Перевал Судьбы

Любовь… объединяла земли, строила города, рожала детей… но если ее ущемить, она опрокидывает троны, разрушает города, сносит дома, губит целые семьи… Роберт Бертон Надо верить тому, кого любишь, — нет высшего доказательства любви. Немыслимо провести границу там, где кончаются предчувствия и начинается подлинная любовь. Александр Грин

Джулианна OST - Pride and Prejudice - Вальс 1300 год. Яркие солнечные лучи, искрясь и переливаясь, заливали слепящим желтым светом центральную площадь. Серая каменная кладка, с проседью редких летних травинок, заполненная бесчисленным количеством торопливых ног; людской гул несмолкающих голосов и щедрый запах вина – все, казалось бы, говорило о празднестве в маленьком древнем городе. Но если смотреть чуть выше людских голов, где отблеск солнца отражался в пыльных окнах старого замка, а темные крыши хранили ветхих запах прошлогодних листьев, можно заметь и кое-что другое, что не давало сосредоточиться на смехе и настойчивых выкриках. Клубни дыма, густым смогом уползающие в небо… Стойкое чувство угнетения и злобного ликования… Едкие усмешки и предвкушающие зрелищ лица жителей, облаченных в темные мантии… Толпа бесновала, размахивая руками и потряхивая корзинами с заготовленными прогнившими овощами и фруктами, пока по главной аллее несколько человек все в тех же темных одеяниях вели за собой молодую девушку. Она шла медленно, сжавшись и будто бы ожидая удара, который незамедлительно последовал с одной из стороны собравшейся толпы. Низко опустив голову с темными кудрявыми волосами, выбившимися из замысловатой прически, брюнетка даже не вздрогнула, когда до нее долетел первый перезревший томат, окрашивая белое ажурное платье в резкие оттенки красного… Ветер настойчиво трепал непослушные пряди, не давая рассмотреть бледное лицо и увидеть хотя бы толику эмоций. Но даже за версту можно было учуять отчаянье и, как ни прискорбно, смирение. Босыми ногами она ступала по земле, закованная и пристыженная, пока люди неумолимо швырялись домашней снедью и плевали ей в след, после чего крестились, словно провожали из города чуму. И снова громкие выкрики и шипения старых женщин, что грозились молодой проклятьями и муками смерти… Сквозь гул недовольств и осуждений на непонятном языке, отчетливо слышалось только одно слово, пришедшее ответом из сознания. Bruja. Bruja. Bruja… Ведьма. Девушку тащили по длинной алее, пока народ, яростно сотрясаясь от праведного гнева, забрасывал ее отходами и оскорблениями. Казалось, оставь брюнетку одну среди толпы, как маленькую одинокую овечку, ее бы тот час растерзали голодные псы. Волки, жаждущие правосудия… Темная голова ни разу не взлетела вверх, вплоть до того момента, как девушку подвели в небольшому сооружению – деревянному столбу, обложенному соломой и сухими древесными ветками. И стоило только нашим взглядам мимолетно столкнуться, как меня накрыл леденящий душу ужас. Конечно, глубоко внутри, интуитивно, я уже догадывалась, чье тело влачили сквозь площадь, дабы предать его правосудию. Но догадываться и узреть собственными глазами – вовсе не одно и то же. Я смотрела на саму себя. Молодую, сильную и запачканную до краешка пяток в грязи, мозолях и капельках крови, запекшейся от натирающих кандалов. А теперь еще и в остатках испортившейся еды… Худые руки крепко привязывали вокруг столба, не заботясь о принесенной боли, а ноги обкладывали хворостом и листьями. В ее – моих – глазах не было страха, как и не было сопротивления. Казалось, что девушка потеряла всякий смысл дальнейшего существования и со смирением ожидала приговора. Но с чем на этот раз она предпочла смириться? Какая досада постигла ее в этой жизни? Ответа ждать пришлось недолго… На балконе древнего замка, ранее затаившиеся темные фигуры, наконец, подошли поближе, представляя себя собравшемуся люду и виновнице собрания. Темные мантии в витиеватой окантовке говорили о статусе мужчин, тогда как широкие золотые кресты – о предназначении. Они вышли судить. Судить словом божьим. Неоспоримо и праведно. И люди, вмиг притихнув, приготовились внимать… - Дитя…, - молвил первый седовласый мужчина, в руках которого возникла толстая книга в кожаном переплете, - Ты признана виновной в колдовстве и сговоре с дьяволом. Дабы спасти свою душу от вечных мук, покайся и сознайся в своих грехах. - Виновна…, - слово, прозвучавшее скорей как вопрос, видимо, для собравшихся судей и разношерстного уличного сброда показалось утверждением, отчего редкое облачное небо вновь пронзили одобрительный гул и суета. Но «карателю» хватило лишь одного взмаха руки, чтобы на площади воцарилась гнетущая своим ожиданием тишина. - Продолжай, дитя… Ты заключала договор с Люцифером? - Договор? С Дьяволом? – непонимание и непринятие сего факта немало взволновало девушку, - Разве любовь подлежит осуждению? Карают за привязанность и добрые помыслы? - Добрые? – поморщился мужчина, открывая увесистый талмуд и кивая кому-то снизу, - Нет ничего предосудительного в чистой и обоюдной любви. Тебя же, дитя, судят за пристыженный и низменный порыв. Падшая женщина теряет свою приближенность к Богу, чистоту и, самое главное, веру. Мы едины верой в Христа нашего, Господа Бога, а ты же связала себя с Дьяволом и поддалась искушению, став его рабыней. Но я дам тебе шанс искупить свою вину. Покайся… Я слушала речь этого «приближенного» и едва сдерживала порыв рассмеяться. Только смех бы получился с изрядной долей горечи… Что бы мужчина сказал, если бы узнал, что привязанное пред ним создание не рабыня, не наложница, и даже не послушница Сатаны, а наполовину его кровь и плоть, разделяющая бремя бытия с простыми смертными? Ведь девушка приходилась ближе к Богу, как и к Люциферу, нежели любой из присутствующих на площади. Но вряд ли кто-то из них догадывается о возможности сего факта, впрочем, как и сама обвиненная… - Но в чем мой проступок? Чем я заслужила осуждение? – вопрошала она, пока ветер неистово терзал ее локоны, закрывая потемневшее от грязи лицо. - Ты – носитель порока! – воскликнул другой из мужчин в мантии, нервно сжимая крест, - Женщина, соблазнившая чужого мужа, достойна гиены огненной! – громогласно кричал он, тыча в девушку пальцем под дружные выкрики толпы, - Это создание воззрилось на мужчину, обещанного другой, чистой и неопороченной, дочери знатного и достойного человека! Соблазнила, околдовала, затуманила благочестивый разум… Красота, дарованная