Предрассудок

После расчистки улиц Троста, мы возобновили тренировки. Солдат обязан тренироваться каждый день, иначе быстро теряешь форму, и используй ты после долгого перерыва УПМ, врезался бы в первое же дерево. И потому, мы вновь вышли на площадку. А я, побрела в лес, захватив с собой привод. Это не запрещалось, и несколько человек, таких как я, тоже уже тренировались там. Использовать среди деревьев привод — опасно, так как густо посаженные деревья, не дают возможности нормально разворачиваться и выполнять разные движения. Но это и хороший способ научиться его использовать в таких ситуациях. Разогнавшись, я выстрелила в ближайшее дерево, и меня резко потянуло вперед. Чуть не врезавшись в дерево, выстрелила в следующее, и так несколько раз, пока я не приземлилась на толстую ветку осмотреть лес. Никого. Тишина. Даже птички не поют, и ветра не слышно. Спустившись на землю, я вынула лезвия из кейсов и встала в боевую стойку. Завела одну руку за спину, а вторую, согнув в локте, немного приблизила к груди, и, сделав шаг вперёд, крутнулась, рассекая лезвиями воздух. При втором повороте, выпрямила руки, и воткнула лезвие в правой руке в землю. Но, когда я поворачивалась, порой теряла равновесие, и попробовала ещё раз. И ещё раз. Как говорится: «Повторение — мать учения». Потом, решила попробовать это движение в воздухе. Взмыв в небо, пустила газ, и взлетела над деревьями. Выровнявшись, я опустила голову и корпус вниз, словно нагнулась, и завела одну руку за спину, а вторую поднесла к груди. Стремительно начав падать, выполнила полуоборот, и отрубила молодую ветку дерева. Вроде бы нормально, но тратить много газа на тренировке, — не желательно, и я решила больше в воздухе не повторять, решив поупражняться над чем-нибудь другим. К примеру, отточить удары. С боевыми искусствами у меня всегда были проблемы. Вот по ним я и умудрилась завалить экзамены. Не сказать, что у меня слабое тело. Просто, не получалась сама техника. Я не могла выполнять так много резких движений за раз, — моя реакция, со временем, тогда, притуплялась, и я не успевала отреагировать на ответные удары и защитится. Мама говорила, что я талантливая танцовщица, и, возможно только поэтому, я справлялась с некоторыми сложными движениями. Но не более того. В лесу, поближе к тренировочной базе, повесили несколько боксерских груш с песком для нас. Это была небольшая полянка, залитая ярким солнечным светом. Присев на траву, я достала из небольшой сумки бинты, и стала перевязывать им ладони. Покончив с руками, быстро засунула бинты обратно, и подошла к ближайшей «груше», с разгону ударив прямо по центру так, что та немного раскачалась. Всегда ненавидела силовые тренировки. Странно звучит, ведь я поступила в училище, собиралась в Разведку, а значит, и должна тренироваться как лошадь. Бывали такие случаи, когда прямо на занятиях курсанты умирали от колоссальной нагрузки на тело. Сердце останавливалось прямо в маневрировании между деревьями, и курсанты разбивались в лепешку об ближайшее дерево или падали на землю вниз головой. Порой ребята, которым относительно везло, становились инвалидами на всю жизнь. А многие ломали себе позвоночник, шею, разбивали голову и погибали долго, мучительно на наших глазах. Были и те, кто умирал от переохлаждения или перегрева на солнце. Но, это не то, что я имела в виду. Я терпеть не могла тренироваться в одиночку, с неживыми предметами, подобно боксерской грушей. Мне необходимо чьё-то присутствие. И вот, меня, похоже, услышали. — Бей ребром ладони, — я услышала мужской голос, и даже не успев развернуться, оказалась прижата к дереву, — и всегда будь начеку. Опасность поджидает со всех сторон. И она обожает внезапность, — я так испугалась, что не сначала смогла узнать в голосе и внешности мужчины того солдата Легиона Разведки, раны которого я обрабатывала. Он завел мои руки за спину, и крепко держал их одной рукой, второй закрыл рот, и прижал к столбу своим телом. Я бы мгновенно покраснела, но не сразу успела среагировать, и сейчас просто замерла, удивленно глядя прямо в окутанные сонной дымкой серые глаза. Он сказал мне попробовать