приказать арестовать представителя одного из самых древних и благородных родов Меридиана, чья вина еще никак не доказана. Для этого ты отдала приказ моему стражу, не спрашивая меня, на глазах у всех сделать это. Сердце Корнелии тяжело забилось, предчувствуя неладное. С каждым словом холода и резкости в голосе принца становилось все больше, и ей становилось не по себе, стоило лишь представить возможные последствия. Впервые за все время их отношений Фобос был недоволен ею. И, хотя она сделала это ради его же блага и безопасности, поспешностью своих действий поневоле выставила его перед придворными зависимым от себя самой — ведь все увидели, что Корнелия Хейл способна контролировать Истребляющего и приказывать ему! И это вызывало в Фобосе злость едва ли не больше, чем предательство Дерека, который и так никогда не пользовался его доверием и благоволением. — Послушай, Фобос, - робко начала Корнелия. — Я понимаю, что очень сглупила. Сначала мне надо было сказать обо всем тебе. Но и ты пойми меня! Это произошло очень быстро и неожиданно для меня самой, однако в тот момент я чувствовала: нужно схватить его и как можно скорее. Поэтому я и отдала приказ Истребляющему. Но сделала я это исключительно в твоих интересах… — В моих интересах, говоришь? — принц поднялся так неожиданно и быстро, что девушка вздрогнула. Он начал медленно прохаживаться по комнате, не глядя на Корнелию даже краем глаза. Значит точно жди беды, с опасением подумала она. — Хорошо, пусть будет так. Изменника ты схватила. К слову, повезло тебе, что он хоть немного раскололся, и нам удалось выяснить его причастность к планам Эльзы. Но подумай вот о чем, милая моя Корнелия: а если бы голоса соврали тебе или ты неправильно бы их поняла? Что было бы, окажись Дерек, знатнейший и богатейший из аристократов планеты, на самом деле невиновным? Представляешь, какая волна недовольства поднялась бы среди придворных и в землях самого Дерека? Да это было бы настоящее восстание и подавить его мы бы в жизни не сумели, воскреси ты еще хоть тысячу Истребляющих! На Корнелию словно бы вылили ушат ледяной воды. А ведь она и подумать об этом не могла! Но действительно это было так, как говорил Фобос. Сам тот факт, что она приказала схватить человека, послушав какие-то голоса в собственной голове, со стороны уже мог бы показаться проявлением душевного расстройства. К счастью, новый дар не подвел ее, но если бы это случилось, и Дерек все же оказался бы невиновным… То она оказала бы Фобосу вовсе не помощь, а медвежью услугу. Даже подумать об этом и о возможных последствиях было страшно. — Именно так, Корнелия, — наконец взглянув на нее и заметив ее переменившееся выражение лица, продолжил Фобос. Подойдя к столу, он налил себе из кувшина вина в пустой бокал и сделал глоток. — И ты, я полагаю, догадываешься, в чем же заключалось второе проявление твоей глупости. Которой я от тебя совершенно не ожидал. О да, она не просто догадывалась. Она знала наверняка. — Я показала людям, что на самом деле Истребляющий подчиняется не тебе, — тихо ответила Корнелия, сцепив лежащие на коленях руки в замок. — Что мои приказы для него куда важнее. Фобос слегка улыбнулся, но в сочетании с ледяным взглядом зеленых глаз улыбка эта не сулила Корнелии ничего хорошего. — Вот мы и подошли к самой сути. Своим необдуманным поступком ты рискнула значительно пошатнуть мой авторитет. Ты никогда не была глупой девушкой в отличие от этого стада самовлюбленных и жадных болванов, называющихся моими приближенными, и потому прекрасно понимаешь, что моя власть держится и будет держаться главным образом на их страхе предо мной — по крайней мере, до тех пор, пока Сияющая корона не увенчает мою голову. А на чем, как ты думаешь, основывается их страх? — Полагаю, что на твоей огромной силе, — произнесла Корнелия. — Твоя темная магия пугает их. — Это верно, — согласился Фобос, поставив опустошенный бокал на стол. — Но гораздо больше их пугает не сама магия, а то, что я могу с ее помощью отобрать у