История одного Клона

Сколько Итачи себя помнил, он был достаточно спокойным юношей. В детстве его было достаточно проблематично вывести из себя, испугать или удивить просто потому, что молодой гений не понимал, чему тут можно разозлиться, испугаться или удивиться. И ему очень хотелось это узнать! Итачи вообще был крайне любопытным, хоть и ненавязчивым ребенком. Вскоре это обернулось против него и лишило таких радостей жизни как детство, друзья и семья, подарив звание гения и убийцы. С годами любопытство ушло глубоко внутрь, а спокойствие наоборот стало показным, приклеившись к лицу как маска. Такая же лживая, как и все то, что говорил самый молодой член организации Акацуки, вступив в нее. Юсаги тоже носила маску. Но совсем другую. Подаренная им же старая фарфоровая маска ухмыляющегося кота с тонкими прорезями для глаз. Но носила ее имото куда чаще, чем бегала по заданиям. Как она однажды призналась, ей просто нравится этот подарок старшего братика. Однако порой Итачи казалось, что эта маска нужна ей совсем для другого, ведь имото никогда не врала своему аники. Ни в чем, даже если знала, что он может ее возненавидеть за это. Старший Учиха очень ценил эту честность и одновременно с этим боялся всем сердцем. Боялся того, что Юсаги вернется из Конохи и сообщит, что убила Саске, а он ничего не сможет с этим сделать. Но дни шли, а подставная команда не только не вернулась, но и на связь не выходила. Хотя давно уже должны были. И беспокойство Итачи приняло новые формы. Он все еще боялся за своего маленького братика, но теперь к этому страху прибавился еще один. За свою имото, к которой так привязался за эти годы настолько, что не смог поднять клинок, даже когда она этого просила. Итачи прекрасно понимал, что поступает неправильно. Что его решение может стоить жизни самому дорогому для него человеку. Но так и не смог убить клона, что увидел брата не в Саске, (хотя обязан был! И считал ведь! До той злосчастной миссии в стране Волн), а в нем самом. Точно так же как отото. Только в алых глазах не было щенячьего обожания. Они смотрели с пониманием, потому что их обладатель знал и понимал Итачи так, как, наверно, Шисуи не понимал. Юсаги не висла на нем, прося уделить как можно больше внимания. Вместо этого, после очередного приступа имото, он наткнулся на целую кучу записей о генкей геккаях и способах их лечения. Но и не было желания спрятать маленькую сестренку от этого жестокого мира, как он хотел уберечь Саске, защищая его даже с расстояния. Как-то раз он попросил Какаши-семпай, позаботиться об отото, если с ним или родителями что-то случится, и Копирующий Ниндзя сдержал свое слово. Юсаги же хотелось… выпороть. Чтобы, перестала доставать жителей Амегакуре. Чтобы, наконец, начала говорить нормально! Чтобы, в конце концов, вела себя как Учиха! Неудивительно, что к концу первой недели Учиха Итачи извел себя настолько, что едва не плюнул на все и не пошел в Коноху сам. Кисаме успел перехватить гения клана в последний момент, просто поймав за локоть в тот момент, когда обладатель Мангекье Шарингана направлялся к выходу из дома. — Не ходите, Итачи-сан. И себя, и их подставите. Как Хошигаке догадался, куда направляется его напарник, осталось тайной покрытой мраком. Но Итачи сразу успокоился. В парах действовала строгая иерархия ведущего и ведомого. В свое время Кисаме согласился отдать бразды правления в руки бывшего капитана АНБУ и послушно играть роль тупой горы мышц, которой интересны только сражения. Да и обращался он к Учиха не иначе, как прибавляя суффикс «сан», показывая свое уважение. Вот только ненароком брошенная им фраза, когда они сидели на этой же самой кухне, накрепко засела в мыслях, и обладатель Самехады все-таки вытряс из него причину, по которой Итачи желает, чтобы Саске стал сильнее, а не убьет на его глазах сокомандника, тем самым обеспечив себе сто процентный Мангекье, который можно будет