Дьяволом! И ты еще ищешь причину, ведьма? Наказание и адские муки тебе положены за содеянное! – распалялся судья, перекрещиваясь и возводя ладони к небу. А собравшийся народ, чуя жестокое правосудие, вновь загудел. - Ведьма! Шлюха! Падшая! – слышалось отовсюду, - Гореть тебе в аду, ведьма! – истошно вопила старая женщина, швыряя в привязанное к столпу тело почерневший кочан капусты. Даже с неблизкого расстояния, я видела, как на месте, где только что ударил загнивший овощ, проступил кровавый подтек, окрашивая итак измазанную щеку в грязь, делая девушку еще больше похожей на дьявольское создание. Но даже унижения, присущие этому веку в купе с постыдными оскорблениями, не сломали силу духа. Тяжело вздымающаяся грудь и твердый взгляд, готовый переломить сталь – мои – ее глаза вовсе не собирались сдаваться. - Итак, дитя, готова ли ты сознаться в совращении перед ликом Господа? Или же отрицаешь сей низменный поступок? – осведомился первый, снисходительно улыбаясь. - Если я виновна в том, что полюбила, то да. Моя вина полностью оправдана, - твердо ответила осужденная, гордо поднимая подбородок. Но по мере того, как первый мужчина подозвал кого-то к себе и резко снял с него полотняный капюшон, лицо девушки, как и мое, вытянулось в шоке. Даже ветер, казалось, смолк, останавливая бессмысленное колыхание курчавых волос, и тем самым давая рассмотреть отразившееся смятение, потрясение, неверие, горечь… Эмоции сменяли друг друга, как мимолетные секунды, но в каждой из них отчетливо виднелась одна, самая сильная и готовая смести весь мир на своем пути. Любовь. Безмерная и всеобъемлющая. Сколько раз я видела знакомые бронзоватые завитки, высокие скулы и пухлые красноватые губы? Какое количество млеющего тела и желейных колен лишь от одного изумрудного взгляда? Как часто тонула, растворялась на волнах бархатистого голоса с легкой хрипотцой? И пусть сейчас мой, как и ее, объект обожания и преданности молчал, омрачая свой лик такой же горечью, в моей голове звучали медовые нотки с мотивом любви. - Что и требовалось знать во услышание. Вина ни в коем разе не коснется тебя, мой мальчик, - похлопал по плечу мужчина, обращаясь к бронзоволосому, - Эта женщина околдовала тебя. И заслуживает наказания. Начинайте! – крикнул кому-то он снизу, и девушку тот час обступили стражи с горящими факелами в руках. Я не знаю, что в этот момент отразилось на лице обвиненной девушки. Я смотрела только на НЕГО. Читала его. Чувствовала. И злилась. Ибо так горячо любимое нами существо даже не шевельнулось, не воспротивилось приговору. Хотя мне и были заметны блестящие от невыплаканных эмоций глаза, как и трясущиеся от страха руки. Он боялся. Боялся окончательно принять факт невозможности их совместного существования, их взаимных чувств. Как боялась и она. Но ничего не мог поделать. И не спасти, не уберечь… - Стойте! Вы сказали, что пощадите! – хрипло закричала девушка, испуганно оглядываясь на приближающихся стражей. Огонь алеющими языками отражался в ее лазурных омутах, тогда как по щекам катились крупные слезы, размазывая грязь и запекшиеся следы крови. Страх, ядовитой змеей, подкрался к ее сердечку и поджидал момента для смертельного броска… - Твою душу, дитя, - кивнул палач, - Твоя душа будет спасена, но тело передадут Господу для отпущения грехов. - Сжечь ведьму! Сжечь! – скандировала толпа. - Нет, постойте! – дернулся словно от удара молодой парень, перекрикивая гомон, - она же созналась и заслужила пощады! - Храни нас Господь, одумайся, мальчик мой! Ее душа будет почить на небесах, тогда как имя твоей семьи будет освобождено от позора! – скривился мужчина, давая команду стражам. И в то же мгновение легкое, невесомое, игривое пламя, соприкоснувшись с сухими ветками хвороста и соломы, взлетело вверх, стремясь высоко в небо густыми клубными дыма. Я слышала протяжное «неееет!», смешанное и погрязшее в гнусном людском гоготе и одобрительным выкрикам. Чувствовала, как сердце вибрировало в груди, истошно отбивая ритм и ребра. А дыхание, учащенное и быстрое, как после длительного бега, сродни стаккато… А она смотрела на него. Неразрывно и преданно, будто бы это не ее сейчас сжигали заживо. Будто бы не ей сейчас величавые лжесудьи читали молитвы отпущения и просили милости Божьей. Искусанные губы шептали неразборчивые слова, но тот, кто любит, понимал и без слов. И отвечал ей также безмолвно и проникновенно. Я люблю тебя! Я люблю тебя. Я люблю тебя… А потом треск хвороста и вздымающиеся вверх алеющие языки пламени. Исчезающие в черноте полы белого платья и подкашивающиеся от слабости избитые ноги. Ветер, заново трепещущий локоны и умытое соленой влагой лицо. Без надежды. Без судьбы. Без будущего. И только отчаянный крик, как только огонь подобрался к молодому девичьему телу, эхом прокатившийся по темным улочкам старой площади… *** С судорожным вздохом, я открыла глаза, молниеносно приподнимаясь с постели и чувствуя, как сердце все еще продолжает отбивать неистовый ритм. Промелькнувшая перед глазами картина будоражила и пугала, ведь это был не просто сон, а прошлое. Одна из жизней, где меня постигла не лучшая участь. Но почему сейчас?... И тут же перед глазами возникли вчерашние события… О. Мой. Бог. Господи, что же я наделала? Как смогла допустить такое? Ведь вечер вполне обещал мне пьяную ночь с привлекательным именинником, который по счастливой случайности являлся моим парнем. Заливая в себя бокал за бокал алкоголь, я даже не предполагала, что проснусь утром одна, в пустой постели и с далеко неприятной болью ВЕЗДЕ. А самое главное, с ужасающим осознанием, кто эту боль мне оставил… Мельком пробежавшись взглядом по оголенному телу, моему взору открылись следы, багровыми пятнами покрывающие руки, плечи, лодыжки, бедра… А еще саднящая боль между ног, куда даже заглянуть было страшно. Близость с вампиром, хотя нет, даже не так. Близость со зверем, обозленным и доведенным до точки срыва. Близость с существом, которое по дерзкой и сумасбродной воле случая оказалось возле белого домика. Зачем Эдвард пришел сюда? Почему не остался в особняке с Изабеллой, своей невестой, подчиняясь ее очарованию и неудержимым гормонам? Жизнь бы шла своим чередом, строясь на ожиданиях и предвкушениях, а может быть и вечной привязанности, если бы задуманное Беллой свершилось. Если бы он не оказался здесь… А теперь я сидела в постели, все еще хранившей его запах, закутанная в простыне и с колотящимся