Перевал Судьбы

Внимание! Глава содержит сцены сексуального характера и имеет рейтинг NC-17! Кто не понимает, не принимает подобного, советую пропустить. Всем остальным приятного прочтения!

Я ее не люблю, не люблю... Это - сила привычки случайной! Но зачем же с тревогою тайной На нее я смотрю, ее речи ловлю? Что мне в них, в простодушных речах Тихой девочки с женской улыбкой? Что в задумчиво-робко смотрящих очах Этой тени воздушной и гибкой? Отчего же - и сам не пойму - Мне при ней как-то сладко и больно, Отчего трепещу я невольно, Если руку ее на прощанье пожму? Отчего на прозрачный румянец ланит Я порою гляжу с непонятною злостью И боюсь за воздушную гостью, Что, как призрак, она улетит. И спешу насмотреться, и жадно ловлю Мелодически-милые, детские речи; Отчего я боюся и жду с нею встречи?.. Ведь ее не люблю я, клянусь, не люблю… Аполлон Григорьев

Эдвард Всю дорогу до особняка ни я, ни Белла не проронили ни звука. Моя невеста нервно ерзала на кожаном сидении, смотря то себе на колени, то на ночной пейзаж за окном, пока я медленно, но верно приходил в себя и возвращался в адекватное состояние. Благо, присутствие любимой девушки могло усмирить разбушевавшейся от переполняющей разум похоти и сосредоточиться на насущном. А насущное состояло в том, что сегодня ночью Белла оставалась в моей комнате, и кроме нас двоих в доме не будет ни души. Да, есть о чем задуматься… Непривычная тишина, встретившая еще у порога, заставляла нервно вздрагивать не только Изабеллу. Хотя причин волноваться я никаких не видел – оставаться с любимой наедине мне предстояло не в первой. Тогда откуда взялся морозящий озноб по спине и слегка подрагивающие пальцы? - Белла, милая, ты, должно быть, устала..., - обратился я к девушке, молниеносно подхватывая ее на руки. А через мгновение мы уже находились в моих апартаментах. - Знаешь, а мне нравится подобный способ передвижения…, - прошептала любимая, даже не думая разжимать руки, - Никогда не устану находиться в твоих объятьях, Эдвард… Пронзительный взгляд шоколадных взгляд так и бурлил, наполняясь эмоциями. Вот он – смысл моего существования. Девушка, что в скором времени станет моей законной супругой, и тогда я смогу подарить ей целый мир… Спустя пару секунд ее горячие губы коснулись моих, сначала неуверенно и осторожно, а потом более страстно и тягуче. Мягкий и невинный поцелуй перерастал в настоящую борьбу за господство. Влажный язык прошелся по закрытым створкам, заставляя мычать и отчаянно сглатывать. Моя милая и нежная девочка… Я не могу позволить, чтобы мой яд проник в твой организм. - Белла…, - отодвинувшись, я тут же заметил признаки недовольства, - Белла, это опасно. Острые зубы вампира – не игрушка. А я так боюсь тебя поранить… - Пфф! Прекрати, Эдвард! – воскликнула любимая, разжимая ладони и соскальзывая ступнями на пол, - Поцелуи еще никого не убивали! И не только они, между прочим. Любое проявление любви – есть благо. Разве нет? – вопрошала она, скидывая обувь и направляясь в душевую. - Верно, но не совсем, - медленно и протяжно звучал мой голос, после чего я пластом упал на широкую кровать, - Я опасен для тебя, ибо наши сущности весьма различны. Одно неосторожное движение – и бог весь что может произойти. Мне не хочется рисковать. Тем более, когда нет никого рядом из родных, кто смог бы быстро привести меня в чувство или остановить от непоправимых поступков… Судя по звукам бегущей воды из соседней комнаты, Белла уже стояла под душем, а, значит, мои слова были сказаны впустую. Опять не захотела меня слушать. До чего же упрямая мне попалась избранница, да еще и без чувства самосохранения… OST - КАЧЧИНИ - AVE MARIA Включив стереосистему и наслаждаясь волшебными звуками скрипки Каччини, я старался найти успокоение и чистоту мыслей, отогнать ненужные воспоминания и помыслы. Хоть пропахший смогом клуб остался далеко позади, но образ кудрявой соблазнительницы с закушенной губой не выходил из головы. И снова я его прогонял… Настойчиво и упрямо. Не знаю, сколько бы еще мне пришлось копошиться в собственных мыслях, если бы не барабанный стук человеческого сердечка, раздавшегося совсем рядом. Разомкнув веки, первым делом нарвался на застывший у порога кровати ангельский силуэт, и только потом, мигом приподнявшись и еще толком не успев отойти от шока и потрясения, вновь в него окунулся. Предполагалось, что Изабелла будет спать в моей кровати. В рубашке и спортивных штанах, что я ей каждый раз любезно предоставлял. Но, кажется, кто-то там наверху решил вдоволь надо мной посмеяться. Потому что то облачение, которое нервно девушка оттягивала вниз, вряд ли можно назвать пижамой. Небесно-голубой топ на бретелях, достаточно длинный, чтобы прикрыть интимные части тела, но невообразимо короткий, чтобы окутать гладкие белоснежные ноги и трусики из такого же материала – наряд Беллы, как минимум, побуждал постоянно сгладывать и прикусывать язык, дабы сдержать рычание. - Белла, любимая…, - черт меня раздери, но образ невинного ангела невообразимо сексуален. Зверь, правда, не совсем был согласен, но его никто