вырезать, так сказать, не сходя с места. — Сильные выживают, слабые погибают? Не верьте тем, кто это говорит, Итачи-сан! — протянул тогда мечник со своей неизменной пугающей улыбкой, попивая саке. — Выживают только хитрожопые! Возможно, именно по этой причине Итачи и дал себя отговорить именно своему напарнику. Он и сам понимал всю абсурдность и глупость своего импульсивного порыва, а также чем это все могло закончиться. Будь кто другой на месте мечника, шаринганом бы не отделался. Но Учиха слишком уважал Кисаме, чтобы ловить его в гендзюцу каждый раз, когда Хошигаке считает его действия неправильными. А через два дня фальшивая седьмая команда вышла на связь. Сасори, Дейдара и Хидан. Признаться, довольно непривычно было видеть их в своих маскарадных костюмах и в окружении традиционных черных плащей с красными облаками. Особенно Сасори, в кои-то веки не прячущийся в своей кукле. Но вот что странно — вызов произошел не с целью запечатывания хвостатых зверей, а обычный доклад. И это настораживало. Что-то определенно случилось. Слово взял на себя Кукольник: — Мы не смогли поймать джинчурики. Однохвостый добрался до башни куда раньше чем мы ожидали, и перехватить Песчаного Гаару, не привлекая к себе лишнего внимания, не было никакой возможности. Рядом с Девятихвостым обнаружился Орочимару. Итачи насторожился. Видимо, не они одни решили воспользоваться многолюдностью экзамена. Зачем именно Белый Змей явился в Коноху догадаться было не трудно. Мало ему было проблем с имото, так еще и это. Ненависть к своему создателю у его клона была воистину учиховской. Лишь бы она не наделала глупостей. — И как? Юсаги хоть живая? — Кисаме словно прочел его мысли и задал так мучающий его напарника вопрос. — Очень даже, — фыркнул Дейдара. — Она там такое устроила! Взрыв в конце был очень красивый. — Взрыв? — Твой клон использовала Акимо но Мучи, — пояснил Сасори, и в его обычно безразличном голосе прозвучали нотки разочарования. — Полноценный. Удивление повисло в воздухе. Каждый пытался переварить услышанное. Не смотря, на всю свою гениальность, доставшуюся от Итачи, клон была куда слабее оригинала. Дефектная. И этим все сказано. Поверить, что ей удалось применить столь сложную технику было очень трудно. Сложная, требующая очень точного контроля чакры и того ее количества, которого у Юсаги банально не было и быть не могло! Ее предел знали все в организации. — Каков результат? — Уничтоженные каналы чакры на руках. Она больше не сможет складывать печати. Но покидать деревню отказалась. Говорит, у нее еще есть дела. Орочимару был серьезно ранен, но сбежал. Однако Коноху не покинул. — Откуда информация? — Мне удалось вычислить одного из его шпионов и поставить собственные закладки. — Предусмотрителен, как всегда, — хохотнул Черный Зетсу, а Белая половина, не удержавшись, повернулась в сторону обладателя Мангекье Шарингана. — Итачи-сан. А можно мы съедим вашу сестренку. Она же теперь абсолютно бесполезна для Акацуки. Шиноби ей так точно уже не быть! Итачи сделал вид, что не услышал этих слов. Но кулаки невольно сжались. Хорошо, что под широкими рукавами плащей этого не было видно. — Что стало известно от шпиона? — Лидера состояние опытов Орочимару совершенно не волновало. А вот он сам еще как. Второй задачей нукенинов после ловли Хвостатых Зверей было найти и лишить жизни змеиного саннина. Уж слишком много эта сволочь знала и знатно подпортила жизнь Акацуки, унеся с собой еще и одно из колец ко всем своим пригрешениям. — Планируется атака на Коноху. Ровно через месяц, во время завершающей части чуунин шинкен. Задача — уничтожение Третьего Хокаге. — Вот это наглость! — восхитился Кисаме. — Мы хотели бы задержаться в Конохе на этот месяц. — Исключено! — отрезал Пейн. И тут же взгляд риннегана переместился на задумчиво помалкивающего до этого Хидана. — Ваша маскировка не рассчитана на долгое пользование. — Хидан доказал, что способен