Два часа, чтобы спасти

Мир рухнул. Кристиан больше не кричал, и ничего не говорил. Ни одна холодная слеза не скатилась по его щеке, не застряла в окровавленной рубашке, расплывшись на ней темным пятном. Мужчины, крича, похватали вилы и снова пошли в лес. Им было мало крови его сына. Его новорожденного сына. Это было невыносимо, нестерпимо больно. Носить в себе полгода это маленькое существо, любить его всем сердцем, оберегать… Приложить столько усилий, чтобы он появился на свет, а после глядеть на то, как он, только родившись, тут же умирает, пронзенный холодной сталью ножа. Его беспомощный трупик все еще валялся здесь же. Альфы, которым было приказано смотреть за брюхатыми омегами, подходили к нему, пинали мертвое тело его щенка, плевали в его лицо, пытаясь добиться хоть какой-то реакции. Они хотели, чтобы он кричал, хотели упиться его болью, но Крисси гордо молчал, равнодушно глядя на них. Все, что наполняло его, рухнуло в один момент. Один из пьяных альф, воняющий вином и мочой, схватил его за волосы и наклонился к его уху. - Каково чувствовать себя волчьей шлюхой? Сколько ликанов бились в тебя, а? По-твоему, люди не способны на это? Считаешь себя выше? Но ты просто потаскуха, и сейчас я покажу тебе, как люди умеют доставлять насл… Крисси, резко вырвавшись, ударил его лбом по переносице, с удовольствием отмечая, как глухо хрустнули носовые хрящики. Альфа, грязно ругаясь, громко взвыл, отскакивая от него, и держась за разбитый нос двумя пальцами. - Ах ты мразь! – заорал он, со всей силы пиная омегу по лицу, от чего голова того мотнулась в сторону. – Думаешь, ликаны придут за тобой и вытащат тебя?! Я перережу тебе глотку! Но сначала заставлю тебя, как следует, покричать! Чтобы все слышали, как трахают волчью потаскуху! Омега, сжав губы, ногами попытался отпихнуть альфу, делая это молча. Он не стал кричать или плакать. Не даст этому наглому упившемуся мудаку насладиться его телом. Альфа, вновь наотмашь ударив его по щеке, грубо развел ноги омеги в стороны и приспустил свои штаны, пытаясь присунуть ему. Крисси понимал, что он не сможет отбиться. Из-за родов и издевок он был истощен морально и физически, и когда член альфы проник в него, омега попытался как можно лучше расслабиться, чтобы боль была не такой сильной. Сжав бедра Крисси засаленными жирными пальцами, пьяный альфа пыхтел, пихаясь в него, бил его по груди и шее, вызывая спазмы, от которых тело омеги непроизвольно дергалось, но упрямый Кристиан все равно не кричал. Полгода жизни с ликаном научили его держаться стойко. И это помогло ему даже когда его насиловали. Все равно его дыхание участилось, и он судорожно дышал носом, закрывая глаза, чтобы не видеть склонившегося над ним пьяного жирного лица пыхтящего альфы. Отвернувшись, он смотрел на косой заборчик, через который любил перепрыгивать, и думал о том, что скоро это все кончится. Думитру его не оставит. Он вытащит его из всего этого пекла, поставит на ноги, окружит заботой и вниманием, и Крисси подарит ему еще сыновей… Сильных гордых сыновей. Тогда уж точно. Разумеется, если альфы, напившись до бесчувствия, не вырежут ему матку. Почувствовав, как начинает стягиваться узел, Крисси раздраженно и зло свернул глазами. Резко дернув головой, он снова двинул лбом, но промахнулся и съездил альфе по скуле. Ногами он начал дрыгаться, пытаясь вывернуться и не допустить сцепки. Он не хотел, чтобы получилось так. Засмеявшись, альфа, резко ударил его тыльной стороной ладони, и в глазах у омеги потемнело от удара. Он обмяк, чувствуя, как в глазах все расплывается от пелены слез, несмотря на вязку. Альфа, сцепившись с ним, заполнил его своей густой спермой и обмяк, тяжело дыша. Облизав вымазанные в крови губы, он снова наклонился к уху омеги. - Неужели не понравилось? – жарко прошептал он, обдавая шею своим неприятным дыханием, запуская руку с длинными грязными ногтями в светлые волосы и сжимая их. – Трахаться с ликанами приятнее? Они много раз пускали тебя по кругу, может быть, тебе это нужно и одного не достаточно? Эй, ребята! Омега, чуть изогнувшись, посмотрел на то, как медленно открывается дверь, как полоска света бежит по земле, расширяясь, из провонявшего кабака выходят альфы, с трудом держась на ногах, и смачно харкаясь слюнями. Крисси сглотнул, но ничего не сказал, инстинктивно сжавшись. Поморщившись от боли, и чувствуя влагу снаружи и внутри от густой чужой спермы, омега молча закрыл глаза, мысленно крича, чтобы Думитру пришел как можно быстрее.

* * *

Думитру бежал по лесу на четырех лапах, пытаясь собраться с мыслями. Изредка он останавливался, чтобы убедиться, что он бежит правильно и след не потерян. Ему было жарко, большой язык сам собой вываливался из открытой алой пасти. Он уже видел несколько трупов своих собратьев. Они никак не могли собраться, становясь поодиночке чересчур слабой и легкой мишенью. Люди были в гневе. Их ярость заражала молодой лес, отравляла воздух, которым он дышал и жил. Отряхнув влажную шкуру, Думитру помчался дальше. С щенком в пасти, он выбежал из леса, ухитрившись не наткнуться ни на одного человека, хотя их запах был везде, пропитался настолько, что бы не было ясно, откуда он исходит. Ликан пробежал вдоль массивной цепочки гор и, расширив расщелину когтями, спрятал там своего крохотного детеныша. Малыш пищал, стоило ему снова остаться одному. Это было рискованно, оставлять его. Думитру понимал, что разом спасти обоих нельзя, что, возможно, он лишится и сына, и любимого, и тогда вся его жизнь просто потеряет смысл. Но другого выхода не было. Прикрыв расщелину листьями, ликан потерся о камни и землю, оставляя свой запах как можно отчетливее, чтобы ни одна мразь и близко не подошла к этому месту. А затем он сорвался обратно. К деревушке. Он продолжал мчаться, слыша, как свистит ветер в ушах, как шелестит листва. Ликан перепрыгивал через поваленные сгоревшие, еще теплые деревья, где пламя продолжало пожирать древесину; чувствовал, как мощные лапы тонут в сером сухом пепле, как его едкая безжизненная горечь забивается нос и отдается вкусом в пасти. Отряхнув шкуру, он выбежал из леса, в пару прыжков пересек хлипкий мостик и устремился к деревне, куда его вел запах Крисси: смешанное молоко, воды и кровь. Он слышал ликующие крики, и страх сжал ледяными пальцами его сердце. А что, если он не успел?.. Когда ликан приблизился, в нос ударил противный запах густой человеческой спермы, пота, грязи и смерти. Здесь явно кого-то убили. Все эти запахи смешивались с запахом людской крови, старого скрипучего черного железа и подгнивающей древесины, которая впитала в себя страдания и кровь далеко не одного человека. Ликан, не сбавляя скорости, мягко оттолкнулся от земли, распахивая зубастую алую раскаленную пасть. Его запах пьяные альфы почувствовали слишком поздно. Обернувшись, их лица застыли в ужасе.