Перевал Судьбы

Я неверную встретил у входа: Уронила платок - и одна. Никого. Только ночь и свобода. Только жутко стоит тишина. Говорил ей несвязные речи, Открывал ей все тайны с людьми, Никому не поведал о встрече, Чтоб она прошептала: возьми... Но она ускользающей птицей Полетела в ненастье и мрак, Где взвился огневой багряницей Засыпающий праздничный флаг. И у светлого дома, тревожно, Я остался вдвоем с темнотой. Невозможное было возможно, Но возможное - было мечтой. А.Блок

Эдвард За окном мелькали коричневые стволы деревьев, с заплесневелой корой, потемневшей от непрекращающегося ливня и сливающиеся с зеленой стеной маленького городка. Порой упругие ветки хлестали по окнам машины, заставляя меня выныривать из мало приятных мыслей и вновь обратить внимание на девушку, сидящую за рулем. Я не совсем помню, как оказался в салоне своего автомобиля, пока брюнетка не начала усердно жестикулировать, попутно держа одну руку на руле, а другой отчаянно трясти, видимо, для достижения пущего эффекта. Но в отличие от эмоциональности движений, гул, издаваемый ее голосом, был спокойным и размеренным, хотя слова четко и не долетали до моих ушей. Мне даже не хватало сил кивать в ответ, делая вид, что я слушаю. Все, о чем я мог думать – это жесткий и осуждающий взгляд Беллы, которым она меня пронзила, перед тем как укатить с хитрожопым ублюдком. Да, да, конечно, он ее лучший друг, но мысли, буквально горланившие в его голове, чести псу не делали. Он, видите ли, был прав и теперь ощущал себя победителем! Арр! Но самым противным было то, что его правота обоснована и теперь имела последствия. - … ты должен был сказать ей, Эдвард. Скрывая правду, мы лишь отдаляем себя от дорогих нам людей. Да, порой это обосновано, но все равно, ничего хорошего из вранья или умалчивания фактов не выходит. Не поговорив с Беллой и утаив тем самым приход Виктории, пусть даже и в порыве защитить любимую, ты будто предаешь не только ее доверие, но и сомневаешься в ней самой… Слова больно резали не только по ушам, но и по умолкнувшему навек сердцу. И хотя глубокий успокаивающий голос говорил одно, все мое существо твердило о другом. Да, я виноват. Да, я не открыл правды. Да, я промолчал там, где надо было говорить. Но почему моя милая и нежная Белла так жестоко поступает со мной?! Я всего лишь хотел ее защитить! Она маленький слабый человечек перед лицом опасных и смертоносных хищников. Я готов отдать свою жизнь за ее спокойствие и тихое людское счастье. Готов пожертвовать родителями, братьями и сестрами, лишь бы она была в безопасности! А моя любимая, буквально плюнув мне в душу, если она и имелась, уехала в логово этой самой опасности. Чертов оборотень! От обуявшей меня ярости, я со всей злости треснул по панели, разломав хрупкий пластик на несколько остроконечных кусков и проделав приличную дыру. Также поступила и Белла, разбив мое мертвое ледяное сердце на тысячи режущих осколков, которые теперь оставляли за собой открытые зияющие раны. За что ты так со мной, любимая?! - Эдвард? – раздался со стороны водителя испуганный голос, хотя машина так и не затормозила, но скорость стала заметно меньше. Я мог выпрыгнуть на ходу, но просто боялся, что оторву не только дверь с корнем, но и расколочу абсолютно весь автомобиль, позабыв от злости о трясущейся в страхе девушке. Уж кто-кто, а она не заслуживает соприкоснуться с отвратительным монстром, который бушевал у меня внутри. - Останови…, - прохрипел я, едва удерживая себя в руках. Моя разгулявшаяся фантазия усердно подкидывала красочные образы, как Белла обнимает пса, улыбается псу и даже… целует его! - Что? – не поняла