Предрассудок

Мне снилось, что я смотрю на мир с высоты колокольни столичного собора и вижу далеко-далеко. Деревья такие маленькие, цветы почти незаметны, люди — точно муравьи, бродят между узкими улочками и стены… Высокие стены, за которыми и солнца нормально не видно. Воздух здесь не такой, как внизу, — свободный воздух. Я чувствую необычный жар от своего тела. Все так смешалось, — и запахи, и чувства, ощущения, открывающиеся с большой высоты виды. И чувство того, что я все ещё остаюсь птицей, закрытой в клетке. Внезапная тяжесть и жжение в области сухожилий у самой стопы, заставляет меня испустить что-то подобное животного рык и упасть на колени. Мне становится страшно. Начинаю паниковать. Понимаю, что нужно бежать, но с ногами что-то случилось. Пытаюсь встать и получается. Ноги медленно разгибаются в коленях, и я начинаю идти. Бегу. Не знаю от чего и зачем, но умом понимаю, что опасно здесь и дальше оставаться, любоваться красотами Королевства. Вместо живописных видов, вижу лес. Высокие хвойные деревья, ветки которых, больно стегают по поврежденным ногам, по рукам, лицу, животу и спине. Мне больно и я кричу. Зову кого-то, но не слышу собственного голоса. Будто я оглохла или онемела. Спотыкаюсь о корень дерева, и падаю, едва успев выставить руки вперед. Оно догоняет. Сердце колотится, как бешенное, вырываясь из груди. Норовит сломать ребра, а в голове стоит гул и писк, как словно в ухо залез комар, и жужжит, жужжит. А Оно близко. Я слышу его приближающиеся шаги, только шаги этого существа, а остальные звуки – нет. Впереди свет, яркий свет, исходящий от человека. Подымаю голову и вижу улыбающуюся девушку, протягивающею мне свою руку. Я увидела призрака. Нет, это было абсолютно живое, из крови и плоти, живое существо. Девушка лет шестнадцати улыбалась мировой улыбкой и все так же протягивала свою руку. Тонкие, длинные пальцы как у пианистки, белая кожа, при таком ярком сете переливалась перламутром. Как у мамы. Но это была не моя мать. Невысокая, хрупкая, с бледной кожей, что при сиянии, подобно лунном, показалась мне прозрачной девушка. Прямые волосы спадали на плечи и закрывали шею, отросшая челка едва закрывала глаза. Она была в белоснежном расширяющемся книзу платье. Не длинное и не короткое. И босиком — ни чулок, ни туфель. Девушка смотрит мне в глаза и немного встряхивает рукой, прося поторапливаться. И я быстро хватаю её за руку, почувствовав, что Оно совсем близко, в расстоянии протянутой руки. Шире улыбнувшись, девушка крепче стискивает мою ладонь и всё вокруг стало таким белым. Я осмотрелась. Мы определенно были в каком-то помещении. Все было белым: стены, потолки и полы. Настолько белым, что стало больно смотреть глазам, настолько здесь было светло. Девушка все не отпускала мою руку и продолжала улыбаться. В её руке, словно из неоткуда появилась золотая заколка. Резко занесся её над моей рукой, быстро воткнула мне её в запястье, что я даже не успела среагировать. Замерев, я ошарашено смотрела, как она припала губами к моей кровоточащей руке и, слизала кровь, изредка посасывая. А когда перестала пить мою кровь, вновь выпрямилась, стала напротив меня, и рана исчезла, словно её и не было. — Ты кто? — наконец-то смогла услышать свой голос я. Он показался мне хриплым и чужим, как тогда, когда я говорила миссис Риге о смерти Ника. Девушка усмехается и немного наклоняет голову набок, смотря на меня так, будто я — милая зверюшка. А я ничего не чувствую. Мне ни холодно, ни жарко. Мне не больно. Я словно окаменела, не чувствуя ни удивления, ни страха, вообще ничего. А вот моя собеседница, похоже, пребывает в приподнятом настроении, испробовав мою кровь. Казалось, что девушка вот-вот не выдержит и запрыгает на месте, визжа от радости и счастья. Интересно, может это как-то связано? — Ты меня