История одного Клона

Куда может пойти неандерталец, соблазнивший доисторическую женщину ударом дубины по голове? Естественно, к себе в пещеру! Я, конечно, не неандерталец, но, взвалив бессознательную девицу на плечо, сразу же пошел в публичный дом! Сдав розововолосую куноичи на перевоспитание, шустро отправился развлекаться в свою комнату. Хе-хе-хе. Как, однако, пошло звучит. Разбросав свои вещи в хаотичном беспорядке по всей небольшой, но весьма специфической комнатке, я сгрузил кипу бумаг, свитков, тетрадок и прочего на низкий столик и засел за работу. Что самое забавное — это была не бухгалтерия поставок, а мои личные записи о геккей генкаях глаз, способах их использования и лечения. В основном приходилось опираться на бьякуган, историю Основателей Конохи, личные воспоминания о шарингане, которые вбивались в голову нии-сана в течение долгих лет, и выкраденные со всего мира лично мной знания о куда более слабых генкаях глаз, не столь сильных и эффективных, как три величайших. Увы, все это была сплошная теория, неспособная в должной мере дать даже предпосылки к практике. Шаринган, как было сказано ранее, мне не светил, и хоть я скучал по нему, но уже как-то свыкся. Это лишало большей части способностей, но щито поделать? Подделка — она и в Африке подделка. Кстати, интересно, а где эта Африка находится? Так почему же я сижу здесь и пялюсь в эти бумажки? Во всем виноват нии-сан — его глаза с каждым применением Мангекье становились все хуже, и я стараюсь найти способ исправить положение. Это стало целью, смыслом моего существования — не дать старшему братику сойти с дистанции. Поддерживать во всем, стать опорой, которой так не хватает самому, и неважно, что это — ноша убийцы собственного клана или же плохое здоровье. Звучит банально и заношено, но достаточно неплохо для набора чужих воспоминаний, да еще и с дефектами, не считаете? Что клон может предложить? Штудировать макулатуру, собирать слухи, практиковать техники и искать выход из того замкнутого круга, в который себя вогнал Итачи. В крайнем случае пожертвую глазами и отдам их аники, как знаменитый Учиха Изуна, подаривший Мадаре вечный Мангекье. Да, без шарингана, но зато брат будет видеть. — Юсаги-сама. Мы привели химе по вашему указанию, — от записей меня отвлек голос одной из местных прелестниц. Я, не оборачиваясь, махнул рукой, взглянул на часы. Как раз вовремя. Заодно и подкреплюсь перед сном, а то маковой росинки в рот за весь день не попало. А потом напротив моего стола села она. — Хм, — я невольно улыбнулся, подперев рукой щеку, и пристально оглядел девчушку. Скажу вам честно, она не красавица. Плоская как доска, с нескладной угловатой фигурой, стройных ножек и изящных ручек не наблюдалось и в помине. Широколобая к тому же. И эти отвратительно-гламурные розовые волосы, торчащие во все стороны, и жесткие как щетка. Да, еще слишком большие глаза какого-то блеклого зеленого оттенка. Про такие не скажешь «сияют как звезды в ночи». Впрочем, даже так общий эффект был положителен. — Дамы, вы просто космос, — пришлось признать поражение перед тремя хихикающими в рукава гейшами. — С меня подарки, как и обещал. Напротив меня сейчас сидела отнюдь не принцесса или красавица, но очень симпатичная девушка, которую не жалко пригласить на свидание. Она была одета в дорогое синее кимоно с узором из танцующих вокруг красной луны рыжих кицуне, её вымытые и уложенные в замысловатую прическу волосы придерживались шпильками и заколками. На белое и ухоженное лицо был профессионально нанесён пошловатый в своей яркости макияж, подчеркивающий ту тонкую грань, которую нашли путаны, превратив гадкого утенка в гусыню, способную нести золотые яйца. — Это было не трудно, Юсаги-кун. Она даже не сопротивлялась, — промурлыкала одна из красавиц, расставляя подносы с едой и чаем, одновременно с этим стараясь строить глазки, в то время как я одним незамысловатым движением стряхивал все ненужное со стола. — Тогда ноги в руки и брысь отсюда. Обсудим все завтра, — девушки покорно поклонились и скрылись за дверью, пока я вновь не уткнулся в собственные записи, уже в тридцатый или сто пятнадцатый раз перечитывая их и попутно отправляя в рот принесенного карри. Люблю остренькое. — Спрашивай, — царственно дозволил я, когда затянувшееся молчание начало давить на и без того некрепкую психику. Девчушка словно отмерла. — Что ты хочешь сделать со мной? — О, бейба, все зависит