Remember me (Вспомни меня)

      Хриплый вдох.       И тьма рассеялась.       Кажется, прошло пару вечностей, перед тем как лёгкие наконец расправились.       А сменивший тьму белёсый туман, плотно застилавший взгляд, рассеялся.       Она будто заново родилась!       Словно вынырнула из-под толщи воды бездонного колодца!       Едва подавив дикое желание расплакаться от радости, Гермиона жадно оглядывала место, где оказалась: под пальцами дощатая столешница, напротив — барная стойка, за которой суетился хозяин паба?..       Да, интерьер, определённо, напоминал обстановку традиционного английского паба.       Гермиона фыркнула.       Этот вывод не вызвал и намёка на узнавание!       Решительно. Ничего.       Чёрт… Неужели опять?       Снова начинать всё сначала?       Сквозь треск головной боли, до слуха доносился звук какой-то лёгкой песенки, незамысловатый мотив которой также ничего не напомнил.       Где она?       Гермиона прикрыла глаза, чтобы попытаться найти логическое объяснение, но тихий стук, и ударивший после в ноздри аромат смеси тысячи трав с ноткой корицы, вернул в реальность.       Реальность ли?..       — Мисс, — вежливо кивнул официант, который и поставил на столик кружку. — Ваш травяной чай, как обычно, — он улыбнулся, будто старой знакомой.       Как обычно?..       — Спасибо. Можете выписать счёт, — растеряно кивнула Гермиона.       — Нет-нет, мисс! Столик оплачен на двоих.       Ради всего святого!       Она никогда не была в этом заведении!       Никогда не пила этот чай.       Так ещё и столик на двоих…       Мерлин!       В носу закололо от отчаяния. И, в конечном итоге, невозможности контролировать обстановку!       А это всегда раздражало её до крайности!       Всегда?..       А когда началось её «всегда»? Вчера? Неделю назад?       Боже…       Гермиона потянулась к кружке, ведь всем известно, что чай способен немного успокоить.       Однако официант отчего-то так и остался стоять на месте.       И Грейнджер заметила это только когда ощутила на себе перепуганный взгляд.       Она вопросительно приподняла брови, и паренёк пролепетал:       — У вас кровь…– он коснулся кончика своего вздёрнутого носа.       Всего на миг опешив, Гермиона прижала ладонь к собственному носу и губам, и впрямь ощутив что-то омерзительно-липкое на коже.       Мерлин, ну что за позор?       — Возможно, вам требуется помощь? — встревоженно уточнил официант.       Помощь?..       Да, Господи. Гермиона уже успела забыть о его присутствии!       — Нет, всё хорошо. Спасибо, — буркнула она.       Пожав плечами, официант ушёл куда-то за барную стойку.       Ничерта хорошего!       Мерлин, у неё никогда не случалось идиотских кровотечений просто так!       Нервы? Перепад давления?       Приказав себе прекратить гадания, более уместные на уроках Прорицаний, Гермиона применила кровоостанавливающее заклятие, которое давным-давно подслушала в больничном крыле.       Кстати, нужно будет навестить мадам Помфри. Может, целительница определит, что за внезапный недуг одолел её?       Стоп.       Губы против воли расплылись в торжествующей улыбке!       Мысль о больничном крыле, промелькнувшая мигом ранее, ей, Гермионе, не принадлежала!       Точно!       Значит, она всё ещё учится в Хогвартсе! А следовательно…       Взглянув в окно за украшенной гирляндой из еловых лап барной стойкой, Гермиона дала себе мысленный подзатыльник.       За полное отсутствие наблюдательности!       За фигурной решеткой отчётливо видны были очертания укрытых снегом крыш аккуратных, словно пряничных из сказки, украшенных к празднику домиков.       Так же, как и украшен весь интерьер заведения.       Наверное, это официант своими испуганными глазами сбил её, Гермиону, с толку! Ведь совершенно ясно — ряд домов характерен для Хогсмида!       Да и паб, тоже.       