не помнишь? — голос приятный, мягкий, бархатный, если так можно говорить. Я смотрю на неё, но качаю головой, не помня её лица, — Я из Пророчества. Осматриваюсь. Погони не слышно, ноги не болят. Здесь только я и она. Но место кажется знакомым. Её не помню, но здесь, похоже, уже когда-то была. Слепящий, белый цвет стен сливался с её платьем, и она теперь ещё больше походила на призрака. Призрака из чьей-то прошлой жизни. Возможно, что даже из моей жизни. — То есть ты, это – я? — неуверенно в том, что сама только что сказала, я поворачиваю голову вправо, словно заметила что-то интересное на белой стене, чтобы скрыться от её пристального взгляда. Одинаковость в красках помещения, действовала на меня плохо. Ведь как ещё объяснить тот бред, который я только что сказала? — Нет. Я — это я, но и в тоже время Я — это Ты, — загадочно объясняет девушка и улыбается мило и одновременно пугающе. Её улыбка несет в себе глубокий смысл, словно пыталась ею пояснить мне значение своих слов. Казалось, что за нами кто-то следит, и поэтому она не может ничего сказать. — Не понимаю, — признаюсь я, и махаю в её сторону рукой. Странная она и загадками говорит… Но, погодите-ка! Сощурившись, приглядываюсь к её образу в целом, и понимающе кивнув самой, скрещиваю руки на груди, — Ты что, из очередной маминой сказки? Из той, где про Принца с каменным сердцем и девушкой-солдатом? Ты и есть та самая девушка возвращающая честь семье? — Прочитала, все-таки, — хмыкнув, говорит девушка и точно как я скрещивает руки, —, а говорила, что в жизни к ней не прикоснешься… — внезапно, слышу глухой стук, и, повернув голову в сторону звука, вижу, что девушка сидит на стуле, махая ногами, — Правда, это зависело не от тебя. Ты просто должна была её прочитать. Твоя судьба такая, что книга матери сможет повлиять на твои решения. Всегда обращайся к её строкам, когда сложнее всего, — серьёзно произносит девушка, и будто то-то вспомнив, цокнула языком по нёбу, — И ещё одно, держи её при себе. Она опасна для других. — Да мне бы вернуть её сначала, — бурчу я себе под нос, удобно устроившись на полу, — И вообще, как какая-то книга может быть опасной? — Книга была написана только для тебя. Я существую только для тебя… — девушка замолчала, будто обдумывала что-то, приложив палец к подбородку, — Меня вообще позвали помогать тебе, — недовольно закатив глаза, якобы не соглашаясь с чьим-то решением, сообщает девушка. — А как зовут тебя-то? — спрашиваю я, нутром чувствуя, что на вопрос кто именно её заставил мне помогать, она вряд ли ответит. — Вообще-то, у меня нет имени. Но ты можешь называть меня как захочешь, я же — это ты, часть твоей души и в тоже время отдельно существующий организм, — и посмотрев на моё, ярко выражающее непонимание лицо, добавила, — если тебе будет так проще понять, то я ассимилировалась, став частью тебя. — Как-то нереально все звучит. Неправдоподобно. Как человек может слиться с другим, и в то же время быть отдельно функционирующим организмом? — спрашиваю, окончательно запутавшись. У неё явно проблемы с объяснениями. Иначе, как можно понять, что она вообще говорит? — Весь мир — метафора. Одна сплошная метафора, — напоследок говорит та мне, совершенно не в тему, загадочно улыбаясь перед тем, как я проснусь. * * * Широко распахнув глаза, я резко вдохнула воздуха и села на кровать. Мне показалось, что я задыхалась во сне. Тонула… Ощущение не из лучших, скажу вам. Резко поворачиваю голову в сторону койки, где покоится оружие Легиона. Посмотрела на объект своей охраны. Йегер тихо посапывал, скрутившись калачиком на кровати, иногда сморщиваясь, как отчего-то неприятного во сне. Ну, не мне одной сниться что-то странное, наверное. Стараюсь бесшумно покинуть подвал и когда выбираюсь на воздух, проклинаю зодчих, что сделали лестницу