от того, как у тебя получится развлечь меня сегодня вечером. Может, отпущу, а может и нет — благо, кимоно на тебе сидит просто отпадно! От такого заявления розововолосая стала краше собственных волос и едва не выронила кружку чая, которую до этого крепко сжимала обеими руками. Я только хмыкнул, отложив блокнот. — Как тебя зовут? — М-меня? Сакура Харуно. — Ну, что я могу сказать в таком случае? Харуно Сакура, ты — бездарность! — Чего?! — о-па! А вот и гневные нотки. Личико исказилось неподдельным возмущением. Носик вздернут, бровки нахмурены, а зеленые очи так и метают… ну до молний далеко, а вот мелкие такие разрядики в самый раз. — А ты что думала? — я подался вперед, перегнувшись через стол, и нагло ухмыльнулся, налаживая зрительный контакт между нами. Моя рука как бы невзначай накрыла маленькую ладошку Сакуры. — Ты похожа на крестьянку, а не на куноичи. Сколько шансов сбежать тебе было дано, пока мои прелестницы готовили тебя? Сколько раз ты могла надавать по шеям тем громилам? Они ведь обычные наемники, о чакре слыхом не слыхивали, читают через пень-колоду и то, только мозговым штурмом. А что сейчас мешает тебе выдернуть одну из заколок, вонзить мне ее в глаз или в руку и дать деру? Моя рука ненавязчиво скользнула выше, расстояние между нами неимоверно сокращалось, и вот я… — Убери свои руки от меня!!! … Со всей дури схлопотал звонкую пощечину, тут же грохнувшись обратно на подушки и удивленно выпучив глаза. Щека горела, а Сакура, сообразив, что натворила, едва не прослезилась, готовая не то слезно просить у меня прощения, не то, видимо, продолжать. — Ладно. Не так безнадежна, — расхохотался я. — Ты первая чика, которая зарядила мне леща! Да еще такого крепкого. — Ты не злишься? — осторожно спросила девчушка, глядя, как я едва не падаю на стол от дикого, распирающего меня хохота. — Я? Я пиздец как злюсь, но это дико доставляет, — я вытер выступившие слезы и наконец-то смог вздохнуть более-менее ровно. — Ладно, цыпа. Рассказывай. — Что? — Как вы здесь оказались и зачем, а потом катись колобком из моего квартала, — махнул я рукой. Сакура аж просияла и ведь выболтала мне абсолютно все! На протяжение следующих трех часов я неплохо провел время в компании симпатичной девчушки, разговаривая с ней о Конохе, о Академии, о Каге деревень, о ценах и даже о ее собственной команде. Не сказать, чтобы она вот прямо так все сразу мне и рассказала. Нет, все же девочка не дура полная, и пыталась как-то увиливать, стараясь не выдать более или менее ценную информацию постороннему шиноби. Вот только это мало помогало против отпетого мошенника вроде меня, не первый год торгующего с уголовниками и барыгами - кого попало Какузу не сделал бы посредником, особенно когда дело касалось не малых денег. К тому же, если надо, я мог быть удивительно учтивым и приятным собеседником. — Странно, — расслабившаяся и уже совершенно не дрожащая Сакура слегка отклонилась назад и задумчиво оглядела мои покои. — А теперь ты не кажешься мне таким уж устрашающим, Юсаги-кун. Хотя эти твои странные слова все же сбивают с толку. — Пардон, мадам. Сам понять не могу, откуда эта привычка взялась, — куноичи прыснула в кулачок, глядя на мою кавайную мордашку, полную искреннего раскаяния. — Но откуда ты, Юсаги-кун? Ты явно шиноби. На вид не старше меня или Саске-куна, однако, я не вижу на тебе протектора деревни Тумана. Ты здесь со своей командой? — Между прочим, мне шестнадцать! И мой уровень джонин! — Врешь! — Зуб даю! — Э-э… спасибо, Юсаги-кун, но можешь оставить его себе, — тут же пошла на попятную Сакура. Так, кажется, меня опять не совсем поняли. — А вообще, я не из этой деревни — просто подрабатываю здесь временно. Можешь спросить у Тазуны обо мне. Правда, ему и местным жителям я известен скорее как Сорока. — А почему именно Сорока? — Потому что блестяшки люблю! — в моей правой руке словно бы из неоткуда появилась золотая шпилька, украшенная маленькими самоцветными камушками. Я протянул шпильку куноичи. — Держи. Дарю. Если будет совсем туго, можешь продать, не жалко. — Ну, спасибо! — надулась розововласка. — Вот еще я буду подарки продавать. — А зря, — пожал плечами. — На нее можно целую ферму купить. — Опять врешь! — Да ты заколебала по самые булки своим «врешь, да врешь»! — устало зевнув и взглянув на висящие часы, я махнул рукой. — Ладно. Разрешаю последний вопрос. И можешь переться к себе в хату. Вижу, что уже давно