выбраться из хватки. Глаза быстро пробежались взглядом по его рукам, стойке… Ноги! Точно, можно ударить по ногам, или в пах, воспользоваться моментом и ударить в живот, если он откроется, или по голове… Главное выбраться. А в запасе будет вариант: удрать отсюда как можно дальше. Да я просто гений! -Неплохой вариант, но со мной он не сработает, а вот с другими получилось бы. Ещё предложения, — он убрал руку от лица, и я быстро облизнула пересохшие губы. Моё восхищение своим умом сошло на нет. Солдат словно прочитал мои мысли. — Можно укусить за руку, ну если я, правда, достану зубами до ладони… — он молчал, ожидая продолжения. Его глаза немного сощурились, пристально заглядывая мне в глаза, словно пытаясь по ним что-то прочитать, такой проницательный взгляд. А глаза, казалось, — две льдинки, — Ну ноги и пах, опять-таки. — больше вариантов сказать не могла, потому что, в таком положении действительно неудобно двигать другими частями тела, — Вряд ли я ногами смогу достать до солнечного сплетения. Меня отпустили. Уже успела подумать, что этот солдат не отпустит свою хватку, но рука разжалась, а сам он отошёл от меня на расстояние вытянутой руки. Я растирала запястья, так как мужчина крепко сжимал мои руки. Вот гад, зачем вообще меня учить такими методами? Показал бы, рассказал все, и конец на этом. — Хочешь потренироваться? — услышав от него предложение, я подозрительно на него покосилась, осмотрев с головы до ног. Та самая странная прическа, серые, с синеватым оттенком, немного прищуренные глаза, тонкие губы, и вечно недовольное выражение лица. Таким оно было для меня. Да, вроде, можно довериться. Я коротко кивнула. Мужчина, не сдвинувшись с места, просто опустил скрещенные до того, руки под грудью, и приподнял их, как положено в боевой стойке. Сначала, я хотела сбить его с ног, тем приемом, которым пользуется Энни, но тут же отклонила его, так как моей силы может быть для этого недостаточно, и он так и останется стоять на ногах. Удар в солнечное сплетение? Возможно… Мой любимый. Я ничего не успела сообразить, просто открыла глаза и вновь ощутила всю прелесть боли в спине. Почти как во время битвы за Трост. Скаут так быстро приложил меня, что сейчас нависал в нескольких сантиметрах от моего лица. Дыхание его было ровным, словно он вовсе не прилагал усилий в ударе. Мне бы так! — Ужасно, — вынес свой вердикт моим никчемным умениям техники ближнего боя. — Но я же смогла выжить, — вместо того, чтобы согласится, съязвила я, за что, наверное, получила бы ещё один удар, — А это равно вылазке за стену. Если я не ошибаюсь. Для курсантов, по крайней мере, это так. — Это никого не волнует. За стенами все намного сложнее, — возразил мой «учитель», и поднялся, даже не подав «даме» руку. Ну, дамой меня не назовешь, а его, тем более, «джентльменом». Мы оба не подходим на роли культурных людей из высшего общества — интеллигенции, в планах манер. А хотя, кто его знает, какой этот солдат из себя, — и тебе все равно стоит хоть чему-то научиться. Потому что, все это, — просто позор. — Да знаю я, знаю. И вообще, чего вы ко мне пристали, идите куда шли! — вспылила я, за что моментально встретилась лицом с травой. Отчётливо чувствуя на своей голове вдавливающий меня в землю сапог солдата, дрыгнула ногой, пытаясь зацепить его за ногу, как крючком, но не вышло. Он что-то фыркнул, сильнее надавив ногой. Обидно. Было до жути горько и обидно, что я ничего не умею, и меня так легко приложили. Глотая слёзы, я сильнее стиснула кулаки. С такими-то успехами я бы ни за что не попала в десятку. А ведь недавно возмущалась, что все несправедливо, и я стою большего. Меня легко сбили с ног, в то время как Энни быстро бы среагировала и успела отклониться. Мне не стоит больше следовать их примеру, пытаться копировать их поведение, — я просто никчёмное ничтожество. Лучше мне не подражать десятке. Мои умственные и физические способности не дотягивают до их уровня, как бы я не старалась. Да, сдать экзамены я смогла, и смогли те, кто был ниже, чем десятка. Но не более того. Отличится в чем-то другом, никто из нас не был способен. Никто не имел таких скрытых