И скоро Рождество…       Ну, или праздник только прошёл и гирлянды ещё не успели снять.       Осталось выяснить, кого, во имя всего святого, она ждёт?       Крошечные стрелки наручных часов показывали без пяти час, а чуть поодаль от неё, на лавке стояли два бумажных пакета каких-то чудовищных размеров.       В одном из которых виднелась аккуратно сложенная тёмно-синяя ткань. Лёгкая, с едва заметными блёстками.       Даже не заглядывая в другой пакет, Гермиона сделала самый очевидный вывод: до Рождества, должно быть, ещё около недели, и она, как и полагается всем ученицам старших курсов, незадолго до визита сюда купила вечернее платье к Рождественскому балу.       Не без помощи…       Ну, Джинни, разумеется! Кто ещё мог уговорить её купить дорогущий, судя по всему, наряд?       Ведь Гермиона прекрасно помнила: изначально, планировалось немного перешить платье, в котором она ходила на бал, посвященный Хеллоуину.       Бал, события которого почему-то не отложились в памяти.       Перед глазами пронёсся до жути забавный эпизод, как она, Гермиона, помогала уже облачённому в классический костюм Забини наколдовать вампирские клыки.       Блейз тогда пообещал, что навсегда запомнит это заклинание и будет время от времени пугать своими замечательными клычищами свою будущую жену и детей.       Гермиона хихикнула. Мерлин, её сосед по Башне Старост — невозможный человек!       Она ещё раз напрягла память.       Изо всех сил.       Так, что висок вновь пронзила сверлящая боль.       Что же было дальше?..       Почему-то вспомнить события Хэллоуинского бала казалось сейчас просто необходимым!       А дальше… Всё. Пустота.       Да дьявол!       Что за неразбериха в голове?       Это ведь ненормально?       Здесь — помню, там — не помню…       Кошмар.       Словно кто-то Конфундусом стукнул из-за угла!       «Или чем-то похуже…» — раздражённо рассудила про себя Гермиона, отхлебнув ароматный чай.       — Привет! — раздалось за спиной.       Грейнджер не успела даже вздрогнуть от неожиданности, как холодные с мороза губы прикоснулись к её щеке.       — Извини за опоздание, — коротко глянув на циферблат часов на своём запястье, буркнул незнакомец.       И оставив зимнее пальто на вешалке подле их столика, опустился напротив.       Ну, не то, чтобы он сильно опоздал.       Совсем не опоздал, если честно: стрелки показывали без двух минут час.       Ведь нормальные люди обычно назначают встречи в «круглое» время, так?       И Гермиона невольно усмехнулась: извинения незнакомца звучали настолько неуклюже, словно за всю жизнь он и не извинялся вовсе.       И, конечно — Незнакомец… С заглавной буквы.       Естественно, Гермиона мигом вспомнила его лицо, однако даже спустя пару секунд так и не отыскала в голове ни единого факта о нём.       Даже его имя вертелось на кончике языка. Будто какое-то давно забытое слово…       Вся информация о нём плотно окутана серым туманом.       Кроме очевидного.       Незнакомец всё так же был высок.       Широкий разворот плеч всё так же вызывал желание прикоснуться.       И, конечно, Незнакомец так же был до крайности, чертовски привлекателен.       Для неё, Гермионы. Будто принц на белом коне…       «Будто демон, — упрямо шепнуло сознание, – которому неплохо даётся маскировка под ангела.»       Ради всех богов... Откуда такие сравнения?!       Незнакомец казался идеальным! Если не считать немного раздражённого выражения лица.       Мысль о том, что он не может быть настоящим живым человеком сразу отмелась, как бред.       Вот же он, Незнакомец!       Слизеринец, под шум проливного дождя убеждавший Гермиону в необходимости вспомнить его! Тогда он был немного…       Да почти в стельку пьян.       А так налакаться мог только живой, не слишком идеальный, парень, так?       