них все, что они имеют, либо же попросту уничтожить их. А сделать это я могу, поскольку с помощью моей магии мне подвластно, по их мнению, практически всё и вся. И что же они увидели сегодня днем? Ужасный монстр, настоящий демон, по одному лишь указанию моей руки готовый перебить их всех, на самом деле подчиняется не мне, а моей фаворитке, которая, согласно уже блуждающим по замку слухам, к внезапному появлению этого монстра имеет самое прямое отношение. И какой же вывод сделают мои придворные? Что моя власть вовсе не абсолютна, раз даже мой телохранитель слушает не меня, а тебя. И что это означает для них? Правильно, что меня можно свергнуть и что сделать это будет не так уж сложно. — Но… — Нет, Корнелия, я еще не закончил. А что придет на ум этим людям еще? Что свое влияние я делю теперь с любовницей, которая начинает мнить себя королевой и отдавать такие приказы, которые при столь спорных обстоятельствах было бы рискованно отдавать даже законному королю или королеве! И какой же вывод напрашивается здесь? Вот такой: ты, Корнелия, имеешь теперь очень большую власть. В том числе и надо мной. Быть может, тебе порой и самой так кажется? Сначала повелеваешь моим стражем, затем начнешь управлять Советом или даже армией, а до чего это может дойти потом? До того, что ты будешь править этим миром на равных со мной? Но я, знаешь ли, при всем моем восхищении тобой давать тебе такие полномочия не намерен. И я хочу, чтобы ты раз и навсегда уяснила для себя и не начала строить для себя иллюзий: власть над этим миром — это то, что делить я не намерен ни с кем. Даже с теми, кто многое для меня значит. Подобные резкость и прямота, которых в общении с ней Фобос никогда раньше себе не позволял, одновременно уязвили и даже слегка испугали Корнелию, которая после его слов немного растерялась. Неужели он думал, будто она хочет с его помощью подняться на невиданные вершины могущества и обрести огромную, поистине королевскую власть? Да ведь у нее и в мыслях подобного никогда не было! Она искренне, в чем могла без малейших угрызений совести признаться сама себе, желала лишь помочь ему обрести и удержать эту власть и готова была ради этого пойти на что угодно. Ради этого она приняла дар, с помощью которого воскресила жуткого монстра и который стал причиной мучающих ее голосов. Неужели Фобос не понимал этого? И хотя он признал, что она важна для него, и слова эти стали каплей теплого бальзама для души Корнелии, ей все равно было не по себе: а вдруг принц намерен теперь отдалить ее от себя или вовсе прекратить их отношения и отослать домой? Это было для нее куда страшнее армии оборотней и хора мертвых голосов. — Я прекрасно поняла вас, мой принц, — поднявшись, Корнелия медленно приблизилась к нему. Фобос не шелохнулся, глядя на нее в упор. — И я вновь прошу вас простить мне мою оплошность — впредь я не совершу ничего подобного без вашего на то дозволения. И никому не дам повода допустить хотя бы тень абсурдной мысли о том, что я якобы добиваюсь власти и влияния. Но меня очень печалит, если вы действительно думаете, будто мне это нужно. Я готова довольствоваться и малым — лишь тем, что вы мне позволите. А если не позволите ничего, то я не стану и просить. Когда она замолчала в ожидании его ответа, Фобос сделал шаг вперед, тем самым сократив расстояние между ними до минимума, и чуть склонил голову, чтобы их глаза оказались примерно на одном уровне. Тень снисходительной улыбки промелькнула на его губах, когда он положил руку на спину Корнелии, слегка приобняв ее, а другой осторожно взял завитую прядь золотистых волос, не собранную в прическу сзади. — Такой ответ мне нравится, — поглаживая мягкие волосы пальцами, удовлетворенно кивнул Фобос. — И вижу, что ты не врешь — вранья на этот счет я за свою жизнь слышал столько, что прекрасно могу его различить. Ты не разочаровываешь меня, Корнелия. И в этом ты пока, пожалуй, единственная. Надеюсь, что так будет и впредь. — Я тоже на это надеюсь, — ответила Корнелия, перехватив