Butterfly

      Любовь — зависимость. Однажды попробовав, ты больше не сможешь остановиться. Она, как и героин, попадает в кровь, плывёт по длинным венам, напоминающим скорее коридоры, прямо в сердце и уничтожает его. Делает это медленно и мучительно-приятно. И ты уже даже не помнишь, когда именно его касания стали такими важными и обжигающими, а поцелуи — сладкими, словно мёд. Его волосы будто тают под моими пальцами — настолько мягкие; мои ладони блуждают между тёмных прядей на каштановой макушке, запрокинутой назад. Глаза закрыты, но я чувствую целую гамму ощущений. Его губы сминают мои, отчего внутри всё медленно разжигается, а руки разглаживают выпирающие позвонки. Сейчас, находясь в комнате альфы и расположившись на узкой кровати, сидеть на коленях Джихёна крайне удобно. Его дыхание хоть и тихое, но уже давно сбилось. Сладкий запах карамели обжигает изнутри, отчего колени начинают подрагивать. Он легко опускается к пояснице, проводя вдоль спины кончиком пальца полосу, затем забирается под мой свитер. Его кожа такая горячая, а длинноватые ногти еле царапают мой телесный покров, посылая стадо мурашек по всему моему телу. Кажется, я на грани реальности, но, благо, разум всё же ещё не покинул меня.       — Стой… — я отрываюсь от пухлых губ и произношу это хриплым и слишком тихим голосом, когда чувствую, как настойчивая ладонь перемещается со спины на живот и собирается подняться выше. Джихён тяжело вздыхает, но руку не убирает.       — Почему, Лу? — он шумно сглатывает. — Мы ещё ни разу… — закусываю губу и, убрав чужую кисть, усаживаюсь на кровать рядом с ним.       — Я пока не хочу, — он смотрит ещё каких-то несколько секунд, наверняка желая ответить что-либо, но плюёт на это и откидывается спиной на мягкость постели. Теперь я чувствую себя виноватым. Не то чтобы мысли о подобных вещах не было, просто я ещё не готов. Страшно подумать о том, что вдруг что-то не получится. Глупо ли признать, что я боюсь близости с ним? А уж после последних событий и подавно. Тихо вздыхаю, затем валюсь на кровать, принимая горизонтальное положение. Я поднимаю глаза и вижу его лицо. На прикрытые глаза спадает пышная чёлка, а грудь вздымается. Такой красивый сейчас. Я лишь тихо наблюдаю, слегка улыбаясь. Спустя миг парень молча притягивает меня к себе. Не сопротивляясь, устраиваю голову на чужой груди, отчётливо слыша биение чужого сердца — равномерное. Очень родное.       — Думаю, когда-нибудь я умру из-за невозможности касаться тебя, сколько бы ни пытался сделать это, — уголки моих губ лишь ползут вверх после подобного предположения. Я медленно опускаюсь рукой к лежащей ниже ладошке альфы и хватаю её, затем подношу к своему лицу и кладу на щеку, тут же прикрывая глаза от теплоты его кожи.       — Коснулся… — шепчу я и слышу смешок.       — Да, пожалуй, так тоже неплохо, — он улыбается и обнимает меня, придвинувшись ещё ближе. От него приятно пахнет, а ещё он тёплый, словно мой плед в клеточку. Внутри вдруг завязывается узел, который неприятно сжимает всё. Я вновь закусываю губу и хмурюсь, видя его довольное лицо.       — Джихён, если вдруг я окажусь ужасным человеком… — его брови сдвигаются к переносице, а непонимающий взгляд направлен на меня. Слишком тяжело даются мне слова теперь. — Ты будешь любить меня и дальше?       — Лухан, в последнее время ты действительно странный. У тебя точно ничего не случилось? — он отстраняется, чтобы внимательнее посмотреть в мои глаза, которые я тут же отвожу в сторону от стыда, поедающего сознание. Ведь я вновь не смогу сказать правду, а потому и солгу любимому человеку.       — Нет, ничего… Забудь, — мысленно пытаюсь успокоиться. На некоторое время в комнате повисает давящая на голову тишина, которую не нарушает ни Джихён, ни тем более я. Интересно, как долго во мне будет жить трус, мешающий быть искренним с истинным? Кажется, всю жизнь. Или же год, после которого я попрощаюсь с О Сэхуном и вернусь к прежней жизни…