способностей как Эрен. Силы, как у Микасы. Да что тут сила и способности, если даже ростом никто до Берта не дотягивал. Может, мне действительно лучше умереть? * * * Спустившись по ступенькам на самый последний, подземный этаж, который служил темницей, прошла по коридору, по сторонам которого находились пустующие камеры, но чистые. Я задумалась. А действительно ли я правильно поступила, согласившись вообще поступить в Разведотряд? Пошла бы в Гарнизон и не было бы никаких недоразумений с начальством. Лучше всего, это если бы я последовала примеру Леонхарт, и смылась бы ещё с церемонии с доброй половиной остальных солдатов. Но я не попала в десятку. — Ивон! — меня окликнули, и я затормозила в нескольких сантиметрах от стенки. Обернувшись на звук, я увидела скованного наручниками Эрена, — Ты что здесь делаешь? Простым же солдатам сюда запрещено ходить. Уходи, пока никто не пришел из отряда капрала, — затараторил слишком «правильный» Эрен, и я с шумом выдохнула. Ну ничего не поменялось. — Да никто не придет, — я пожала плечами, и открыла дверь в его камеру. Села на скамейку, закинув ногу на ногу, и деловито посмотрела на него, — сегодня я тебя стерегу. Наблюдать, как его лицо вытянулось в удивлении, было настоящим наслаждением. Мне показалось, или он завидует? Ну, что поделать, не будь ты титаном, не сидел бы здесь, скованный наручниками, а спал бы в казарме, тренировался со всеми. Его бы не избил капрал в суде. А, кто его знает, может быть, он бы умер ещё во время обороны Троста, как рассказывал Армин. С одной стороны — повезло парню, а с другой — его способности могут привести к потерям и… Делают его таким несчастным? — Да ну? — он хмыкнул, и попытался скрестить руки на груди, но наручники не позволили, — Какими заслугами? — Такими, — фыркнула я, и съёжилась от холода, — Тебе тут не холодно? — он качнул головой, и снова уставился на меня, требуя ответа на вопрос, — Во время обороны Троста, я показала неплохой результат. — Капрал, только из-за этого не пригласил бы тебя в свой отряд, —, а ведь он прав. Я пожала плечами, и потёрла руки. Почему же так холодно? Эрен прав. И пусть ни я, ни он, не знали его достаточно много времени, чтобы сказать причину приглашения меня в отряд, мы знали одно: это не из-за количества убитых титанов. Но почему тогда? Из-за того, что мы встретились в госпитале, и я ему помогла? Или же из-за встречи в лесу? Но, мне казалось, что после этого, мне ничего в Разведке не светило бы, знай я, что он капрал. Ничего не ответив, я опустила ногу. Йегер придвинулся к стене. Он долго буравил во мне дырку своим пристальным взглядом, а потом расслабился, и вальяжно раскинулся на кровати, насколько ему позволяли её габариты. Мне всегда казалось, что он буквально пропитался ненавистью не только к титанам, но и ко мне. Не знаю, почему, просто казалось. От этого становилось даже больно. На Эрена мне всегда было все равно, но на его мнение обо мне — нет. Никогда. — Не понимаю я тебя, — внезапно произнёс человек-гигант, и я удивленно повернула голову в его сторону. Он смотрел в потолок, крепче сжав руки в кулаки, — ты такая дерзкая, грубая, но мне всегда казалось, что это все — твоя маска. Ты не можешь быть такой… — Ну, внешность обманчива, — хмыкнула, и вновь опустила голову, чтобы он не увидел заалевшие щеки, — все мы по-разному видим мир. Я вижу его не в слишком ярких красках, и людей тоже, увы, дорогих мне уже не имею. А у тебя есть друзья, Микаса, Армин. Мне конечно, не нужно столько близких людей… — Врешь, — резко сказал Эрен, и нахмурился, сдвинув брови на переносице, — Ты просто боишься, что тебе будет больно. Со всеми стараешься не сближаться, первое время вообще дикой и запуганной казалась… И все для того, чтобы не страдать. Ты же знала, что титаны когда-нибудь доберутся и сюда. Потому и сторонилась всех, — замолчав, но, к сожалению, ненадолго, Йегер согнул ноги в коленях, и принял сидячую позу, положив руки на перила койки, чтобы посмотреть на меня. — И как, помогло? — я молчала, закрыв ладонями лицо, — по глазам медленно потекли слёзы. Не хватало ещё при нем сорваться и разреветься, как