The Truth Beneath The Rose

Вокруг была сплошная темнота. Ни потолка, ни стен, ни пола — ничего, лишь черная, бездонная пустота. Орубе никак не могла понять, куда же она попала. Однако она испытывала вовсе не страх перед незнакомым местом, где так неожиданно оказалась, а лишь недоумение. Даже чуткий слух воительницы не помог ей услышать хоть какой-нибудь звук, она будто бы оглохла. Орубе попробовала закричать, однако с ее уст не сорвалось ни звука. Теперь к и без того странным ощущениям девушки добавилась еще и немота. В конце концов, после недолгого размышления, Орубе решилась сделать несколько шагов. К удивлению девушки, она не провалилась куда-то в бездну и вовсе не парила в воздухе. Она продолжила идти, словно по обычной земле, хотя не видела ничего у себя под ногами, за исключением тьмы. Вот только куда именно она шла, базилиадка не имела ни малейшего понятия. Через некоторое время привыкшие к темноте глаза девушки заметили вдалеке маленькую светлую точку, напоминавшую переливающийся драгоценный камешек. Возможно, где-то там она сможет найти выход. Орубе все более ускоряла шаг, пока наконец не начала бежать, и точка становилась все крупнее по мере того, как девушка к ней приближалась. И только когда базилиадка оказалась совсем рядом со спасительным светом, разгонявшим мрак вблизи себя, то осознала, что перед ней портал, переход в иной мир. Удивительно: яркий свет вовсе не ослеплял ее и не заставлял жмуриться, а после бега дыхание по-прежнему было ровным и ноги совершенно не гудели. «Орубе… Иди к нам… Возвращайся домой,» — отвыкнув от каких-либо звуков, девушка поневоле вздрогнула из-за шепчущих голосов, неожиданно раздавшихся у нее в голове. Затем она поняла, что на самом деле они исходили из этого портала. И самое странное, что несмотря на шепот, все они казались ей смутно знакомыми. «Прикоснись к порталу,» — тихий мужской голос произнес эти слова с повелительными нотками. Орубе открыла рот от изумления. Неужели это был отец?.. Девушка послушно приложила ладонь к золотистому сиянию, ощутив при этом теплоту, которая тут же окутала Орубе с головы до ног. В свете портала воительница с радостью заметила, что после прикосновения ненавистные ей браслеты с изумрудными змейками исчезли, словно их и не было. Радость ее усилилась еще в несколько раз, когда сияние портала превратилось в прозрачную завесу, за которой девушка увидела до боли знакомый пейзаж. Чистое голубое небо с редкими белоснежными облаками, утопающие в темной зелени Сады Двух Солнц, где она выросла, обучаясь воинскому искусству, выложенные из красного кирпича храмы Великой Богини, чьи вершины украшали по два огромных золотых кольца. Базилиада! По щеке Орубе потекла одинокая слеза, которую девушка так и не смогла сдержать при виде родного дома. «Иди же, милая. Твой родной мир ждет тебя, — нежный голос матери, который Орубе не слышала уже много лет, но так и не забыла, звал ее домой. — Теперь ты свободна!» — Теперь я свободна, — как зачарованная повторила Орубе, глубоко вдыхая и пересекая прозрачную завесу, единственное, что отделяло ее от родной планеты… ...Широко распахнув глаза, Орубе резко подняла голову с мягкой подушки. Все еще не отойдя от увиденного, девушка в первую очередь взглянула на свои запястья. Их по-прежнему «украшали» два массивных золотых браслета с изумрудными змейками. Нет, только не это! Базилиадка сразу же огляделась по сторонам. Она по-прежнему находилась в покоях Седрика, а значит портал и голоса родных были всего лишь сном. Ну почему? Застонав от разочарования, девушка вновь откинулась на подушки, с трудом сдерживая напрашивавшиеся слезы. Уж лучше бы ей опять приснился какой-нибудь кошмар, как те, что преследовали ее в последнее время. Но вместо этого несколько минут назад все, что происходило во сне, казалось ей абсолютно реальным: она ощущала тепло, исходящее от портала, слышала голоса родных, видела Базилиаду… Подумать только, от возвращения домой ее отделяла лишь тонкая и прозрачная магическая завеса, пройти которую