продержаться без своих жертвоприношений. — Хидан? — Да могу я себя контролировать, могу, — недовольно пробурчал последователь Джашинизма. Но было видно, что сей факт его совершенно не радует. — Не важно, сколько жертв мы приносим Ками. Главное, чтобы от сердца шло. — Оба джинчурики прошли в финальную часть. При суматохе на нас не обратят особого внимания. А если и обратят, у них будет достаточно и своих проблем. — А в лесу, значит, обратили? — Конан была необычайно ядовита, несмотря на то, что ее лицо сохраняло прежнее спокойствие. — Да. АНБУ узнали, что на экзамен проник Орочимару, и устроили облаву в Лесу. Но при попытке убить Хокаге все они будут заняты его спасением. Мы ничем не рискуем. К тому же, будет отличная возможность убить Белого Змея. — А как же Юсаги-чан? — вновь встрял Зетсу. — Чтобы она не делала, это никак не помешает нашей миссии. Пейн молчал. Очень долго молчал, видимо обдумывая только что услышанное. После чего медленно кивнул, чуть прикрыв глаза. — Хорошо. Месяц. И не днем больше. Если Юсаги Учиха будет мешать, можете избавиться от нее. — У-у-у, это было жестоко! — вновь влез Белый Зетсу. — Сказать такое при Итачи-сане. Лидер, вы очень жестокий человек. — Ничего жесткого, — прохрипела Черная половина. — Клон жива до тех пор, пока от нее есть польза для Акацуки и деревни Дождя. Таков был уговор. — И заключен он был со мной, — неожиданно вступился за свою подопечную Какузу. — На Сороке держится часть экономики Деревни. Убьете, я вас самих заставлю объясняться со страной Снега и страной Чая, почему срываются поставки и мы терпим убытки. — Предлагаешь с нее пушинки сдувать?! — взорвался Дейдара. — А ты не охренел? — Если надо, можете хоть на руках Юсаги притащить. Так или иначе, за ее голову дают хорошие деньги. Таким или иным способом, она еще послужит Аме. На том и порешили. Кисаме нашел Итачи на кухне и, ни слова не говоря, заварил душистого чаю. Молча поставил чашку перед смотрящим куда-то в пустоту гением клана Учиха. И сам сел рядом. Так же молча. Уничтожила каналы чакры на руках. Больше не сможет складывать печати. Бесполезна для Деревни Дождя. Это был конец. Итачи почти никогда не интересовался, чем занята его имото. Она обладала его силой и опытом, чтобы постоять за себя. И была такой же умной, как и он сам, чтобы найти выход из дрянной ситуации. Шиноби уровня джонин и опытом капитана АНБУ. Учиха честно считал, что этого вполне достаточно, чтобы выжить. Когда он вновь успел так просчитаться? Ведь не за один день Юсаги выучила технику, которую и Орочимару бы побоялся использовать. Акима но Мучи. Шедевр огненных техник, уступающая по своей разрушительности разве что Аматерасу. Пусть и не часто, но они проводили время вместе. Дома или же пересекались на миссиях. Пару раз Юсаги даже путешествовала с ними, пока было по пути. Они же даже тренировались вместе. Но он не видел. Или не придавал значения тому, что видел? Только сейчас стали всплывать мысли о том, как имото могла часами сидеть неподвижно, что совсем не вязалось с ее бешеным характером и прыткостью, и училась контролю стихийной чакры. Или же расспрашивала Кисаме о водной тюрьме и их взаимоотношениях с Самехадой, шутя, что мечник носит на спине отличный тренажер по улучшению объемов собственных резервов. — Вам надо с ней поговорить, Итачи-сан, — Учиха недоуменно посмотрел на своего напарника, и тот, как ни в чем не бывало, продолжил, пожав плечами, словно это само собой разумеющееся. — И наконец-то подарить тот чертов подарок, что вы второй год таскаете с собой! — Действительно, — Итачи невольно улыбнулся. — Ведь скоро у имото День Рождения. *** Хидан был в бешенстве. Месяц в этой дыре без возможности приносить жертвы своему Богу! Нет, его религия действительно не требовала постоянных подаяний. Но не иметь возможности приблизиться к Джашину целый чертов месяц! Он всегда проводил обряды, как только подворачивался случай. Искренне, от