бесхребетное, слабое, беспомощное создание, — Нет, — он, казалось, задумался, подбирая слова, чтобы не причинить мне больше боли, — И толку тогда казаться такой крутой? А все ли так как он только что сказал? Да. Мне всегда было непривычно и неудобно в большой компании. Не потому, что я не умею ни с кем найти общего языка, а потому, что мне всегда казалось, будто я приношу всем одни только несчастья, боли и страдания. Мои родители, Ник, старик, что вытащил меня из подземных трущоб… Сколько ещё напрасных жертв преподнесет мне жизнь? А я ведь не зря об этом думаю. У богатых людей, традиция — сразу после рождения ребёнка, благодаря звездочетам и астрологам вычислить судьбу ребёнка. Так и мои родители решили поступить. Позже, мама показала мне это предсказание в своей книге. Она часто брала примеры из жизни, и в очередной ее истории моё предсказание стало важнейшей деталью всего сюжета истории. Ничего реального я тогда не прочла. Судьба героя человечества с каким-то напрасным даром. Сказка, да и только. Какой из меня герой человечества? Те грёбанные звездочеты сказали, что я умру, как храбрый солдат в битве за свободу человечества. Так это, что получается, что я плыву по течению своей судьбы, и совсем ничего не изменила? И чего казаться такой крутой? .. Я не «крутая». Сложно жить с маской, к ней постепенно привыкаешь, она сливается с тобой, становится твоей частью. Даже не знаю, какая я настоящая. Столько приходится притворяться, что просто противно смотреть на саму себя. Сколько можно врать друзьям? Сколько можно обманывать саму себя? Сколько можно… жить на этом свете? Ведь чувствую же, что должна была умереть ещё давно, а все никак не выходит. Жалкая… — Тебе не понять, — вместо тонны сарказма, полушепотом ответила, и посмотрела на него своими заплаканными глазами, — Я не хотела защититься от боли, просто с этой «маской», как ты говоришь, легче переносить боль. Знаешь, мне достаточно того, что я уже имею. Мне удалось понять это, конечно, поздно, но не настолько, чтобы оглядываться на свое прошлое, и находить в нём существенные проблемы. Вот, — показав на нашитую эмблему скаутов, посмотрела на Йегера — То, что было для меня самым главным. Свобода. И я сделаю все, чтобы добиться её. И ты знаешь, о какой именно свободе я говорю. * * * День с самого утра задался не очень. Мало того, что мне так и не удалось нормально выспаться, так ещё и капрал со своей тренировкой пришёл к нам в темницу, стоило солнцу взойти на небо. В моем распорядке с сегодняшнего дня появились и обязанности связанные с человеком-гигантом Эреном. Через десять минут я должна отвести его в лабораторию Ханджи Зое, где » очкастая любительница титанчиков» тщательно обследует парня со своим выражением аки сбрендивший маньяк, потом снова вернуть его в темницу и принести поесть. Но, вместо всего запланированного, капрал поволок меня на тренировочную площадку. Тросы тренажера для обучения как использовать привод, быстро прикрепили к моему поясу, и когда капрал подал знак, ноги постепенно оторвались от земли, и вскоре я почувствовала необыкновенную невидимую «оболочку вокруг себя», сжимающую голову. Такое чувство возникало постоянно, стоит мне оторваться от земли и взлететь, словно птица. Вот, сдавливая голову, сначала возникает чувство рассеянности, и тогда стоит быстро сориентироваться в ситуации, после чего голова сама собой начинает здраво соображать. Без особых усилий держась на тросах прямо, как Микаса, старалась выглядеть расслабленной, но все покоя не давал вчерашний разговор с Йегером. Конечно, первой моей попыткой оказалось жалкое трепыхание на тренажере, что меня признали просто доходягой и особых шансов на то, что я выдержу такую огромную нагрузку на тренировках, не давали. Просто я уже достаточно хорошо наловчилась использовать привод, чтобы хорошо держаться на тросах. Я пришла в Училище с подготовкой ниже среднего. Мне кажется, что тогда, еще в самом начале, я была как Армин Арлерт. И только благодаря тренировкам, смогла доказать капитану Шадису, что это не так, что я не доходяга. Не хочу себя хвалить, но мне удалось подняться в двадцатку, хоть до десятки