в груди сердцем соображала, как исправить самую глупую ошибку. Моя вина в том, что Эдвард сорвался. Если бы мне не пришла в голову идиотская идея напиться, а потом вилять бедрами в клубе, распаляя собравшихся в зале носителей y-хромосом, этого бы не было. Он бы спокойно ушел со своим любимым кареглазым лебедем, а я бы осталась в обществе Мэтта, как добропорядочная девушка. Злой, необузданный, ревнивый… Каждый взгляд, каждое движение говорили о том, что Эдвард находился на грани. Еще чуть-чуть, и он бы разорвал Мэттью горло. Но причину, что привела его в мою обитель, вряд ли можно назвать положительной. То, как вампир сдирал с меня одежду, пронизывая блестящими от возбуждения янтарышами, то, как неистово врывался в мое тело, не заботясь об осторожности, то, как рычал, содрогался, целовал и кусал… То, как разбавленный стонами уголок второго этажа погряз в треске дерева… Эдвард получал то, что хотел. То, что не смог получить от Изабеллы. Но почему? Жажда? Или взыгравшее несвоевременно джентльменство прозрачно намекнуло о годах молодости, чести, глупых разговорах и чае на веранде? Ну что за невезение… И, как бы то ни было, от осознания факта легче не становилось. Вот она я – разрушаю все, к чему прикасаюсь. И это воплощение не стало исключением… В ушах до сих пор звучали выкрики толпы с площади, жалящие, гнусные, злобные… И если наблюдая со стороны за прошлым, как будто наяву, я не чувствовала вины и сожаления, то сейчас же дела обстояли куда хуже. Столько лет прошло, сменились поколения и нравы, а я осталась такой же. Грязная, никчемная, порочная девушка… А еще безумно влюбленная. Вот только на этот раз любовь не греет и не спасает, а приносит одни страдания и падения. Приподнявшись и прикусив губу от ноющей боли между ног, я заметила, как что-то кроваво-красное скатилось по подушке к моей руке. Сфокусировав взгляд, я поняла, что это роза. Красная роза. Пышный бутон и бархатистые лепестки щекотали пальцы, а тонкий и соблазнительный запах въедался в нос, маня и призывая окунуться в него с головой… Преподнеся цветок к лицу и вдохнув изрядную порцию благоухающей свежести, я отметила отсутствие записки или любого другого признака недавнего присутствия вампира. Только красная роза, как вечный символ любви и страсти… Нет, Джулианна. Нельзя давать волю заблуждениям. Он использовал тебя. Сорвался и взял без разрешения, словно ты вещь какая-то. Зверь, безнравственный и эгоистичный, вышедший на волю, дабы насытить потребностями бессмертный организм. Тогда как ты, человек, не смогла противостоять… Боже, ну что за ерунда?! Теперь я начинала заблуждаться в своих же заблуждениях, ища себе оправдание. Это неправильно. И нечестно. Я могла бы устоять. Могла бы оттолкнуть его, усыпить в крайнем случае, а после позвонить Джасперу и попросить забрать Эдварда домой… Но я не сделала. Ничего не сделала. Я просто стояла и смотрела, как вещь за вещью исчезают с моего тела, а вместо воспитанного и сдержанного бронзоволосого парня предо мной предстал монстр с глазами цвета чернеющей полночи… А когда пришла в себя и полноценно осознала происходящее, было поздно. Никогда бы не подумала, что секс с вампиром может доставить столько неудобств и неприятных ощущений. А еще даже не представляла, что совершенство бессмертных распространяется на все органы… В любой другой момент я бы восхитилась подобной длинной и толстой одаренности, но последствия после проникновения огромного члена в мои пусть и не девственные глубины заставляли содрогаться. Возможно, все дело в холодности кожи и каменной плоти, растягивающей до предела, если даже страсть и бешеное влечение не смогли унять страх и дрожь в теле. Но я склоняюсь к более вероятному варианту, который в данный момент подобно голодному червю терзал внутренности. Непринятие. Ошибка. Вина. И от нее не спрятаться, ни скрыться… Кровавый бутон с измятыми лепестками с глухим стуком упал на пол, когда я встала с кровати. Точнее, попыталась встать. - Ооохх…, - задохнувшись от стяжения мышц, изрядно расшатанных суставов и нервов, мне едва удалось удержаться на ногах и не свалиться на первый этаж. И мое падение вряд ли бы отдавалось глухим стуком от стен. Боль. Адская. Колющая. Жгучая. А ведь синяки еще только проявились… Что же будет через пару дней, когда придется идти в школу и развешивать на пару с Фрей и ребятами плакаты по поводу окончания года? Может быть, Карлайл выпишет мне справку о нетрудоспособности? А лучше пузырек яда, чтобы не мучилась дочка и спокойно приняла неминуемое… Но, вопреки любым уговорам и просьбам, отец ни за какие коврижки не разрешит пропустить занятия, ведь я не сияю на солнце как начищенный серебряный самовар, да и жизнь человека совместно со всеми приятными радостями так быстротечна… Если только не сказать ему истинную причину моей «болезни», чего я делать уж точно не собиралась. Эдвард, конечно, ублюдок и на удивление похотливое животное, скрывающееся под маской добродетели, но… Но я не могла его подставить. Сама заварила кашу, самой ее и есть. Тем более, что даже в злости я находила изрядную долю привязанности… Стараясь не морщиться, я накинула на себя приготовленное белое платье, оставленное, видимо «заботливыми» руками старшего братишки. И тут же, рассмотрев себя в зеркале, отметила злую иронию: почти такое же, как у девушки на площади, сгорающей заживо во имя своей любви. Вряд ли Эдвард предполагал, что такой невинный жест всколыхнет еще большую агонию. Только уже агонию не тела, а души. Сгорающей заживо из-за вопиющего неправильной слабости и отчаяния… *** Добравшись до особняка Калленов на такси и словив несколько встревоженных взглядов от водителя, я, все же, нашла в себе силы выбраться наружу и посмотреть сквозь прозрачные стены. Туда, где он, скорей всего, уже прижимал к себе Изабеллу, и винил себя за вчерашний спонтанный срыв. А она бы простила… Ведь любовь все прощает… И пусть в этот момент мне больше всего хотелось сбежать на край света, забиться в мрачный уголок и звонко разрыдаться, чтобы потом кто-нибудь пришел и протянул руку, просто так, в знак поддержки, чтобы я почувствовала, что не одна, что хоть кому то нужна, выбора не оставалось. Пора отвечать за свои поступки, Джулианна. Приложив максимальные усилия дабы не шуметь и издавать как меньше звуков своим появлением, я с замиранием дыхания зашла внутрь, кутаясь в прихваченное еще с белого домика пальто и вслушиваясь в нотки знакомых