не спрашивал. - Тшшш…, - прислонила тонкий пальчик к моему рту девушка, - Эдвард, я очень тебя люблю…, - мимолетный поцелуй в щеку, - И хочу, чтобы эту ночь мы провели вместе… - Любимая, ты очень устала…, - она что, и вправду собралась в ЭТОМ спать? Представляю, насколько неудобным состоянием я буду награжден до утра… - Глупенький…, - хихикнула девушка прямо мне в ушко, посылая дрожь по всему телу, - Разве я могу устать, когда рядом со мной находишься ты? – еще один поцелуй, но уже на шее. - Стой, Белла…, - взяв ее руки в свои, мне пришлось отодвинуться и посадить Изабеллу рядом с собой, - Не играй с огнем… - А со льдом можно? – невозмутимо ответила она, быстро забравшись ко мне на колени. А пока я отходил от шока, девушка начала пуговицу за пуговицей расстегивать рубашку. - Ах, значит, со льдом? – вопрошал я, уже в следующее мгновение нависая над распростертым подрагивающим телом, - Знаешь, моя маленькая, ты явно намерена перейти границу…, - быстро чмокнув Беллу в губы, я уже собрался подняться и укрыть ее одеялом, как почувствовал на своей талии крепко сжатые ноги. А потом кое-что еще. Что-то, что заставило меня протяжно застонать. Запах. Сочный и сладкий, запах ее возбуждения. И так уж вышло, что пылающий эпицентр аппетитного аромата терся прямо о мою промежность. Какие-либо здравые мысли мигом вылетели из головы. Подо мной лежала моя девушка, невеста, любимая. Почти обнаженная и влажная. Влекущая и манящая. Ароматная теперь не только кровью, но и горячей нектаром своей сущности. Невольно я облизнулся. И тут же представил, какова моя Белла на вкус. Идиот! Возьми себя в руки! Что ты творишь?! С жаждой тела одинаково сильно возникла и жажда крови. Неуемная и ненасытная… - Белла, детка… Ты сводишь меня сума…, - простонал я, осыпая фарфоровое личико поцелуями, пока девушка, ерзая и хватая воздух, продолжала распалять меня еще больше. Возьми ее! – кричало тело. Вкуси, попробуй…, - подзадоривал зверь. Одумайся! – завопил разум. С грохотом отлетев к стене, я вцепился в нее руками, предпочитая последний вариант. Мыслить разумно настойчиво мешал стойкий аромат, который явственно ощущался на языке и распластанная на золотистых простынях фигура. Кончики пальцев покалывали, а ледяная кожа вампира горела от пылких прикосновений и объятий. Я и сам пылал, снаружи и изнутри, ощущая поднимающиеся в каждой клеточке запретные желания. Кровь бурлила, а проснувшиеся гормоны бушевали, будоража и поражая сознание все более яркими и откровенными картинками… - Прошу тебя, только не шевелись…, - раздался в гнетущей тишине мой сдавленный шепот. Зверь в отместку яростно дергал за цепь, желая вонзить клыки в мягкую податливую плоть и насытиться божественным нектаром. - Нет, - уверенно произнесла девушка, вставая и приближаясь ко мне. Она в своем уме?! - Белла, ради всего святого… Я и так еле сдерживаюсь, чтобы не наброситься на тебя. Неужели ты не понимаешь, насколько опасной и в итоге фатальной может стать близость человека с вампиром?! – и, как назло, никого не было рядом. Я один против своих же желаний и грязных помыслов. И теперь, наконец, я начал догадываться, какую тайну столь свято охраняла Элис. О, просто замечательно! Сестра не только знала, а еще и распланировала каждый шаг! Иначе откуда в гардеробе Изабеллы взялись шелковые топы и крохотные трусики, не оставляющие простора для воображения?! Да и пустующий кроме нас двоих с Беллой дом тоже ее проделки, я уверен. Взглянув на стоящую передо мной Изабеллу, я надеялся найти понимание и уступку, даже злость, но вот уж чего не мог ожидать, так это абсолютно противоположной реакции на свои слова. По раскрасневшимся щекам катились крупные слезы, делая тонкие черты искаженными, отчего я еще больше почувствовал себя монстром. Я приношу моей девочке одни страдания и разочарования… - Белла…, - я готов был отчаянно взреветь и рвать на себе волосы, лишь бы больше никогда не видеть боли в глубине шоколадных омутов, - Любимая, прости меня, прости…, - аккуратно взяв ее лицо в руки, я принялся губами стирать постыдные соленые следы, проклиная себя за слабость, - Но я не могу… Слишком опасно… - Пожалуйста, Эдвард… Пожалуйста…, - всхлипнула она, - Я знаю, что ты обещал, что мы попробуем после свадьбы, но… Это нестерпимо… Я горю, вся горю, - не в силах выдержать больше, я быстро уложил вздрагивающее тельце на мягкую поверхность и тут же прижал его к себе, укрывая нас обоих одеялом. Мягкими успокаивающими поглаживаниями руки скользили по разгоряченной спине пока Белла, тесно прижимаясь, постанывала мне в шею. И снова влекущий запах и трение оголенной гладкой кожи о ледяной мрамор, - Пожалуйста…, - просящий шепот и нежные руки, ловко проскальзывающие под рубашку и заставляющие присоединиться к дрожи. Маленькие тонкие пальчики, будто бы танец ножек насекомых, порхая и слегка щекоча, почти добрались до ремня, прежде чем я успел их перехватить. В моей голове уже начал созревать план, учитывая состояние любимой и затаенную в глазах печаль. А если принять во внимание бессознательные стоны и всхлипы, то мне не остается