Джулианна, раздражая меня еще больше. Пожалуйста, не дай мне сорваться на тебя. - Останови сейчас же! – то ли провыл, то ли прорычал я. Не знаю, что испугало ее больше, то ли мой отчаянный крик, то ли дьявольский блеск вмиг почерневших глаз, отразившийся в ее серых встревоженных омутах. Но девушка послушно вдавила педаль в пол, оставляя под колесами белые клубни дыма и со скрипом отлетающую на несколько метров гальку. Стоило только машине затормозить, как я вылетел в густой пролесок, направляясь все дальше и дальше вглубь. Зверь, предвкушающе оскалился, чувствуя себя в своей стихии и наслаждаясь свободой. А я же, до того, как отдаться во власть красноглазого монстра, только и успел проследить о безопасном расстоянии от трассы и оставшегося там человеческого существа. *** Обезумев от ярости и переполняющей жажды, мое тело на полной скорости неслось среди деревьев, заставляя мелкую живность испуганно притаиться в лиственных укрытиях, а зверьков поспешно затихнуть в норах и дуплах. Мелкие шорохи, отдающие эхом из лесной чащи, смешивались со звонким барабанным стуком крупных капель дождя, бьющим по голым веткам и вязкой коричневой земле. Поведя носом и найдя нужную жертву, я рысью кинулся в сторону желанного аромата, ощущая, как подошвы слегка продавливают мягкость мха, а заросли, промелькнувших по пути кустарников, отрывают по кусочку от распахнувшейся от бега рубашки. Стук сердца животного, такой живой, такой манящий, буквально сводил сума. Я приближался все ближе и ближе, уже ощущая на языке сладкое предвкушение трапезы. Но сейчас мне нужна была не только кровь. Я нуждался в выходе нерастраченных и залежавшихся эмоций, которые изо дня в день сдерживали ненасытного зверя. В темных и испуганных, словно в прожекторе фар, глазах животного отразилась четкое осознание приближающейся опасности, до того, как олень рванул в сторону реки, огибая ухабы и низины. Но это только раздраконило меня еще больше. Что может быть лучше для свирепого охотника, чем получаемый адреналин от погони за своей куда более слабой жертвой? Что ж, я хотел немного поиграть… Настигнуть испуганное трепещущее создание не составило особого труда. Предоставив животному крупицу форы и наслаждаясь нетерпеливым порыкиванием монстра, я прождал всего сотые доли секунды, перед тем как последовать зову крови. Повалив безуспешно брыкающееся парнокопытное, я глубоко вдохнул, словно растягивая пытку не только для жертвы, но и для себя. Но потом произошло то, что заставило меня поддаться на живой и трепещущий соблазн. Повернув свою небольшую мохнатую мордочку, меня пронзил тяжелый взгляд цвета черного кофе. Гневный, даже слегка величественный, будто бы живность бросала мне последний вызов, перед тем, как ее сердце умолкнет на совсем. Не знаю, почему именно в этот момент я вспомнил сегодняшнюю утреннюю ситуацию. Обычно на охоте я старательно гнал любые мысли о Белле, дабы не спровоцировать монстра на ее сладкий манящий аромат, но сейчас, смотря в глаза пытающейся безуспешно бороться самке и видя этот надменный взгляд, я сорвался. С яростью и плохо скрывающейся обидой и отчаянием, я молниеносно вонзил зубы в теплую мясистую плоть, отдаленно слыша, как жалобно завопило животное. Никогда еще кровь не приносила столько животного удовлетворения. Особенно кровь травоядного. Густая, насыщенная, с терпким ароматом смородины, она горячими струйками стекала в мое пересохшее от жажды горло, омывая его вязкой течением и согревая заледеневшие внутренности. Оторвавшись всего на миг, я вновь посмотрел в глаза оленю, видя там покорность и принятие неминуемой гибели. Но сегодня, к сожалению и глубокой печали охраны