всего сердца. А здесь приходилось себя сдерживать. Сдерживаться, обходиться скромными молитвами, и, самое главное, делать это нужно было тайно. Ей-богу, как какой-то мошенник — чтобы никто не видел или не отвлекал. Понимание этого было особенно унизительным. Не то чтобы Хидану никогда не приходилось до этого скрываться и воздерживаться от выражения собственной веры, но эти тихие и тянущиеся, как расплавленная резина, отрезки его бурной и насыщенной жизни никогда Мацураси не нравились Хорошо хоть о Джашинизме знали не многие, и Хидан мог со спокойной душой носить свой амулет в виде круга с перевернутым треугольником пиктограммы на нем. Хотя честнее было сказать, что он просто не дал снять с себя амулет. Однако ухудшало его настроение отнюдь не это, а одна мелкая, бесящая до крайности личность, лишившая его самого ценного для мужика и которую хотелось убить. Принести в жертву и просто избавить мир от ее существования просто за то, что посмела! — Когда эта блядь наконец освободит ванну? — недовольно прошипел Хидан, вот уже пол часа караулящий дверь сан.узла, в котором скрылась Юсаги еще до собрания. Прошло уже прилично времени, а она все не вылезала и не вылезала. — Утопилась что ли в сортире? — Надейся, ага, — Дейдаре явно нечем было себя занять, и он размышлял, где бы найти себе бесплатную или быструю развлекалочку. Под оба варианта подходили сослуживцы. Особенно клон, который заперлась и выходить не намеревалась — Ю, ебать тя в рот, отзовись! — не выдержал наконец-то последователь древнейшей из известных на данный момент религий, стуча в хлипкую дверь ванной. Выходило внушительно. Ноль реакции, полное отсутствие присутствия и банальный игнор. Из-за двери не раздалось ни единого звука. Хидан значительно напрягся. — Хм. Если так подумать, то ее реально довольно долго нет, — Дейдара все же нашел чем себя занять и тоже подошел к двери, с интересом ее разглядывая, будто деревянные доски могли поведать ему как минимум тайну вселенной. Недолго думая, последователь Джашина выбил дверь с ноги и тут же застыл в дверном проеме пытаясь осознать увиденное. Она сидела на полу ванной комнаты. Абсолютно голая, с дебильной улыбкой на лице и полностью отсутствующим взглядом некогда алых глаз. Сейчас, зрачок расширился настолько, что радужку за ним просто не было видно. В уголках губ уже начала образовываться желтоватая пена. Включенный душ градом падал на черную макушку — видимо, Кролик хотела принять его, но не успела. Распущенные за долгое время черные волосы падали на спокойное, можно даже сказать одухотворенное лицо Сороки. Грязные и мокрые одновременно, они создавали совсем уж неприятную картину, довершали которую руки. Обожженные до мяса по самые плечи, их уже начала покрывать корка. Даже извечная татуировка АНБУ не выдержала подобного издевательства и слезла уже вместе с кожей. Хидан по себе знал, что такое ожоги до костей, и мог представить всю ту адскую боль, что должна была испытывать сейчас клон. Но это отнюдь не мешало Юсаги с завидным упорством водить сложенными вместе пальцами по кафельному полу душевой, что-то рисуя собственной кровью, практически сразу смываемое горячей водой. — Бля-а-а-ать, — это, пожалуй, было единственным вменяемым комментарием Хидана. Юсаги словно заметила его, перевела невидящий взгляд и улыбнулась еще добродушнее, из-за чего пена в уголках рта начала стекать тоненькими струйками по подбородку и капать на грудь. — Удачной охоты, — она перевела взгляд на подошедшего к ней Сасори, взявшего девушку за подбородок и повертевшего ее голову в разные стороны, что-то высматривая. — Где дочку нагулять успел? Мы же с тобой всего-то пять лет не виделись. И сама же засмеялась собственным словам. — Чего это с ней? — брезгливо спросил Дейдара, даже не заходя в и без того маленькую ванную комнату. — Передозировка обезболивающими, — буднично произнес кукловод, отдергивая руку так, что