не составило бы большого труда… Если бы она была реальной. Тогда девушка уже оказалась бы в родных Садах, но вместо этого она по-прежнему находилась на проклятом Меридиане, куда ее затащили силой. Осколки надежды, оставшиеся после этого сна, неприятно кололи где-то в области сердца, и Орубе начала злиться на увиденное ею сновидение за то, что на какое-то время она смогла поверить, будто вот-вот вернется домой. По крайней мере, сейчас здесь не было Седрика. От воспоминания о нем и о том, к чему он принуждал ее каждую ночь, Орубе разозлилась еще сильнее и с силой швырнула одну из подушек на пол. Она сидела на кровати, тяжело дыша и часто-часто моргая, пытаясь не дать слезам волю. Ее взгляд снова упал на проклятые браслеты. Они постоянно были на ее запястьях, и снять их не представлялось возможным. Орубе уже мечтала отрезать себе руки, лишь бы не видеть по тысяче раз в день этот знак неволи и унижения. Здесь на каждую девушку, принадлежавшую принцу или кому-то из лордов, надевали золотые браслеты со знаком того мужчины, чьим прихотям она должна была подчиняться. Орубе уже предпринимала попытки сбежать, однако ничего, кроме злости Седрика, она этим добиться так и смогла. Порой на девушку накатывала волна отчаяния, и она даже начинала думать: а не смириться ли ей? После очередной неудавшейся попытки побега, когда Седрик едва сдержался, чтобы не превратиться в змея и не разорвать ее, служанка, которая принесла Орубе ужин, тихо посоветовала ей: «У тебя все равно ничего не выйдет, как и у предыдущей девушки. Так что лучше не гневай его, а просто дай ему то, чего он так хочет. И не сопротивляйся.» Не сопротивляйся… Нет, Орубе так не могла. Еще на Базилиаде ее приучили никогда не сдаваться, и сейчас она тоже не собиралась. Она найдет способ избавиться от этих чертовых браслетов и сможет сбежать. В свой мир она вряд ли вернется, однако Меридиан огромен, и здесь она тоже найдет себе место. Самое главное — это оказаться как можно дальше от замка. А уж там будь что будет. Но перед этим… Она убьет Седрика. Его шаги Орубе услышала еще за пару минут до того, как он вошел в свои покои. Девушка едва слышно усмехнулась: стоило лишь вспомнить — и вот он, судя по запаху, не совсем трезвый, но явно чем-то довольный. Базилиадка с силой сжала кулаки, вонзая острые ногти в кожу. Этими ногтями расцарапать бы ему лицо… Вот только он успеет превратиться раньше, чем она это сделает. А тогда еще неизвестно будет, кто кому изуродует лицо. — И чем же это вы так довольны, милорд? — не удержалась от язвительного вопроса Орубе. Девушка довольно часто дерзила Седрику, но обычно его это лишь забавляло, если только она не пересекала черту. — Неужто все мятежники вдруг разом передохли? Как и следовало ожидать, Седрик лишь усмехнулся. — Это было бы прекрасно, радость моя, — ответил он, присев на кровать рядом с ней. — Но сегодня не стало лишь одного из них. Должен сказать, это было великолепное зрелище. От этих слов Орубе передернуло, а по спине пробежал неприятный холодок. Должно быть, тот человек очень сильно страдал перед смертью, раз это так подняло настроение Седрика. — Даже не хочу знать, какое именно, — резко произнесла она. — В этом мире восхищение вызывает лишь то, что является либо жестоким, либо мерзким. Как и сам ваш мир. Седрик не ответил и вместо этого лишь притянул девушку к себе. Орубе попыталась ударить его и отстраниться, но он лишь усилил хватку и подмял сопротивлявшуюся девушку под себя. И так было каждый раз: несмотря на ловкость и проворство, Орубе все же проигрывала ему в физической силе. Седрик был намного сильнее ее даже в человеческом облике, иначе она расправилась бы с ним в два счета. Слегка наклонившись к тяжело дышавшей девушке, он поцеловал ее. Орубе уже не сопротивлялась, но и не спешила отвечать на поцелуй. «Дай ему то, чего он так хочет.» Рука Седрика скользнула по груди девушки, но Орубе тут же сжала в своей ладони его запястье. На немой вопрос, застывший в раздраженном взгляде лорда, базилиадка ответила