его руку, чтобы в следующее мгновение переплести их пальцы. — Так ты не злишься на меня из-за Дерека? — осмелилась все же спросить она. — Нет, поскольку ты разоблачила предателя. И пока что закроем эту тему. Но больше не смей отдавать подобные приказы без моего позволения, да и вообще позволять себе чересчур многое. Будем считать это предупреждением на будущее. Корнелия едва смогла сдержать вздох облегчения. Она опасалась гораздо худшего. И хотя его последние слова вновь прозвучали несколько резковато, что говорило о все еще сохранявшемся недовольстве этой ситуацией, после них Фобос обнял девушку крепче и прижал к себе, накрыв ее губы своими с не меньшим желанием, чем раньше. Однако прежде, чем Корнелия успела ответить на поцелуй, принц на мгновение отстранился, чем вызвал у нее удивление и недоумение. Когда он нахмурился, она уже успела занервничать: что же было не так? Неужели, вопреки собственным словам, он все-таки еще злился? — Последние два месяца у тебя очень холодные губы, Корнелия, — в ответ на ее вопрошающий взгляд пояснил Фобос. — Я не говорил тебе этого, но так и есть с того самого дня, когда ты приняла этот дар. И твоя нездоровая бледность, — он провел ладонью по ее предплечью. — Тоже очень беспокоит меня. Хотя мне нужна твоя сила, я не хочу рисковать твоей жизнью и здоровьем. Спрошу в последний раз: уверена, что не хочешь отказаться от всего этого, пока не стало слишком поздно? — и, немного помолчав, добавил. — Если ты беспокоишься, что это скажется на моем отношении к тебе, то могу заверить тебя: оно вовсе не изменится. Нет, отступать было уже слишком поздно. Да она и не собиралась. — И я в последний раз отвечу тебе: нет, — слабо улыбнулась Корнелия. — Но надеюсь все же, что моя нездоровая бледность не уменьшает моей красоты в твоих глазах и твоего нездорового интереса ко мне. Впервые за этот вечер принц громко и искренне засмеялся. — Ты неподражаема, Корнелия, — с долей восхищения произнес он. — Но мой совершенно нездоровый интерес к тебе невозможно ослабить никакой бледностью, потому что твоя красота невероятна. И заключается она не только во внешности. Вовсе не только в ней. Улыбка Корнелии стала шире: в такие моменты, когда у Фобоса поднималось настроение и он становился абсолютно довольным, она полностью расслаблялась и могла совершенно не думать о том, что скажет ему, что сделает и как поведет себя. И хотя за время их отношений, казалось бы, давно пора было перестать задумываться о таких вещах, ей это удавалось крайне редко. Все-таки нелегко забыть или начисто проигнорировать тот факт, что рядом с тобой находится принц и фактический правитель Меридиана, пусть даже он благоволит тебе и не требует соблюдения каких-либо формальностей. — Так что же делать с моими холодными губами? — чуть понизив голос, томно протянула она. В такие моменты Корнелия могла позволить себе немного флирта, которому ей удалось за прошедшее время научиться. — Можно ли их как-то согреть? — ее пальцы уже прикасались к пуговицам рубашки Фобоса. Принц усмехнулся, на секунду опустив глаза и посмотрев на то, как она начала расстегивать самую верхнюю пуговицу. В глазах моментально вспыхнуло желание. — Что ж, мне на ум приходит только один способ, — прошептал Фобос, прежде чем вновь поцеловать ее, на этот раз гораздо крепче и с куда большей страстью. Каждый раз, когда их вечерние встречи, разговоры, объятия или даже просто обмен многозначительными взглядами переходили в такие моменты, за которыми следовала только почти бессонная ночь, наполненная удовольствием и головокружением от столь невероятной близости, Корнелия думала, что лишь ради этого ей и стоило жить. Ради того, чтобы ощущать, как волосы, недолгими стараниями Фобоса освобожденные от заколок, волнами ниспадали на открытые плечи. Ради того, чтобы небрежно отбрасывать в сторону упавшее на пол после развязки корсета платье, а затем крепче прижиматься к разгоряченному телу принца, ни на секунду не разрывая поцелуй. Наконец, ради того, чтобы