выбора, как поддаться мольбам и уступить. Пусть во времена, когда я родился, подобное и сочли бы бесчестием. - Любимая…, - пытаясь привлечь внимание, я плавно уложил девушку лицом вверх, оставляя на вздернутом носике игривый поцелуй, - Прошу тебя, заклинаю… Не двигайся… Скользя поцелуем, вдыхая свежий клубничный аромат и одновременно удерживая низменные порывы, я мысленно просил прощения у всех возможных Богов за предстоящее действо. Сейчас передо мной лежала не невеста, не возбужденная девушка и даже не сосуд с вкуснейшей кровью. А моя любимая, избранница, которая нуждалась в освобождении. И пусть потом я буду себя ненавидеть и даже презирать, я не смог отказать Белле. Поглаживая сквозь ткань живот, я медленно поднялся ладонью вверх, осторожно касаясь небольшой, но упругой груди, и получая ответный стон взамен. Твердые горошинки сосков, оттопырившись, приподнимали бледную ткань, привлекая внимание. Я хотел поцеловать, облизать, взять в рот и ласкать их всю оставшуюся вечность, но дал себе слово держать определенную границу. Вряд ли бы мне удалось сдержаться и не прокусить тонкую кожу, находясь в столь близком к безумию состоянии. Поэтому я только потирал то мягкие полушария, сжимая и наслаждаясь новизной ощущений, то пощипывал и перекатывал между пальцами дерзкие бугорки. - Охх, - протяжный стон и рваное дыхание, - Еще… Еще, пожалуйстааа…, - извивалась моя девочка, пытаясь создать больше трения. - Изабелла, - от нахлынувших эмоций я чуть сильнее сдавил левую грудь, отчего любимая вскрикнула, а потом вновь простонала, - Белла, я же просил тебя не двигаться! Сдвинешься хотя бы на сантиметр – и я прекращу! – пригрозил суровым тоном, хотя внутри буквально бурлило от противоречий. И я уже не говорю про похотливые и кровожадные мысли монстра, который только и выжидал удобного момента… - Нет! – закричала она, распахивая потемневшие от вожделения глаза, - Нет, не останавливайся… Так хорошо..., - с одной стороны я был крайне горд собой, что мог доставить своей девочке удовольствие – благо, сто лет чтения мыслей хоть когда-то пригодились, а с другой хотел большего, - Ближе, Эдвард… Прошу тебя, ближе… Я хочу почувствовать твои руки на себе… Без преград…, - глубоко дыша и сверля пронзительным взором, Белла нервно комкала простыни, но двигаться не рисковала. Руки на себе…Руки на ее теле… Соприкосновение двух существ… Эротичная фантазия, преследовавшая меня еще со времен нашей первой встречи. Медленно подув на разгоряченную кожу шеи и одновременно приподнимая за края голубой топ, мне выпало удовольствие не только дотронуться, но и лицезреть удивительное великолепие – взбудораженную и ждущую женскую грудь. Темно розовые ореолы сосков манили, звали, отчего рот наполнялся ядовитой слюной. Но нельзя спешить… Проведя пальчиками длинную линию над часто вздрагивающим животом, не спеша добрался до мягких холмов, слегка сжимая и очерчивая контур. А в следующую секунду, не сдержавшись и повинуясь инстинкту, обхватил заманчивую плоть губами, всасывая твердые вишенки в свой рот. - Ммм…, - стоны, сливаясь воедино, гулом разносились по комнате. Я походил на голодного младенца, причмокивая и облизывая, тогда как Белла запустила руки мне в волосы, придвигая еще ближе. А когда вдоволь обласкал левую грудь, переключился вниманием на правую, продолжая перекатывать между двумя пальцами встопорщенные соски ее уже влажной соседки. Ощущения были настолько новы, настолько ярки… Но, тем не менее, естественны. Я ублажал и дарил любовь не первой встречной, а своей избраннице. Хотя жажда не просто першило горло, а рвала его на части. Но я стоически терпел. Первым делом – удовольствие Изабеллы. И я должен выстоять, должен быть сильнее… Дарил неистовые поцелуи привлекательной ложбинке между грудями, а потом и самим полушариям… Полизывал и покусывал… Брал полностью в рот и обводил ледяным языком… Теплая и доступная, раскинувшаяся передо мной девушка одним своим покрасневшим видом молила о большем. А запах… Божественная нега, святейший нектар… Он щекотал ноздри и призывно манил испить, испробовать себя… Сам того не замечая, моя рука дернулась вниз, прямо к центру возбуждения. Глянув на Беллу и убедившись, что она получает от новизны процесса не меньше удовольствия, чем я сам, принялся потирать ее через ткань, на ощупь находя чувствительный бугорок. Там было так влажно и жарко… Тонкая ткань трусиков насквозь пропитались соками, который теперь окутывал мои пальцы. Глухо зарычав и облизываясь от предвкушения, я молниеносно поместил пальцы в рот, смакуя вкус своей девочки. И протяжно застонал, соединяя рычание в долгие вожделенные звуки. Сладкая, ароматная, вкуснее самого дорогого вина… Слизывая влагу и не разрывая зрительного контакта, я наслаждался видом моей Изабеллы, томящейся в истоме. Но уже через пару секунд понял, что мне мало. Я должен чувствовать ее, видеть, как закатываются глаза от блаженства, слышать крики удовольствия… Осмелев в своих порывах, я отодвинул промокшую ткань, дотрагиваясь, наконец, до сердцевины ее женственности. Ооо… Не просто тепло, а