усмешкой. — А когда я тебе надоем, что ты со мной сделаешь? — спросила она, другой рукой дотронувшись до броши в виде змеи, скреплявшей плащ, который он так и не потрудился снять. Изумрудная, почти такая же, как те, что у нее на руках. — Убьешь? Продашь в бордель? Или отдашь караульным? Кажется, Седрик не ожидал подобного вопроса. Орубе успела заметить отразившуюся на мгновение в его глазах растерянность, однако губы лорда тут же растянулись в хищной ухмылке, не предвещавшей ничего хорошего. — Тогда ты выберешь любой из этих трех вариантов сама, красота моя, — елейным голосом ответил он, наклонившись к ней так, что их губы оказались в паре миллиметров друг от друга. — Но этот день настанет очень нескоро. «Да уж побыстрее бы,» — успела подумать Орубе. — Тогда ты меня убьешь, — вслух произнесла она и, сама не зная зачем, добавила. — Только быстро и без мучений. Ох, ну почему последняя фраза все-таки слетела с ее губ? Это прозвучало как просьба, что в ее случае означало признак слабости. Теперь Седрик решит, что ему удалось немного сломать ее, а это недопустимо. Однако теперь слишком поздно. Хотя на самом деле смерти она боялась до жути. — Договорились, — улыбнулся Седрик, высвобождая свою руку из хватки девушки и начиная расстегивать позолоченные застежки у нее на платье. Его даже удивило, что на этот раз Орубе перестала сопротивляться, хотя он и чувствовал, как напряжено было ее тело, а в глазах девушки ясно читалось желание, чтобы всё это поскорее кончилось. Седрик всегда умел безошибочно определять настрои окружавших его людей, за исключением, пожалуй, Фобоса, чьи эмоции порой представляли настоящую загадку. И потому лорд наоборот медлил, удивляясь необычайной покорности своей наложницы в этот раз. Раньше ему каждый раз приходилось брать ее силой, однако удовольствия от этого он получал не слишком много. Орубе всегда сопротивлялась, однажды чуть не выцарапала ему глаза. А сейчас она не спеша расстегнула скреплявшую его плащ брошь, и в этот момент ее руки слегка дрогнули, но после этого она перешла к пуговицам на камзоле, и теперь все ее движения вновь были точными и отработанными, словно бы механическими. Неужели смирилась? Или что-то задумала? Седрик возжелал ее с самой первой минуты, как только увидел в тронном зале. Из нескольких девушек именно она сразу бросилась ему в глаза не только необычной внешностью, но и удивительной смелостью и непокорностью, чем тут же затмила всех остальных, испуганных и ни капли не сопротивлявшихся. В этой девушке эмоции почти всегда били ключом, а лгать она вовсе не умела и зачастую говорила первое, что приходило ей в голову, не успевая вовремя замолчать, однако ее слова всегда были искренни. В этом она являлась полной противоположностью самого Седрика, постоянно менявшего маски и порой даже забывавшего свое истинное «я». Наверное, именно поэтому она ему так нравилась. И вопрос Орубе на самом деле поставил его в тупик. Сама мысль о том, что эта девушка когда-нибудь ему надоест, даже несмотря на свое отношение к нему и довольно трудный характер, казалась лорду какой-то нереальной и даже бредовой. Он уже успел полностью освободить ее от одежды и, чуть приподнявшись, оглядел девушку, сейчас лежащую под ним. Темные, разметавшиеся по подушке волосы, золотистые глаза, пухлые алые губы, изящное стройное тело, светлая бархатистая кожа… Эта девушка была красива до невозможности, и Седрик не мог себе представить, чтобы однажды она перестала быть ему желанна. На этот раз Орубе позволила ему делать с собой все, чего он так хотел. Терзавшие девушку мысли так и не дали ей спокойно заснуть. Надев свое платье, она решила выйти в гостиную и попросить служанку заварить ей тот успокаивающий меридианский чай, которым эта добрая женщина напоила ее в первую ночь на этой планете. Прежде чем взяться за дверную ручку, Орубе посмотрела на мирно спящего Седрика. Во сне он выглядел таким беззащитным, но девушка знала, что даже сейчас он слышал малейший шорох и был готов превратиться в змея в любой момент, так