голосов. Всего на долю секунды бархатистые колокольчики запнулись, а потом вновь размеренно зазвенели. Конечно же, Эдвард услышал и шуршание шин такси, и мое колотящееся испуганное сердечко. Ненавидит ли? Презирает? Чувствует отвращение? Но, вопреки ожиданиям, услышанная мною речь вовсе была не тем, что я рассчитывала услышать от вампира… Звуки шли из кухни, поэтому я замерла за стеной, принюхиваясь к запахам омлета и умоляя желудок заткнуться, потерпеть и не выдать нас с потрохами, ибо подслушивать нехорошо. Хотя куда уж может быть хуже… Но нет, как оказалось, могло. - … слишком опасно. Белла, пойми, меньше всего я хотел бы тебе навредить, и в равной мере не хотел оставлять тебя одну в большом доме, да еще в таком…кхм… состоянии. Ты ведь знаешь, как мне тяжело сдерживаться..., - Эдвард оправдывается за побег? А как же события, случившиеся гораздо позже? - Я все понимаю, Эдвард. Тебе тяжело…, - что? Это Изабелла Свон? А где же возмущения? Где упрямство и нежелание принимать действительность? Голос девушки звучал смиренно и слишком ровно, на мой взгляд. - Белла, милая… - Эдвард, не надо. В твое время даже один малюсенький поцелуй расценивался как преступление. Разве могу я тебя винить за твое воспитание и благородство? – думаю, в этот момент поморщилась не только я, но и вампир, - Только после свадьбы, когда мы будем связаны крепкими узами брака… Но это сложно для меня, Эдвард. Я родилась в современном мире, и уже не считаю себя маленькой, особенно для секса. Мы могли хотя бы попробовать. Без свидетелей. Наедине. Наш обоюдный первый раз… И стоило ей только произнести эту фразу, как на меня накинулась лавина еще одного ужасающего осознания. Он берег себя для единственной. Для девушки, которую он с гордостью мог бы назвать своей суженой. Для Изабеллы. А я украла его первый раз. Как вор-ловкач, вскрывший большие печатные замки с амбара и утащив самое драгоценное и припрятанное для особого момента… «Это единственное, что у меня осталось – мое целомудрие…» Его целомудрие, нетронутость, веру… Кто я после этого? Монстр. Бездушный и порочный. Украла, растоптала, утопила в грязи. Может быть, правы были те мужчины на площади? Грешное дитя, позарившееся на чужого мужа. С красотой, присущей ядовитому цветку, пленила и погубила… Ведьма. Шлюха. Падшая. И вечно гореть мне в аду, хотя даже сам Дьявол не даст мне гарантии, что все грехи будут искуплены, и Господь милостиво распахнет двери своей обители и в прощении протянет руку… А Эдвард будет винить себя, тогда как виновата только я. Нет, это неправильно. И я должна исправить ситуацию, пока еще это возможно. Осталось только немного напрячься и подумать о желаемом… Настроиться на сознание бронзоволосого существа не составило особого труда. Я старалась отодвинуть собственные эмоции на задний план и сфокусироваться только на нем, но последующие слова заставили меня мгновенно растеряться и в шоке распахнуть глаза. - Белла… Я должен тебе кое-что сказать. Когда я встретил тебя, я не представлял себе не единого дня, прожитого без взгляда пленительного, теплого шоколада и твоего удивительного запаха. Казалось, стоит мне ненадолго отойти в сторону, как меня магнитом тянуло обратно. Я сопротивлялся, упрямился и открывал в себе новое, неизведанное каждую секунду. Но ты покорила меня. Своей невинностью, чистотой, особенным и неповторимым мышлением. Твоя красота необычайная, как и извечно молчаливый разум. Ты открывала во мне новые границы: привязанность, ревность, радость, счастье, любовь… До встречи с тобой я лишь читал о известных понятиях в книжках, видел спектакли и частенько читал их в умах людей. Но только не сам. А потом появилась ты. И все изменилось…, - интонация бархатистого голоса с завидной уверенностью текла плавно, любяще, искренне… Но прожорливый червячок интуиции настойчиво подсказывал мне, что что-то действительно изменилось. В голосе, словах, в обращении к невесте… Он ни разу не назвал ее любимой… Или, возможно, я просто пропустила часть с особо сложным разговором…, - В моей жизни появился смысл, свет, за которым я брел, от которого упрямо сбегал и к которому вновь возвращался. Изабелла, ты стоишь всех сокровищ этого мира, тогда как я…, - глубокий ненужный вдох, пока я сопротивлялась желанию дышать, - Я не достоин тебя. И дело даже не в существенном различии наших видов – вампира и человека. Монстр, который… - Эдвард, прекрати, - внезапно перебила Изабелла, и, судя по скрежещущему звуку, спрыгнула со стула и направилась к нему, - Мы уже столько раз это проходили… - Да, проходили. Но то, что произошло ночью, на корню изменило меня. Я словно переродился. Будто провел сто тысяч лет под водой и только вчера смог вынырнуть и вдохнуть кислород. Это… Я даже не знаю, как тебе объяснить, Белла. Я должен чувствовать вину за свой низменный поступок, но ее нет. И от этого становится еще хуже, ведь ты достойна лучшего, тогда как я никогда не смогу простить себя за то, как поступил с тобой… - Ты не виноват, что твои инстинкты взяли вверх, Эдвард. Хотя я и верила, что ты сможешь сдержаться и мы, наконец-то, займемся любовью… - Белла, Белла, это не то, о чем я хочу сказать…, - простонал в отчаянии вампир, - Я долго сопротивлялся, вторя голосу разума, но сердцем… сердцем я чувствовал, что так будет правильно… Я словно приросла к месту, жадно ловя каждое слово и пропуская его через себя подобно электрическим импульсам. В отличие от Изабеллы, мне сразу стало ясно, о чем молвят уста бессмертного. И мне не то, что легче, а в сотни раз стало тяжелее только от одного осознания. Мой мир воскресал и рушился прямо на глазах, причем за доли секунды, тогда как я стояла за углом и растерянно соображала, как же поступить. Эдвард ни на йоту не сожалел о своем спонтанном порыве и теперь собирался оголить сей постыдный поступок перед Изабеллой. Признаться. Довериться. И растоптать не только ее, но и меня. Только от одной мысли, что я снова разрушила чей-то союз, в голове начинался неразборчивый гул яростных голосов, а внутри подавляющая паника. К горлу комком подступила тошнота, не давая возможности дышать, тогда как голову сдавило в тиски в поисках нужного решения… Как же я сейчас жалела, что появилась в их семье. Моей задачей было сохранить союз, взаимные чувства и надежды, но, видимо, дитя Дьявола не может приносить добра людям. Да и вообще, любому живому либо бессмертному существу. Я дала слово Отцу, но, что