такой долгой. На улице уже встало солнце, но было ещё рано просыпаться, и никого, кроме нескольких офицеров я не увидела. Подхожу к бочке с водой, чтобы умыться. Набираю в легкие больше воздуха, и погружаю голову в холодную воду, задерживая воздух на несколько секунд. Трезвый рассудок понемногу возвращался, вытесняя сонливость из моей головы. И теперь, высунув голову из бочки, я окончательно понимаю, что лучшего бреда мне ещё никогда не снилось. Девушка, погоня, абсолютно белое помещение и платье, сливающееся со стенами. Расскажи кому-то, исключат из Разведки и в психушку положат. Лечится. А день только начинался. И уже обещал быть интересным. Я веду Йегера на осмотр к майору и главе исследовательского отряда Ханджи Зое. На лице появилась хищная улыбка, стоило мне представить, как женщина распиливает Эрена на кусочки и пилой крошит кости… А те хрустят, кровь рекой льётся из человека-гиганта. Он извивается, в безуспешных попытках освободится и кричит от боли. Рядом стоит Микаса, вырываясь из крепкой хватки капрала Леви и ещё нескольких солдат, а я хитро ухмыляюсь и предлагаю Ханджи свою помощь… Нет, я все ещё не проснулась. Опускаю голову в бочку с водой ещё раз. И ещё раз. Хватит думать о мерзких вещах. Пора просыпаться. Вытерев лицо полотенцем с жесткой и шерсткой ткани, напоминающей половую тряпку, быстро возвращаюсь к Йегеру. Ещё рановато, чтобы будить его. Взгляд снова останавливается на ключе, и я невольно прикасаюсь к своим ключицам, будто искала на своей шее тот самый ключ. Но ничего там нет и быть не может. Перебинтованные руки, из-за многочисленных попыток превратиться в титана, но, увы, неудачных. Интересно, а как он вообще додумался до того, чтобы укусить себя? Вчера ребята из элитного отряда окружили его, приготовившись к расправе, когда Йегер нечаянно превратил только руку в титаническую, просто потянувшись за ложкой. Я, честно говоря, растерялась, когда увидела такое пугающее и опасное зрелище, и стала поодаль ото всех, просто пялясь на огромную руку, непокрытую кожей. Не знаю, что сделали бы дальше ребята, если бы не вовремя появившийся капрал. Наверное, убили бы. И Ханджи, так кстати явилась, загоревшись желанием обследовать руку. Горячая, как сказала женщина, она была горячей. Я и сама прикоснулась к мышцам, и быстро одернула руку. Она была не просто горячей… Словно кровь внутри неё кипела с температурой в сто градусов. Вот какой была его рука. Я снова посмотрела на умиротворенное лицо парня, тихо посапывающего и развалившегося по все кровати. Он устал. Такая тяжелая ноша на его спине, что нести её смог бы не каждый. Ведь ты являешься одновременно и спасением и опасностью для человечества. Признаться, я только сейчас поняла его. По-настоящему. И сочувствовала тому маленькому мальчику, что потерял мать в тот день, и гордилась таким сильным юношей, который не потерял того упрямства и воли жить, после того, что с ним случилось. Я три года училась, и теперь служу вместе с таким сильным человеком. Он намного круче любого другого. Сильнее Микасы не силой, а волей. И да, может, ему действительно все ещё нужна опека сестры, но уже точно не такое пристальное внимание с её стороны. По крайней мере, в баню, она до сих пор за ним не ходила. Я хихикнула, представив такую картину, и словно мне в ответ, Эрен что-то проворчал. И я впервые задалась таким вопросом, а смогла бы я его убить, прикажи мне капрал в случае опасности? Потерев пальцем переносицу, я внимательно всматривалась несколько минут в лицо парня, пытаясь найти в нём ответ. Даже не представлялось, что этот Эрен — «кретин-самоубийца», сможет быть для кого-то опасным. Ликвидировать угрозу в его лице, наверное, даже Кирштейн не сможет. Для меня, он — образец целеустремлённого, храброго и мужественного солдата. Таких людей, в наше