что разделаться с ним сейчас без ужасающих для нее последствий не представлялось возможным. Отдавшись ему добровольно, базилиадка затаила в душе надежду, что со временем Седрик, решив, что она окончательно сломлена, потеряет к ней интерес и выполнит свою часть их маленького договора. Наверное, все-таки лучше быть трупом, чем невольницей и чьей-то личной шлюхой. Как можно тише отворив дверь, Орубе вышла в просторное помещение, служившее Седрику гостиной и позвала служанку. Полноватая женщина лет сорока, чье лицо уже было в тонких линиях морщин, а темные волосы успели немного поседеть, сразу поняла, что нужно было базилиадке, и сказала ей подождать несколько минут. Хельга, так звали эту служанку, была, пожалуй, единственной, кто относился к Орубе благожелательно, и поэтому девушка прониклась к ней ответной симпатией. Именно Хельга дала Орубе тот самый совет, которым девушка и воспользовалась где-то около часа назад. Остальные же служанки, прибиравшиеся в покоях лорда, косились на чужеземку подозрительно и даже несколько настороженно. Орубе понимала их страх: в этом мире многие слышали о том, что жители Базилиады очень опасны. Кто знал, на что способна девушка с этой планеты? А вот со стражниками дело обстояло несколько иначе. Несколько раз, когда Орубе доводилось ненадолго выйти за пределы покоев, она ловила на себе их похотливые взгляды и слышала ухмылки, проходя мимо них. Пожалуй, сделать то, чего им так хотелось, мужчинам (покои принца и самых знатных придворных охраняли люди: стражники других меридианских рас, как правило, стояли на стенах замка, во дворе и у малопосещаемых комнат замка) мешал разве что панический страх перед Седриком. Один раз Орубе видела, как заметив возвращавшегося лорда, стражники разом вытянулись и напряглись, и при этом их лбы даже покрылись капельками пота. А учитывая тот факт, что Седрик на тот момент был в человеческом облике, и от его простого кивка у стражников затряслись ноги, Орубе сделала вывод, что лорда в замке не просто слегка побаивались. И снова мысли возвращались к нему. Орубе откинулась на спинку дивана, массируя пальцами виски, но и это не помогало ей перестать думать о том, что сегодня произошло между ними. На этот раз все было иначе, без криков, слез и грубой силы, чем обычно сопровождались многие из их даже просто пребываний в одной комнате. Она не сопротивлялась ему лишь потому, что хотела таким образом показаться более сломленной, дабы интерес Седрика к ней начал постепенно перегорать. Но она не могла, не хотела признаваться даже самой себе в том, что сегодня вовсе не испытала отвращения и даже получила некоторое удовлетворение. Нет, этого не должно было быть, и тем не менее это было именно так. Лгать Орубе не умела ни другим, ни уж тем более самой себе. Но прежде чем она успела начать мысленно проклинать себя за то, что допустила подобное, вернулась Хельга с подносом. Улыбнувшись, женщина присела рядом с Орубе и налила из небольшого чайника в фарфоровую чашку горячую темную жидкость, источавшую пар и приятный аромат, чем-то напоминавший мяту. Поблагодарив Хельгу, базилиадка осторожно, чтобы не разлить, приняла из ее рук чашку и сделала глоток. Горячий чай приятно согревал тело, а его вкус отдавал чем-то сладким. С первой же пробы Орубе понравился этот меридианский напиток. Хоть что-то приятное было в этом отвратительном мире. Однако когда Орубе допивала остатки чая, то почувствовала какой-то не очень приятный горьковатый привкус. Он сразу же отдаленно напомнил девушке о тех лекарственных травах, которыми мать лечила ее в детстве от простуды. — Ты что-то добавила туда на этот раз? — поинтересовалась Орубе у женщины, до сих пор молча наблюдавшей за тем, как базилиадка пила чай. — Он какой-то горьковатый… Женщина слегка поджала губы. — Да, я добавила туда корень черноцвета, — шепотом, да так, что Орубе при своем чутком слухе едва могла разобрать слова, произнесла служанка. — Его в нашем мире используют как противозачаточное средство. Ребенок-то тебе ни к