более важно, я дала слово себе… И нарушила его, наплевав на правила и данные обещания. Никчемная дочь… Но если себя я и могла предать, опозорить и полить грязью, то с Эдвардом, каких бы он не был кровей и какие бы поступки не совершал, поступить так не могла. У него есть будущее. Самые любящие родители и преданные братья и сестры. Невеста, готовая ради него на все. И маленькая курчавая бронзоволосая малютка, которой еще только предстоит увидеть свет. Семья, о которой он никогда и мечтать не смел… Разве могу я отобрать у него такую возможность? Разве могу предложить ничто взамен на все? У меня есть только моя любовь. Безграничная, безмерная, на грани безумия. Преследующая из века в век и не способная испариться даже по настойчивому желанию Всевышнего. Но этого не достаточно, когда знаешь, что та упрямая девочка с каштановыми волосами и шоколадными глазами за углом может дать ему гораздо больше. Подарить весь мир, собранный всего в одном слове: «папа»… Принять правильное решение, когда знаешь, как расставлены приоритеты, не особо трудно. Ведь поступаешь так ради того, кого любишь, и знаешь, что принесенная тобой жертва будет более чем оправдана. Во всяком случае, у Эдварда есть шанс. И самым большим грехом будет стать мне на пути и не дать им воспользоваться. Поспешно вытерев подступившие слезы и делая размеренные вдохи, я прислушивалась к исповедному монологу, ожидая подходящего момента. И он, к счастью, или наоборот, появился весьма вовремя. - … должна знать, что между мной и…, - не теряя не секунды, я быстро зашла на кухню, нарочито звеня ключами и громко цокая, прерывая разговор. Вот только совсем забыла про истерзанные мышцы и едва ли терпимую боль между бедер, отчего итак неестественно широкая улыбка превратилась в напряженный оскал. - Утро доброе неспящим! – кажется, мое появление вышло чересчур неожиданным, потому что Изабелла, взвизгнув, тотчас запряталась за крепкую мужскую спину. И врядли кто-либо назвал бы ее сейчас неуклюжей… Но Белла на данный момент интересовала меня меньше всего. Другое дело - Эдвард. Он явно не собирался останавливаться и выложить невесте правду как на духу, учитывая, что теперь Джулианна здесь, и скрываться больше нет смысла. Ну уж нет. Развалить собственное счастье я ему не позволю. Не делай этого, Эдвард. Прошу тебя. Не говори ей. Белла, может, и заслужила правду, но не при таких обстоятельствах. Пожалуйста, не надо. Она не должна знать. Промелькнувшая искорка в золотистых янтарышах свидетельствовала об удивлении, а вот сузившиеся зрачки о недовольстве и, к моему большому опасению, упрямстве и эгоизме. Он не собирался сдаваться. Ну что ж. Ты не оставляешь мне выбора, Эдвард. Нет! Ты. Не. Скажешь. Ей. Ничего. Мое пожелание, отделившись от разума, молниеносно наполнило сознание вампира, заточая в оковах нескольких слов. Это была вовсе не прихоть, а самый настоящий приказ. И он это знал. И теперь злился вдвое больше. - Привет, Белла! – поздоровалась я со Свон, которая уже вылезла из-за спины жениха и подозрительно осматривала замотанную в пальто фигуру, рыскающую по кухне в поисках еды, - Что у нас на завтрак? О, омлет с беконом и сыром? Ммм… Господи, как же вкусно…, - да, я полезла в сковородку доедать чужую еду, не заботясь о манерах и правилах этикета. Бомжи вальяжно прожевывают гашиш, - Простите, так проголодалась... Омлет просто сказка…, - ладно, признаюсь, я походила на свинью, ковыряя кусочки сыра пальцами и неприлично чавкая, бурча изголодавшимся организмом и нетерпеливо пританцовывая в такт проглатыванию пищи. Вот тебе и дочка Каллен, копошащаяся в домашней утвари, как на помойке – по локоть в масле, по лицо в беконе. Но пальто я снять не могла. Одного воспоминания о красочных следах, расползающихся бессметными пятнами по всем телу, хватает, чтобы за секунды унять актерскую браваду и тяжело сглотнуть. Хорошо, что хоть платье не из коротких. Иначе пришлось бы сочинять байку, как я ночью босиком по колено по горам лазила… - Извини, Джулианна, - четко процедила мое имя девушка, - Но у нас личный разговор… - О, ничего страшного. Продолжайте. Когда я ем – я глух и нем, - развернувшись спиной, я размеренно продолжала проглатывать пищу, размышляя, поняли ли присутствующие русскую пословицу. Судя по воцарившемуся молчанию – нет. Не стоит Свон рассчитывать на мою сообразительность и тактичность, учитывая недавние события. Уж лучше присвоить себе звание невежи, чем разрушить еще один несостоявшийся союз. Не знаю, сколько продлилась всеобщая неловкость, вызванная моим не самым образцовым поведением, но резкий хлопок входной двери заставил отмереть и обратить внимание на вошедших. А точнее, влетевших. Элис. Неугомонная сестра-шопоголичка, а следом за ней собранный и немного расслабленный Джаспер. И судя по миловидному личико эльфийки, что сейчас было искажено недовольством и раздраженностью, она собралась высказать все, что надумала, и муж сдержать ее уже не сможет. Черт! А что, если Элис видела нас с Эдвардом? Что, если она скажет Белле? Что вообще делать в таком случае? Насильным способом заставить молчать всю семью не представлялось для меня хорошей идеей. Сознаться самой и разрушить тем самым отношения в семье? Нет, так нельзя. Оставалось уповать на временную слепоту и опытные старания Джаза отвлекать и удовлетворять свою половинку. Ведь они же не в шахматы играли ночью, так? - Я сейчас очень, очень, очень зла на тебя, Эдвард! Как?! Как ты мог сбежать?! – только мне эта ситуация казалась неловкой? – Я все идеально рассчитала и продумала! Вы с Беллой одни в доме, в радиусе пару километров ни души, не считая птичек и червей, а ты спасовал! – кричала на брата Элис, избивая широкую грудь своими маленькими кулачками, - Я верила в тебя и видела, что все будет просто замечательно! Ан нет! Ты струсил! Мой брат – благородное трусло! – продолжала распаляться пикси, пока Эдвард в раз не перехватил ее запястья и отодвинул в сторону, разражаясь в содрогающем рычании. - Раз ты такая дальновидная, Элис, то чего уж не увидела, как я в порыве страсти раздираю Изабелле горло? Что? Такого твое предсказательное сознание не предвидело?! – шипел бронзоволосый вампир, яростно сжимая кулаки. А потом они замолчали и свирепо сверлили друг друга дикими взглядами. Молчаливые семейные разборки… Радует одно – Элис или не знает про неожиданный ночной визит, или тактично сдерживается дабы упрятать от Беллы правду и тем самым не