лесного мира, его ждет совсем не легкая смерть. Проведя окрасившимся в багровый цвет языком по открытой ране, из которой все еще хлыстала ароматная жидкость, пачкая мою рубашку и лицо, я слушал, как скулила женская особь, всей своей сущностью ощущая, как яд попадает в ее организм. Всего немного, всего чуть-чуть, но этого вполне хватило, чтобы самка почувствовала огненные языки пламени. А я крепко держал ее, не давая и шанса на спасение, урча от охватившего меня вида. Представление продолжалось ровно до того момента, как животное начало конвульсивно дергаться, а кровь загустевать. И, издав победный рык, я просто оторвал потерявшую для меня всякий развлекательный смысл голову. Брезгливо откинутая мертвая тушка не дала должного удовлетворения. Монстр настойчиво требовал продолжение банкета. Причем со всей ненасытностью и жадностью, восторженно ликуя, когда я вторил его просьбе. Отыскать других особей доступного травоядного мира озверевшему сознанию оказалось проще некуда… Расправляясь с четвертым по счету мохнатым телом, причем каждое из них напоминало кровавое месиво, оставшееся после набега бесчеловечного вандала, я буквально кожей чувствовал, как разливается по телу такое приятное тепло, причем совсем не замечая тех ужасающих алых следов, пропитавших одежду, влажной пленкой прилипшей к груди, животу и ногам. Распахнутые остатки ткани, свисающие с окрашенных красными разводами рук, слегка щекотали обострившиеся нервы, пока я жадно присосался к шейной артерии новословленного оленя. Мелкая барабанная дробь капель превратилась в настоящий ливень, пока я представал перед природой в оголенном зверском амплуа. И, что самое противоречивое, я вовсе не стеснялся обнажать свою неестественную двойственную натуру здесь, в своем стихии, хотя и чувствовал накатывающую дрожь отвращения при виде очередной растерзанной жертвы. Струя горячей жидкости вновь ударила мне в лицо, попадая в глаза и стекая по щекам, подбородку, шее, отчего я готов был мурчать. Погода и вовсе испортилась, избивая порывистыми водными осадками холодный бездушный камень, но я продолжал насыщаться, продолжал пить и терзать. До последнего вдоха. До последнего стона. До последнего стука трепыхающегося органа. Это походило на акт мести, за себя, свое поведение, за неоправданную жестокость любимой Изабеллы, за ее отсрочку стать моей женой. Хотя, если бы она меня сейчас увидела, то вряд ли бы вообще когда-нибудь согласилась не то что выйти за меня замуж, а даже приблизиться под страхом смерти. Какая-то извращенная часть моего мозга наслаждалась полученной картиной, тогда как другая вздрагивала от отвращения. Я монстр и ничего этого не изменит. Положив голову на намокшую и уже потерявшую влекущий аромат тушку, я задумчиво слушал завораживающую песню уходящей жизни. Тук, тук. Тук, тук. С каждым разом все тише и тише. Дальше и дальше. Тук. Тук. Тук. Я прикрыл веки, чувствуя себя невероятно уставшим, давая дождю смыть следы крови и грязи с лица, а маленьким остаткам прошлогодней травы еще больше прилипнуть к телу. Звук затихающего сердца барахтался, сбивался с ритма, но все еще звучал, хотя и пугливо стихая под оглушающими раскатами грома. А я все лежал, вздыхая и прислушиваясь, пока кое-что, весьма неестественное для данной местности, не привлекло мое внимание. Булькающий звук умирающего животного мгновенно отошел на задний план, стоило мне только почувствовать приближение чужака. Вскочив с диким рычанием, я встал в боевую стойку, приготовившись обороняться в случае нападения, но, как только я увидел, кто же стоял передо мной, растерял всякую браваду. А я и не заметил, что в порыве