чему, верно? Да и милорд разгневается, если ты вдруг понесешь от него. А в гневе он такое может сделать… В общем, я решила, что так для тебя даже лучше будет. Если хочешь, я буду тебе корень черноцвета время от времени в чай подмешивать — для надежности. Орубе задумалась. Действительно, хорошо, что Хельга сообразила это, а ведь сама девушка даже не задумывалась о том, что рискует забеременеть. Этого ей только не хватало для полного счастья… — Да, спасибо, — кивнула Орубе. — Это действительно будет очень кстати. Подмешивай мне его как можно чаще, для полной надежности. Однако на это женщина отрицательно покачала головой. — Слишком часто нельзя. Иначе совсем бесплодной станешь, вообще никогда родить не сможешь. А ведь кто знает, как дальнейшая жизнь твоя сложится? Без детей жизнь — не жизнь, возможно, со временем сама поймешь. Может быть еще станешь свободной от лорда, а там замуж выйдешь, тогда и детки у тебя будут. Орубе слегка усмехнулась. Уж чему-чему, а этому, очевидно, никогда не бывать. — Хорошо, слишком часто не надо, — согласилась она. — В любом случае, спасибо тебе, Хельга, за все, что ты для меня делаешь. Я это очень ценю, но не знаю, как тебе отплатить. Если я могу что-то для тебя сделать, только скажи. — Да ничего мне от тебя не надо, — добродушно отмахнулась от нее служанка. — Просто не нарывайся на неприятности, слишком не дерзи милорду, вот и все, о чем я тебя попрошу. А вообще, жаль мне тебя. Одна, в чужом мире, рабыня у такого змея… Не представляю даже, как ты все это смогла пережить. Хотя… Сильная ты, Орубе. Очень сильная. Не зря все базилиадцы своей выносливостью славятся. — Да, это так, но… — Орубе вздохнула. Ей очень хотелось поговорить с кем-нибудь по душам, а Хельга подходила для этого лучше всех. Точнее, она была единственным человеком, кому девушка могла хоть немного излить душу. — Я уже не уверена, что настолько сильна, насколько должна бы быть. Я теперь даже умереть готова, лишь бы все это прекратилось, — не вспоминать о сегодняшнем, не вспоминать! — Ты это брось! Умереть она захотела, — ворчливо отозвалась служанка. — Тебе лет-то сколько? Восемнадцать, ты говорила, да? Еще жить и жить! Выбраться тебе из этого замка проклятого надо, вот и все, — понизив голос, добавила женщина, чуть наклонившись к уху Орубе. — Эти браслеты, — она провела пальцем по изумрудной змейке на золоте, сковывавшем запястье базилидаки. — Насколько я знаю, у наложниц принца Фобоса такие же, только с обсидиановыми розами. Так вот, они же все магические, и контролируются магией принца. Может быть, мне удастся разузнать, как можно эти браслеты… Ну не знаю… Расколдовать можно? Тогда у тебя может появиться шанс выйти на свободу. Орубе услышала громкий стук своего учащенно забившегося сердца настолько четко, что казалось, будто оно билось не внутри ее тела, а где-то снаружи, рядом. Шанс выйти на свободу - то, о чем она только и мечтала в последнее время! Неужели еще была надежда уйти отсюда живой? — Хельга, прошу тебя, попробуй разузнать, как мне можно сбежать отсюда! — девушка схватила служанку за плечи, при этом с трудом стараясь говорить шепотом, ведь если бы Седрик услышал, о чем они заговорили, то тогда и ей, и Хельге точно пришел бы конец. — Возможно, это будет мой единственный шанс, и я должна буду хотя бы попытаться! — Хм… Я попробую что-нибудь выяснить об этом у одной своей знакомой, — заговорщическим шепотом ответила ей женщина. Затем быстро огляделась по сторонам. - Ох, слава всем Богам, здесь нет шептунов, а то я все время забываю о них! Ладно, задам я ей пару осторожных вопросов, а там, возможно, эта болтунья мне всё, что ей будет известно, как на блюдечке преподнесет. Она-то много чего об этом замке знает. И попробую еще нескольких слуг расспросить, которые могут что-то знать. — Спасибо тебе еще раз. И все-таки ты не обязана так рисковать ради меня. — Ну-ну, рано еще благодарить, — махнула рукой женщина, сделав вид, будто ее все это ни капли не волнует. — А рисковать из-за тебя я не собираюсь, даже не мечтай, хоть мне тебя и жалко. Если вдруг почую, что дело — дрянь, ничего больше спрашивать не буду!  — Конечно. Но вот скажи… Допустим, мне удалось сбежать. И как мне потом выжить в этом мире? — раньше, воображая свой побег, Орубе не сильно задумывалась над этим вопросом, мысленно отмахиваясь от него и говоря себе: «Я выживу! Главное — лишь сбежать из замка.» Но сейчас вдруг внезапно осознала, что в мире, где большую часть населения составляли жуткие твари, а ее внешность, необычная даже по здешним меркам, невольно привлекла бы к себе внимание, ей это вряд ли удастся. Конечно, было бы замечательно, если бы вновь открылся портал на Базилиаду, но то был лишь единичный случай… И на помощь Кондракара из-за Завесы тоже рассчитывать не придется. — Скажу тебе по секрету: недавно на Меридиане начали открываться порталы в другой мир. Самостоятельно, не по воле Фобоса, — ответила ей Хельга, ободряюще положив руку на плечо девушке. — Открываются они в нашем городе довольно часто. Если все получится, то я смогу провести тебя туда, а в городе ты и сама без труда найдешь какой-нибудь портал, это я тебе гарантирую. Кажется, они все ведут на планету под названием Земля. Земля. Орубе слышала об этой планете не единожды, будучи ученицей Любы в Кондракаре. Мир, где не верят в магию, однако несмотря на это именно там чаще всего рождаются Стражницы. Зато там нет Завесы, и, оказавшись на этой планете, Орубе уж точно нашла бы способ связаться с мудрецами Кондракара и попросить их о помощи. Люба обязательно придет на выручку своей лучшей ученице, как она сама называла базилиадку, несмотря на строгое отношение и частые упреки в адрес последней. Эта мысль заметно приободрила Орубе, и надежда на скорое возвращение домой пробралась еще глубже в сердце. — Да, я должна попытаться выбраться отсюда, — тихо, но уверенно произнесла Орубе. — На Базилиаде меня учили до последнего бороться за выживание, цепляться за любую возможность выжить. И если такая у меня все-таки появится, благодаря тебе, Хельга, то я ее ни за что не упущу. В голове вновь зазвучали слова матери, произнесенные во сне: «Иди же, милая. Твой родной мир ждет тебя.» «Я приду, мама. Обещаю тебе.» Хотя, как она могла обещать что-либо даже себе самой, не имея при этом ни точного плана побега, ни даже малейшего понятия о том, как его можно было представить? Наверное, сейчас ее двигала надежда. Надежда вырваться из плена, надежда вернуться домой и отыскать родных… Просто надежда на возвращение нормальной жизни. Орубе посмотрела в сторону окна, за которым, казалось, не было ничего, кроме непроглядного мрака. На этой планете и днем не бывало светлых дней, а уж ночи, как девушка успела заметить, были гораздо чернее, чем на любой другой планете, где ей доводилось побывать. Смотря в темноту за окном, невольно складывалось впечатление, будто за пределами этой комнаты не было ничего, кроме черной, бесконечной пустоты, подобной той, что появилась во сне Орубе. Казалось, стоит выйти за дверь, и весь этот мрак поглотит тебя, не оставив ни единого шанса выбраться из него. А за пределы этой комнаты ей выходить не разрешалось. Орубе уже не единожды пробовала сбежать, но каждый раз стражники, приставленные к двери, ловили ее и возвращали обратно в эту клетку. За время пребывания девушки здесь всё стало таким знакомым и даже до тошноты привычным, что с каждым днем угнетало её все больше и больше. Портреты предков Седрика на стенах, таких же утонченных блондинов-оборотней с фиолетовыми глазами. Позолоченные канделябры с горевшими в них свечами, дававшими тот спасительный свет, что защищал от мрака извне. Мягкая мебель с искусно вырезанными на ножках узорами. И мужчина, не сводивший пристального взгляда с базилиадки. От изумления Орубе резко вскочила с дивана, едва не вскрикнув при этом. Откуда он здесь взялся? Можно было бы предположить, что мужчина вошел в гостиную через входные двери, однако он стоял возле окна, что находилось в противоположной от них стороне. Незнакомец был высок и