жар, полыхающее пламя, сосредоточенное в одном единственном желанном месте… Потирая круговыми движениями вздувшуюся вульву, я продолжал губами ловить стоны моей Изабеллы, доводя ее до исступления. Мои брюки уже не выдерживали давления, а выпирающая плоть терлась о молнию, жаждая получить свободу. Но нет. Сначала любимая. Она первой должна получить разрядку. - Ммм… Эдвард… Я горю…, - вздохнула малышка, хватаясь за свою грудь и сжимая ее. Я никогда не понимал, что люди находят эротичного в наблюдении за своими половинками, когда те занимаются самоудовлетворением. Но вид моей девочки, с закусанной в порыве губой, когда ее руки ласкают собственную плоть… Я, правда, думал, что молния на моих штанах не выдержит напряжения и лопнет, освобождая налитый кровью член – настолько ошеломляющей открывалась мне картина. Пульсирующее лоно Изабеллы манило не только своим одурманивающим запахом и теплом, но и нетронутостью, свойственной молодым приличным девушкам. Я не отваживался спускаться внутрь, дабы не нарушить девственность любимой, отдаваясь бесстыдному порыву, хотя перед глазами так и стоял навязчивый образ тугого розоватого грота, плотно обхватывающего мои пальцы, а потом и страждущую плоть. Поэтому я только ласкал, едва успевая схватывать стоны удовольствия. Не знаю, сколько прошло времени, когда моя девочка начала дрожать всех телом, а из ее рта вырываться удушливые крики. Моя влажная ладонь, увеличив скорость, порхала пальцами над женской сущностью, доводя Беллу до исступления. И уже через несколько невыносимо долгих секунд яркий оргазм, подобно электрической конвульсии, прошелся по стройному потному телу, сотрясая и унося любимую в долину безмятежного спокойствия. Крупная дрожь, пробежавшая по нервам, заставила ее ноги крепко сжать мою ладонь, пока я, медленно, но верно осознавал происходящее. Вид моей девочки, с лицом чистого блаженства – самый потрясающий образ, который я когда-либо видел в своей жизни. И этот образ я протащу с собой в вечность, в надежде увидеть его воочию еще раз, а потом еще и еще… Разбросанные по подушке густые локоны заводили, возбуждали, подкидывая в голову различные картинки, как можно намотать их на руку, оголив белоснежную шею и впиться в нее, вонзиться… Умиротворенная и довольная, Изабелла тяжело дышала, пока я, находясь в завороженной коме, представлял, какова же моя избранница окажется на вкус, когда кончает… И дело было даже не в соках, которые я жадно слизывал с орошенных влагой пальцев. Даря наслаждение любимой, я напрочь забыл, что кроме нас двоих в комнате находилось еще одно существо, которое именно в самый неподходящий момент предпочло высунуть свою уродливую голову. Существо, для которого удовольствие Изабеллы Свон не значило ровным счетом ничего, в отличие от ее аппетитной крови. Монстр не буйствовал, нет. К моему огромному ужасу и потрясению, я сам отпустил цепь, перейдя границу дозволенного и теперь будто бы со стороны наблюдал, как собственное тело подбирается к столь долгожданному дару. Чувствовал, как натягиваются струны нервных окончаний, как оголяются ядовитые клыки, собирая во рту яд, как сжимается пересохшее горло… Мои глаза – черные как ночь – видели только пульсирующую сиреневатую жилку, под которой бился пульс. И я тянулся к ней, абсолютно завороженный и слабый, не в состоянии остановить катастрофу… Я хотел кричать, но из горла вырвался лишь сдавленный хрип… Я хотел привлечь внимание любимой, чтобы она бежала, спасалась, но Белла была настолько ослеплена оргазмом, что едва соображала о происходящем, постанывая и потирая бедрами друг о друга. О, нет… Я хотел завыть от отчаяния, ибо власть оказалась в жестоких лапах зверя. И он определенно намеревался ею воспользоваться… Хотел повернуть время вспять и не быть настолько глупым и неопытным юнцом, который даже не смог догадаться, что одних касаний ему будет крайне мало… Жажда. Голод. Тепло. Влажность и пульсация. Теперь передо мной находилась не любимая девушка, а мешок с драгоценной кровью, оголенная певица, доступная и желанная. Призыв. Сладость. Упоение… Я едва соображал, когда мои зубы добрались до сливочной кожи шеи. И только потом до меня дошло, что Изабелла не дышит. Но то, что изрекли ее губы… Даже в самом кошмарном видении я не представлял себе худшей иронии. - Укуси меня, любимый… Сделай своей… Укуси… Она что, сума сошла?! Приглашала монстра на обед, в надежде, что он разделит с ней трапезу?! Белла, очнись! Я вряд ли смогу остановиться, даже если и захочу! Но минутное замешательство, которым одарила меня девушка, и спасло ей жизнь. Отпрыгнув к стеклянной стене, и попутно видя затуманенный взор Изабеллы, я быстро зашептал, мысленно читая мольбы о возвращении контроля. - Белла, укройся. Сейчас же! - Иначе… Иначе я даже не хочу думать об обратном. И тогда не сбежать, не спрятаться, не скрыться… - О чем ты говоришь, Эдвард? Ты что, не хочешь меня? - Не глупи, Белла. Конечно же, хочу. Но сейчас тебе лучше укрыться, - причем немедленно. - Я не понимаю…, - кажется, она пришла в себя, в отличии от меня, - Мы ведь только начали… И… Я