И только сейчас в голову ударила отстранённая, вновь показавшаяся чужой, мысль, что она, Гермиона Грейнджер, обладающая не самой сногсшибательной внешностью…       Как-то странно смотрится за одним столиком с ним.       Стало не по себе.       И оторвав взгляд от красивого лица с правильными чертами, Гермиона заметила цветок белой розы, лежавший рядом с покоившейся на крышке стола рукой Незнакомца.       Какие красивые руки…       Мерлин!       — А, это тебе, кстати, — спохватился он.       Ещё более неловко, чем извинялся.       И Гермиона заметила, как цветок дрогнул в его руке.       Не раздражён! Нет.       Незнакомец нервничал!       И вопрос «почему?», в миг канул во вспышке синхронного беспокойства.       К слову, так же совершенно отделённом от сознания.       Волновался кто-то другой. Другая!       Не она.       Девушка, в тело которой Гермиона вселялась каждую ночь…       Так вот, что это?       У неё раздвоение личности.       Или как это называется?       Отлично, блин!       — Спасибо, — едва подавив раздражённое рычание, улыбнулась Гермиона и втянула аромат цветка. — Розы — мои любимые цветы, — призналась она совершенно искренне.       — Рад, что смог наконец угодить тебе, — с облегчением вздохнул Незнакомец.       И вдруг нервно усмехнулся.       — Знаешь, думаю, вы с моей матерью поладите, — сообщил он, а перед глазами Гермионы всплыло лицо.       Будто с обложки журнала: одновременно знакомое и нет. Но почти идеальное.       Женщина, до оцепенения схожая с Незнакомцем! Черты лица почти не тронуло время, но надменное, словно нарочно высокомерное выражение невесомо портило всю красоту.       Его. Мать.       Господи!       По спине пробежал табун мурашек. Мерлин, Гермиона испытала почти животный страх перед этой женщиной!       Почему?       Что ужасного могло быть связано с ней?       Бояться нечего!       По крайней мере, Незнакомец не выказывал никаких опасений, небрежно пожав вместо этого плечами и продолжив:       — Нарцисса тоже любит розы. У нас в поместье раньше был розарий… – он нахмурился. — Пока чёртовы авроры не затоптали его во время обысков. Но мама пол-лета провозилась с садом, думаю, к следующему лету всё станет, как было.       Гермиона моргнула. И ещё раз.       Обыски Аврората?       Неужели его семья участвовала в войне на стороне Волдеморта?       Семья…       Беллатриса. Нарцисса. И…       Андромеда.       Сестры Блэк!       Мерлин, так вот почему её мучили чёртовы звёзды?! Вот оно что!       Если мать Незнакомца — Нарцисса, значит остальные — родные тётушки…       А следовательно, он имел самое прямое отношение к семейству Блэк.       Полу-Блэк, если угодно!       И сердце подпрыгнуло к горлу.       Имя «Андромеда» вызывало дрожь в руках, и распирающую теплом изнутри чувство нежности.       Какой-то сумасшедший коктейль эмоций!       Гермиона изо всех сил сохраняла милую улыбку, лишь бы Незнакомец не понял, что её голову разрывало очередным приступом адской боли.       Словно на её несчастные виски обрушился Круциатус!       Андромеда… Кто же ты такая?       Не могла же тётушка Незнакомца вызывать бурю нежных чувств? Гермиона даже не видела её никогда…       Точно! Тогда…       Энди.       Взгляд будто остекленел, снова застыв на самых красивых, прозрачно-серых глазах.       Её, Андромеды, глаза не такие.       Карие. Такие же, как у неё, Гермионы…       Эта мысль заставила оттаять.       Энди! Маленькая, крошечная девочка.       Почти сверхъестественно похожая на Гермиону в детстве. Только пушистые кудряшки такого же, редкого платинового оттенка, как у него…       У Незнакомца.       Андромеда. Энди…       Плюшка!       Дочь!       Что?!       Гермиона чуть не задохнулась от осознания…       — Если, конечно, ты захочешь познакомиться с Нарциссой, — задумчиво заключил он, виновато изучив длинные пальцы собственных рук. — Спасибо, что пришла, — улыбнулся он через миг. — Я-то уж думал, что ты так и собираешься бегать от меня вечно.        — Я… Я не… — растерянно пролепетала Гермиона. — Бегала.       И почувствовала горячий прилив крови к щекам.       От стыда.       И воспоминания, как целую неделю до этого разговора и впрямь всеми силами старалась не попадаться на глаза ни ему, ни Забини…       Роза наконец опустилась на стол.       Да какого гоблина?       — А то я не знаю? Грейнджер, ты ведь попросту не можешь подобрать слов, чтобы отказаться идти со мной на бал?       Смысл вопроса был риторическим.       Незнакомец пытался скрыть обиду, и Гермиона, прекрасно осознавая весь идиотизм своей беготни, покачала головой.       Мерлин, она, что?.. Рехнулась отказываться?!       Зачем тогда покупать вечернее платье?       Господи…       — И я, честно, стараюсь понять… — продолжил он. — Но всё равно не могу взять в толк, почему ты так боишься реакции драгоценного Поттера? Ну поймёт он, что мы… Надеюсь, мы до сих пор вместе?       Незнакомец остановил взгляд, буравя её глаза, будто всерьёз надеялся прочесть в них ответ.       Словно у неё был какой-то выбор!       Гермиона кивнула. Конечно же они вместе!       И когда Незнакомец с облегчением вздохнул и взмахнул палочкой, а в следующий миг на столе материализовалась красивая ваза, Гермиона тоже испытала облегчение.       Мерлин…       Он всё понимал. Похоже, гораздо лучше, чем она.       Эта отповедь — просто дурацкое ребячество!       И теперь, неплохо было бы ей самой ответить себе на вопрос, почему Гарри будет против её отношений с Незнакомцем.       За время войны Гарри стал не просто другом.       Братом!       И всегда говорил, что если она, Гермиона, наконец, будет счастлива, то он — тем более!       Наконец?..       Так что же не так?       Неужели это не тот случай?       — Наверное, я давлю на тебя, — пальцы Незнакомца нервно забарабанили по краю стола. — Но… Честно говоря, я не хотел начинать с претензий по поводу нашего светочи… Прости.       Он выглядел ещё более растерянным, чем в начале разговора. И изо всех сил старался собраться.       Покусал губу, неуверенно кивнул самому-себе. Устало потёр переносицу…       Мерлин, что ж такое?       Обычно Незнакомец уверен в себе на все сто процентов!       — Я хотел сказать, что… Ну, что… В общем…       Дрожащий вдох.       Трусишка.       — Я… Я люблю тебя, Грейнджер, — тихо произнёс он.       Я знаю.       Что-то царапнуло по рёбрам изнутри. А сердце дрогнуло.       И Гермиона готова была поклясться: люди, говорящие с подобной интонацией прячут глаза, а он…       Горящий взгляд серых глаз вновь был прикован к её лицу!       Щёки снова обдало жаром.       — И мне плевать, что по этому поводу думает твой золотой Поттер, — закончил Незнакомец, дёрнув уголком губ вместо улыбки.       Кажется, он был горд собой.       Тем, что, наконец отважился признаться.       — Я… Я, — пролепетала Гермиона, неловко схватив салфетку из подставки.       Потому что в носу снова закололо.       Показалось, будто прямо сейчас с новой силой хлынет кровь.       Но вместо этого в глазах потемнело, а в следующий миг Гермиона очутилась совсем в другом месте.       Каменная громада замка Хогвартс оставалась далеко за спиной, а Грейнджер мчалась по траве к толпе студентов, споривших о чём-то неподалёку от спортивных раздевалок.       — Господи, да что там стряслось? — тревожно спросила она, замедлившись всего в нескольких метрах от ругающихся.       Казалось, будто вопрос канул в пустоту, и Гермиона удивилась звуку собственного голоса.       Гораздо более звонкого. Детского!       — Да кто их разберёт! — так же звонко откликнулись из-за спины.       Обернувшись, Грейнджер едва подавила желание радостно взвизгнуть и обнять.       Рона Уизли, выглядевшего лет на одиннадцать-двенадцать — от силы.       