Butterfly

      — Здравствуйте, — мужчина поднимается с уже наверняка нагретого места и кланяется, сопровождая это улыбкой. — Позвольте представиться, меня зовут О Сэхун, и я — жених Лу Ханя, — от подобного меня передёргивает изнутри, а лицо искажается в недоумении. Стоит ли напомнить ему, что наш брак временный? Сочжин лишь переводит на меня полные изумления глаза, придерживая рукой полотенце. Он теряется на несколько секунд, а атмосфера превращается в тихую, а потому такую неловкую.       — Д-да, здравствуйте, — спустя некоторое время друг выдавливает из себя звук, запнувшись. Он слабо кланяется в ответ, всё так же боясь потерять полотенце. — Я — Кан Сочжин. Сосед и по совместительству друг вашего, — даже мне слышно, как громко он сглатывает, будто боясь произнести следующее слово, — жениха, — хочется закатить глаза из-за подобной официальщины. По одну сторону стоит друг, а по другую — ненавистный альфа, но возникает желание пнуть обоих. — Простите за такой вид, я сейчас приведу себя в порядок, — испуганный Сочжин спешно скрывается за дверью ванной комнаты вновь, оставляя меня наедине с господином О. Тот прячет лёгкую ухмылку за кулаком, затем переводит на меня взгляд. Наверное, я выгляжу недовольным.       — Я сделал что-то не так? — эта искренность вопроса убивает меня. Более чем уверен, что ты и сам знаешь, что послужило причиной моей подобной реакции.       — Что вы, господин О? Всё прекрасно, — я обнажаю ряд зубов, но сам хорошо слышу насмешку в своём голосе. Этот альфа предпочитает не замечать её. Он, словно проигнорировав недобрый тон, лишь вновь улыбается и откидывает выбившуюся прядь назад одним махом руки. На кисти блестят золотые часы, а ещё тянутся выпирающие вены.       — Я отвезу тебя в университет, — мужчина подходит чуточку ближе, пряча руки в карманах штанов, — наверное, это такая привычка. — Поторопись. Буду ждать тебя в машине. И да, надень шапку — сегодня прохладно, — его широкая ладонь ложится на мою всё ещё влажную макушку, отчего я невольно вздрагиваю. Улавливаю запах его кожи, доносящийся от запястья. Пахнет тем же морем, одеколоном, но теперь на место табака пришёл аромат геля после бритья. Это не запах сладких конфет, это запах зрелости и мужества. Даже пытаться отрицать не стоит — мне понравился подобный аромат. Пугаюсь, не слишком ли громко и жадно вдохнул воздух. Подобное он может принять как маленькую победу, коей я не могу ему позволить. Но Сэхун молчит. Он лишь громко дышит и ерошит мои волосы, а тепло его руки контрастирует с прохладной влагой, поглотившей мои пряди. Запах пропадает так же быстро, как и появился до этого. Мужчина вновь засовывает обе ладони в карманы и направляется к выходу. Я ужасный хозяин, которому, кажется, не известны нормы этикета и банального гостеприимства, ведь даже не удосуживаюсь проводить его к двери, — лишь вздрагиваю, когда разносится громкий хлопок.       Ленясь вывернуть домашнюю футболку, я просто забрасываю её на верхнюю полку в шкафу, продолжая убеждать себя, что вечером обязательно приберусь там. На её место приходит синий свитер грубой вязки. Он совсем новый и, наверное, подойдёт для встречи-знакомства с родителями О. Впрочем, плевать. За спиной слышу звук открывающейся двери и машинально поворачиваю голову. Через плечо замечаю уже полностью одетого в пижаму Сочжина, чьи волосы теперь уложены. Видимо, друг настолько поторопился, что забыл взять повседневную одежду — пришлось одевать то, в чём спал до душа.       — Он ушёл? — с опаской спрашивает тот, на что я только усмехаюсь.       — Да, не волнуйся.       — Неловко получилось, — парень чешет затылок и хмурится, вздёрнув брови. Я отмахиваюсь, совсем не видя проблемы в недавнем происшествии.       — Не мучь себя и забудь. Он — не тот, о чьём мнении нужно беспокоиться, — Сочжин громко вздыхает. Он некоторое время наблюдает за тем, как я роюсь в шкафу в поисках подходящих штанов, затем в четыре шага преодолевает расстояние между ним и моей кроватью и присаживается на её краешек.       — Знаешь, Хань… Но он ведь неплох, правда, — я отвлекаюсь, так и не натянув вторую штанину чёрных джинс, и поднимаю глаза на сидящего напротив друга. Непонимание просачивается через мой взгляд и сожитель спешит объясниться. — Я имею в виду, он достаточно красив и порядочный. Я не могу знать его характера, но этот мужчина внушает доверие.       — О, поверь, это он умеет просто прекрасно, — хмыкаю я и возвращаюсь к прежнему делу. Молния щёлкает, после чего продолжаю свою мысль. — Внешняя оболочка бывает обманчивой. Я хоть его и не боюсь, но всё же предугадать намерений этого человека никак не могу, ведь он достаточно силён в сдерживании эмоций. А потому буду крайне аккуратным. И да, Сочжин, нельзя поддаваться чужому обаянию так легко. Если ты будешь таким наивным, тебя могут обвести вокруг пальца, — парень закатывает глаза и хмыкает, на что я лишь улыбаюсь. Внутри этого омеги целый мир, и мне так не хочется, чтобы какие-то плохие люди навредили ему. Сочжин создан для чистой любви и полного понимания со стороны других — он словно сошёл со страниц сказки, где добро всегда побеждает зло. По крайней мере, именно таким я вижу его.       — Я ведь не говорю тебе влюбляться в него. Просто дай будущему мужу шанс и попытайся прожить этот год себе в удовольствие, а не трать его на скандалы, ссоры и постоянное недовольство. А потом всё вернётся на свои места и больше никто тебя не тронет.       — Если, конечно, мой отец не придумает ещё что-то, — ухмыляюсь я, затем закидываю домашние штаны на полку, составлять компанию футболке. Спешно натягиваю чёрные ботинки на ступни, стоя у двери, одеваю куртку. В голове всплывают слова О касательно шапки. Уходит несколько секунд на метания между вариантом «прислушаться» и «не одеть назло», но я прекрасно понимаю, что последним сделаю хуже только себе, к тому же, подобное поведение слишком детское. Приходится возвратиться к шкафу, мысленно извиняясь перед Сочжином за грязный пол, чтобы взять трикотажную шапку. Головной убор чёрного цвета греет уши и заставляет забыть о всё ещё чуточку влажных волосах. — Я ушёл!       — Удачи, — это было последнее, что я услышал, прежде чем закрыть дверь.       Лёгкая прохлада, кажется, заключила сделку с холодным ветром и сыростью после пленивших Сеул дождей. Она прошлась по всему моему телу, разнося мурашки под кожей, стоило мне выйти на улицу. Невольно вздрогнув, я лишь сильнее натягиваю шапку на голову и прячу ладони в карманах куртки. Уставив взор под ноги, боясь ступить в лужу, даже не замечаю, как дохожу до знакомого автомобиля. Его обладатель стоит снаружи и разговаривает по телефону, жестикулируя. Его лицо как никогда серьёзное, а брови сдвинулись к переносице, из-за чего между ними появилась еле заметная морщинка. Завидев меня, он не спешит сбрасывать вызов, но кивком головы указывает в сторону машины. Не нужно было учиться на «отлично» в школе, чтобы понять, что он пытается сказать. Молча обхожу авто и сажусь на место возле водителя. Внутри привычно пахнет господином О. Сидение тёплое, а из магнитолы еле слышно доносится неизвестная мне песня. Почему в этом салоне я бываю чаще, чем дома у родителей? Блуждая глазами по сторонам, мой взгляд невольно цепляется за фигуру О. Лобовое стекло чуть искажает, но всё же можно заметить, как тот устало потирает переносицу, выдыхая; его плечи поднимаются, затем опускаются, а губы двигаются так быстро, что можно предположить: он решает какие-то проблемы и ругается с кем-то. Напоследок альфа резко взмахивает рукой, затем бросает в трубку ещё что-то и зло сбрасывает вызов; теперь это очевидно — в итоге последнее слово осталось за ним. Замечаю, как он ещё раз вздыхает, закатив глаза, отправляет мобильник в карман и поправляет пальто. Его глаза скользят в мою сторону и мы встречаемся взглядами. Из-за неожиданности по моей спине пробегают мурашки, а он лишь слабо улыбается уголками губ, заставляя меня быстро отвернуться, дабы прервать этот зрительный контакт. Я правда считаю, что поступил ужасно глупо, но в подобные моменты ты обычно сначала действуешь, а потом думаешь.       Дверца машины открывается, пропуская в салон холод, и водитель заваливается на своё сидение. Я стараюсь игнорировать его, смотря на бардачок, но чувствую короткий взгляд, прилетевший в мою сторону. Сэхун почему-то медлит, не пытаясь повернуть ключи, отчего становится не по себе.       — В чём дело? — я правда пытаюсь придать голосу уверенности, в глубине души осознавая, что сделать это слишком трудно, когда с тобой состязается настолько сильный альфа. Словно природа дала ему дар в виде умения влиять на чужие ощущения и эмоции, просто находясь рядом и смотря в сторону жертвы. В конечном итоге ты всё равно проиграешь.       — Всё в порядке, — замечаю, как он потирает висок, прикрыв глаза, затем сглатывает, что видно по выпирающему кадыку. О проходится рукой по своим волосам, ероша их, после чего громко выдыхает. — Ты пристегнул ремень безопасности? — вновь обращается ко мне. Я лишь тянусь к защите и, хлопнув ею в замке, киваю. Мужчина заводит автомобиль, после чего транспорт плавно двигает с места.       Вновь поездка проходит в тишине. Он не пытается завести разговор, а я и не хочу. В тишину наглым образом врывается лишь звук плывущей по дороге машины и проносящихся таких же автомобилей рядом. За эти полчаса я успеваю подумать о многом. И пускай на многие глупые вопросы я ответов не нахожу, в голове они занимают кое-какое место. Отвлекаюсь только тогда, когда мы доезжаем до университета.       — Остановите здесь, пожалуйста, — спешу обратиться к мужчине. Тот словно не слышит. — Я прошу, припаркуйтесь здесь.       — Я хочу подъехать под здание, — альфа выкручивает руль, а я хочу выкрутить ему голову.       — Не надо.       — Почему?       — Я не хочу.       — Назови причину.       — Я не собираюсь делать этого, просто не заезжайте на территорию университета! — я срываюсь на крик, горя желанием быть услышанным. О резко жмёт на тормоз, из-за чего нас отбрасывает вперёд, и благо ремень безопасности не подводит. Под давлением я откидываюсь назад с такой же силой, больно ударяясь спиной об сидение. Из уст доносится приглушённый стон, а ручей боли разливается по всему, как мне кажется, позвоночнику. Да, моё желание исполнили — мы стоим.       — Что вы творите? — шиплю я, всё так же не двигаясь, боясь, что боль вновь проявится.       — Назови мне причину, Лухан, — на этот раз его тон хоть и спокойнее, но куда более требовательный. Я поворачиваюсь в его сторону. О сидит в полуоборот ко мне, держась обеими руками за руль. Пепельные волосы растрепались после подобного приключения.       — Я просто не хочу, чтобы знали преподаватели, — тише обычного произношу я, внутри горя от гнева. Несколько секунд длится молчание.       — Преподаватели или твой истинный? — от подобного, невольно, мои глаза округляются. Я шумно сглатываю, даже не зная, что ответить. Он молчит, словно до сих пор выжидая ответ. Я лишь опускаю глаза, ведь слишком глупо отрицать и врать — он прав. — Лухан, если ты собираешься стать моим супругом, будь готов нести ответственность за моё имя. Я не позволю портить свою репутацию никому — даже тебе, — сжимаю руки в кулаки. Мне нечем крыть, хоть его слова и въедаются в сознание, ведь альфа намекает на то, что я веду себя подобно шлюхе, изменяющей своему будущему мужу. Впрочем, в каком-то смысле так и есть. — Если ты согласился воссоединиться со мной даже на год, это время должно быть прожито так, чтобы потом ни в меня, ни в тебя не тыкали пальцем. Это моё условие.       — Господин О, я буду поступать так, как считаю нужным, — выдыхаю я. — К моему условию вы так и не прислушались, заставив меня продлить эту пытку на год вместо нескольких месяцев. Собственно говоря, не вам меня осуждать. Так что увольте. — Держась уверенно из последних сил, я выбираюсь из плена ремня безопасности. Мою руку перехватывают, не позволяя вылезти из машины.       — Мне придётся не только добиваться твоего сердца, а ещё и заняться твоим перевоспитанием, — я поджимаю губу, смотря на него. Он полностью серьёзен, но почему-то не зол. Его слова будоражат сознание и я чувствую, как щёки начинают гореть. Его пальцы еле поглаживают кожу тыльной стороны моей ладони — чуточку касаясь и щекоча. — Во сколько мне заехать за тобой?       — После полпятого, — произношу я, смирившись со своей участью. Опускаю глаза, больше не в состоянии поддерживать зрительный контакт.       — Ладно. Ровно в четыре тридцать буду ждать тебя здесь, на этом месте, — он отпускает мою ладонь, а я замираю изнутри. Чёрт, О — самый настоящий энергетический вампир. Я вдруг понимаю, что он согласился со мной и не станет заезжать на территорию университета. Неужели смирился? Или правда хочет оставить всё это на потом, чтобы в своё время напомнить мне? Об этом думать совершенно нет времени, и я спешно выбираюсь из машины, после чего оглядываюсь по сторонам. Никого из знакомых нет, что приносит облегчение. Мотор ревёт и уже спустя несколько секунд авто сдвигается с места. Я только поправляю шапку, стараясь не смотреть вслед О, удобнее закидываю портфель на плечо и спешу в университет — пара начнётся уже через десять минут.