отпустить на волю изголодавшегося монстра, успел вернуться в более ближние леса. И еще хуже – подпустить к себе человека. OST - Mon frère - Les dix commandements Она стояла всего в нескольких метрах, взирая на то безобразие, что я натворил по округе. Взгляд широко распахнутых глаз скользил по окровавленной траве, вырванных с корнем парочке молодых деревьев и сломанным веткам сосен, будто бы специально избегая меня самого. И хотя меня жутко волновало, о чем же думала эта странная девушка, но страх перед неизвестной реакций оказался сильнее. И только когда раздался очередной громовой раскат, она, передернувшись всем телом, наконец, посмотрела в мою сторону. Для вампира было бы привычно увидеть в больших серых глазах страх, отвращение и накатывающий животный ужас, а после услышать дикие неконтролируемые вопли. Но, все, что я смог рассмотреть перед тем, как ее взгляд опустился ниже, на мою оголенную разукрашенную красными узорами грудь – это удивление и жалость. Зачем Джулианна подобралась настолько близко, прекрасно зная, какую опасность несет в себе неконтролируемый зверь? Неужели у нее совсем отсутствует инстинкт самосохранения? Но, будто бы издеваясь над моими обострившимися, натянутыми, словно струны нервами, она медленно подобралась еще ближе, сокращая расстояние до четырех с половиной метров. Из-за щедро лившей стены дождя, должно быть, было трудно разглядеть застывший силуэт, но только не для зоркого взгляда вампира. Невольно, я начал рассматривать, а также прислушиваться к девушке… Вымокшая насквозь брюнетка напоминала ободранную дворовую кошку. Правда, весьма привлекательную кошку. Густые темные локоны, пропитавшиеся небесной влагой, облепили ее лицо, застилая глаза и прилипая к бледной коже. Обтягивающее сливовое платье, которое и в сухом состоянии выглядело крайне тесно на ее подтянутой фигуре, теперь и вовсе вторило плавным изгибам женского тела. Под мокрой хлопковой тканью отчетливо виднелись острые пики сосков, выпирающие даже сквозь кружевные лоскутки белья, вид которых заставил пах налиться свинцом. Высокие кожаные сапоги на стройных, слегка мускулистых ногах смотрелись провоцирующе, но не более, чем пухлые красноватые губы, по которым холодным потоком хлестал дождь. Влажные, чувственные, манящие… Зверь в нетерпении заревел, желая получить не только первое, второе и третье, но и сладкий привлекательный десерт. Я ждал, что девушка все-таки опомниться и сбежит, но она так и осталась стоять на месте. Я ожидал услышать бешено колотящееся сердце, но вместо этого слух уловил спокойное умиротворяющее биение. Глаза цвета дождя смотрели испытывающе, с едва заметным оттенком осторожности и плохо скрываемой заботой. С чего бы ей беспокоится обо мне? С чего бы человеку переживать за бездушное кровососущее создание?! Девушка, будто бы чувствуя мой презренный к самому себе настрой, приблизилась еще на пару шагов, сокращая расстояние до совсем крохотных по вампирским меркам четыре метра. Я было хотел предостерегающе зарычать, но монстр смиренно молчал, заворожено наблюдая за плавными движениями подошедшей самки. А мне стало не по себе, словно внутри смешивался взрывоопасный коктейль из противоречий. - Эдвард…, - мягко обратилась брюнетка ко мне. Голос тихий, скорее на выдохе и в ожидании протянутая рука. Она в своем уме?! Я едва себя контролирую, чтобы не наброситься на нее и не растерзать, подобно тем несчастным оленям. - Эдвард, - снова прошептала девушка, но уже более уверенно. В этот момент ее серые омуты походили на брусок закаленной стали, только более нежные и переживающие. А еще в них я смог детально рассмотреть свой, мягко