Боже, как же она скучала!       Так сильно, что…       В груди что-то неприятно шевельнулось.       Так холодно, будто за ребрами поселилась змея. И страшное предположение, что лучшего друга нет… Разорвало голову.       Мерлин, Рона будто давным-давно украли, а теперь вернули, хоть и, кажется, совсем ненадолго.       Что за дурь?       Вот же он, тут! Протяни она руку — и пальцы коснутся ткани футболки на худеньких плечах!       — Видимо, Оливер с Флинтом никак не поделят поле для сегодняшней тренировки, — предположил Уизли, разведя руками.       А Гермиона возмущённо фыркнула.       Боже, от этого квиддича одни проблемы!       — Что тут происходит? — вмешалась в перепалку она, пытаясь казаться выше ростом.       И конечно, хотелось выглядеть гораздо более важной!       Уже в двенадцать, Грейнджер точно знала, что значок старосты ждёт её в будущем!       Как, кажется, знали всё вокруг…       — Снейп выписал им разрешение на тренировку, — гневно прорычал Оливер Вуд, кивнув в сторону слизеринцев. — У них, видите ли, новый ловец!       Нахмурившись, Гермиона гордо приподняла подбородок, покосившись на ехидно ухмыляющихся слизеринцев.       — Старина Люциус привёл неопровержимый аргумент в пользу новичка, — мерзко хохотнул Маркус Флинт.       В руках каждого из членов сборной красовалось по новенькой метле.       — А вы-то долго ещё будете летать на своих развалюхах? — он язвительно глянул на Фреда и Джорджа с их старенькими Кометами.       — Ладно, пойдём, — сквозь зубы гневно заключил Вуд, явно не желая вступать в полемику.       И гриффиндорцы, ворча, двинулись в сторону замка.       Но не Грейнджер!       Она раздражённо сжала челюсти, наблюдая, как за широкой спиной Флинта, противно усмехался мальчик.       Их, Гермионы и Рона с Гарри, ровесник. В спортивной форме слизеринской сборной.       Вот мерзавец!       Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы узнать его!       Этим вредным мальчишкой был Незнакомец!       Собственной персоной, чёрт возьми!       Тот самый, который всего через несколько лет признается ей в любви в одном из пабов Хогсмида.       И тот, который необъяснимым образом напоминал ей, Гермионе, кого-то…       «Регулус, » — словно раскалённая спица вонзилась в сознание.       Да причём здесь давным-давно погибший брат Сириуса?!       Вопрос…       Однако обжигающая злость на мальчишку вмиг вытеснила все размышления и оправдания для него!       Засранец! Самый настоящий!       — Гермиона! — раздался вскрик Гарри, и его пальцы чиркнули по её запястью.       Но было уже поздно.       Будто чья-то невидимая рука нажала на спусковой крючок снайперской винтовки — и выстрел.       Грейнджер не слышала: в приступе праведного гнева она быстро шагала к мальчишке.       — Что, чувствуешь себя победителем? — прошипела она, остановившись в шаге от слизеринца.       Тот смотрел сверху вниз, так и не прекратив противно ухмыляться.       Как же, чёрт подери, хотелось врезать по заносчивой физиономии!       — Думай, как тебе угодно! — сквозь зубы продолжила Гермиона. — Может, сегодня ты и выиграл. Но зато в нашу команду берут исключительно за талант, а не за папашины денежки!       Кажется, она слегка перегнула палку.       — Твоего мнения никто не спрашивал, — ощерился двенадцатилетний Незнакомец. — Поганая грязнокровка! — с настоящей злобой выплюнул он.       «Сволочь!.. Мерзавец!.. Ненавистный ублюдок!» — зависло на кончике языка, но так и не было озвучено.       Гермиона так и осталась стоять с открытым ртом, оглушенная ужасающими словами…       Поганая. Грязнокровка.       Почему-то она наивно надеялась никогда не услышать этого.       И от осознания собственной глупости хотелось разрыдаться.       — Жри слизней, подонок! — внезапно выкрикнул Рон, послав в Незнакомца зелёный луч заклятия.       