История одного Клона

— Ебаный ж ты стыд! Дана! Кукла ты резиновая и во все анальные отверстия проверенная, сколько можно препарировать мои руки без анастезии в виде пары литров водки?! Чтоб он провалился на месте, склипездень двужопостворчатый! Ненавижу! Зато я теперь точно знаю, что у меня руки ни в пизду, ни в Красную Армию. Блондинка, хватит на меня цыкать во все рты! Я тебе не Хидан, заткну так, что никакое мыло не поможет. Все это Юсаги говорила не затыкаясь вот уже часа полтора хриплым, дрожащим голосом, пока Сасори как мог, лечил ее руки. Пожалуй, это был первый раз когда кукольник не затыкал девицу. Сквернословия явно помогало недо-Учиха хоть как-то справляться с адской болью, что в данный момент она испытывала. А еще это отгоняло от них подальше АНБУшников кружащих на месте, кхм, происшествия, и, честно говоря, не слишком-то радостно поглядывающих на троицу из Дождя, весьма удачно притесавшуюся к такой же седьмой команде, но уже из Листа. Потому что после того как кто-то из масочников одернул Акасуну, чтобы, видимо, расспросить о случившемся, тот неудачно задел руку мелкой идиотки, и та не постеснялась заорать на весь лес: — Да разъебись ты тризлоебучим пробиздом тримандаблядская пиздопроушина, охуевающая от собственного блядского невъебения! После такого заткнулись даже птицы. Маски АНБУ совершенно не спасли. На них тоже было прекрасно написано выражение лиц. Так что отряд тайных операций быстренько переключился на более важную цель — своего джинчурики и обладателя весьма не простого генкей геккая. Впрочем, и тут те решили схалтурить, лишь проверив состояние детей. Куда важнее было найти Орочимару. Именно этим часть фарфороволицых и занялась, решив не тратить драгоценное время на детей, потому что Змеиный саннин далеко уйти не мог, на счастье нашей незадачливой троицы. Потому что если бы АНБУшники присмотрелись, то заметили, что один из мальчишек-амегакурцев в шапке просидел на одном месте, прислонившись к дереву и не издавая ни звука. Просто Дейдара не придумал ничего лучше, чем сесть на ремни, которые сковывали движения рук Юсаги, когда Коноховцы эпичненько появились словно из воздуха. Сасори же досталась задачка потруднее. Ему пришлось напяливать кимоно на орущую от любого прикосновения к покрасневшим и покрывшимся ожогами и ранами рукам, чтобы хоть как-то скрыть факт идентичной пришельцам татуировки на левом плече. Ну, Юсаги тоже можно было понять. Кукольник даже зауважал выдержку девицы, которая пусть и материлась, но не впадала в истерику. Лежала на земле, сжав челюсти так, что, казалось, зубы треснут, бледная как смерть, с мокрыми от холодного пота волосами и упорно смотрящая в какую-то только ей ведомую точку перед собой. Слезы тоже были, но они смешались с потом и потому казались не такими заметными. Но Сорока не рыдала, нет. Она терпела. Терпела, пока Сасори честно пытался спасти ее руки. Кукольники недалеко ушли от ирьенинов. Они также отменно знали человеческое тело, да и к тому же, чтобы создать человеческую марионетку, нужно немало медицинских знаний и умений, убирая все лишнее и оставляя только суть. Именно эту ювелирную работу и проводил Акасуна. Обследование не добавило приятных красок. Раны и ожоги были следствием не просто выбитых, а разорванных в клочья каналов, не выдержавших столь безумной нагрузки. А продолжавшая струиться чакра словно внутреннее кровотечение распространялась по телу, причиняя ему колоссальный вред ожогами и ранами. К внешним ранам он даже не приступал, хотя и следовало бы поспешить, потому что появляющиеся на руках ожоги, буквально на глазах сменяющие все три стадии, выглядели более чем не эстетично. Красная кожа, вздувающиеся и лопающиеся на ней пузыри и шипящая кровь, настолько горячая, что часть из нее банально испарялась из ран. Но даже столь важная и требующая точности работа не мешала опытному кукловоду одновременно с этим слушать то, что происходило рядом. Хотя шиноби Конохи