время, среди обычных людей мало, а среди Полиции так и подавно. Помню, как во время обороны Троста я увидела его, готового сражаться, горящего желанием изрубить всех титанов и выжить. И сейчас я вижу того же парня, что и во время обучения в Училище. Он совсем не изменился. А я? Присев на край кровати у ног Йегера, я долго смотрела в одну точку на стене. Ответ определённо отрицательный. Я никогда не убивала людей. У меня даже в голове никогда не возникало подобной мысли, что мне придется кого-то убить, состоящего из той же плоти и крови, что и ты. И чем сильнее я об этом думала, тем сильнее жалела, что поступила в специальный отряд капрала. Ведь не окажись я здесь, никогда бы и не мучила себя угрызениями совести. Но и, наверное, не поняла бы той ценности жизни и не привыкла бы к характерам тех многих, кого ранее терпеть не могла. И все же, могу подвести черту своим размышлениям. Мы вместе пережили столько разных моментов, в тоже время, находясь порознь. Его окружали близкие люди и друзья, а я пришла туда одна. И если бы не Ник, то все это время, — была бы одинокой. Он храбрый, упрямый, сильный человек. У него, как выразился наш бывший командир, нет особы выразительных способностей, но он действительно отличается особым упорством и целеустремленностью. Ну, а я могу струсить в решающий момент и оступиться, способностей никаких, пошла в Училище, изначально, чтобы скрыться от преступных банд трущоб. Но мы вместе прошли три года обучения, вместе сражались за человечество, вместе выбрали Разведку. И только я — свободна, а Эрен в наручниках. Мне нужно его охранять, а он и есть тем, кого я стерегу. — Что, совесть без причины мучает? — раскинувшись на лавочке, где я недавно спала, спрашивает девушка из моего сна. Она снова одета в то же белое платье. Не длинное и не короткое. И также мило улыбается, наклонив голову набок. Мне стало не по себе, от её улыбки, и я осунулась ближе к лицу Йегера, случайно зацепив его по носу локтем, — Или причина все-таки имеется? — хитро прищурив глаза, она убрала прядь светлых волос с плеч, грациозно проделав это движение рукой. — Да нет, — пожав плечами, отвечаю, — Хотя ты сама знаешь, что у меня в голове. — Да, действительно, — словно вспомнив, соглашается девушка и кивает головой, — Я вот чего пришла: книга у тебя? — закинув ногу на ногу, интересуется она, и выжидающе смотрит мне прямо в глаза. — Нет. Я же говорила, что она лежит у капрала, и отдаст мне он её только тогда, когда я смогу составить кому-то неплохую конкуренцию в ближнем бою. Это надолго, если вообще невозможно, — горько вздохнув, объясняю, и встаю с кровати, так как Йегеру стало мало места, и он пнул меня коленями в спину, — У меня с этим проблемы… Большие проблемы. А, собственно говоря, что случится, если я не заберу книгу? — девушка цокнула языком, и отвернулась от меня, сжав губы. — Ты просто должна её забрать, — говорит таким голосом, словно ей трудно что-то держать в себе. Явно же недоговаривает. Я подошла поближе, и увидела, как её губы слабо дрожат, — Иначе будет плохо. — Ясно, — неожиданно для себя грубо и обиженно выдаю я и иду будить Эрена. Надоело. Она столько раз уже отворачивалась от меня и постоянно говорила, что «будет плохо». Ни объяснений, ни рассказа, откуда она вообще взялась, потому что у меня давно возникло чувство, что я сошла с ума и страдаю раздвоением личности. Ведь, похоже, кроме меня её никто не видит. Иначе как объяснить тот факт, что при столь громком разговоре Йегер не проснулся. А он, в последнее время, страдает бессонницей и не спит больше трех часов за ночь. И Петра ничего не сказала, когда она стояла прямо напротив её лица. Мне бы разобраться во всем, и как можно скорее. Я давно заметила в ней некие особенности. В её речи преобладают простые слова и предложения, она