бы тоже хотела к тебе прикоснуться…, - и девушка густо покраснела, вызывая новый спазм в горле. Больше я стерпеть не мог. Адское пламя, бушевавшее внутри, застилало красной пеленой глаза и выводило из строя последние остатки разума. Каждое ее слово, движение, пульсирующее тук-тук-тук… Это было слишком. Чересчур. Держаться больше не оказалось сил. Вопреки мечтаниям и настырному нраву монстра, я вылетел в приоткрытое окно, проклиная себя, на чем свет стоит. Лес мелькал перед глазами, тогда как за спиной слышался отчаянный крик моего имени. А потом и он стих, оставляя наедине с презренными мыслями и чернотой весенней ночи. Главное – бежать. Как можно дальше. От себя. От особняка. И от низменных желаний, что едва не погубили еще одну жизнь… *** Темный мир, мир ночи – моя обитель – ласково открыл мне свои объятия, в которых я провалялся по меньшей мере около часа. Мне пришлось насытить неуемного зверя, растерзав парочку травоядных, но подобная еда была сродни закуске для адски голодного существа. И, как назло, ни одного хищника ни в лесу, ни в горах не наблюдалось. Я бродил среди деревьев, всматривался в их вековые силуэты, проводил рукой по шершавой коре, вдыхал свежий аромат смолы и мха – в общем, делал все, лишь бы отогнать назойливые мысли о насыщении. Пусть жажда крови, хоть ненамного, но смогла остыть, давая возможность трезво думать, то вот с жаждой тела оказалось сложнее. Да и откуда мне было знать, что возбуждение вампира не унять ни ледяным душем, ни образами мертвых котят или целлюлитных бабушек. Твердая каменная плоть стояла по стойке смирно, мешая свободно передвигаться и принося дискомфорт. А воспользоваться советом Эмметта и «самоудовлетвориться», как здоровяк однажды мне предложил, я не смог. То ли от съедаемого чувства вины, то ли презрения, то ли ненависти к самому себе. Я едва не укусил Изабеллу. Чуть не пронзил ее острыми, подобно лезвию бритвы, клыками и не высосал кровь. Всю, до остатка. И уж точно бы не остановился, пока хрупкое тело не посерело, а взгляд не стал пустым. А так может поступить только монстр. Бездушная тварь, без надежды на светлое будущее. Но в какой-то момент я подумал о месте, которое могло бы меня вылечить. Чистое и нетронутое, в ласковых объятьях природы и тщательно спрятанное от алчных людских глаз. Подарок, презентованный от всего пусть и небьющегося, но неравнодушного сердца. Маленькое белое строение, домик для одинокой души… Его теперешняя хозяйка вряд ли захочет меня видеть, но я не мог отказать себе в слабости, ибо одно ее присутствие могло и довести до безумия и подарить умиротворение. А казнить себя я могу и потом. Для этого у меня впереди еще целая вечность… *** Добраться до знакомых, родных лесов не составило особого труда и времени. Ночь дарила необычайное чувство свободы, а грудь наполнялась различными запахами, служа своеобразным ориентиром на местности. Я любил бег. Не только потому, что я самый быстрый в семье. А из-за того ощущения полета, когда мчишься на запредельной скорости среди деревьев, не боясь ни во что врезаться и погибнуть. Пятки, едва касаясь земли, парят над землей, ветки царапают кожу, превращая одежду в лоскуты, а лохматые волосы, развеваясь, походят на бушующее пламя. Я бежал и на время забывал, кто я есть. Мог упасть и долго-долго смотреть на небосвод, пересчитывая звезды и размышляя о причудах мироздания. А потом подниматься и снова отправляться в путь. На охоту, прогулку или просто, чтобы побыть одному. Бежать, не разбирая ориентиров, не зная границ и усталости… Уже спустя полчаса, перепрыгнув реку, я оказался на территории Форкса. И тут же замер, прислушиваясь к звучанию знакомого голоса и немного пьяного, но не менее родного смеха. Звуки раздавались на довольно большом расстоянии, но благодаря идеальному вампирскому слуху я слышал настолько хорошо, что создавалось ощущение, будто бы парочка проходит за соседним деревом, а не в паре километрах от меня. У меня не было с собой часов, но одно было ясно: влюбленный мальчишка выбрал не самое подходящее время, чтобы привести девушку домой. Пусть официально он и считал ее своей, и даже самонадеянно рассчитывал после окончания школы увезти Джул с собой в Калифорнию, куда они с матерью летом переезжают. Интересно, этот Мэттью придет за разрешением к главе семьи? Вот уж хотелось бы мне посмотреть на выражение лица Карлайла, а потом и узнать его мысли по этому поводу. Полагаю, отцу будет, по меньшей мере, смешно, учитывая, что физически он старше Джулианну всего на четыре года. И она вольна идти туда, куда захочет. Но вот сможем ли мы ее отпустить – это уже другой вопрос… Подобравшись настолько близко, что были видны очертания маленького белого строения, и, оставшись среди деревьев, я с ужасом наблюдал, куда же Джулианна (а вовсе не Мэтт, как я сначала подумал) тащила парня. Конечно, Элис успела предупредить и свою человеческую сестру о единоличном пользовании особняка для нас с Беллой сегодня ночью, но у меня даже в мыслях не было, что девушка приведет его сюда. В место, которое лично я считал пристанищем