не особенно-то и скрывались, открыто выражая свое мнение о ситуации. — С мальчиками все в порядке. Медицинская помощь им не требуется. Полежат, отоспятся, восстановят чакру, и отдохнувшими смогут продолжить соревнование. Однако, придется последить за ними, не вмешиваясь, до конца испытания. — Хорошо, что никто серьезно не пострадал. — Да уж. Если с Учиха и Узумаки что-то случится, начальство нам головы оторвет. Интересно, когда же эта девица уже заткнет глотку? — Ничего, скоро ее дружок залечит, — снисходительно ухмыльнулся судя по голосу самый высокий и массивный из АНБУ в белом плаще. Видимо, лидер. — Да как вы можете?! Сасори даже заинтересованно обернулся. Да, та самая девочка Сакура, которая так приглянулась Сороке, встала перед разговаривающими АНБУ. Вид у нее был не сказать, чтобы уж очень грозный, но возмущенный до глубины души. — Как вы можете? Той девочке плохо! А вас беспокоит лишь наша безопасность и здоровье?! — Ну да, — даже не пожав плечами ответил высокий. — Твои сокомандники крайне важны для деревни и их безопасность для нас превыше всего, девочка. Эти же, — масочник указал пальцем в сторону фальшивых генинов. — Не наша забота. Тем более они из деревни Дождя. — Какое значение это имеет, из какой они деревни? Эта девочка, рискуя собственной жизнью, отвлекала внимание Орочимару, пока ее друзья помогали нам! Они могли пройти мимо, не вмешиваясь, а вместо этого рисковали своими жизнями! Губы Юсаги искривились в каком-то кривом оскале. Сасори сначала подумал, что это от боли, но нет. Это оказалась болезненная, но, на удивление, крайне довольная улыбка. Прищуренные кроваво-красные очи в упор смотрели на разговаривающих Коноховцев. Она была довольна этим диалогом? Сумасшедшая девица. — Они. Из. Амегакуре! — припечатал собеседник командира отряда. — У меня отец из-за этих сволочей в последнюю войну погиб! По-хорошему счету нам следует добить их, как свидетелей. Тем более раненную. Так что пусть радуются, что мы закроем на них глаза. Они всего лишь участники Чуунин Шинкен. Для них будет за счастье, если их просто дисквалифицируют по причине недееспособности одного из члена команды, вследствие чего невозможности добыть свиток и добраться до башни к положенному сроку. — Это кто это тут недееспособен? — хрипло произнесла Юсаги, порываясь сесть. Благо, Сасори наконец-то удалось привести состояние ее рук в более-менее стабильное, и теперь заканчивал перебинтовывать выглядящие весьма неприглядно культяпки. Бинты тут же испачкались в сукровице, крови и целебной, хотя и неприятной как на цвет, так и на запах мази от ожогов. — Я еще не сдохла. — Это поправимо, — даже не глядя на них сказал командир группы. — В таком случае не будем испытывать ваше терпение, — Сасори поймал Юсаги за пояс, тем самым прервав все ее довольно-таки слабые попытки сесть. — Дара, уходим. — Слушаюсь, ага, — Дейдара, видимо, сам не горел желанием оставаться здесь дольше, а потому вскочил достаточно резво и, подбежав к напарнику, помог ему поднять шатающуюся и не способную стоять на дрожащих ногах девчонку. Проследив за тем, как Сасори перекидывает одну руку младшей Учиха через плечо, подрывник повторил его движение, отмечая, что осоловевшая от боли Сороки просто повисла между Акацуки. Скрылись они быстро и не прощаясь. По-английски, как однажды выразилась Юсаги. Тьфу! Все же, меньше нужно слушать ее бредни, а то уже вредной привычкой становится. И ведь что это значит, они не понимают, ан нет, все туда же. Дурной пример ведь, как говорится, заразителен. — Следят, говнюки, — прошипел Дейдара через некоторое время. — Держатся на расстоянии, но пасут как скот. Дана, может, мне быстренько взорвать их? Бесят же. — И тогда мы привлечем к себе еще больше внимания. Оставь их. Теперь нам нужно не привлекая внимания как можно быстрее добраться до Башни и отсидеться там. — А джинчурики?! — Сасори пришлось смолчать. Их задача была выкрасть носителей Биджу как можно