Butterfly

      Кончик ручки лёгким касанием оставляет после себя чёрную полосочку на белом листе в линейку. Незамысловатые узоры превращаются в подобие рисунка и даже чем-то напоминают необычный цветок. Я никогда не отличался особым умением рисовать, но плевать на качество, когда уже на протяжении часа приходится сидеть и слушать монотонный голос преподавателя — хочется занять себя каким-либо способом. На десятом маленьком цветочке мне надоедает и я откидываюсь на спинку стула. Шею прошибает неприятная боль, а ещё слышится тихий хруст, словно стебель обычного карандаша разломили напополам. Рука невольно тянется к месту боли, а брови лишь сдвигаются к переносице — они словно живут отдельной жизнью и вовсе не взаимодействуют с лицом их обладателя, а также с его желанием не показать ту или иную эмоцию в той или иной ситуации. Скажу по правде, мне всегда не нравилось то, как я не могу сдержать истинные мысли из-за чересчур богатой мимики. Спустя миг боль стихает, оставляя после себя лишь странные нотки ноющей тягости, а на смену мыслям ни о чём впервые за последние два часа приходит мысль о Сэхуне. Стыдно ли мне перед ним за свой поступок? Совсем нет. Этот альфа ворвался в мою жизнь подобно вихрю и теперь читает мне свои условия. Как после этого он может надеяться на какое-то понимание? И всё же, как он так быстро распознал в моём поведении опасение, что Джихён может нас увидеть? Ведь невозможно читать людей, словно книгу… Или же… Чёртов О Сэхун. Но он предательски прав: нереально скрывать от Джихёна правду целый год — да и очень нечестно. Зарываюсь в прядки волос и тихо выдыхаю. Устал. Слишком много чего произошло за столь короткий промежуток времени. И сейчас мне хочется лишь забыться, уехать куда-нибудь в Ирландию, скрыться там ото всей суеты — на берегу океана со стаканчиком тёплого кофе и выключенным телефоном в кармане согревающей куртки.       Сладкий запах въедается в мои внутренности — я словно чувствую это. Джихён находит меня в буфете, где я, как обычно, обедаю холодной булочкой и апельсиновым соком. Он присаживается рядом, и я чувствую его тепло, когда тяжёлая рука парня ложится на мою талию, прижимая меня к себе.       — Привет, Лу, — шепчет он, почти вплотную прижавшись губами к ракушке моего уха. От подобного я невольно нервно выдыхаю, чувствуя, как по телу проходятся мелкие, но слабые мурашки. В подобные моменты зверь, до недавних пор спящий во мне, просыпается, и обычных поцелуев уже не достаточно — хочется касаться, чувствовать, дарить. Это лишь итог моей невинности — желание.       — Привет, — я изо всех сил сдерживаю мелкую дрожь голоса. Слышу, как он усмехается, затем Джихён отодвигается, смотря на меня, притихшего.       — Почему ты не отвечал на мои сообщения? — мысленно удивляюсь.       — Сообщения? — я сразу же возвращаюсь в реальность и тянусь за телефоном в карман штанов. Экран вспыхивает, стоит нажать на кнопку разблокировки, а в уголку него папка «Мои сообщения» светится красным «+7». Закусываю губу, чувствуя вину перед любимым. И как только можно было не заметить? — Прости, Джи, я правда не видел. Он лишь шире растягивает красные полосочки, именуемые губами. Джихён находит мою руку своей и переплетает наши пальцы. Тепло.       — Ничего страшного. Просто я волновался, — свободной рукой он тянется к моему лицу, чтобы убрать выбившуюся прядку волос за ухо. Тонкая кисть пахнет одеколоном и самим альфой, аромат кожи того хорошо слышен мне. И я не по своей воле улыбаюсь. Джихён лишь непонимающе утопает в полуулыбке. — Что?       — Да нет, ничего, просто… — на миг засматриваюсь на него. Этот юноша слишком прекрасен, а потому мне не понятно, почему именно меня природа наградила подобным сокровищем в виде такого альфы. Его черты лица мягкие, скорее напоминающие омежьи — оно и не странно: Джихён больше похож на папу, нежели на отца. Я заметил это ещё полгода тому назад, когда пришёл знакомиться с семейством Квон — семейством моего истинного. От отца ему достался лишь острый, чуток резковатый подбородок и цвет волос. Взгляд же полностью принадлежал папе-омеге — добрый, дарящий надежду и заставляющий верить ему. Наверное, именно глаза очаровывают меня в нём больше всего. Эти карие радужки, напоминающие сладкий мёд, действуют на меня, словно бездна океана — я утопаю в них. — Просто мне нравится, когда ты переживаешь за меня. Прекрасно осознавать, что человеку, которого ты любишь, не плевать на тебя, — он удивляется — его брови вскакивают.       — Ты говоришь странные вещи. Конечно же не плевать, — он дарит мне быстрый поцелуй в щеку, от которого по всему телу разносится тепло. Закусываю губу, смотря на него. И почему его родители не владельцы какой-нибудь большой компании? Почему его отец — юрист, а папа — учитель английского языка? Ведь, будь Джихён из богатой семьи, родители не стали бы ограждать меня от него, напротив, поддержали бы. Но всё далеко не так, как хочется. Несправедливость жизни заключается в том, что ему нужно ходить на дополнительную работу, чтобы иметь независимые — заработанные его собственными руками — деньги. Одним достаётся всё, а другим — ничего. И сейчас я вижу иронию судьбы: выйдя замуж за человека, имеющего всё, я останусь ни с чем. Сэхун… Я не позволю ему отнять у меня последнее — искреннюю любовь к другому. — Поцелуй меня, — тише произношу я. Он вновь удивляется, но молчит. Наши взгляды касаются друг друга по-прежнему, и только спустя несколько секунд альфа склоняется и, закрыв глаза, оставляет на моих губах своё тепло. Он целует трепетно, не настойчиво, а я лишь поддаюсь слабым провокациям этого юноши. Невидимая нить связывает нас слишком крепко, чтобы это когда-нибудь закончилось.       Коридоры длинные и светлые. Студенты блуждают по их просторам, оставляя после себя лишь слабое эхо шагов. Я, натянув капюшон пониже на глаза, проскальзываю через массу разговаривающих молодых людей, затем направляюсь к выходу, желая приковать к себе минимум внимания. Удаётся быстро выбежать наружу, после чего с такими же темпами спуститься по широким ступенькам. Прежде чем убежать за высокие ворота, я осматриваюсь по сторонам. Не хотелось бы, чтобы кто-либо увидел, как я встречаюсь со своим женихом. Господи, до чего же странно это звучит — «женихом». Надеюсь, Джихён не обидится, когда узнает, что я не подождал его после пар, а сразу же испарился. Прости, любимый…       Лёгкий холодок проходится по моему телу из-за мерзлоты на улице и сырого ветра, а руки уже давно пытаются найти хоть какое-никакое тепло в уютном кармане парки, составляя компанию ключам от комнатки в общежитии и кошельку. Я жду его на том же месте, время от времени поглядывая на наручные часы и ёжась от холода. Это полностью моя вина — ожидание. Пары закончились раньше положенного времени, и я сразу же направился сюда, скрывшись за поворотом. Сэхун же появляется, к моему большому удивлению, ровно тогда, когда мы договаривались. Массивная машина громко заворачивает, а водитель внутри неё умело выкручивает руль, затем жмёт на тормоз. Уже спустя миг дверь открывается, а из салона выбирается статный мужчина.       — Здравствуй, — проговаривает он, слегка усмехаясь, и уже направляется в мою сторону, но я отмахиваюсь.       — Я сам, — дёргаю ручку, которая поддаётся, дверца открывается и манит теплом. Альфа же останавливается и, снова усмехнувшись, возвращается. Музыка привычно доносится из магнитолы, а Сэхун захлопывает за собой дверь. Я скольжу взглядом к нему.       — Замёрз? — спрашивает он. Лишь отрицательно киваю, но это не останавливает бизнесмена: он тянется рукой к пледу, лежащему на заднем сидении, и, встряхнув им, накрывает меня аж по шею. Наверное, удивление в моих глазах было слишком очевидным. О только улыбается как-то по-доброму, затем поворачивается к рулю.       — С-спасибо, — как можно более уверенно благодарю я, но даже мне слышно, что голос подрагивает. Мужчина не отвечает ничего, лишь поворачивает ключ, и мотор слышно заводится, а в плавности этого автомобиля я узнаю машину О.       Прежде чем войти в ресторан, он хватает меня под руку, как и полагается светской паре — словно мы влюблённая пара, вышедшая из высшего слоя общества. Неохотно, я всё же мирюсь с подобным контактом. Как бы там ни было, а любовь изображать перед родителями мы должны, даже если они прекрасно знают, что всё далеко не облачно — просто им так будет проще.       — Ты можешь испугаться моего отца и его странных разговоров, но помни, что он лишь бизнесмен со своими привычными и такими деловыми понятиями и взглядами, — склонившись, тише успокаивает Сэхун меня, когда мы уже медленно направляемся к нужному столику, шаг за шагом разгуливая по дорогому ресторану. Даже пол здесь, кажется, дороже моей жизни. Везде порхают официанты, а посетители разодеты, и их лица словно кричат: «Посмотри, мы из пафосной тусовки!»       — Теперь я понимаю, в кого вы пошли, — также тихо язвлю я. Он лишь вновь усмехается.       — Меня ждёт ювелирная работа, когда дело коснётся уроков манер для моего любимого мужа, — на это я хмыкаю, но сразу же расплываюсь в неискренней улыбке, ведь наконец-то вижу своих родителей, а рядом с ними — родителей О. Уже сквозь словно приклеенные к моему лицу зубы шиплю я:       — Надеюсь, вы найдёте такового. Больше я не слышу в свой адрес ничего. Мы подходим к нужному столику, и поприветствовать меня спешит отец Сэхуна. Он расслабленно поднимается со своего места, затем обходит стул и перегораживает мне путь. Мужчина лет пятидесяти берёт меня за руку и целует ладонь. Его губы холодные и высушенные ветром.       — Рад встретиться с тобой, Лу Хань, — в официальной манере проговаривает он и отпускает кисть. Я чуточку потеряно стреляю взглядом в Сэ, а тот лишь слабо кивает, слегка улыбаясь. — Меня зовут О Сонги.       — Мне тоже очень приятно познакомиться с вами, господин О. Это большая честь — встретиться с отцом моего будущего мужа, — я, смотря на того снизу вверх, пытаюсь использовать максимум своей вежливости, коей меня учил папа. Господин О усмехается и кивает, и в этом я узнаю его сына — они действительно похожи. Словно срисованные с лица отца глаза Сэхуна, точно такого же разреза, брови густые, нос массивный, а губы маленькие, хоть и пухлые. Но это лишь мелочи, ведь больше всего заметно, как высоко расположены у обоих скулы, а подбородок настолько острый, что появляется впечатление, будто им можно порезаться. Лёгким взмахом руки, мужчина приглашает меня за стол. Сэхун легонько кладёт мне на спину руку и подталкивает вперёд. Наверное, он думает, что я волнуюсь, но у меня правда нет подобных ощущений. Я волновался, когда сдавал вступительные экзамены, когда заблудился в большом Пекине, в который мы попали, путешествуя по миру, когда Джихён попал в больницу, но не сейчас. Сэ вежливо отодвинул для меня стул за спинку, затем, стоило мне расположиться, сел рядом на соседний.       — Здравствуй, Лу Хань, — так же поприветствовал меня и папа Сэ. Я ответил полупоклоном. — Я — О Чжевок.       — Здравствуйте, — лицо у омеги семейства О куда более доброе. Он слабо улыбается, а я перевожу взгляд на напротив сидящих собственных родителей, которые напряжены, что видно даже невооружённым глазом. И почему мне кажется, что они сейчас выглядят до жути жалко — словно чувствуют себя хуже семейства О?       — Лу Хань, ты, наверное, проголодался? — голос у отца Сэхуна хриплый. — Отведай свинины. Здесь её готовят просто восхитительно, — мне хочется отказаться, но вместо этого я лишь киваю, слегка улыбаясь. Старший подзывает совсем юного официанта, и тот быстро принимает заказ. Всё это время за столом царит тишина — атмосфера накалённая. Неизвестно, как бы обстояли дела дальше, если бы старый альфа вновь не вмешался. — Вы уже успели сблизиться? — невольно перевожу глаза на Сэхуна. Тот спокоен.       — Конечно, господин О, — уверенно проговариваю я, ловя на себе стыдливый взгляд папы. — В вашего сына невозможно не влюбиться, — Сэхун замирает, а на его лице появляется загадочная усмешка. — Он — мечта каждого омеги, поэтому порой мне кажется, что он слишком хорош для такого простака как я.       — Мне приходилось слышать подобное от омег, Лухан, но позволь заметить, что ты не так уж и прост, — кажется, Сэхун затеял очередную игру, которую я, видимо, должен поймать. Тон у Сэ спокоен. — В тебе я вижу необычное очарование и внутреннюю силу — это важно. Думаю, ты станешь хорошим супругом для меня, — мысленно я лишь хмыкаю. И ведь наши родители довольны, наблюдая за этим диалогом.       — Бросьте. Вы слишком высокого мнения обо мне — обычном студенте, — обращаюсь я к будущему муженьку.       — Оставь его, Лухан, — сквозь тихий смех отвечает старший О. — Мой сын лишь пытается смутить тебя. Это его тактика поедания омежьих сердец, — меня вдруг заинтересовывают слова того.       — Надо же, не значит ли это, что мой муж был знатным Казановой до встречи со мной? — из-за подобной наглости мой отец вздрагивает и округляет глаза, но отец Сэ до жути спокойно реагирует, лишь улыбаясь.       — Уверяю, Лухан, даже после вашей встречи, он до сих пор знатный Казанова. Именно поэтому этот брак должен состояться — я хочу, чтобы ты угомонил его и накинул на него оковы обязанностей семейной жизни, — вот оно что. Я даже чуточку удивляюсь, затем вновь перевожу взгляд на Сэхуна. Он молчит, но в глазах виден намек на раздражённость. Слабое место? Скорее всего. Я даже не замечаю, как бокал наполняется красным напитком — вином — не без помощи официанта, появившегося из неоткуда. — Давайте же выпьем за успешное продолжение нашей затеи. Следом за господином О, все поднимают бокалы. Вкус у вина сладкий и мягкий, а на языке остаётся сухая терпкость. Я на миг задумываюсь о том, что именно такого цвета будет моя кровь, которую выпьет это замужество.       Возвращаясь из туалета, я вовсе не ожидал заметить фигуру Сэхуна, стоящего на одном из балконов. Хоть дверь и закрыта, через прозрачное стекло прекрасно виден силуэт мужчины, растаявший в объятиях сумерек. Не знаю почему, но я решаю подойти к нему — может, потому что его компания куда приятнее компании родителей, как бы там ни было. Я тихонько открываю дверь и медленно шагаю к нему, чтобы встать рядом, но альфа даже не реагирует. Он смотрит куда-то вдаль, слегка хмуря брови, и время от времени подносит сигарету ко рту; дым пахнет вкусно — видимо, дорогой табак не столь противен, когда дело касается запаха. Опираюсь на перила, заглядывая в ту же даль, что и он. Несколько секунд мы молчим, но я, неожиданно для себя, решаюсь прервать это.       — Вы же знаете, что курить здесь запрещено? — он очередной раз загадочно улыбается, и впервые я задумываюсь о том, что эта постоянная улыбка могла бы значить.       — Знаю, — и снова подносит сигарету, чтобы потом выпустить дым изо рта. Наверное, не будь это Сэхун, я бы даже на миг предположил, что он мог бы стать хорошей парой для меня, но ведь Джихён в тысячи раз лучше этого до жути идеального человека. Холодный ветерок проходится по моему телу, и я слышно вздрагиваю. Он впервые поворачивает голову ко мне, и теперь видно всё лицо, а не только профиль. — Крайне глупо выходить сюда без куртки в такую погоду.       — Я не собирался приходить, вообще-то, — гордо хмыкаю я, хоть он и прав.       — И что же случилось, что ты всё же изменил решение? — я уже хотел было ответить, но мужчина остановил меня, зажав между зубов сигарету, стянув пиджак со своих плеч и накинув его на мои. Я буквально утопаю в его одежде, ведь она слишком велика. — Отец смутил тебя? — я удобнее кутаюсь в чужой пиджак и вновь придвигаюсь к перилам.       — Вовсе нет. Я думал, что всё будет куда хуже, — и снова мужчина смеётся.       — Не стоит так быстро расслабляться возле подобных людей, Лухан. Ты должен всегда быть бдительным. Отец тих, когда присматривается. Даже сейчас, заставляя меня жениться на тебе, он до сих пор не доверяет тебе, — мои глаза округляются.       — Почему? Зачем тогда я ему нужен, если он не доверяет?       — Мне и самому не понятно, — я закусываю губу. — То, что он говорил — неправда. Он считает меня гулякой только потому, что привык видеть, как я время от времени провожу досуг с омегами, но ведь такое случается не столь часто, чтобы называть меня сердцеедом. Да и не знает он толком ничего, — я вдруг слышу детскую обиду в голосе взрослого мужчины. Мне даже становится неловко, ведь я влез не совсем туда, куда надо. Но интерес берет верх.       — У вас были длительные отношения, господин О? — он тушит сигарету и выбрасывает окурок — не совсем красиво, учитывая его воспитание. Альфа поворачивается ко мне лицом. Рубашка обтягивает его грудь и накаченные руки, а из-под воротника виден острый кадык, который, кажется, вот-вот прорежет его кожу.       — Во-первых, давай, ты всё-таки начнёшь обращаться ко мне на «ты», а во-вторых, тебя это всё ещё не касается, — укол обиды неожиданно больно просекает сознание. Даже если бы я и хотел съязвить в отместку, не чем — он прав. И мне становится ужасно неловко — то ли из-за глупого положения, в которое я попал, то ли из-за того, что меня прямо в глаза послали. — Идём внутрь, Лухан, — тише проговаривает он и хватает меня под руку. — Ты сейчас замёрзнешь окончательно.       Ещё час мы сидим за столом, обговаривая предстоящую свадьбу. Со свободой мне суждено попрощаться уже через две недели, ведь, оказывается, отец Сэхуна уже договорился о росписи. Впереди ждут бесконечные примерки костюмов, разглядывания ресторанов, рассылка приглашений и прочая ерунда. Правда, семейство О пообещало взять на свои плечи все расходы. И теперь дороги назад точно нет. Я стану мужем О Сэхуна уже совсем скоро и остаётся только надеяться, что Джихён не узнает об этом из свежого выпуска газеты, где под небольшим фото новоиспечённых женатиков чёрным по белому будет написано «Сын директора компании Тин Бразерс — О Сэхун — женился!» Завтра я обязательно подумаю о том, чтобы рассказать Джихёну всю правду. Обязательно…