говоря, непрезентабельный вид. Растрепанные волосы, с которых капала грязь и непонятное месиво из травы, листьев и крови. Последняя эссенция виднелась особенно ярко, в чем я ни минуты не сомневался – выпуская на волю дикого необузданного зверя, дабы он смог выпустить пар, я только и ощущал, как вязкий горячий поток орошает мое бледное замерзшее на века тела. Казалось, не осталось ни одного не омытого священным нектаром места. И сейчас, глядя на свое кровавое отражение, я еще больше возненавидел себя. Монстр. Джулианна видит перед собой монстра. Стойкое послевкусие накатившегося отвращения усилилось во сто крат. - Эдвард, - в третий раз проговорила настойчивое создание, подойдя почти вплотную, пока я занимался любимым делом – осквернением собственного «я» и изощренным самобичеванием. Неудивительно, что Белла предпочла уехать с Блэком – мне даже не хватило смелости сказать ей о своих страхах. Горячее прикосновение, словно раскаленная лава, полоснувшая мою руку, заставило вмиг поднять голову и вопросительно уставиться на девушку. Я даже и не заметил, что опустил голову… Но то, что Джулианна произнесла дальше, едва не взорвало мой мозг. - Пойдем домой. Десять минут и ровно пятьдесят три секунды никто не двигался с места и даже не шевелился. Я от шока и потрясения, Джул – в ожидании ответа или хотя бы действия. Но я был настолько обескуражен ее доверительным тоном, что не мог даже рта открыть, не то, что сдвинуться. Внезапно, мне открылся совсем другой вид на стоящую передо мной девушку. Ее красота, как внешняя и внутренняя была неоспорима, о чем более чем ясно свидетельствовала реакция моего тела – пах все еще ныл, а зверь медленно, но неумолимо пускал слюни. И я более чем уверен, что она заметила мое неловкое состояние, но не подавала виду, то ли из-за вежливости, то ли по какой-то не ясной мне причине. А ее запах… Ммм… Кажется, дождь сделал его еще слаще, еще цветочней, еще манящей. Она словно сирена, звала меня. Но то, что я увидел теперь – согрело мое мертвое сердце, если это было вообще возможно. Преданность. Безграничная и непоколебимая. Доверие. Бескомпромиссное и искреннее. Доброта. Простая человеческая. Сказать, что меня это шокировало – ничего не сказать. Единственное, что сейчас отдаленно во мне напоминало адекватное существо – золотистые, почти песочные глаза. Но вот все остальное… Неужели ей ни капельки не страшно? Будто бы отвечая на мой мысленный вопрос, она еще раз потянулась к моей руке, уже сжимая ее чуть крепче и мягко потянув в свою сторону. Но я так и остался стоять, напряженно размышляя, пока в моей голове не появились воспоминания. Белла просила меня подождать. Просила дать ей время подумать и определиться с выбором. Могу ли я сделать тоже самое? Сделать шаг назад и прикоснуться к запретному? Еще вчера я бы даже устыдился подобных мыслей, но теперь, глядя на возникшую ситуацию совсем другими глазами, я готов был сдаться на милость обстоятельств. Мучившие меня сомнения на протяжении этих долгих месяцев вовсе никуда не делись, а лишь ненадолго устаканились. Ровно до этого момента. - Я не боюсь тебя, Эдвард. Ты не монстр. И никогда им не был. Нет просто человека или вампира, как двух разных существ. Есть просто ты. И ты заслуживаешь того, чтобы показаться слабым. А то, что живет внутри тебя, достойно уважения – ведь оно не боится обнажить свою сущность. И, что более важно – оно делает тебя цельным. Поэтому… Пойдем домой. Ты примешь душ, а я в это время начну готовить яблочный пирог. И если захочешь поговорить – я всегда рядом. Джулианна поражала меня все больше и больше. Как ей удается читать меня словно открытую книгу? Ведь