незаметнее с минимальным количеством жертв, и, самое главное, шума. А как итог они упустили и Хвостатых, и успевшего куда-то уползти Орочимару. Лидер будет в ярости — Ты успела добыть свитки, Юсаги? — стараясь перевести тему, спросил кукольник. Мало подающая признаки жизни девчушка фыркнула и монотонно с хрипотцой ответила. — Какие предпочитаете? Небо? Или Землю? В двойном экземпляре, за двойную цену! А еще у нас есть крайне выгодное предложение. Три набора по цене двух. — Ты обокрала шесть команд?! — Пять. Один из них наш. — И где ты их прячешь, позволь спросить? У тебя кимоно настолько плотно прилегает к телу, что не то что свитки, сенбоны не спрячешь! — Уверен, что хочешь это знать? Тогда тебе придется их оттуда достать, потому что лично у меня сил нет руками шевелить. Воистину у настоящего вора одежда может быть более чем безразмерной. Откуда и как Дейдара доставал эти самые свитки, Сасори предпочел даже не предполагать, предпочтя в этот момент проверять свои запасы в аптечке. — Глотай пилюлю, Ю, — девочка безропотно повиновалась, даже не поморщившись от малоприятного вкуса. — По крайней мере, сегодня тебе придется изобразить здоровую и вполне себе бодренькую личность, способную совершать глупости и идиотизм во славу своего самомнения, дабы не нарушать второе правило. — Да я здорова, как бык! — Юсаги слегка опираясь плечом о подставленные руки кукольника, поднялась на ноги. На лице ее сверкала пусть и болезненная, но самодовольная ухмылка, алые глаза были слегка злобно прищурены. Сама бледная как смерть, дышит тяжело, словно после долгой пробежки, и дрожащие ноги расставила настолько широко, насколько позволяло узкое кимоно, чтобы удержать хоть какое-то подобие равновесия. Собака. Побитая, но все еще злобная и готовая кусаться дворовая псина. Такая даже с отрубленной лапой, будет скалиться до последнего вздоха. — Подумаешь, чакроистощение. Я уже чувствую свои руки, и даже могу ими двигать. — Очень хорошо. Ну что ж, проверим степень твоего театрального таланта в изображении подросткового безрассудства и здорового энтузиазма. — Это Лопоухая сможет изобразить даже сдохнув и сгнив, ага. — Не ссыте в компот, там Лидер ноги моет. Все будет заебца, — и это недоразумение, запнувшись на ровном месте и едва не расквасив себе нос, сделало первый неуверенный шаг, а затем, собравшись с духом, бросилась бежать вперед к выглядывающей из-за верхушек деревьев башне, все же не рискуя запрыгивать на их ветки. Акасуна лишь глубоко вздохнул и в очередной раз за последние годы порадовался тому, что стал куклой. Его тело пусть и было деревянным, но не было настолько хрупким. Поломанные части можно заменить, улучшить. Но больше всего Сасори был рад, что лишился возможности чувствовать хоть что-то. Он даже представить не мог, чего стоило клону всего через каких-то пара минут, после принятия пилюли изобразить воодушевление, силу и лишь глубокую усталость. Им придется очень постараться, чтобы экзаменаторы до последнего не узнали, насколько сильно ранен третий член их команды. Интересно, Итачи настолько же сильный духом? *** Следующие несколько дней в Башне прошли под Девизом «Заебись, как все щикарно!». Чакра у меня восстанавливалась более чем быстро, и уже через два дня резерв стал почти прежним. Руки, благодаря мазям и лечению Сасори, наконец-то начали двигаться нормально, хотя и ощущения при этом были такие, что легче убиться! Но никуда не денешься, дня через два выйдет срок и нам придется тут при Хокаге сражаться (да-да. Что-то меняется, а что-то остается неизменным во все времена), а потому оставалось лишь разминать аццки болящие грабли, распевая матерные частушки на всю башню под недовольное фырканье Дейдары, вновь напялившего шапку и перчатки. Надо сказать, что в точке сбора мы были не только не одни, и не только с командой из Песка, державшейся весьма забавным особнячком. Вроде бы и отдельно от нас, но еще и отдельно от своего младшего