так и не дотянула. Но, знаете, сейчас это уже не так обидно, как казалось. Со временем, ты просто привыкаешь к тому, что чего-то не добилась, и относишься к этому с равнодушием. Но каково Эрену, знать, что сама его сущность разделена на две части: человеческую и титаническую? Что именно он почувствовал, когда осознал, что не такой как «все»? Интересно, а происходят ли при этом какие-нибудь изменения в характере и видении мира? Будь бы я титаном, смогла бы я себя контролировать? Ведь такой громадной штукой нужно управлять. — Сарлорем, проснись, наконец, а то разбитый лоб тебе точно гарантирован, — когда я в очередной раз опасно наклонилась корпусом вперед, резко накренив голову в бок, как сонный человек, мягким грудным голосом, словно в этом не было ничего опасного, проговорил капрал. Ещё немного, и слова Его Величества сбылись бы, и лежала бы я тогда в медпункте, спала. — Прошу прощения капрал, — когда тот велел спустить меня на землю, быстро скинула с себя тросы и подошла к нему, — Ещё какие-нибудь указания? — просияв натянутой улыбкой, выпрямилась в спине и отдала часть, на что мужчина презрительно фыркнул, скрестив руки на груди. — Никаких указаний. Занимайся тем, что сейчас положено. В час вместе со всем отрядом на собрание, Эрвин расскажет план новой экспедиции за стену. Сразу после этого ко мне в кабинет, — флегматично растягивая слова, будто диктовал, капрал, и собрался уже уходить, но что-то вспомнил, и несколько секунд всматривался мне в лицо, — и чай с собой принеси. Черный. Немного растерявшись, я запоздало кивнула и отдала честь, но капрал уже развернулся и направлялся в сторону замка. Долго ещё смотрела ему в спину, пока он, наконец, не скрылся за огромной, массивной дверью. Потом прокручивая все его указания, дошла до конюшен. Там было очень чисто и совсем не воняло. Может, и здесь капрал постарался? Я хихикнула, представив убирающего навоз мужчину, и сдержано хихикнула в кулак, ссылаясь, якобы, на кашель. Не смотря на всю строгость и нехватку времени, мне казалось, что капрал не такой уже и «ужасный» человек. Хоть и не переставала его боятся. Правда, впечатления от первой официальной встречи ещё крепко держались в моей голове. Такой маленький. Сначала, ещё до нашего знакомства, я считала, что сильнейший воин человечества высокий, брутальный мужик, а… «Это просто какое-то недоразумение. Это не капрал Леви. Уберите Это кто-нибудь, не загораживайте им сильнейшего воина», — подумала я, стоило мне его увидеть. Ниже меня на треть головы, но никогда не смотрит снизу вверх. Наоборот, это он заставляет нас, так смотреть. Полный контроль эмоций, никаких эмоций, лишь ленивое растягивание слов, и жестокость, оправданная ситуациями. Но, насчет последнего я не слишком уверена. Он избил Эрена в суде, показывая этим, что Легиону без проблем можно доверить Йегера. Но все ли будет так дальше гладко и правильно? Моей задачей было просто поскакать на лошади вокруг территории Легиона, для тренировки. Мы и раньше этому учились, но сейчас некое «слияние» с лошадью, не просто тренировка, а как один из важнейших способов выжить. Ведь они быстрее многих титанов, и фактически, являются единственным путем спасения для солдата на открытой местности. Солдаты даже вывели специальную породу лошадей, способных развивать огромную скорость. Тогда титанам стало сложнее ловить своих жертв на «улучшенных» лошадях. Я люблю лошадей. С самого детства они мне сильно нравились. Большие, такие… величественные. Смотреть на них всегда было в одно удовольствие и восхищение. И мне, и сестре. Родители специально наняли для неё тренера, чтобы тот обучал её. У неё всегда неплохо получалось держаться в седле, но мне, почему-то казалось, что я делала бы все лучше. На мою просьбу и меня научить, они сказали, чтобы я занималась своими танцами. Со старшей дочери в высоком обществе спроса больше. На тебя всегда внимательней смотрят, чем на маленькую девочку возле маминой юбки. Тогда я впервые позавидовала сестре. Она имела больше свободы, чем я. И, наверное, это ещё одна причина моего вступления в Разведку. В последнее время, я стала замечать, что слишком