темноволос, однако в его взгляде было нечто пугающее, даже враждебное. Он стоял на месте, не делая никаких попыток напасть или подойти ближе, и лишь молча взирал на девушку холодными серыми глазами, один из которых пересекала тонкая полоска шрама. В руках он держал меч. — Кто вы? Что вам нужно? — Орубе сама удивилась, как резко прозвучал ее голос, но это было даже к лучшему. Она лишь жалела, что сейчас точно так же, как он, не держала в руках какое-нибудь оружие. Незнакомец по-прежнему хранил молчание. — Орубе, девочка моя, что с тобой? — испуганно вжавшись в диван, пролепетала Хельга. — Как этот человек попал сюда? — теперь Орубе уже не беспокоилась о том, что Седрик мог ее услышать. Наоборот, сейчас она хотела этого больше всего на свете. — Я сейчас позову стражу! — еще чуть-чуть повысив голос, произнесла она, глядя на мужчину. — Да с кем же ты говоришь? — служанка тревожно и в то же время недоуменно смотрела на Орубе широко раскрытыми глазами. — Как с кем? — Орубе указала рукой на незнакомца. — Вон он стоит, ты что, не видишь? — Нет там никого… — быстро повернув голову в сторону мужчины и словно бы не заметив его, ответила служанка. Мужчина тем временем сделал несколько шагов по направлению к Орубе. Она изумленно переводила взгляд с него на перепуганную Хельгу, не в силах при этом вымолвить ни слова. Когда незнакомец вновь остановился, увиденное девушкой повергло ее в шок. Под ним медленно растекалась темная лужа крови, хотя на мужчине не было ни единой раны. С его меча также стекала кровь, отчего лужа на полу становилась больше и шире, а лезвие казалось выкрашенным в бордовый цвет. Орубе не могла совладать с собственным языком, который словно бы онемел, и лишь молча наблюдала за этой жуткой картиной, будучи не в силах отвести от нее взгляда. А незнакомец все так же стоял и молчал, не отводя такого же внимательного взгляда от нее. — Орубе, деточка, с тобой все в порядке? — Хельга поднялась с дивана и обеспокоенно приобняла девушку за плечи одной рукой, другой пощупав при этом ее лоб. — Ты устала, тебе нужно отдохнуть. Садись-садись… — она медленно начала усаживать базилиадку обратно на диван, бережно поддерживая, словно маленького ребенка. — Но… неужели… ты… не видишь? .. — каждое слово давалось Орубе с неимоверным трудом. Она протянула дрожащую руку в сторону истекавшего кровью незнакомца. — Уходи! — пронзительно воскликнула она, зажмурив глаза и закрыв их ладонями, дабы не видеть больше этой жуткой картины. — Уходи! — Что здесь происходит? — в гостиную ворвались двое стражников, выхватившие мечи. Они недоуменно оглядывались по сторонам, а служанка тем временем нашептывала что-то успокаивающее девушке. Весь этот шум разбудил и Седрика. Лорд быстрым шагом вышел из покоев и, сразу же заметив дрожавшую от страха Орубе, подошел к ней. Не обращая ни на кого внимания, он убрал ее ладони от глаз и сжал руки девушки в своих руках. — Посмотри на меня, Орубе, — требовательно и слегка обеспокоенно произнес он, будучи при этом еще слегка сонным. — Что с тобой? — одной рукой он приподнял ее голову за подбородок, заставив смотреть ему в глаза. Его взгляд почему-то слегка успокоил девушку. — Посмотри туда, — она все-таки повернула голову в сторону окна, и, слегка приподнявшись с дивана, указала туда все еще подрагивающей рукой. Внутри у девушки все похолодело, а внутренности словно бы сжались в один тугой комок, мешавший нормально дышать. Орубе задрожала всем телом, снова потеряв способность говорить и трезво мыслить. На том месте, где еще несколько секунд назад стоял мужчина с мечом, сейчас не было никого и ничего. Даже лужа крови, растекавшаяся по полу, исчезла, и не было ни следа пребывания незнакомца в этой комнате. Он исчез, словно его здесь и не было. — Что там, Орубе? — Седрик недоуменно взглянул в ту сторону, все еще не выпуская руки девушки из своих. Стражники и служанка начинали нервно переглядываться между собой. — Там ничего нет. Тебе просто… Следующие слова лорда потонули во мраке, объявшем шокированную девушку.