Но заклинание развернулось на полпути и ударило Уизли в живот.       Рон так и не купил себе новую палочку, взамен чуди́вшей после встречи с Гремучей Ивой.       В последний раз мельком взглянув в серые, полные презрения глаза белобрысого мальчишки, который теперь покатывался от хохота в компании товарищей по слизеринской сборной, Гермиона послала ему мысленное проклятие, а потом бросилась на помощь повалившемуся на траву Рону.       И воспоминание рассеялось.       Когда цветные круги перед глазами растворились, Гермиона с недоумением вытаращилась на Незнакомца, всё так же неотрывно смотревшего на неё.       Старое воспоминание не желало отпускать, даже после нескольких глубоких вдохов.       Гермиона вновь очутилась в пабе, за одним столиком с человеком, оскорбившим её так…       Что хотелось выть от отчаяния!       Мерлин, да это же самое страшное слово, каким только можно назвать таких, как она!       Магглорождённых…       Вернее, конечно же, и этим нельзя, но…       Гермиона не верила!       Не хотела верить, что сидевший напротив красивый парень и мерзкий мальчишка из воспоминания — один и тот же человек!       Незнакомец никоим образом не походил на него! И…       Наверное, это воспоминание — какая-то подделка! Какой-то сумасшедший сбой в её, Гермионы, памяти! Бред.       Просто.       Потому что!       Ну, не могла же она влюбиться в того гадкого слизеринца?       Или могла? Чёрт!..       Гермиона в этот момент возненавидела себя, свою искалеченную память и долбанные чувства!       Неправильные, но такие необходимые.       Которых по всем законам логики не должна была… Однако испытывала к человеку напротив.       Он как наркотик!       — Грейнджер, — окликнул Незнакомец и усмехнулся, должно быть, заметив, насколько её пальцы истрепали ни в чём не повинную салфетку, — Я люблю тебя, слышишь? И прошу тебя пойти со мной на бал, — медленно, будто малому ребёнку, сообщил он. — Последнее слово за тобой.       — Я… — выдохнула Гермиона.       Слова застыли в горле.       Она тоже! Тоже любила его!       Без каких-либо сомнений!       «Я тебя люблю» — совсем не те слова, что возможно применить в этом случае.       Нет. Она любила Гарри, родителей. И Рона.       А к Незнакомцу…       Господи, это не просто любовь! Магия… Никаких волшебных палочек не нужно.       И Гермиона вообще затруднилась бы описать всё, что бушевало в ней, но…       Эта чёртова «грязнокровка» окончательно выбила из колеи!       — Я не знаю, что сказать, — наконец выдавила она. — Можно вопрос?       Их глаза встретились, и Незнакомец всего на долю секунды оторопел от внезапной смены темы.       Да и интонации, наверное.       А потом, серые глаза сузились, будто он знал наперёд, какого рода предстоит разговор.       — Ты говоришь, что любишь меня...       Гермиона сглотнула: грудь распирало от адского желания поцеловать. Впиться в его губы.       И не озвучивать ничего. Пусть сам поймет.       — Но зачем тогда называл меня грязнокровкой? — её голос дрогнул. — Это ведь самое жуткое, что…       — Притормози, Грейнджер, — Незнакомец снова утомлённо потёр переносицу.       Вновь нервничал!       — Мы обсуждали это сотню раз! — мученически протянул он. — Я извинялся за эти слова ещё три сотни… И, поверь, пожалел о них ещё миллиард раз! Ради Мерлина, плюнь ты на прошлое, живи сегодня! Мне было двенадцать, Грейнджер. Я же объяснял, что тогда находился под влиянием Люциуса, а он, ты же знаешь, не мог научить ребёнка хоть чему-то хорошему. Мой отец был Пожирателем смерти, и ты прекрасно осведомлена об этом…       Незнакомец почти с мольбой глянул в потолок, словно надеялся, что на побелке могла быть написана какая-то шпаргалка, но потом, вздохнув, продолжил:       — Люциус в Азкабане, несёт заслуженное наказание. Я был самым говнистым мерзавцем на свете, когда мне было двенадцать. Но сейчас, Грейнджер, я здесь, с тобой, — его глаза воинственно сверкнули. — Признаюсь тебе в любви и в третий раз прошу пойти со мной на бал!       