много начала копаться в своем прошлом, выискивать какие-то причины, ответы на вопросы, любую информацию. И, знаете, мне показалось, что сейчас я вспоминаю то, чего вроде и никогда не проживала. Какие-то ненастоящие воспоминания хранились в памяти. Вот вспоминаю о маме, и тут же напрашивается вопрос:, а такой ли она действительно была? И не могу найти ответа. Конечно, мы имеем фальшивую память. Это когда какое-то определённое воспоминание, возникшее в нашей голове, оказывается ненастоящим. К примеру, какая-нибудь важная дата в истории. Запомнил и прочитал, что первые упоминания о титанах появились в семьсот тридцать первом году, и ты уверена, что так написано в книге. А на потом открываешь и видишь семьсот двадцать шестой год, или же небольшую ошибку в числе. Это и есть прелестный пример фальшивой памяти. Мы помним, что так было, но на самом деле с нами такого никогда и не происходило. Мозги любят с нами шутить. Мне нравятся книги по психологии, и всего, что хоть как-то связано с такими сложными биологическими процессами и механизмами как мозг. Интересно, но времени много читать, никогда не было. Ни сейчас, ни когда-либо. А жалко ведь… Заскочив на лошадь, с черной, как смоль гривой и такое же шерстью, галопом понеслась в лес. Ветер дул в лицо, некоторые ветки больно били по лицу, царапали. Их стоит обрезать, но любой бы просто устал постоянно обрезать новые выросшие ветви деревьев. Зато меня это особенно не беспокоило. Я так хочу почувствовать ветер, «слиться» со своим скакуном Вороном, и насладиться несколькими минутами свободы. И все равно сердце сдавливало от одной мысли, что это не та свобода, к которой я стремлюсь. Я все ещё нахожусь в окружении стен. Не там, не за ними, а здесь, в плену пятидесяти метровых стен, как птица в клетке. А ведь многие даже не замечают этого. Те люди, которые никогда не были за стенами, не взмывали в небо, хоть и благодаря баллонам с газом, не различали таких разных видов свободы. Тяжело дать определение, ты просто чувствуешь, что это — разные вещи и все. Как танцы. Бывает же балет и бальные танцы, так существуют и виды свободы. Озеро. Странно, я никогда раньше его не видела здесь. Но все равно, резко потянув на себя поводья, остановила лошадь так, что сама чуть не упала, а Ворона понесло вперёд, и он сам едва ли не зарылся мордой в землю. Спрыгнув с него, я привязала за поводья лошадь к дереву и подошла к озеру, присев у самой воды. Медленно проведя пальцами по озерной глади, до того четкое отражение моего лица поплыло и стало каким-то рифленым. Внезапный, пронзительный свист, заставил меня снова насторожиться но, прислушавшись, я поняла, что это поют птицы. Снова опустив голову вниз, чтобы посмотреть на свое лицо, заметила, что в волосах запутались маленькие веточки и несколько листьев, а на лице, — маленькая царапина. Смочив пальцы в теплой воде, поднесла их к бледной коже, на которой четко выделялась кровавая линия пореза, и провела по ней, смыв засохшую кровь. Потом вытянула из волос ветки. Я бы их и не заметила, если бы не присмотрелась к себе, — молодые ветви прекрасно «замаскировались» в похожих цветом волосах. Да ещё и в длинных волосах. Признаться, не раз задумывалась над тем, чтобы обрезать их, как Микаса. Действительно ведь мешать не будут. Но жалко. Люблю свои волосы и их длину. Здесь витала спокойная, мирная и приятная атмосфера. Такая умиротворенная обстановка, что начало клонить на сон. Поляна купалась в ярком солнечном свете. Легкие с наслаждением вдыхали чистый лесной воздух. Вконец расслабившись, легла на траву, устремив свой взгляд на небо, видневшееся сквозь кроны деревьев. Ни единого облака. Просто одна сплошная голубая ткань без узоров. Но было что-то в этом небе успокаивающее. Покуда я вижу его, знаю, что жива. А стоит наступить глубокому мраку, не пропускающему в мою голову даже мысли, — я мертва. Здесь забываешь обо всем. О войне человечества, обязанностях, времени, опасностях. Все останавливается до тех пор, пока ты сам не решишь покинуть место и вернуться к бурной жизнедеятельности. Сюда стоит приходить хотя бы раз в неделю, чтобы отвлечься от всех тех