братика-джинчурики, нашедшего идеальное место на одной из внешних балок башни и высматривающего тех, кто направлялся к ней или прятался в ближайших кустиках. Вскоре к нам присоединилась команда из Конохи. Новички, два мальчика, у одного из которых на голове щенок, и девочка с короткой стрижкой, очень похожая на этакого слегка женственного пацаненка. Такс, знакомое описание. Кажется именно с ними пересеклась первая команда. А вообще, что удивительно, все следующие дни пребывали исключительно Коноховцы. Да, их было немного, но еще две команды прискакали как миленькие. Потом еще звуковички подтянулись. Ну, хоть одни знакомые лица. Кстати о них. Почему-то те ребята из Листа, что прибыли позже, смотрели на них как на врагов народа и вообще, тех еще исчадий. Недолго думая, Дейдара подтянул нас к этой троице. Что не говори, а хоть какая-то знакомая компашка. Как говорится, уже успели друг другу задницы-то прикрыть в потасовке. А вот песок ни туда, ни сюда. Гордые. Ну и пусть гордятся в одиночестве. А мы неплохо развлекались игрой в карты на взрывные свитки и сенбоны. Иногда на желание, если у проигравшей стороны заканчивалась возможность платить. Вообще, стоит отдать должное, в Башне было достаточно вещей, способных скрасить наш досуг суток на пять. Книги, карты, шоги, бумага и набор для рисования, и даже точильные камни и инструменты для починки пострадавшего оружия. Столовая общая, но с нормальной едой не быстрого приготовления. Готовьте сами, вот вам все нужное для этого. Даже самые голодающие тут утоляли свой бездонный желудок (а он у меня выл каждые полчаса из-за принятия пилюли) и не могли объесть остальных. А уж когда я нашла мороженое, началась война. — Кто нашел, того и тапки! Пошли вон! Мое мороженое! — Забившись в угол и прижимая к себе заветную деревянную баночку с тремя килограммами белой, вкусно пахнущей ванилью прохладой. А мороженого, скажу я вам, хотелось всем, ибо жара стояла та еще. — Бог сказал делиться. — Вот с Хиданом своими кишками и делись! Знаю я твою ненасытную утробу. — Здесь общие запасы. А мы участники, прошедшие второй турнир. Мороженое общее. — Чоуджи, тебе бы только пожрать. — Но-но! Мороженое — это святое! И вообще! Не отдашь по-хорошему, отниму по-плохому. — Катись отсюда, колобок! Моя прелесть! И вообще, уберите зверинец! Я вредная, черствая и ни с кем не делюсь! — Да ты же лопнешь, столько сожрать! — А ты отвернись и не смотри. Я уже собралась линять через окно (ничего, в лесу отсижусь со своим мороженым), когда наткнулась взглядом на ту самую девочку, неуверенно мнущуюся сбоку, теребящую завязки на куртке и неуверенно смотрящую куда-то в сторону. Это такой отвлекающий маневр? — Извините, — неуверенно подала голос девочка, слегка розовея чуть пухловатыми щечками, и я растаяла. Боже, какой у нее голосок. — М-можно немножко мороженого, п-по… пожалуйста. Она подняла на меня большие серые… нет, серебристые или даже слегка водянистые глаза. Красивые, глубокие и такие невинные, что ли. А эти коротенькие волосы, удивительно отливающие какой-то темной синевой при солнечном свете. Красивая, хоть и похожа на мальчишку, но только из-за волос. — Та-а-ак. Уносите Ю. Она нашла свой идеал, ага, — раздался откуда-то сбоку фыркающий насмешливый голос, и я успела отдернуть руку с банкой мороженого от загребущих лап Дейдары. Пнуть уже не удалось. — Черт с вами. Так и быть поделюсь с вами, аборигенами, но! Тогда уж зовите этих отбитых от жизни песчаников. Они, авось, даже слова такого — «мороженое» — не знают. Э-э-э! По две ложки, не больше! А то знаю я вас! Заберете себе все. Сора, будешь? — Нет, — коротко ответил Сасори, который во время всего спора читал какую-то книжицу. Он вообще окружил себя фолиантами, тем самым баррикадируясь от внешних раздражителей. Да и они, раздражители, обходили его стороной, натыкаясь на весьма неуютную ауру. Ну не любил Акасуна ждать. А потому сейчас пребывал в более чем раздраженном состоянии. Мороженное