распирает от любопытства. Правда, ответить на него я не смогу. Девчушка поняла меня правильно и задала мучающий ее вопрос. — Почему ты похож на Саске-куна? Вы с ним родственники? И почему он назвал тебя Итачи? — Это уже три вопроса. Ладно, фиг с тобой, цыпа. Если и родственники, то меня не предупреждали об этом, — махнул рукой, поднимаясь и потягиваясь до хруста в суставах. — А почему назвал, лучше тебе спросить у самого Саске. Думаю, ему виднее. *** Саске действительно было виднее. С самого возвращения с рыночной площади молодой Учиха пребывал в весьма скверном расположении духа. Встреча с этим странным Юсаги повлекла за собой старые болезненные воспоминания, лишь немного притупившиеся за годы. За ними шли страх, гнев, ненависть и ярость. Что-то было не так с этим парнем. Он был слишком похож на старшего брата. Саске как будто взглянул в лицо Итачи. Даже голос — слегка низкий, глубокий — резал уши еще больше, чем внешность. Вот только глаза какие-то странные. То красные, то ониксовые, и смотрят с толикой высокомерия и воистину учиховского презрения. Сначала он подумал, что утренний знакомец активирует шаринган, но нет, и намека на него не последовало. Уже потом Саске смог разглядеть несоответствия. Да похож. Очень похож. Но куда ниже — нии-сан, даже в их последнюю встречу был выше, перегнав в росте всех своих сверстников. А уж тот непонятный бред, что нес парень, прижавший младшего Учиха к земле… Брат так не выражается. Татуировка АНБУ на левом плече тоже могла ничего не значить. Мало ли шиноби, решивших так украсить собственное тело? Кто он? Учиха? Вряд ли. Саске обязательно хотя бы раз заметил его в квартале. Или же кто-то ушел? Смог выжить в той бешеной бойне, что устроил Итачи, просто потому, что не находился в деревне? В это дико хотелось поверить. Еще один Учиха мог оказаться выжившим, и Саске больше не был бы последним из клана! В то же время эта внешняя схожесть с Итачи настораживала и заставляла нервничать. Вот не верилось младшему Учиха в двойников, близнецов и просто случайно похожих друг на друга людей. Не верилось и все тут! Хорошо, что Наруто не стал болтать о парне Какаши-сенсею — просто не сообразил. Сакура куда-то сбежала после обеда и до сих пор не вернулась, хотя давно уже наступила ночь, и на улице заметно похолодало. Не то чтобы он так уж волновался за приставучую напарницу, но тот же Наруто то и дело порывался выскочить из дома и бежать спасать свою возлюбленную. Лишь вовремя подставленный костыль Какаши-сенсея останавливал пыл оранжевого ураганчика, тем самым знакомя его нос с добротными половыми досками. — Сакура не маленькая девочка. Она — полноценный генин деревни Коноха, и способна за себя постоять в любом случае. Тем более, по словам Тазуны-сана, здесь нет шиноби, а с обычными наемниками даже вы сможете справиться. Тем более я уверен — Сакура-чан совсем не далеко. Как по волшебству, после этих слов Копирующего Ниндзя в дверь постучали. Цунами, охая и причитая, поспешила открыть, а коноховцы с любопытством заглянули в дверной проем… да так и потеряли челюсти. Впрочем, как и домочадцы. В дверном проеме стояла одетая просто по-королевски Харуно Сакура в сопровождении двух девиц, принаряженных не менее царственно. Однако открытые плечи, слегка маслянистый взгляд и манящие улыбки, за которым скрывались хитрые усмешки, не оставляли сомнений в профессии этих прелестных бабочек ночи. — Добрый вечер, — поклонились девушки. — Юсаги-сама приказал нам сопроводить химе до ее дома. «Химе?» — не понял Саске, чей взгляд метался от гейш к розововолосой напарнице по команде — «Это они о Сакуре?» — Также Юсаги-сама, просил передать, что еще одна попытка слежки — и он не вернет вам уважаемую химе, — вторая девушка протянула оторопевшей Тсунами небольшой сверток, и обе с поклоном удалились, щебеча и тихо хихикая. Спины кимоно обеих почти у самого воротника украшали небольшие красные луны. Добрых минут пять в комнате царила гробовая по своей насыщенности тишина. Харуно, видимо, не знала, что сказать и куда деть взгляд, потому смущенно уставилась в пол, то и дело бросая взгляд на Саске, который, наверно, впервые в жизни боролся с желанием по-детски потереть глаза кулачками, сложить «кай» и убедиться в том, что он действительно видит розововолосую приставалу-липучку. — Ух, ты! Сакура-чан такая красивая! Пожалуй, Саске был полностью согласен с усуратонкачи — Сакура действительно выглядела