постоянно цокает языком, когда хочет обмануть. Если рядом со мной кто-то, она уходит, порой даже не договорив. Но ещё больше меня позабавило её поведение, когда я сталкиваюсь с капралом. Мы уже несколько дней тренируемся, и я порой замечаю её в тени деревьев, как-то меланхолично смотрящей на мужчину. А когда тренировки заканчиваются, она долго молчит, хотя обычно очень болтлива. — Я, правда, не могу ничего сказать. Как бы ни хотела, мне нельзя. — Иначе будет плохо, — добавляю её фразу я, и начинаю трясти Эрена за плечи * * * — Просыпайся, Сарлорем! — мою голову кидало то вправо, то назад, или вообще накреняло вперед от бесконечного и безжалостного способа пробуждения, — Все только начинается! — стоило мне приоткрыть глаза, закричала женщина в белом одеянии. — А что, это ещё не все? Вы не закончили? — все ещё плохо отличая реальность ото сна, переспрашиваю я, и поворачивая голову в сторону отошедшей Ханджи, весело подпрыгивающей вокруг полуголого Йегера, как на Рождественский вечер вокруг украшенного дерева. У нас дома, во дворе, росли декоративные сосны, и именно их мы наряжали игрушками и ленточками на этот зимний праздник. Хорошее было время. Жаль, что уже ничего назад не вернуть… Или же, не жаль? — То была вступительная часть. Как по мне, самое скучное из полноценного обследования… — доставая и специальной подставки пробирку, затараторила счастливая помучить редкостный объект, Ханджи, — Пусть я и обожаю титанчиков, просто смотреть на их прелестные лица, видеть их глаза, внимательно следящими за каждым движением своей жертвы, ску-учно-о… — протянула женщина, и я заметила, как живо заблестели её глаза, стоило ей затронуть тему об этих тварях. Действительно, странная женщина. Нет, просто сумасшедшая. Сознание все ещё медленно возвращалось ко мне. Я постаралась вспомнить все, что было накануне. Просыпаюсь, выхожу во двор, спускаюсь обратно вниз и разговариваю с девушкой, а в конце бужу Эрена… Так, не складывается ничего. Массируя круговыми движениями виски, наблюдаю за тем, как командир исследовательского отряда Ханджи Зое светит фонариком на зрачок, проверяя реакцию. Как я могла здесь оказаться, если только что будила Йегера? Громкий хлопок раздался эхом по огромному помещению, и несколько любопытных пар глаз, или же просто рефлекторно, единовременно посмотрели в мою сторону. А до меня самой только что дошло, что это был сон! Разговор с девушкой из сна, был ненастоящим! Я правда не сошла с ума! — Самое интересное, — не акцентируя внимание на моей особе, возвратилась к теме об исследованиях титанов, Ханджи. — это изучать их реакцию на определённые раздражители или же на их отсутствие. Титаны абсолютно неактивны ночью, или же в любом темном окружении, где света нет. К сожалению, узнать, пассивны ли ночью и аномальные титаны не удается, — разочарованно произнесла последние слова женщина и приказала Йегеру пока что одеться. — Вы первый человек, который так открыто восхищается титанами. Почему? — спрашивает, доселе молчавший «пациент» Йегер, положив руку на стол, и закатал рукав рубашки чуть выше локтя. — По секрету, — шепотом заговорила майор, и мне пришлось подсунуться к ним, чтобы расслышать хотя бы смысл сказанного, будучи заинтригованной самой сущностью женщины с самого нашего знакомства, — сначала я ненавидела титанов, как и все вы. Но когда мне удалось убить титана, и его рука… она оказалась такой легкой, воздушной, невесомой! — постепенно повышая голос, выкрикнула женщина, подорвавшись с места и закружив вокруг стола, чуть не задев своей ногой стул, на котором я сидела. Выполнив несколько прелестных танцевальных па, я и Йегер немного похлопали ей в знак поддержки, — Кстати, — так резко и неожиданно затормозив, вспомнила женщина, посмотрев мне прямо в глаза, — ты же не слишком горела желанием