причинить ей боль. Мельком осмотрев остальных, я заметила, что Свон поднимается вверх по лестнице, тогда как Джаспер, напряженно сморщив лоб, защищает тыл супруги. Да, ситуация заметно накалилась. И что уж говорить об эмпате, если мне, человеку, весьма ощутимо не по себе от царящих в помещении эмоций. Мысленные беседы закончились тем, что Элис, фыркнув, задала следующий, не менее острый вопрос, на котором напряглась не только я, полагаю. - И где тебя носило всю ночь, братец? Не к квилетам же ты пошел, раз мои видения дали сбой и канули во тьме? И снова тишина в ответ, сопровождаемая недовольным молчанием. Я отказывалась смотреть в их сторону, вновь отвернувшись, хотя краем глаза уловила испытующий взор блондина. Не надо, Джаз. Не позволяй даже мысли поселиться в своей светлой головке… - Элис, думаю, Эдвард сам расскажет, если захочет, - вмешался вояка, - Оставь это. - Пфф. Отлично. Ваше эгоистичное величество даже отказывается говорить, ну а мне нечего и предложить. Но только знай, Эдвард – я крайне разочарована. И тебе должно быть стыдно за свое поведение. Быстро развернувшись на каблуках, Элис вслед за Беллой скрылась наверху, сопровождаемая тяжелыми взглядами. И теперь на кухне нас находилось трое. Подозрительный эмпат, гордый чтец чужих жизней и я. Отчаянно желающая умчаться в свою комнату и смыть постыдные следы девушка. Но через пару секунд со ступенек послышался знакомый цокот, а за ним и еле слышные шаги. Маленькая, но удивительно сильная коротышка держала в руке дорожную сумку Изабеллы, словно та весила не больше пушинки, тогда как сама мисс Свон поспешно шла сзади, не поднимая глаз. - Мы с Беллой решили сегодня устроить девичник. И вам, молодые люди, делать там нечего, - опередила едва не выскочивший вопрос Эдварда сестра, - Прости, Джаззи, но сегодня только девочки, - и быстро чмокнув возлюбленного в щеку, исчезла. Но Белла, не обладающая вампирскими способностями к молниеносному побегу, так быстро испариться не могла. И теперь, неловко переминаясь с ноги на ногу, стояла в паре метрах от Эдварда и задумчиво кусала губу. Мои надежды на поцелуй или, может быть, краткое объятие, превратились в прах, когда девушка, тяжело вздохнув, последовала за лучшей подругой, кинув на прощанье лишь сухое «извини»… Как же я ошибалась, наивно полагая, что ничего не измениться. Изменилось, да еще как. Отрешенная Изабелла больше не сияла уверенностью, как начищенный пятак, что довелось мне лицезреть вчера вечером. Да, план по совращению пошел дном, но ведь она никогда не сдавалась… Никогда не вешала плечи и не уходила первой… Задумавшись, я даже не заметила, как осталась в трапезной одна. Но, поразмыслив, поняла, что оно к лучшему. Теперь мне не составит сложности подняться к себе, стянуть пальто, платье и принять душ. Намылить мочалку и истерично драить кожу, чтобы смыть с себя приторно-сладкий медово-сиреневый запах. ЕГО запах. Да вот только с выводом о своей уединенности весьма поспешила… - Джулианна? – раздался над ухом бархатистый баритон, отчего сердце вновь пустилось вскачь, отбивая чечеточный ритм. Эдвард стоял так близко, что я почти ощущала его аромат на языке. Холодная бледная кожа излучала едва заметное сияние, а морозное дыхание мягким шелком струилось по лицу. Приди в себя, идиотка! – прокричал опьяненный присутствием настырного вампира разум, и я незамедлительно послушалась. - Да что ты себе позволяешь?! – мой голос был не громче шепота, ведь где-то в доме еще находился Джаспер. И мне не очень бы хотелось выяснять сейчас отношения еще и с ним, - Не смей приближаться ко мне, Эдвард, иначе я за себя не ручаюсь. - Зачем ты это сделала? – непонимающе спросил вампир, подходя еще ближе. - Что сделала? – попытка отойти была встречена стеной. Отлично. Удача сегодня сияет средним пальцем? - Зачем не дала признаться Изабелле? Рано или поздно она узнает. И мне бы хотелось самому признаться ей. - Да в чем тебе признаваться то?! В том, насколько опростоволосился и воспользовался ситуацией? – мысленно, словами, я лепила ему смачную пощечину за то, что сделал со мной. Да и с собой. - Я…Черт… Я не хотел, чтобы так произошло! – воскликнул вампир, зарываясь пальцами в волосы. Это было первое за двадцать четыре часа раскаяние, которое я смогла рассмотреть на его идеальном лице. Но оно тут же сменилось уверенностью, и тело вампира двинулось вперед. Ко мне. - Не подходи… - Я не могу. - Врешь. Тобой руководит животное. Контролируй его. - Нет смысла. Мы с ним думаем одинаково. - Эдвард, не надо… - Но я хочу… Хочу тебя, Джул. Обнять, целовать, дарить любовь и обожание, увести за собой в вечность… По правде говоря, я вновь растерялась. Столько искренности и мольбы в светящихся нежностью янтарышах. Столько надежды и тревоги… Всего пару слов, способных разрушить все мое самообладание… Но воспоминания о ночи режут похлеще бритвенных вампирских зубов. - Ты воспользовался мной. Причинил неимоверную боль. Взял. Надругался. Изнасиловал. Называй, как хочешь, - с каждым прозвучавшим словом медовые глаза чернели и сужались, пока я, выплескивая накопившуюся обиду, тратила последние силы, дабы не заорать на него, - И ты еще смеешь мне говорить, что что-то там хочешь?! Это отвратительно, Эдвард. - Охх… Тебе было больно? – бархатистые нотки с треском надломились, выдавая озабоченность и пораженность сем фактом. Нет, умник, я чуть ли не парила на небесах от неземного наслаждения, когда ты таранил меня своим каменным монструозным членом! - А, по-твоему, мне должно было быть приятно от ощущения, что в тебя будто молотят наковальней?! Нет, мне было чертовски больно! И только от одной мысли, носящей интимный характер, моя вагина начинает ныть и умолять забрать ее на край света, подальше от пенисов, вампиров, и их вместе взятых! – Оу… Кажется, последнее предложение было лишним. Эдвард как-то странно взглянул на мою промежность, а потом резко поднял голову и вперился чернеющим взором в лицо. - Прости меня… Я так старался проникнуть вглубь тебя… - Да, и тебе это прекрасно удалось, причем без моего согласия! – шикнула я с сарказмом. - Я старался проникнуть в твою душу! Увидеть истинное лицо Джулианны, а не липучие сети лжи! – тотчас исправился парень, - Но ты… Ты привела туда мальчишку! В дом, что я тебе… - Вот именно! – я бесцеремонно перебила бронзоволосого упрямца, в который раз пытаясь безуспешно сбежать, - Этот дом ты подарил МНЕ! И я имею право приглашать туда