чистоты и надежды. Место, где Джулианна могла быть сама собой и не чувствовать при этом себя ни лишней, ни одинокой. Место, где я получил столь желанный ответ на вопрос, мучивший меня последние полгода. Мягкий поцелуй-благодарность, я до сих пор ощущал его на губах… Место, которое, в конце концов, подарил ей я! А теперь эта взбалмошная девчонка тащит сюда его! И они уж точно не собираются пить на скромной террасе чай или декламировать Шекспира под светом большой луны. Еще толком неулегшаяся злость на самого себя взыграла с новой силой, только сейчас она была направлена на ничего не подозревающего парня, что вынашивал в мыслях коварный план по соблазнению Джулианны. Уж что-что, а удовольствия сегодня ему не видать. Разве что от своей руки, да в своем доме. Зверь, прищурив горящие ненавистью очи, засучивал рукава, демонстративно показывая готовность к драке. А я же, отлепившись от дерева, направился прямо к ступенчатому порогу, ни на секунду не выходя из головы Спенсера и изучая ситуацию его глазами. Вот они добрались до маленького диванчика, сбрасывая обувь… В сторону отлетает широкий поднос с серебряными приборами, когда нога этого слизняка задевает кофейный столик… Рваное дыхание и поспешное желание окунуться в желанное тепло… Игривый смешок и поцелуи, поцелуи, поцелуи… Мне казалось, что даже ярость имеет свои пределы. Но то чувство собственничества и ревности, которое свалилось словно снег на голову, не просто заполоняло мозг, а подчиняло и побуждало к активным действиям. Я хотел разорвать его на тысячи маленьких кусочков, чтобы он никогда, действительно никогда не притрагивался к ней. Сквозь застилающую красную пелену я видел ее нежную улыбку и похотливо поднятую бровь. Джул смотрела будто на меня, хотя я и понимал, что являюсь здесь третьим лишним. Братья вообще бы засмеяли меня, если бы узнали, что я занимаюсь вуайеризмом, подсматривая за сестрой. Но она была не просто сестрой! Я столько времени отрицал очевидное, ссылаясь на помутнение рассудка, красоту и влечение, хотя мертвое сердце и подсказывало нужный ответ. Сестер не ревнуют. О них не думают двадцать четыре часа в сутки, двадцать из которых уходит на поиск отвлечения, а четыре на различные вариации, как от этого отвлечения избавиться и поддаться соблазну. Пусть даже я вампир, а наша раса способна думать о нескольких вещах сразу, все равно большинство моих мыслей были наполнены лишь одним именем – Джулианна. Глупо, безрассудно и абсолютно нелогично. Ведь совсем недавно я доводил до исступления совсем другую девушку, свою невесту. И обещал самому себе больше не вспоминать ту, к которой собрался вломиться в дом и испортить веселье. Но я не мог остаться в стороне, не мог игнорировать… Казалось невыносимым видеть ее с другим, слышать их и почти что чувствовать именно здесь. Поэтому, без церемоний и приглашений, я влетел в дом, выламывая дверь… Что за черт? – думал Мэттью, поднимаясь с девушки и разворачиваясь лицом к входу. Без света нежданного визитера оказалось найти гораздо сложнее, но я решил помочь и зажег тусклый настенный светильник. Что ж, парень был крайне удивлен, завидев меня, растрепанного, с подранной одеждой и горящими от ненависти глазами. Да, в сей момент я действительно его ненавидел. И едва сдерживался от утробного рычания. - Каллен?! – вслух затараторил мальчишка, пока Джулианна, поправляла сползшее платье. Но услышав имя, тут же подняла голову, натыкаясь на мой темнее ночи взгляд, - Да что ты здесь забыл?! – закричал он, размахивая руками. - Полагаю, тебе пора домой, Спенсер, - сквозь зубы выдавил я, борясь с желанием врезать нахалу, хотя зверь уже слизывал его кровь со своих лап. Каллен совсем с катушек слетел! Какое ему вообще дело до личной жизни Джул, когда у него есть невеста? - Я сам в состоянии решить, когда мне уходить. И хочу заметить, что меня пригласила твоя сестра, - подчеркивая последнее слово, аргументировал Мэттью. Ох, лучше бы ему не перечить… - Убирайся отсюда! – шипение, полное злобы и презрения. Мне едва удавалось удержаться на месте, а не подлететь и сорвать его дурную голову с плеч. Каким бы замечательным, добрым и заботливым парнем Мэтт Спенсер не являлся, для меня он навсегда останется живым раздражителем, существом, что позарилось на девушку, самку, которую зверь уже давно по праву считал своей. - Каллен, ты спятил? Она – моя девушка, и если кому и нужно уйти, так это тебе! – продолжал распаляться парень, имея ясные намерения лишить меня нескольких зубов и подправить челюсть. Я бы с радостью на это посмотрел… Но потом этот сладкий мальчик изрек в уме еще одно слово, которое не просто разозлило, а окончательно вывело из себя. МОЯ! Собственнический тон, что не раз я находил у себя самого, только с большим гонором и привилегиями в виде расположения Джулианны. Спенсер даже не кричал, а говорил уверенно и твердо, что еще больше раздраконивало, ведь он заранее чувствовал себя победителем в этой схватке. Но вот тут-то мальчишка и просчитался… Уж кем-кем, а жертвой сегодня будет он, если через несколько секунд его терпкий лимонный