вступать в отряд Леви, да? — Я-я уже не знаю, если честно, майор Ханджи, — грустно вздохнув, призналась я, и ссутулилась. Немного опешив резкому вопросу и быстрой смене темы разговора, удивленно посмотрела на майора, — сначала я хотела стать военным врачом, но после Троста… Поменяла свое решение, а здесь и приглашение во время под руку попалось… Ну, я и приняла его, потому что тогда легче по служебной лестнице подыматься. — С одной стороны, — это верно, что ты приняла приглашение, а с другой, — ты могла бы пойти ко мне! — заявила женщина, и взяла меня за руки, — давай, будешь мне тогда помогать его обследовать. М? Я кивнула, поняв, что моего разрешения все равно никто не спросит. Ничего сложного не оказалось. Мы взяли кровь с вены у Эрена, Ханджи повторно посмотрела ему гланды, а потом попросила меня просто подавать ей разные растворы. Позже пришел Оруо и, сдав ему свой пост охранника Эрена, у меня появилось немного свободного времени. * * * В последнее время, реальность и сон в моей жизни тесно переплелись. Отныне, я просто жила меж двух миров. Во сне разговаривала с девушкой в белом платье, а в реальности с каждым днем приближалась к вылазке, где, наверное, умру. И становилось все понятнее: в каком бы мире я не погибла, в другом меня уже не будет. А до этого времени нужно вернуть книгу. Вдруг она и, правда, не должна находиться в чужих руках? А сегодняшнее обследование привело меня к очередному выводу. Тогда, когда я вспомнила о Рождестве, мне действительно было, не жаль оставить прошлое прошлым. Да, много хороших и счастливых моментов осталось в прошлом, а в настоящем я могу их по пальцам перечесть. Тогда у меня не было особых забот, я имела все, что мне нужно и нет. А сейчас я каждый день борюсь за свою жизнь, и делаю все возможное для того, чтобы повысить свои шансы выжить в экспедиции. Когда человек живет одним прошлым, то он теряется во времени. Такие люди более уязвимы, ведь прошлое остается прошлым, и вернутся в то время невозможно. И жить только настоящим, или будущим временем плохо. Нужно жить, изредка оглядываясь назад, подсматривать наперед и видеть ту дорогу, по которой ты сейчас идешь. — Смотрю, ты совсем уныла под конец дня, — подошла бодрая, как и всегда, майор Ханджи, встав напротив меня. Я сидела на бревне и, грустно поглядывая на штаб Разведки — большой, мрачный замок, жевала булку, — Ну ничего, ещё недолго осталось. Месяц-полтора и за стены. Везет же вам, новички, практически только пришли, а уже участвуете в такой серьезной операции. Подавившись булкой, я, схватившись за горло и кашляя, замахала свободной рукой в знак несогласия. Лицо майора изобразило легкое недоумение. Она присела возле меня и со всей силы стукнула по спине так, что с глаз брызнули слезы. Зато мне явно полегчало. — Майор, а как долго вы знаете капрала Леви? — думаю, что в отличие от неразговорчивого на тему себя самого капрала, майор Ханджи выдаст любую информацию о моем начальнике. Ведь любопытство — вещь забавная, а болтливость, — тоже. — Ты об этом коротышке, — не вопрос, а утверждение, — его привел Эрвин. С самого начала он проявил себя как профессионала во владении приводом. Мне кажется, что Леви и до вступления в Разведку имел возможность им пользоваться. Ведь с первого раза ни у кого не получается — женщина посмотрела на меня, и я кивнула, после чего она вновь вернула голову в обратное положение. — Он и раньше был таким… — Вредным? — подхватила Ханджи, не дав мне договорить, после чего издала смешок, будто я сказала глупость, — Ну как сказать… Не все выглядит так, как мы видим глазами. Иногда они обманывают нас. Вот это выражение подходит капралу. Он действительно тот ещё грубиян, но я-то знаю, что он заботится о многих таким образом. Для тебя это, конечно, странно, но не все проявляют заботу