проблем жизни. Вот так вот, — лежать и смотреть в небо, ни о чем не думать. Чтобы голова была пуста. Но уже пора идти. Йегеру нужно принести поесть. А то, бедняжечка, исхудает совсем, и Микаса меня убьет за плохой присмотр за её любимым братом, не особо церемонясь. Нехотя поднявшись, я устало зевнула, и поплелась отвязывать Ворона. Завидев меня, он радостно заржал, и стоило мне приблизится к его голове, потерся своей мордой об мою добрую половину лица. Я погладила его в ответ, и заскочила в седло. Стоит поспешить, а то что-то мне подсказывает, что уже опаздываю. Прибыв обратно в конюшню, и быстро соскочив с коня, отдала его в надежные руки офицера, обучающего всем премудростям новичков, побежала к Эрену. Он по-прежнему сидел на кровати, точнее, спал. На прикроватной тумбочке подноса не было. Будить парня как-то нет желания, пускай хоть кто-то спокойно поспит, побежала в столовую. Там мне любезно выдали две порции супа. Поставив две тарелки на стол, принялась за свою порцию, когда ко мне подсела Саша. Запихнув ей в рот полбулки и покончив с оставшейся пищей, я схватила поднос с едой для Йегера, и помчалась обратно в его камеру. Чуть не пролив суп на ступеньки, замедлилась, и осторожно прошла оставшийся путь. Он все ещё спал. Через полтора часа нужно вести его, да и самой идти к Эрвину, а значит, — придется будить. Потормошив парня за плечи, остановилась, — мое внимание привлек ключ на шее. Он когда-то рассказывал, что отец дал тому на сбережение. Йегер ещё тогда клялся вернуться в Шиганшину и открыть подвал в своем доме. А ведь мне тоже нужно вернуться в дом и забрать важные вещи. И кто знает, что там творится. Его уже давно могли разрушить, опустошить. Но в отличие от меня, Йегер, пусть и не знает, что там хранится, но хочет найти это. А я — нет. Мне совсем не интересно, что там, и какое оно имеет значение для родителей. Просто долг как дочери. Обязанность, которую следует выполнить, и не затягивать со временем. Задание, без награды. Проснулся Эрен не скоро. Но стоило ему в недоумении раскрыть рот, как я тут же запихнула ему ложку с супом. Когда же до него дошло, что происходит, то сам выдрал у меня с рук ложку и буханку, с жадностью поглощая еду. Таких голодных людей, я ещё в жизни не видела. Даже среди беженцев, когда жила в пансионате. Те наоборот, недоверчиво отламывали маленькие куски хлеба и также медленно клали их в рот. Складывалось такое ощущение, что они брезговали нашей помощью, и становилось гадко и противно глядеть на них. — Давай, идем к капитану Смиту. Я время перепутала, так что у нас есть десять минут, — быстро тыкая ключом в скважину, но все никак в неё не попадая, раздраженно цыкнула и снова попыталась засунуть его. Короче, провозилась с наручниками я довольно долго. Поэтому Йегер и я побежали к кабинету. Подыматься по ступенькам вверх вдвоем, — невозможно. Я и Эрен одновременно втиснулись в узкое расстояние меж стенами, и долго толкались там, так как никто из нас не хотел уступать дорогу другому. Хотя, вру, это было всего лишь из-за спешки и боязни опоздать, потому что мы оба боялись капрала Леви. Таки пнув его ногой в колено, оттолкнула назад, и, первая побежала вверх по лестнице. Наружу вырывался злобный смех, смех над поражением в недолгой схватке за первенство и честь первому пробежаться по лестнице. Во время своего «забега», дабы подавить пугающие звуки, издавала, то и дело, звуки подобные хрюканью и кряканью, от того ещё сильнее смеясь. Представляю, каково было Йегеру, увидев мой перекошенное от постоянно сдерживаемого смеха лицо, но вот стоило мне завидеть его испуганное лицо, я не выдержала. Засмеявшись во весь голос, остановилась всего лишь в нескольких метрах от кабинета, где проходит совещание с Эрвином, и обхватила руками живот. Я сошла с ума. Нет, ну кто просто так будет смеяться? Эрен, демонстративно закатив глаза, постоял со мной, терпеливо ожидая окончания моего припадка. Благо, он все-таки закончился, и мы одновременно вошли в помещение. Кроме нескольких офицеров, ещё никто не пришёл. Проводив нас подозрительным взглядом, пока мы усаживались за стол, мужчины сделали вид, что