кого захочу и когда захочу! А тебя, Эдвард Энтони, никто там вчера не ждал! - Ты – моя! – рыкнул вампир, и я от неожиданности подскочила. Собственнический тон, пропитанный яростью и не терпящий возражений, - И я не позволю какому-то юнцу забрать тебя! - Ты не в себе, Эдвард, - поежившись от неприкрытого вызова во взгляде, мое тело само по себе вжалось в стену, ожидая нападения. Но ведь он не посмеет тронуть меня здесь, в особняке Карлайла, где совсем близко находился Джаспер? Не посмеет ведь? – И противен мне. - Что? – неверяще переспросил бессмертный, замерев, - Повтори… - Что повторить? Что мои чувства к тебе наполнены презрением, злобой и отвращением?! Что я содрогаюсь в воспоминаниях о вчерашней ночи? Что ощущаю себя преданной, грязной, униженной шлюхой? Это ты хотел услышать, Каллен?! - Я люблю тебя. - Да мне плевать! Растоптал и наплевал на все мои чувства! – кажется, меня прорвало. И теперь все, что накопилось за последние несколько часов, с грохотом разошлось, треснуло и вынесло на берег, - Беллу! Ты должен был остаться с Беллой и разделить с ней ваш первый раз! А теперь я чувствую себя еще большим дерьмом, за то, что отобрала у тебя и это. Проклятые невинные девственники со своим священно-нетронутым целомудрием! Да чтоб вам… Посредине пламенной речи я никак не ожидала, что меня заткнут, причем таким неожиданным способом. Ледяные и гладкие как мрамор, его губы обрушились на меня, сминая и перекрывая кислород. Влажный язык, слегка пройдясь по верхней губе, просил доступа, но так его и не получил, отчего длительный стон перешел в рык, а рык в тяжелый вздох. Еще не отойдя от шока, я стояла широко открыв веки, пока мысли, как испуганнее птички, разлетались прочь. Да что же творит этот эгоистичный самодовольный болван?! - Нет! – крикнула я, резко отталкивая крепкое тело и разрывая поцелуй. Но, не рассчитав степень цепкой хватки Эдварда, в тот же момент почувствовала, нежели услышала, как пуговицы пальто, не выдержав напора, отлетели на пол. А вампир, намертво схватившись за шерстяную ткань, сам того не осознавая, оголил багровые следы на шее, плечах, груди…, - Не смей ко мне приближаться! Находясь в панике и состоянии близкому к растерянно-потрясенному шоку, я напрочь забыла, что кроме нас в доме есть кто-то еще. И этот кто-то, обладая идеальным слухом и невозможной для человека скоростью, может появиться быстрее, чем последняя пуговица коснется ровной поверхности керамической плитки. Я едва осознала опрометчивость своего поступка, когда тело Эдвард со свистом отлетело в противоположную стену, а перед моим взором возник затылок с медовыми кудрями. Присев в защитной позе, Джаспер издавал низкое рычание, сулившее огромные проблемы любому, кто посмеет приблизиться. - Она же сказала, что не хочет твоего присутствия рядом! – вспылил Джаз, пока его брат, присев на корточки, шипел в ответ, - Убирайся, Эд, иначе… Умолкнув на середине фразы, тело вояки медленно развернулось, и меня пронзил насквозь полыхающий огнем взгляд, полный неверия и ужаса. Но я даже не успела сориентироваться или хотя бы спросить о причине столь разительной перемены настроения, потому что Джаспер, широко раздувая ноздри, неосознанно ответил на застывший в воздухе вопрос. Запах. И будь я трижды проклята, ибо я знала, чем, а точнее кем сейчас пахну. - Не может быть, - дрожащий тон, потрясенный и с едва скрытым разочарованием, - Не верю…, - Вдохнув еще раз изрядную порцию, блондин резко выдохнул, признавая поражение. Вера здесь не помощник, Джаз, - Ты пахнешь им, Джул. Насквозь. И этот запах везде. На кончиках волос, под кожей и в каждой клеточке твоего тела… Отвратительно. Неприемлемо. Невозможно, - выплюнул вампир, осматривая оголенные участки тела. Синяки, следы тонких пальцев рук, отчетливо виднеющиеся на молочной коже… - Джаз…, - попыталась позвать я, но умолкла, завидев свирепый оникс еще недавно золотистых глаз. - Мерзкий ублюдок! – рыкнул блондин на застывшую фигуру Эдварда. А потом, следующее, что я услышала, был отчетливый звук бьющегося стекла и словно гром, две скалы столкнулись вместе. Каменные фигуры вампиров вылетели в окно, на месте которого теперь зияла огромная дыра. Не теряя не секунды, я выбежала на улицу, по пути скидывая уже ненужное пальто и едва не поскальзываясь на крыльце от внушительного размера луж. Над Форксом опять разразился ливень. Но сейчас никакая непогода не могла меня остановить. Джаспер оторвет Эдварду голову, если я сейчас же не найду их. Благо, звуки борьбы раздавались совсем близко… Кинувшись в сторону потасовки, я сразу же заметила, как вояка, не щадя сил, бьет Эдварда по лицу, кусает за плечи, выкручивает руки… Тогда как бронзоволосый вампир, вскрикивая от жалящих укусов и молниеносных ударов, едва успевал защищаться. НЕТ! – завопило мое сознание. Спасти. Защитить. Уберечь. Но ведь он заслужил… А вина то полностью моя… Закончив мысленный диалог, я бросилась наперерез, чувствуя, как ноги утопают в грязи, не давая возможности двигаться быстрее и резче. Но я успела… Успела стать между ними, до финального прыжка Джаспера, который грозил стать последним. Блондин даже не успел среагировать, когда знакомый жест взмахнувших рук, коснувшись каменной груди, парализовал взбудораженные мышцы, заставляя своего хозяина остановиться. Но в отличие от прошлой, первой и неудачной попытки остановить разъяренного монстра на дне рождении Изабеллы, эта прошла куда лучше. Наверное, потому что силы уже успели сформироваться в организме, а сознание полностью подчинилось, давая возможность держать под контролем не только себя, но и остальных. - Джаспер, нет! – закричала я, приложив максимальные усилия, дабы оттолкнуть холодную тушу. Тело парня, под напором наполненной силы рук, с легкостью отлетело на несколько метров и, с грохотом вмяв себя в близстоящее дерево, ничком свалилось на влажную, размытую влагой землю. А я, с изрядно долей горечи осознав случившееся, шумно выдохнула. Без сознания. Мой заботливый и любящий брат благодаря моим нелестным способностям теперь лежал без сознания. Тогда как должна была защитить и уберечь от тревог, довела до точки кипения. Защищала одного, а пострадал другой… OST - Poets Of The Fall - Where do we Draw the Line Потерянно выдохнув, я тихо прошептала стоящему сзади Эдварду, чтобы он уходил. И, то ли ощутив мое отчаяние, то ли следуя посылам интуиции, прожигающий спину взгляд исчез, как и сам вампир. И в ту же