чувствовать, как ее осторожно поднимали его сильные руки, а затем укладывали на мягкий и прохладный, уже очень хорошо знакомый шелк постели. Могло ли что-то быть приятнее, радостнее, важнее этого? Сейчас Корнелии казалось, что нет. Прижимать его к себе как можно крепче, шептать в перерывах между поцелуями его имя, растворяться в получаемом от прикосновений наслаждении — все это было знакомо и повторялось от ночи к ночи, но в то же время каждый раз было особенным и незабываемым. Никогда Фобос не был с ней груб, ни разу не причинил боли, не принуждал к чему-либо силой, и в глазах Корнелии это еще больше возвышало его над остальными мужчинами, поскольку ей доводилось слышать разговоры других женщин, тихо жаловавшихся друг другу на то, как ужасно обращаются с ними в постели мужья или любовники. Когда она вспоминала об этом, то убеждала саму себя, что ей достался лучший. И она старалась доставить ему ответное удовольствие. Прикосновениями, ласками, поцелуями Корнелия делала все, чтобы распалить Фобоса еще сильнее и чтобы с его уст порой тоже слетало ее имя. Ей нравилось, как оно звучало в такие моменты — голос принца становился низким и хрипловатым, что только усиливало ее возбуждение и желание. Корнелии уже легко удавалось подстраиваться под него, под каждое его движение, и тогда они становились единым целым, испытывая одни ощущения и эмоции. И ничего, кроме улыбки Фобоса, не оставалось у девушки перед глазами, когда в следующий миг она оказывалась на нем, прижимаясь к нему бедрами и чувствуя его руки на своей талии. Она прошептала его имя в последний раз, когда ее глаза вообще перестали видеть что-либо, за исключением разноцветных пятен, а по всему телу прошла приятная дрожь, вырвавшая из нее и последний стон. Едва дыша, Корнелия нащупала в полумраке руку Фобоса и сжала ее, в то время как другой рукой он притянул ее к себе, и они снова ощутили тепло тел друг друга. Будто бы минутой ранее им этого ощущения не хватило. Не хватило, потому что это то самое ощущение, которого никогда не может быть достаточно. — Ну что же, теперь мои губы наконец обрели тепло? — обычно, когда им удавалось хоть немного отдышаться, первым всегда заговаривал Фобос, но сегодня инициативу перехватила Корнелия. Как будто бы проверяя это, принц снова поцеловал ее, и этот поцелуй был для них самым долгим за сегодняшний день. — Да, и я, кажется, немного перестарался, — ответил Фобос. — Потому что теперь они буквально пылают жаром. Корнелия засмеялась. — Тогда я очень рада, — но тут же ее голос стал серьезнее. — Знаешь, можешь верить мне, можешь не верить, но именно это мне и нужно. Не власть или влияние, не право указывать твоим воинам или подчиненным. Как бы пафосно это ни звучало, но единственное, чего я хочу — это чтобы ты согревал мои губы. Большего я не желаю. Да, Корнелия прекрасно понимала, что прозвучало это чересчур помпезно, но в то же время именно этими словами она так внезапно и спонтанно сумела выразить все испытываемые ею чувства. Потому что других подобрать ей никак не удавалось все это время. — Не слишком ли громкие и поспешные слова, когда прошло лишь чуть больше двух месяцев? — с полуулыбкой спросил Фобос, однако его глаза смотрели на нее весьма серьезно. — Не боишься, что еще успеешь сто раз о них пожалеть? «Нет, не боюсь, потому что знаю: не пожалею,» — подумала она, но вслух сказала: — Если и пожалею когда-нибудь, то неизвестно, когда это случится. А думать о том, чего пока не произошло и в ближайшем времени не предвидится, я не хочу. — А вот это уже большой недостаток — отсутствие дальновидности, — хмыкнул Фобос. — Впрочем, должны же, в конце концов, быть и у столь прекрасной девушки хоть какие-то изъяны. Но для меня они не имеют никакого значения, и твое желание я готов выполнять хоть ежедневно. Улыбнувшись, Корнелия положила голову ему на грудь, как делала всегда, и прикрыла глаза, уставшая и готовая уснуть, когда услышала окончание его фразы. — Свою власть я не собираюсь ни с кем делить. И тебя тоже.