голова Сороки качнулась из стороны в сторону, а потом упала на грудь. Реально, нулевочка — как-то между делом отметил про себя Хидан. — К тому же, клон, видимо, непроизвольно использовала чакру при технике замены, вливая ее в руки и сбивая созданную мной систему потока. Несдерживаемая каналами чакра сожжет ее тело чуть больше, чем за четверть суток. Хотя если организм и дальше продолжит выводить обезболивающее подобным образом то… — А для людей? Сасори тяжело вздохнул, но все же пояснил. — Юсаги сжигает себя изнутри и при этом ловит кайф от передоза — И что ты намереваешься делать? — Хидан прислонился спиной к стене, с любопытством глядя на попытки Юсаги что-то нарисовать. Увы, руки у девочки дрожали, а вода смывала все быстрее, чем Сорока успевала закончить. — Я? Ничего, — Сасори поднялся и демонстративно вышел из ванной комнаты, под офигевшим взглядом джашиниста. — Э? Стоп! Если я правильно понял, то эта пизда малолетняя сдохнет, если ничего не предпринять? — Именно, — кукловод занял прежнее место у окна, с которого его согнала Юсаги, когда только ворвалась в комнату. — И ты ничего не собираешься делать?! — Зачем? Если клон сдохнет по собственным причинам, это существенно облегчит нам жизнь и задачу. Всего-то нужно подождать до ночи, и можно смело будет сказать, что не уследили. — Редкий случай, Дана. Вы готовы подождать кого-то или что-то. Пожалуй, этот день стоит отметить красным! — Дейдара хихикнул, но, поймав дикий взгляд Хидана, тут же выставил перед собой руки и категорично заявил. — Я брезгаю. — Да она же сдохнет! Словно подтверждая его слова Юсаги захихикала, тут же подавилась пеной, закашлялась, отплевываясь, и повалилась на бок, окончательно приняв горизонтальное положение. — Она такая милая. Я на ней женюсь! Не то чтобы вариант смерти этой мелкой сучки его не устраивал. Наоборот, Хидан желал смерти мелкой Учиха, но своими собственными руками, проведя самый изощренный ритуал, на который ему только хватит фантазии. И только после того, как она вернет ему бубенцы! Стать во цвете лет евнухом в планы Мацураси не входило, вот вообще! Поэтому, не долго думая, он кинулся к шкафу, выдернул из него аккуратно сложенную простынь и, в три широких шага преодолев комнату, вернулся в ванную комнату, тут же завернув неадекватно реагирующую девчонку в ткань, окрасившуюся красным. Про себя он успел отметить, что тело у Лопоухой действительно жилистое и угловатое. Никаких бедер или талии не наблюдалось и в помине, как и сисек. Не удивительно, что ее принимали за пацана. Из номера он вылетел в прямом смысле этого слова — через окно, как истинный шиноби — и помчался в сторону больницы, которую приметил за время пятидневного шатания без дела по Конохе. Юсаги притихла и спокойно лежала на руках, глядя в голубое небо с уже начавшим спускаться со своего пика солнцем. Ее слегка потряхивало, но казалось, язва этого даже не замечала. — Знаешь, — Сорока сглотнула и, все так же глядя куда-то ввысь не видящим взглядом, продолжила: — А я помню, сколько облаков было в тот день, когда мы встретились. Белые-белые, маленькие и длинные. — Дура, — буркнул Хидан, стараясь даже не смотреть на свою головную боль. — В день нашего знакомства шел дождь. Наглая девчонка только улыбнулась. По-доброму так, словно он действительно сказал что-то забавное. Хотя, вряд ли она вообще сейчас могла слышать. — Это как же нужно было собственный меч довести, чтобы он зазубренную пилу напоминал? Мацураси попытался представить зазубренную пилу. Не получилось. — С тобой бесполезно сейчас говорить, — он поудобнее перехватил маленькое тельце. Действительно, как у ребенка. Даже никакая маскировка не нужна. Мечта любого педофила, бля! Из головы не выходило то, что он успел заметить, когда уже подхватывал мелкую. Ей все же удалось закончить нечто выводимое собственной кровью. Это был отнюдь не рисунок. А быстро смываемое все еще капающей из душа водой имя.