подобная прерогатива принадлежала мне, столетнему телепату, а не девушке, стоящей напротив. Она ведь не считывать мои мысли, так? Нет, вряд ли. Иначе ее бы просто разорвало от тех эмоций, что бушевали во мне. Серые стальные омуты мгновенно потеплели, отражая надежду, рождающуюся подобно робкому подснежнику в моих глазах. Только Богу сейчас известно, насколько же мне хотелось выкрикнуть: «Не бросай меня одного!». Но она, видимо, и не собиралась. В какой-то момент внутри меня что-то с грохотом упало, но не для того, чтобы добавить нового неподъемного груза. Нет, наоборот. По ощущением ново обретенное чувство напоминало свободную от тяжкой цепи шеи. Я послушно шагал за девушкой, которая все-таки не отпустила мою руку, а крепко держала ее, словно боясь, что я убегу. Нет, Джул. Это я боюсь, что ты сбежишь от меня. Тепло бледной женской ладони маленькими электрическими импульсами пробегало по венам, будоража недремлющего зверя. Но вряд ли то, что я намеревался сделать, носило идею красноглазого чудища. Прямая, немного съежившаяся спина, которую я сверлил взглядом, ни разу не развернулась и не отреагировала, когда я чуть сильнее сжал хрупкую ладошку. А потом я просто не оставил ей шанса… Не в силах больше сдерживаться и молниеносно притянув девушку, буквально за сотые доли секунды успев развернуть ее лицом к себе, я впился в такие манящие губы, громко простонав от окатившего меня потрясения. Что такое жажда крови, когда прикасаешься к трепещущему источнику жизни? Что такое руководство зверя, когда он сам готов принести ей поводок, лишь бы она никогда больше не отходила от него? Что такое глоток желания, доверия и признательности? Я думал, что знал ответы на все эти вопросы и уже успел распробовать едва ли не все стороны своего существования, но как же я ошибался… Мягкие, как шелковые лепестки красной розы. Теплые и податливые, как шелест крыльев ангела. Ароматные, как все сладости этого мира, собранные в одном единственном флаконе. Нежные, страстные, робкие, желанные… Я неустанно насиловал ее рот, проводя ледяным языком по губам, требуя разрешения войти и слиться в опьяняющем поцелуе; слегка покусывал нижнюю створку, урча от удовольствия; оставлял невинные, едва ощутимые следы в сладких уголках… А потом начинал сначала, снова и снова… Лаская девушку, я едва осознавал, что уже не только плотная стена весенних осадок скрывала нас от всего света. Ливень превратился в настоящее буйство стихии, громыхая над ухом и сотрясая землю. Но я попросту не мог оторваться. Никакие наводнения не могли заставить меня перестать слушать дивную мелодию ее сердца, которое, наконец-то, показало «нормальную» реакцию. Оно билось быстро-быстро, как маленькая загнанная колибри. Впрочем, не только ее сердечко оказалось в ловушке. Мою руки уже давно обхватили хрупкое тело, сжимая затылок и блаженно рисуя разводы на спине. Скорей всего, ее одежду можно будет выкинуть, ведь теперь не только я был покрыт кровавыми пятнами… Увлекшись до беспамятства, я смог остановиться только тогда, когда девушка начала дрожать. Но с осознанием глупого явления природы на меня накатило еще одно горькое понимание – Джулианна так и не ответила на поцелуй. Приоткрыв веки, я встретился с шокированными глазами, от серого цвета которых не осталось и следа. Теперь они сияли ярко-голубым, почти бирюзовым… На какой-то момент я начал вспоминать рассказы брюнетки о таинственном генетическом отклонении, которое подробно объясняет, какой именно цвет соответствует настроению Джул, но то был лишь момент, пока меня не накрыла подавляющая волна стыда и отвращения. Но вовсе не к ней. Нет. Не теперь, и, боюсь, уже