разделили достаточно быстро, даже щенку осталось. Сидел в уголке и облизывал большой ванильный шарик, весьма довольно потявкивая. Песочники тоже пришли. В количестве двух штук. — Вы хоть своему братишке сообщили? — скептически поинтересовалась я. — Он не придет, — слегка недовольно пожала плечами Темари, беря свою тарелочку с лакомством. У меня даже пол банки осталось! Ляпота! — Итадакимас! — радостно сообщила я воинственно взмахимая ложкой, когда во мне проснулась совесть и голосом Второй половины сообщила: «Отнеси и однохвостому» Пшел в жопу. Я демонстративно зачерпнула ложку в банку и, наполнив ее до верху белым, сладким снегом, запихала в рот, набив щеки. «Все едят, кроме Сасори. Но он кукла, ему можно и не есть. А мальчик может и обидеться, что без него едят.» Обидится и обидится, не мои проблемы. Мне больше достанется. А захочет, сам спустится и попросит. Да и вообще, кормить джинчурики, способного оставить от своих врагов фарш? Увольте. «Ты поступаешь не честно по отношению к нему. Это не достойное поведение для младшей сестры наследника клана Учиха» На понт берешь? Ни чо не знаю, я клон, мне можно! Очередная ложка так же отправилась в краткий путь до рта. Все что оставалось, это яростно жевать холодную лакомку. Зубы уже потихоньку сводить от холода. Обожрусь, что мозги замерзнут, авось заткнется. «Подделка! Ты низкая, подлая, тварь, без стыда и совести!» — Ага. Вообще ничего лишнего, — все же буркнула я недовольно. — Все. Задолбала меня моя совесть. Дайте сюда вон ту миску! В смысле не осталось ни одной чистой? Шо, даже кружек нет?! Да вы обалдели! Женщины, на сегодня вы становитесь посудомойками! Наказ — убрать здесь все! — А ты не женщина? — А я с вами мороженым делилась. Не поделилась бы, были бы чистые тарелки. Так что, шнеле-шнеле! Работаем булками и идем исполнять свой долг! С этими словами, я выскочила в окно. Обойдя башню по стеночке вокруг и не найдя искомый объект, пришлось подниматься на крышу. Он там и оказался. Лежал себе на солнышке и грелся. Извечная бутыль также находилась рядом. Вот, блин, дитя Арабской ночи. На улице сдохнуть можно от жары, а он загорает. — Поздравляю! Вы выиграли в лотерее, и ваш сегодняшний приз, доставленный вам прямо в руки — потрясающее, совершенное, ни с чем несравнимое по вкусу…/барабанная дробь по стеночке баночки/ это мороженое. Одна ложка и вы уже на небесах… от счастья, не надо на меня так зыркать! На вот ложку, на вот мороженку. Все, пока! С этими словами, я вручила слегка обалдевшему, но по-прежнему молчащему как партизан Гааре (от которого я вообще ни единого слова не услышала за эти дни) свою заветную баночку, и быстро сдрыснула с крыши башни на ближайшую балку. Фу-у-ух, кажется пронесло. «Даже не хочешь узнать, понравилось ли ему?» — Да пошел ты знаешь куда?! Провокатор хренов! Я ж чуть в штаны не наделала, пока там с этим собратом по несчастью и шизофрении находилась, — где-то, как-то в чем-то, а инстинкт самосохранения у меня все же сохранился. Опыт общения с Акацуки подсказывал, как быстрее унести собственную задницу. Однако червячок сомнения все же поселился у меня в душе. И, недолго думая, а точнее, видимо, совсем не думая, я приподнялась, выглядывая с края крыши. Гаара, видимо, отошедший от потрясения в моем единственном числе, сейчас с детским восторгом ел мороженое! Ложка практически со сверхзвуковой скоростью зачерпывала маленькие порции мороженого и отправляла его в рот. Блин, да он улыбался! Кажется… это очень похоже на улыбку. Ну, глаза так точно как-то маниакально взирают на уже почти опустевшую баночку. Там же килограмм еще оставался! За три минуты сожрать больше половины?! — Приятного аппетита! — громко произнесли мои губы отнюдь не спрашивая моего разрешения, заставляя меня резко зажать их руками и камнем рухнуть вниз, чтобы подавившийся от внезапного окрика однохвостый не заметил меня. — Вторая половина! Убью! А в голове у меня ржала моя личная шиза.