поддерживающими словами, своим присутствием. Иногда такая забота, между прочим, бывает вредной. Тогда нужно дать хорошего копня под зад. Но для Леви вся поддержка своих солдат и является вторым видом заботы, — женщина улыбнулась, но потом странно дернулась, будто что-то вспомнила, и замахала руками, нервно посмеиваясь, — Но ты не думай, что капрал всегда о ком-то беспокоится. Здесь ещё и различать и понимать нужно его поведение. Как и титана. — М, ясно, — понимающе кивнув, задумчиво протянула, и посмотрела на Ханджи, наблюдающую за закатом, — А вам встречались такие аномальные титаны, которые могли говорить? Я, конечно, знаю, что титаны не умеют говорить, но ведь нам всегда говорили, что они недостаточно изучены, тем более аномальные. — Был один… Мы нашли во время экспедиции в дупле дерева тело, женское. Она была солдатом Разведки — Ильза Лангнар. К тому месту меня привел титан. Рядом мы нашли дневник. В нем солдат записывала все, до самой последней секунды жизни. Будоражащая вещь, скажу я тебе, и полезная, — её голос постепенно приобретал оживленность, хотя изначально он звучал как-то странно. Словно когда она говорила, то находилась в том месте, где обнаружила тело, — Тот титан говорил и проявлял почтение к ней… Но, блин, Леви его убил! — огорченно и в своей обычной манере громко говорить, выпалила Ханджи, завыв от потери ценного экземпляра. — А он был аномальным? — Нет. Обычный, четырехметровый титан. Нет, параметры обычные, но умение говорить и уважать солдата, совсем необычно, интересно, любопытно, странно, специфично… — подбирая множество прилагательных к умениям титана, ранее не встречавшихся в природе этих тварей, затараторила Ханджи, — И вот еще, меня удивил тот факт, что он не съел солдата, - я, конечно, не поверила. Титаны всегда ели людей. На животных и прочею живность они никогда внимания не обращали, а здесь… человека не сожрал. Поразительно и невероятно. Но мне кажется, что и сама майор не сначала поверила увиденному, — Он просто убил её, и засунул в то дупло, а потом охранял её. Круто, правда? — Захватывающе… И правда, очень необычно. Это ведь первый случай, когда титаны проявили способность говорить? — Угу. После этого мы ещё тщательней занимаемся исследованием титанчиков… Ведь этот случай стоит особого внимания. — Чего расселась? — по спине пробежала ледяная змейка от угрожающего тона и флегматичной манеры разговаривать моего «дорогого» начальника, — Я что, не ясно сказал, — в семь на площадке. Ханджи поднялась и, положив руки на бедра, улыбнулась мне. Капрал хмыкнул, и скрестил руки на груди. Посмотрев на этих двоих, у меня возникло ощущение, что я стала свидетелем борьбы добра и зла. Ясное дело, что зло — это Его Величество коротышка Леви, а добра — Богиня Ханджи. Ну, а если не добра и зла, то явно каждый имел разные планы насчет моей эксплуатации. И мне кажется, что и здесь майор имеет намного лучшие планы, чем капрал. — П-простит-те, капрал, — я уже собиралась получить нагоняй и после того, пойти на площадку тренироваться, но на плечо легла рука майора. Надавив мне на него так, что меня аж всю перекосило, я обратно села, даже не встав до конца. — Не пугай так девочку, Леви. Это я её задержала, — дружелюбно улыбнулась Ханджи, попытавшись похлопать мужчину по плечу, но капрал оперативно перехватил руку женщины. — Меня это не особо волнует, — проговорил капрал, посмотрев теперь на меня, — через пять минут, чтобы была там. — Так точно! — отдав честь, крикнула я уже отдаляющемуся капралу, а потом обратилась к своей «спасительнице», — Спасибо вам огромное! — Ой, да брось! — отмахнулась женщина, хихикнув, но я не услышала, что она пролепетала, так как мое внимание привлек объект позади Ханджи. За её спиной я увидела человека, видеть которого, мне сейчас не хотелось совсем.