никогда. Я был отвратителен самому себе, ведь если посудить, то я безрассудно накинулся на девушку, даже не подумав, что она может быть против… - Теперь я тебе точно противен…, - голос звучал хрипло и подавленно, и я ожидал получить звонкую оплеуху в ответ, когда Джулианна вновь привела меня в шоковое состояние. - Что?... Оо, нет! Ты никогда не будешь мне противен! Но Эдвард… Ты не должен был так делать, это неправильно…, - испуганно шептала брюнетка, истерично мотая головой, - Ты и Белла… Вы вместе… И я… Я… Мы не должны обманывать твою невесту. Нет. Я не могу. Прости меня, Эдвард, но это… Это слишком. Я так не могу… Джулианна боялась посмотреть мне в глаза, хотя я и пытался настойчиво поймать ее взгляд. Она не боялась меня. И не был для нее отвратительным. Тогда, чувствуя некий внутренний толчок, я сказал то, что лежало у меня на сердце. - Знаю, это было крайне безрассудно с моей стороны, но я хотел сказать тебе спасибо. Да, довольный странный способ поблагодарить названную сестру, - я нервно рассмеялся, слыша, как стучат друг о друга человеческие зубы. Черт, я ведь совсем забыл, что погода в Форксе почти всегда отвратительная, и теперь, девушка явно замерзла, - Но я должен быть уверен, что ты примешь мои слова, услышав которые, ты, возможно, захочешь приобрести для меня билет в психлечебницу, - сделав глубокий вздох, я поднял на нее свои вновь почерневшие глаза и встретился с пугливым взглядом трясущейся брюнетки. И только потом уверенно произнес, - Я хочу, чтобы ты знала – я ни на одну долю секунды не жалею, что поцеловал тебя. Ты можешь корить меня, обвинять и даже ударить, если хочешь. Но то, что случилось, кое-что изменило во мне. Я считаю, что ты должна это знать. Я смотрел, не отрываясь, как эмоции одна за другой сменяют друг друга, делая ее миловидное лицо еще бледнее, а глаза шире. Пухлые губы сжались в тонкую полосы, а челюсть сжалась, будто бы девушка хотела закричать, но из последних сил сдерживала себя. - Никогда! Слышишь? Никогда больше не делай так! – Джулианна избегала смотреть на меня, когда слова отчаянно вырывались из усиленно стиснутого рта, - Неужели ты не понимаешь, что вместо того, чтобы размеренно двигаться в сторону счастливой вечности, ты шагаешь в пропасть?! И тащишь меня за собой… Господи, ты даже не представляешь всех последствий…, - ее глубокий голос сейчас походил на тяжелый скрип, когда она тихо кричала на меня, - Обещай мне! – внезапно воскликнула она, заставив меня передернуться от серьезности тона, - Обещай, что больше никогда не притронешься ко мне подобным образом! - Прости, но я не могу давать тебе подобных обещаний. - Пожалуйста, не заставляй меня чувствовать боль. Ты любишь Беллу. И это факт. И она любит тебя. Я знаю это. А я… - А ты не безразлична мне, - быстро закончил я за нее, едва осознав, что на самом деле только что сказал. Но, кажется, кто-то там наверху еще не вдоволь насмеялся надо мной. - Зато ты мне абсолютно безразличен, Эдвард, - жестко отчеканила она, заставив меня отшатнуться, словно от тяжелой пощечины. Глаза в глаза. Ни капли сомнений. Ни одного подвоха. И снова передо мной несгибаемая сталь вместо нежной и напуганной лазури, - Ты для меня не более чем младший брат, о котором хочется позаботиться, пока он не натворит непоправимых ошибок. Поэтому, перестань бросаться из крайности в крайность. Ты уже знаешь ответ, что же тебе на самом деле нужно. А я тебе не подхожу. Извини. Быстро развернувшись, она зашагала в сторону оставленной на шоссе машины, а я остался пораженно смотреть вслед ускользающему сквозь пелену дождя сгорбленному силуэту. Каждое ее слово ранило посильнее любого