очень красивой. Последний из Учиха даже поймал себя на мысли, что Харуно порой может быть вполне себе симпатичной девчонкой, если будет больше времени уделять внешнему виду — Сакура, где ты была? — слегка хрипловатым, но отнюдь не от смущения голосом спросил Какаши. Когда он увидел, КТО привел его ученицу к ним в дом, он чуть не поседел. — А, ну… Я увидела странного человека в маске и решила проследить за ним. Ну-у-у, а это оказался Юсаги-кун, и там он вроде как спас меня, а потом к себе домой повел. Там же девушки меня переодели. Мы пили чай, и что-то так засиделись. Вот Юсаги-кун и предложил, чтобы меня проводили, дескать, одной небезопасно, а в сопровождении меня никто не тронет. Знаете, Какаши-сенсей, он такой милый! Только странный немного. К концу этого сбивчивого монолога Саске окончательно отогнал от себя мысли о том, что Сакура может быть неплохим вариантом, и уверился в другом диагнозе — она все еще раздражающая дура. «Юсаги-кун, значит?» — неприятно кольнуло что-то внутри. Да, его дико раздражало, когда девицы обращались к нему именно Саске-кун, а особенно Сакура, которая делала это чаще всего. Она была со своим идолом в одной команде, и это уже казалось какой-то обыденной традицией. А тут мало того, что куноичи обращается к… к этому придурку «Юсаги-кун», так еще и произносит его имя с таким придыханием, что даже Наруто уже кипит от ревности и негодования! — Опять этот Юсаги?! Подумаешь! Ничего в нем особенного. Такой же придурок как и Саске-теме! Еще и извращенец к тому же! И имя у него дурацкое! Как у девочки. Кро-о-о-о-олик. — Уж кто бы говорил о дурацком имени. — ЧО ты сказал?! — Ты еще и глухой. — Кто такой этот Юсаги-кун? — прервал начинающуюся перепалку Хатаке, но до того, как кто-то из его команды успел хотя бы рот открыть, Тазуна все расставил по своим местам. — Вам, шиноби, он должен быть известен как Сорока - вор, способный обокрасть даже Дайме. Какаши кивнул. Да, Сорока действительно был хорошо известен. Чуть более двух лет назад о нем весьма активно заговорили в Конохе. Шиноби, носящий их форму АНБУ и скрывающий свое лицо под маской, использовал свои навыки в воровском деле. Он достаточно быстро попал в книгу Бинго именно потому, что действительно обворовал дайме страны Ветра. Еще быстрее росла цена за его голову, но выследить или увидеть как он выглядит под маской почти никому не удавалось. И если его ученикам довелось повстречаться с знаменитым Сорокой и увидеть его лицо… — Уж не знаю, правда ли, но с Гато он торгует знатно. Продает все: женщин, детей, наемников, оружие и то, что ценится на черном рынке. Откуда берет или доставляет все это — никто не знает, но хорошо известно то, что на одежде каждой шлюхи, принадлежащей Юсаги, вышит вот этот красный круг, — мостостроитель ткнул пальцем в красную луну вышитую на кимоно Сакуры. — Это знак того, что товар неприкосновенен. И любой, кто тронет собственность Сороки, будет сурово наказан. В наших краях он бывает не часто. Но вот что я вам скажу - если кто и посоветовал Гато нанять Забузу Момочи, то это несомненно Сорока. — Как выглядит этот Юсаги? — после достаточно продолжительного молчания почти равнодушно спросил Какаши пристально глядя единственным глазом на своих воспитанников. Таким спокойно серьезным они его ни разу не видели. — Он на Саске очень похож. — А еще Саске-кун бросился на него как только увидел. Теперь уже все взгляды были обращены к возмущенно фыркнувшему Учиха. Не нравилось ему столь пристальное внимание. Ой как не нравилось. — Саске, ты ничего не хочешь рассказать? — Абсолютно. — Этот Юсаги тебе кого-то напомнил? — все так же ровно и спокойно спросил Копирующий Ниндзя, и под его взглядом молодому Учиха стало совсем некомфортно. Однако отпираться, видимо, не было смысла. Поэтому тяжело вздохнув, он все же буркнул. — Да, но и только. У них ничего похожего. — А о чем, собственно, речь? — не въехал Наруто, за что получил оплеуху от Сакуры. В каком бы наряде она не находилась, а тумаки раздавала все так же активно. — Бака. Они говорят о человеке, которого Саске-кун назвал Итачи, когда бросился на Юсаги-куна. Ну, и почему ты такой тупой? — Ай… больно… Больше в тот вечер Какаши-сенсей не говорил ничего. Только строго настрого наказал Сакуре не приближаться к этому Юсаги и на километр, после чего уточнил, что и всю остальную команду это тоже касается. Пф-ф. Будто Саске будет слушаться этого приказа.