запах все еще будет резать мне нос. Отвлекшись на мысли шатена, я почти забыл про Джул, пока она медленно не встала перед рослой фигурой Мэтта, с опаской оглядываясь на меня. И черт бы побрал самоуверенного засранца – ему хватило ума приобнять девушку за талию и притянуть к себе! И это на моих глазах и с победной улыбкой на лице… Я едва удержал себя на месте, крепко сжимая кулаки и оголяя переднюю челюсть. В зеркальном отражении ореховых зрачков мой вид походил на безумца, сбежавшего с психлечебницы. А выступающие клыки, поблескивающие от тусклого света и перекошенное от ярости лицо приводили в животный ужас. Поза хищника, готового к нападению, вибрирующая грудь и одна единственная четкая мысль. Убить. Убить. УБИТЬ! Никогда еще ревность настолько не застилала мне глаза. Никогда я еще не срывался из-за похотливых намерений людей, хотя уже имел честь общения с Ньютоном, Йорком и Кроули. Так как каждый день глушил школьное «радио» сотен гормональных подростков. Но ни один из полоумных лидеров или мечтательных ботаников не вызывал во мне такое количества злости, ревности и… зависти. Ведь только у мистера Спенсера находилась в руках необыкновенная власть – внимание и, возможно, сердце небезразличной мне девушки. И сейчас, стоя перед ними, я больше всего боялся, что именно меня как дворового пса, выкинут с порога, а добрая хозяйка, по которой я скучал столько дней и недель, уйдет с другим. Уйдет с ним. И дело уже было даже не в нанесенной чужим присутствием обиде или оскорбленном самолюбии. Он был уверен, тогда как я бесновался и в то же время боялся ее потерять. Но если я и боялся, то зверь предпочитал не уступать и взять то, что ему принадлежит… В который раз за вечер до непоправимости поступка остаются жалкие секунды, когда всего одно слово или действие может привести в чувство. Заметив резкие перемены, Джулианна, быстро развернувшись к парню, четко произнесла пару слов, тем самым спасая ему жизнь. А ведь я снова был так близок… - Мэтт, тебе нужно идти, - такого, Спенсер, конечно же, не ожидал. - Что? Джул, я тебя не понимаю… - Просто уходи. - Ты предпочитаешь остаться с ним? С какой стати?! Я ведь твой парень! – уходи, мальчик, пока ты еще дышишь. Джулианна меня остановит, но лишь на пару мгновений. И то, только потому, что причинить ЕЙ боль монстр не сможет. - Поэтому я позвоню тебе завтра. А теперь иди…, - Скинув мускулистую руку с талии, она отошла от Мэтта на шаг, кивая в сторону боковой двери. Джул видела, что я дрожал. Видела поддергивающуюся губу и звериный оскал. Еще чуть-чуть и… - Но почему?... - Да уходи же ты! – закричала девушка, заставляя вздрогнуть от срывающегося голоса. Чувствуя внутреннее ликование, я наблюдал, как понурый и разраженный Спенсер покидает дом, уходя через запасной вход. В его мыслях царил хаос, а в животе таилось неприятное предчувствие. Теперь боялся он… Дождавшись, пока стихнет звук мотора, разрывая тишину трассы, я как раз собрался объясниться, если бы меня беспардонно не перебили. - Ты тоже уходи, - внезапно произнесла девушка, сверля равнодушным взглядом, чем разозлила еще пуще прежнего. Ну уж нет! Хватит с меня на сегодня этого дешевого фарса! - Нет, - больше никакой лжи. Я не позволю обманывать или вводить себя в заблуждение, - Я сыт по горло твоим враньем, Джулианна. Едкий смех, издевки, отвратительное поведение… И все ради того, чтобы я поверил в четко продуманный план… - Что ты вообще здесь делаешь? – попыталась она перевести тему, а в следующее мгновение была прижата твердым телом к стене. Не стоит забыть о физическом превосходстве и частой смене настроения вампира… - Не смей играть со мной, слышишь?! – господи, я действительно рычал на нее, сотрясаясь всем телом. И тогда, глаза в глаза, тесно прижатые друг к другу и на одном дыхании, я ощутил кое-что еще. Возбуждение, сменившееся злостью, как я полагал, вовсе никуда не ушло, а лишь на время скрылось, дожидаясь своего часа. Я чувствовал, как восставшая плоть давит на теплый живот. Чувствовала и она. И дрожала, широко открыв морские омуты. Ее страх и напряжение уже можно было разрезать ножом. - Эдвард?..., - пытаясь пошевелиться, Джул, не подумав, задела торчавший из-под брюк бугор и тут же получила ответный рык в ответ. Зверь снова главенствовал, только на этот раз его мысли были отнюдь не кровожадны. Так же, как и абсолютно не невинны. Он видел перед собой тело, избранную самку, которой неистово жаждал овладеть. И заклеймить. И даже всем богам мира не в силах было его остановить. - Вот ты и доигралась, солнышко… …А дальше происходило невероятное. Пару раз девушка пыталась меня позвать, но кроме рычания или шипения ничего вразумительного не получала в ответ. Я же, вновь наблюдая будто бы с первых рядов, смотрел, как черное платье расходится по швам, не выдержав напора и проворности сильных рук. Нижняя губа в испуге подрагивала, выпуская горячее дыхание, а сердце, неистово колотясь, отбивало чечетку. Еле слышное «не надо» потонуло в протяжном стоне – зверь едва мог сдерживать силу, прикасаясь, сжимая, сдирая зубами остатки ненужных