Его бесило.       Точно бесило её, Гермионы, поведение.       И она не могла объяснить себе почему, но, признаться, ей доставляло почти садистское удовольствие заставлять его нервничать.       Идиотка...       — Да уж… — едко фыркнула Гермиона, скрестив руки на груди. — Наверное, для того несносного мальчишки — это самое страшное преступление против собственной…       О, да!       — Не начинай снова, прошу! — взмолился Незнакомец, явно из последних сил держа себя в руках, чтобы не вспыхнуть. — Извини ещё раз, если для тебя это так важно!       –…И, наверное, — изобразив, будто пропустила мольбу мимо ушей, продолжила Гермиона, — За это Гарри терпеть тебя не может, так?       — Да откуда мне знать? — раздражённо проворчал Незнакомец. — Мне важнее ты. И твоё отношение ко мне. А на чёртова Поттера…       «Плевать с Астрономической башни, на которой мы поцеловались в первый раз,» — закончила его реплику про себя Гермиона, мгновенно вспомнив тот эпизод.       Мерлин, тогда у неё кружилась голова.       А в ушах свистело так, будто она падала.       И, честно, вместо этих язвительных разговоров, отчаянно хотелось повторить тот поцелуй.       Нет, лучше повторить то сумасшествие, творившееся в общей ванной в Башне старост.       Только без незапланированного визита туда Блейза. И всех остальных.       Гермиона облизнула пересохшие губы: за те эмоции и чувства, которые Незнакомец дарил ей…       Мерлин, можно простить всё!       «Добрые» отношения друга и Незнакомца, очевидно, — отдельная тема…       Он тоже терпеть не мог Гарри.       Они будто кровные враги: причины вражды давно забыты, но почему-то противостояние остановить невозможно.       Это почти привычка.       И с одной стороны — никуда не годится, а с другой…       Да какая, к чёрту, разница?!       Сами разберутся. Не маленькие.       — Ну, ладно, — улыбнулась Гермиона. — Я тоже люблю тебя, — Незнакомец вновь вонзил взгляд в её глаза, словно не верил. — Правда. Люблю.       Его тёплая ладонь накрыла её руку, безвольно покоившуюся на крышке стола.       Господи, этот жест…       Ведь прикосновение руки даже откровеннее, чем секс, да?       — А что с балом? — коротко уточнил Незнакомец.       Мерлин.       Почему эта тема для него так критична?       — Я почти уверена, что если мы будем в паре, Гарри устроит концерт…       Гермиона заметила, как в серых радужках зажглись искры. Зловредства.       От занудного закатывания глаз удержало только одно: очевидно, Гарри вёл бы себя так же, подвернись ему хоть одна возможность поддеть Незнакомца.       Который, кажется, был почти не здесь, ловя просто огромный кайф от того, что чуть ли не щелчком своих красивых пальцев способен довести Поттера до бешенства.       Ну, уж нет!       Гермиона точно не станет участвовать в этом сумасшествии.       — Конечно, ты права, — мечтательно ухмыльнулся он.       И в этой кривой усмешке, Гермиона с ужасом узнала того двенадцатилетнего мальчишку…       — И, кажется, я уже нашёл выход из ситуации, — довольно заключил он. — Нужно только посовещаться с…       — Только не с Забини! — с не меньшим ужасом выпалила Гермиона.       Незнакомец расхохотался.       Кажется, он уже всё для себя решил…       И вдруг повеяло холодом.       Нет, не с занесённой снегом улицы.       Гермиона оглянулась по сторонам: украшенные гирляндами стены паба растворялись в сером тумане, Незнакомца и след простыл…       И она даже вздохнула с облегчением, ожидая пробуждения в своей больничной палате.       Роджер обязательно отчитает её за новые рассуждения о «грязнокровке», Блэках, Нарциссе, Андромеде и Регулусе.       Но это был всего лишь сон, так?