секунду, истощенное мучениями тело, подкосив дрожащие коленки, опустилось вниз. Опустошенность наравне с паникой накрывали с головой, успешно обгоняя друг друга в конкурсе, кто быстрее доведет Джулианну до нервного срыва. Меня кидало то в жар, то в холод, руки дрожали как у заядлой алкоголички, а изо рта вырывались жалкие всхлипы. Я даже не заметила, как начала плакать… Захлебываться навзрыд слезами, выдавая потрепанное состояние с головой. Срывалась, дрожала, крепко прижимая ладони к лицу, до отвращения боясь увидеть свое отражение даже в размытой и грязной луже… Густые потоки влаги, скатываясь по коже, проникали под платье, отчего кружевная ткань темнела и липла к телу. А подол, измазанный в вязкой коричневой субстанции, создавал замысловатые узоры на щиколотках и голени. Волосы из влаги вновь начинали виться, из-за дождя плотно прилегая к лицу, и смешивались с солеными дорожками слез, омывая тело, прикрывая бесстыжую душу… Опустившаяся на синюшное со вчерашней ночи плечо ладонь, наполнило мое естество еще большей дрожью и отвращением к себе. Приподняв лицо, я увидела встревоженное лицо Джаспера, опустившегося на корточки рядом со мной. Его взгляд… Что угодно, но только не это. Жалость. - Прости меня, Джаз…, - голос, едва отделимый от шепота, практически растворялся в барабанной трели здешних осадков, - Но прошу тебя, умоляю, не надо… Не смотри на меня ТАК. Я этого просто не вынесу… - Знаешь, я почти не удивлен…, - рассуждал блондин, аккуратно взяв меня за руку, - Но, все же, у меня есть один вопрос. Прошу, Джулианна, ответь мне. Ответь мне правду, - в расплавленном золоте я видела беспокойство и тревогу, приправленной щедрой порции нежности. Которую я ни капельки не заслуживала. - Что ты хочешь знать, брат? – отрешенно осведомилась я, пытаясь не смотреть в родные черты лица. Но вопрос, прозвучавший как гром среди ясного неба, доводил не то чтобы до состояния шока, а скорей оцепенения, наполненного печальной тоской. - Ты любишь его, не так ли?... Люблю ли… Всего пару слов, сорвавшихся с уст, так явно несли глубоко запрятанный смысл. Джаспер уже не спрашивал, он знал, что прав. И теперь только хотел подтверждения. Но вопреки его ожиданием, я даже звука не смогла из себя выдавить, а лишь вновь заплакала, зарываясь пальцами в промокшие насквозь локоны и сжимая голову в тиски меду колен. - Это все я… Моя ошибка…, - всхлипывая, пыталась бормотать, - Не смогла… Слабая… Никчемная… Переступила грань и нарушила слово… Не уберегла… А теперь одна со своей жалкой и обреченной на провал люб…, - мне даже признаться вслух было страшно. Складывалось впечатление, что только это треклятое слово «любовь» сорвется с моих уст, как небо упадет мне на плечи и раздавит своей мощью и чистотой. - Ты не права, Джул, - внезапно возразил блондин, и я вновь посмотрела на него, - Не стоит винить себя во всех грехах этого мира. Особенно, когда сам виновник случившегося не чувствует за собой тяготы или нужды каяться. - Не понимаю… - Эдвард дрался за тебя. Сражался за свою привязанность и мощные чувства, - неверяще, я покачала головой, но Джаз продолжил, - Он ни на йоту не сожалеет. Наоборот. Считает подобный исход максимально желаемым. Он любит тебя… - Нет! – в ужасе воскликнула я, отшатываясь, как от сильной пощечины, - Ослеплен? Да. Привязан? Возможно. Но любит? Нет, нет, быть такого не может… - Он сам тебе признался. Меньше получаса назад. - Джаз, Эдвард потрясен новыми эмоциями, среди которых нет места любви ко МНЕ. Изабелла – его возлюбленная. И даже не думай пытаться изменить мое мнение. - Боюсь, мне под силу его лишь пошатнуть. Я эмпат, Джулианна. И могу чувствовать, испытывать, переживать и жить чужими эмоциями. И могу с уверенностью утверждать, что тот Эдвард, которого я обнаружил сегодня утром, был совершенно другим. Свободным, парящим, влюбленным… И вовсе не Белла являлась эпицентром его вселенной, куда Эдварда отчаянно тянуло. То была ты. С глубокой преданностью и надеждой, что ты не отвергнешь его. Я никогда не видел брата таким, Джул. Никогда, - закусив губу, и прикрыв глаза, я гнала от себя такую сладкую пленительную возможность. Не давай мне надежды, Джаз. Не надо. Не позволяй мне упасть еще ниже. Иначе, хоть раз посмотрев в его сторону и приняв неизбежное, я не смогу остановиться. Не в этой жизни, ни в какой другой, - Каким бы ни было твое решение, я поддержу его. Элис ничего не узнает, да и остальные останутся в неведении. Но пожалуйста… Не отвергай его выбор. Не лишай его хотя бы этого. По сути, Эд только начал жить. Не существовать, а именно жить. И все благодаря тебе. Я верю, что ты появилась в нашей семье неслучайно. И, хотя мне и самому сейчас странно задумываться о своей просьбе, но я прошу тебя… Позволь Эдварду решить самому. А себе… Себе позволь просто любить… Какое заманчивое сочетание звуков. Просто любить и быть любимой… Но могу ли я? Не думаю. Да и Джаспер врядли стал бы мне предлагать подобное, если бы знал, что его брат может получить гораздо больше, чем любовь потерянной души. Пусть я и пронесу ее с собою в вечность. Ничто никогда не станет всем. - Я не могу. И однажды, ты поймешь почему, Джаз. Почувствуешь… - Что ж… Видимо, это и есть твое решение. Я не стану спорить – таков уговор, - тяжело вздохнув, парень ловко подхватил меня на руки, поднимаясь и направляясь в дом, - Ты замерзла и промокла до нитки. Думаю, душ сейчас – неплохая идея… *** Белла Сколько я размышляла над тем, что собиралась сделать? Взвешивала все плюсы и минусы, и с каждым разом находила все больше «да», смешанное с оправданиями, чем «нет». Прошло пару дней, а легче так и не стало. Может, все дело в Эдварде, может в уязвленном самолюбии, а может и в простой обиде, что резала сильнее и кровавей ржавого клинка. Но, так или иначе, я решилась. И в этот раз собиралась дойти до конца… - Белла? – удивление явственно читалось на смуглом лице Джейка. Мое личное солнышко средь темных туч, затянувшими сумерками город… Как же я скучала…, - Вот уж не ожидал тебя увидеть здесь… Ты ведь будущая миссис Каллен…, - поморщился друг, а вместе с ним и я. Невеста, жена… Брр. Настолько чужды были эти канонные названия…, - Что-то случилось? - Да, кое-что действительно произошло, - набравшись смелости, я заглянула в глубокую бездну черных глаз и, краснея, ответила, - Помнишь, ты говорил мне, что исполнишь все, чего бы я не пожелала? Так вот… Я хочу, чтобы ты кое-что сделал для меня…