лоскутов… А заплетенная замысловатая прическа с легкостью разлетелась локонами по плечам для довершения изысканного очарования. OST - Вагнер - Сон в летнюю ночь Отойдя на шаг назад, дабы полюбоваться открывшимся видом, я умирал и возрождался вновь. Потягивая носом страх, улавливая любые изменения в кровотоке, сбивающийся ритм сердечка, трясущиеся кончики пальцев и похолодевшие от внезапного порыва воздуха щеки… Платье, тонкой вуалью опав к длинным белоснежным ногам, открывало удивительный вид, в котором я не без удовольствия отметил всего лишь один предмет нижнего белья, и то, состоящий почти что из одних веревочек. Губы – как первая капля вина, после того, как ты пересек пустыню. Волосы – мечта уткнуться носом в гору, в целую копну кудрей, наполняя легкие чувственным ароматом. Локоны, кружась растрепанными завитушками, ниспадали с плеч и прикрывали шею. Но не грудь… Только не прекрасную, спелую, налитую истомой грудь. Соски так и смотрят, как два прожектора, призывая, маня… Ноги как две идеально ровные греческие колонны… А то, что между ними, прикрытое дерзкими шелковыми трусиками – пропуск на небеса… Во времена моего рождения на светских балах эта богиня походила бы на листок на ветру похоти других мужчин. Ею б восхищались, почитали и мечтали заполучить в свой дом и постель любые уважающие себя господа. Но она стояла здесь, передо мной, отчаянно прекрасная и невообразимо соблазнительная… Я смутно понимал, что овладевающая мною похоть застилала туманной дымкой не столько глаза, сколько разум. Вот Джулианна передо мной, дрожащая и смущенная, а вот она уже на кровати, среди белых простыней. Тогда как я, возвышаясь и любуясь, со скоростью мчащегося поезда избавлялся от одежды. Я хотел ее тело, хотел ее душу… Хотел слышать правду из ее раскрасневшихся уст. Стоны, вздохи, порывные признания и любовные прикосновения… Хотел узнать ее всю, найти потаенные места и слабости. Хотел любить и быть любимым… Почему эта мысль не посетила меня несколько часов назад? Почему существо передо мной монстр считал своей половиной, своей самкой, тогда как я уже выбрал себе невесту? Боже, я рисковал ее и своей жизнью сегодня, дабы угодить и подарить Изабелле желаемое… Дабы облегчить муки, хотя они и шли вразрез с моими принципами… Но разве мог я представить, где окажусь теперь? Выбранный путь казался настолько верным, правильным, чистым… Любые помыслы любовные хороши, когда они идут от сердца, а у меня рядом с ней сердце поет. Рвение, оправданное желанием и любовной тоской… Маленькие черные ленточки, прикрывающие женское естество, одна за другой расходились, приоткрывая завесу яркого аромата и сосредоточия лона. Гладкая, выбритая и влажная кожа – ее плоть побуждала к самым диким, необузданным страстям. Мягкая и ужасно узкая внутри, горячая и истекающая… Девушка была готова для меня, для монстра, человека - не важно… Дрожа и закусывая красноватые створки губ, прикрыв веки и боясь пошевелиться, она ждала меня. И я собирался ее взять… Соединение кожи, огонь и лед, когда я прилег сверху… Долгий затяжной поцелуй, как нуга и карамель… Зажимая сверху руки и разнимая колени… Срывающийся вздох… Толчок… Тепло… Рай… Нелегкий вход моего холодного члена, раздвигая узкие стеночки и проникая внутрь… Плотный обхват внутренних мышц… Идеально… Слезы, как капли утренней росы на девичьих ланитах, что я слизывал языком, наслаждаясь солью и сладостью, смешанной воедино… Трение бедер, сильные толчки, звенящий крик в ушах… Движения на грани безумия… Желание обладать и заполнять… Сжимая горло и чувствуя тонкие пальчики в волосах… Довольное урчание… Жар, проникающий в каждую клеточку мертвого организма… Тесное лоно, сжимая в тиски и доводя до абсурдной, неудержимой эйфории… Гулкие стоны и отчаянные всхлипы, скачущие откликом от стен… Влажная пульсация, пробирающая до дрожи в позвоночнике… Острые пики сосков, дерзкие персиковые косточки… Тугая, манящая женственность, в которую жаждешь окунаться раз за разом… Моя… Моя… Моя… Я не знаю, сколько это продолжалось. Я словно летел, парил, свободный и неудержимый. Казалось, что вожделение можно было потрогать рукой. Я слышал треск дерева, но не придавал паскудной мелочи значения. Главное – это отвечающая взаимностью женщина, перед которой я был оголен, так же, как и она предо мной. Нагая в своих помыслах и поступках… … И мир, разлетаясь на кусочки, унося в неизведанные просторы эйфории, рассыпался и собирался вновь… Сиял мириадами звезд и переливался цветами радуги… Застывал на мгновение, а потом с немыслимой скоростью возобновлял свой бег... Тонул и всплывал на поверхность, жадно хватая воздух… Оргазм накрыл с головой, как цунами, ударяя меня о скалы, но принося не боль, а облегчение. Я выплескивал свое семя, орошал женщину и утробно рычал, чувствуя насыщение. И больше не существовало Эдварда Каллена. Как и Эдварда Мейсена. Ни вампир и не человек. Единая субстанция, открывшая себя с новой стороны. Я будто прорубил окно в новый мир, мир, что я так долго и отчаянно искал. Мир, который теперь я мог назвать правильным. Назвать своим.