проржавевшего зазубренного ножа, но кое-что, едва уловимое в ее взгляде все-таки давало мне подсказку, что прозвучавшая речь – отчасти ложь. Но вот только где именно она соврала? *** Домой я вернулся ночью, предварительно отсидевшись высоко в горах Канады и разбирая по частям каждое отдельно взятое мгновение прошедшего дня. Дома было относительно спокойно – каждый занимался своим делами, стараясь не мешать друг другу. Эм и Джаз вновь сидели за приставкой, сестры и мама обсуждали новинки дизайна, а отец находился на работе, на ночной смене. Скользнув в открытое окно своей комнаты, приняв душ и быстро избавившись от оборванной и окровавленной одежды, я жаждал только одного – окончательно уверится в словах Джулианны. Что-то отчаянно не давало мне покоя, и пока я лично не удостоверюсь, что же именно, не успокоюсь. Добраться до комнаты напротив, как ни странно, я решил традиционным для себя способом – вновь через окно. Так надежней и спокойней. Тихо пробравшись через прозрачную заставу, ведя себя абсолютно неслышимо даже для вампира, я, наконец, смог осмотреться. В красных покоях девушки стояла кромешная тьма, а сама комната была мертвенно пустой, создавая ощущение, словно отсюда вынесли всю мебель. Но я слышал размеренные удары сердца, а также чувствовал знакомый аромат, мимо которого было невозможно пройти. А еще ядовитый запах табачного дыма, масленой краски и свежеоткрытой бутылки водки… Интуиция привела меня в довольно непривычное для мужчины место – женскую гардеробную. На мою удачу, дверь оказалась приоткрытой. Я старался оставаться в тени, следя, чтобы ни один шорох или дуновение ветерка не выдало мое нахождение здесь, но то, что я увидел внутри… Я едва не рухнул на колени, вгрызаясь пальцами в стену, чтобы остаться на месте. Конечно же, она сидела там. Одна, на полу, скрываясь под разномастными вешалками с нарядами и вдыхая горький никотиновый туман. Ее правая нога лежала на паркете, когда как левая была согнута в колене. Рядом с девушкой лежала пепельница и начатая бутылка алкоголя. Без стакана. Теперь понятно, почему Джул оставила дверь приоткрытой. Клубни дыма, вылетающие из маленькой гардеробной, заставили бы меня зайтись в удушающем приступе кашля, если бы я был человеком. Но ее, кажется, такие мелочи не волновали. Она сидела, прислонившись спиной к стене и откинув голову назад, прикрыв веки. И тогда я увидел ЭТО. Слезы. По ее щекам катились тихие и безмолвные влажные соленые дорожки, оставляющие кривые блестящие следы на бледной коже. Не знаю, как назвать тот коктейль из чувств и эмоций, который удачно перемешивался в моем сознании. Во-первых, я чувствовал жалость и боль за нее, будто она проходила через все мое существо. Хотя и не знал причин ее горя. Во-вторых, хотя это и неуместно, но я был восхищен силой воли этой необычной особы. Каждая ее слезинка переживалась молча. Так, чтобы никто из семьи не знал или не догадывался. Но как же ты ошибаешься, Джулианна! В их мыслях я уже прочел беспокойство, особенно волнуются всегда родители и Джаспер. Но и тут, видимо, ты смогла их убедить, что все в порядке. Правда, передо мной живое доказательство того, насколько люди могут быть одиноки. И, в-третьих, я нашел тот самый ответ, который искал в своей голове целый день. Тебе не все равно. Ты не такая, какой хочешь показаться. И ты соврала, и теперь я знаю, где именно. Надеюсь, Изабелла сможет когда-нибудь простить мне мою слабость, но я должен понять, почему именно эта девушка заставляет мое мертвое сердце биться. Вот он – мой шанс. Ты дала мне его, Джул. Безмолвно и печально, но дала. И я не намерен упустить его. Только не в этот раз.