не обращают на нас внимания. — Мне не по себе от их взглядов, — съёжившись от холода, прошептала я. Блин, да почему же здесь так холодно? — Они готовы убить тебя в любой момент, допусти ты малейшую оплошность, — на полном серьезе, произнесла я Йегеру. Не хочется потерять и «кретина-самоубийцу». И когда это я успела к нему так привязаться? — Да знаю я! — рявкнул парень, за что мне захотелось стукнуть его по голове и стать тем человеком, что прикончит его в случае опасности. Но потом он смягчился, и более спокойным тоном добавил, — Ты напоминаешь Микасу. — Да ни черта подобного! Сдался ты мне! Это моя обязанность, оберегать тебя и не допустить, от тебя какой-то глупости или ошибки… Идиот, — буркнула я напоследок, так как собрание начиналось. Появился Эрвин Смит. Тот мужчина, что сидел у Шадиса, такой… с забавными бровями. Я уже видела его на церемонии, но все ещё он казался мне незнакомым человеком. Все время он рассказывал план 57-й экспедиции Легиона. Построение, как работают сигнальные ракеты… Когда же все закончилось, меня попросили остаться, а Эрена повела обратно в камеру Петра. В помещении остались только я, Ханджи, капрал и капитан Смит.  — Сарлорем, — обратился ко мне капитан, и от неожиданности меня всю аж передёрнуло, — для вас мы подготовили отдельное задание, — мужчина посмотрел мне прямо в глаза, якобы требуя полной сконцентрированности на его словах, — Вы должны отделиться от своего отряда вот здесь, — он ткнул карандашом и потом обвел эту территорию кругом. Это совсем недалеко от леса, — и добраться до леса гигантских деревьев, — он обвел кружком и эту территорию, соединив их линией. — Ваше задание состоит в том, чтобы исследовать сектор в этом районе, — достав карту, с примерным изображением леса, он нарисовал квадрат, и нарисовал на полях «200×200м». — Помимо вас в лесу будут ещё несколько человек. Прошу запомнить их лица, — достав из потрепанной папки несколько нарисованных портретов, разложил их на столе. Две девушки и шестеро мужчин, помимо меня. Всматриваясь в каждое изображение, я кивнула, мол, запомнила, и Смит тут же убрал их обратно в папку, — Если увидите кого-то незнакомого, неподходящего под эти портреты, — поймать и уничтожить. И пусть ничего из сказанного не выйдет за стены этой комнаты. — Что? — учащенно заморгав, переспросила я, наверное, выглядя в их глазах полной идиоткой, — Убить человека? — капитан кивнул, и меня охватило беспричинное разочарование, — Я… я не смогу. Да и там метров пятьсот открытой местности, привод не используешь, на лошади не убежишь, если там титанов будет более трех… — Ты показала отличный результат во время обороны Троста. Почитав твою характеристику, известно, что ты отлично справляешься с приводом и точно также превосходно сидишь на лошади, -заговорила Ханджи Зое, подбадривающее подмигнув, —, а рукопашный бой... — вот тут-то женщина опустила голову, что-то промямлив себе под нос, но быстро подняла её, просияв улыбкой, —, а с ним тебе капрал поможет, да? — Мужчина явно собирался возразить, но кивок Эрвина Смита, заставил того молча кивнуть. Ох, не один вы не хотите этого, капрал! — Ты же у нас в этом лучший, вот и поможешь... Твоя же подопечная, в конце концов. Да Леви? -Мне вообще-то пофиг — сдохнешь ты или нет, — подал голос капрал, опираясь на стенку, и до того внимательно слушающий слова капитана, подошёл ко мне так близко, что я невольно оступилась и чуть не упала, встретив преграду в лице стула — Но задание ты выполнишь. Ясно? Иначе я тебя даже мертвой накажу так, что Рай тебе покажется Адом. Нервно сглотнув, я смиренно кинула, и капрал Леви вернулся на свое место. Да после таких слов я сделаю все, что угодно! Вскоре меня отпустили, и быстро добравшись в казармы, я с разбегу запрыгнула на кровать. Мне нужно все обдумать. Немедленно. Слишком большая ответственность, и нет, я её не боюсь, просто не понимаю, как одной можно добраться до леса, осмотреть там достаточно приличную территорию, и возможно, убить человека. Выговорится некому, — запрещено. Да и ещё нужно к капралу идти. С чаем. Черным. Но… как можно убить человека? Я не смогу. Умру, но не убью.