***

      Раньше мне всегда казалось, что в фильмах преувеличивают, когда показывают рабочий процесс в здании большой фирмы. Что на самом деле всё проходит намного тише, и люди не шагают туда и обратно, а лишь сидят за своими рабочими местами. Как и в большинстве случаев, я ошибался. В «Дабл И» работа кипит, а со всех сторон разносится гул. Люди одеты по-деловому, и этого стиля придерживается абсолютно каждый, из-за чего мне сейчас неудобно разгуливать здесь в джинсах и мешковатой кофте, прячущейся под тяжёлой курткой. Чувство, словно не в своей тарелке. Я передвигаюсь мелкими шагами и, наверное, с полной потерянностью в глазах. Слишком много народу, а ещё я вовсе не ориентируюсь здесь.       — Простите, можете подсказать, где здесь находится кабинет господина О Сэхуна? — я подхожу к первому попавшемуся на мои глаза мужчине. Высокий, в наверняка дорогом костюме. Очки с прямоугольной оправой скрывают его глаза, на которые спадает отросшая чёрная чёлка, вовсе неподходящая деловой одежде. Он оценивает меня взглядом, прежде чем ответить.       — Вам нужно подняться на седьмой этаж, а там спросите у секретаря господина О.       — Не могли бы вы объяснить, где здесь лифт? — чуточку неловко, что приходится отвлекать мужчину от работы, но мне не справиться без его помощи. Но тот лишь кивает, после чего детально рассказывает, как добраться к нужному месту. Я благодарно киваю и кланяюсь. Несмотря на громадный поток людей, мне удаётся найти лифт и даже прокатиться на нём.       Мне не приходится спрашивать, ведь, уже выйдя из лифта, я вижу самого Сэхуна, стоящего у стола секретаря и вглядывающегося в листы большой красной папки. Его брови сдвинуты к переносице, а сам альфа сконцентрирован. Впервые я вижу, каким он бывает, когда без остатка поглощён в работу. На миг кажется, что мне здесь совсем не место. Ты чувствуешь себя муравьём, который лишь мешает. И уже появляется желание сбежать и больше никогда не возвращаться сюда, но О, словно почувствовав, поднимает глаза, отвлекаясь от предмета в руках. На миг его лицо окрашивается в краску удивления, но затем привычно-загадочная полуулыбка появляется на пухлых губах. Мужчина откладывает папку на поверхность высокого стола, бросает несколько непонятных мне слов секретарю, который сидит за своим рабочим местом. Тот лишь слабо кивает, и Сэ, кивнув в ответ, направляется ко мне довольно-таки широкими шагами. Его осанка ровная, а руки спрятаны в карманах синего пиджака, натянутого поверх белой рубашки, воротник которой отсутствует. Пепельные волосы убраны назад, а пробор доводит подобную причёску до совершенства. Наверное, не хватает лишь сияния вокруг силуэта и надписи над головой: «Идеальный альфа». Мне, скорее всего, завидует далеко не один омега, но сам я готов отказаться от подобного счастья.       — Не думал, что ты всё же придёшь, — он кладёт свою ладонь на мою макушку и ерошит волосы, отчего я невольно вздрагиваю. Хочется уйти от его прикосновения, но вокруг люди. Как бы там ни было, а позорить альфу не хочется — таковым было его условие.       — Отец заставил… — тише обычного отвечаю я и отвожу глаза в сторону. Альфа лишь вновь пропускает усмешку.       — Я рад в любом случае, — он опускает руку и снова прячет её в кармане. — Идём в мой кабинет, решим все вопросы. Он легонько подталкивает меня, из-за чего я оказываюсь впереди. Когда мы проходим мимо ресепшна, я ловлю на себе заинтересованный взгляд секретаря. Становится неловко из-за подобной зрительной оценки, исходящей от этого молодого парня. Я лишь опускаю глаза на ноги, пытаясь игнорировать того. Неловкость переполняет меня ровно до тех пор, пока за мной с соответствующим звуком не закрывается высокая дверь. Кабинет хранит нотки аромата моря. Я поднимаю глаза и вижу перед собой высокое окно, полностью занявшее стену напротив двери. Вид ошеломляет. Высотный Сеул виден как на ладони, а заходящее солнце бьёт своими красными лучами по глазам, из-за чего появляется желание сощурить их. Кабинет просторный и действительно светлый. Кажется, этот альфа не любит темноту, ведь даже его дом обрамлен громадными окнами, не мешающими лучам солнца проникать внутрь шикарно обставленных комнат. Чуть дальше центра комнаты располагается стол, а за ним виднеется спинка наверняка удобного кресла; поверхность завалена разными папками и листами, а ещё некоторыми настольными аксессуарами. По правую стену стоит небольшой диванчик, чуть дальше него — журнальный столик, а по левую находится стеллаж, заполненный множеством книг и таких же папок. Также на белых стенах висит несколько небольших картин, вписывающихся в интерьер. Не странно, что вся мебель здесь в светлых тонах и подходит друг другу.       — Присаживайся, — он буквально вырывает меня из мыслей своим хрипловатым голосом. Я неестественно резко поворачиваюсь к нему и вижу, как альфа указывает рукой на белый диван. Журнальный столик вовсе не мешает прочувствовать мягкость софы. Мужчина не спешит садиться на диван: сначала он подходит к своему столу и, порывшись на нём, берёт в руки два небольших журнала, и только после этого, преодолев расстояние в шесть шагов, усаживается рядом со мной. — Вчера мне принесли каталоги. Нужно решить, какими будут свадебные костюмы и приглашения.       — Вам не кажется, что подобное надо было решать раньше? — усмехаюсь я. Обычно на подготовку достойной свадьбы уходят месяцы, у нас же есть всего две недели.       — Кажется, но из-за кое-какого омеги, мы потеряли слишком много времени, — в моих глазах читается немое возмущение, ведь его слова — прямое обвинение. Но уголки его губ плывут вверх. — Не волнуйся. Всё будет сделано в необходимый срок. Мы работаем с надёжными людьми.       — Я и не волнуюсь, — цокаю я. — Мне плевать на свадьбу. И на костюмы и приглашения тоже плевать, — мой голос ровный. И опять я слышу смешок. Поднимаю удивлённый взгляд на мужчину, а тот лишь прикрывает кулаком губы.       — В тебе много боевого духа. Мне ещё ни разу не встречался подобный омега. До ужаса упёртый, вредный, гордый. Но, знаешь, твои слова и упрёки заставляют скорее умилиться и развеселиться, нежели выйти из себя. Напоминаешь капризного ребёнка, не понимающего, чего он хочет от жизни, — подобные слова разжигают внутри меня раздражённость. Зачем тогда жениться, если я такой ужасный омега? Слышу громкий вздох, затем О придвигается ближе и расслаблено откидывается на спинку дивана. Он, чуток раздвинув согнутые колени, молча листает каталог. Я же пытаюсь не смотреть в его сторону, а потому и сижу, как на иголках. Неловкость поглощает меня, и я впервые рад началу нового разговора, или же скорее продолжению старого. — Смотри, — как ни в чём ни бывало, Сэхун протягивает мне раскрытый на одной из страниц журнал. Чуток помешкав, я ухватываюсь за тяжёлый переплёт. На странице изображена мило обнимающаяся парочка. На них надеты праздничные костюмы бежевого цвета, а сами они ярко улыбаются. Случайно, мои глаза опускаются ниже и цепляются за немаленькую цифру — цена. Они вмиг округляются, а рот чуточку приоткрывается. Этот мужчина точно сошёл с ума.       — Они… слишком дорогие, — я поднимаю голову и встречаюсь с коньячными радужками. Впервые замечаю, как необыкновенно его верхние веки загибаются в уголках глаз.       — Не смотри на цену. Это свадьба, поэтому всё должно быть достойным.       — Это фиктивная свадьба, затраты окажутся бесполезными.       — Я хочу, чтобы всё было по-настоящему. Хотя бы потому что твои чувства со временем могут стать настоящими. Хочу верить в это, — на миг замираю, смотря в глубину его глаз. Чем только этот альфа живёт? О чём думает? Что скрывает? Сейчас его лицо не выражает ни единой эмоции, но глаза… Они излучают… искренность? Внутри меня поселяются мурашки, которые, кажется, исследуют каждый орган. В горле оседает ком, а сам я отворачиваюсь.       — М-мне они нравятся… — выдавливаю из себя. — Эти костюмы.       — Отлично, — спокойным голосом отвечает он. — Напишешь на листочке свой размер одежды и обуви.       — Ладно, — я бесшумно выдыхаю. Почему он пробуждает во мне желание разгадать то, что этот О скрывает? Как я могу одновременно ненавидеть и желать узнать получше? Что-то сверхъестественное… А он лишь достает лист, с распечатанными примерами приглашений, и тычет мне в лицо, чтобы я выбрал. Но разве мне до этого сейчас? Хочется поскорее спрятаться под одеялом и наконец-то разобраться в себе.       Сэхун ещё каких-то десять минут объясняет, почему между приглашениями бежевого и персикового цвета он выбрал первое, но я уже давно растерял своё внимание и теперь даже не слушаю мужчину. Лишь думаю, смотря куда-то сквозь пространство.       — Будешь кофе? — я даже не замечаю, когда именно он закончил говорить о подготовке к свадьбе. Его предложение приводит меня в чувство.       — Да, наверное, — О усмехается.       — Как-то несмело — не похоже на тебя, — альфа не дожидается моего очередного бурчания, а поднимается на ноги и направляется к своему столу. Я тихо наблюдаю за тем, как он, взглянув на бумаги на поверхности, достаёт из кармана пиджака айфон. Мужчина обходит стол и останавливается лицом к окну, держа телефон у уха. Лучики садящегося солнца обнимают его стройный силуэт, а широкая спина кажется сейчас невероятной. За стеклом виден закат, который уже немного спрятался за множеством высоких зданий, а сам мужчина напоминает героя какого-то банального романтического фильма. Спустя ещё несколько секунд тот делает заказ в неизвестной мне кофейне, а я лишь вслушиваюсь в ровный и даже успокаивающий голос, прячущий в себе хрипотцу. О благодарит собеседника, затем прячет телефон теперь уже в кармане брюк и, понаблюдав за городом ещё чуточку, поворачивается ко мне. Не знаю, догадывается ли он о том, что всё это время я молча наблюдал за каждым его движением.       — Не думал, что вы заказываете кофе с доставкой. Обычно этим занимается секретарь, — я ловлю его сдержанную улыбку. Очередная эмоция, которая заставляет меня почувствовать себя неловко. Сэхун медленным шагом направляется ко мне, не вынимая руки из карманов брюк.       — Наверное, ты удивишься, — он приостанавливается у дивана и на несколько секунд замолкает, смотря на меня и улыбаясь. Я пытаюсь побыстрее отвести глаза, после чего чувствую, как кто-то приземляется рядом. — Но в обязанности секретаря не входит готовка кофе для начальника. Миф, созданный режиссёрами фильмов, — я невольно поворачиваю к нему голову и в очередной раз вижу полуулыбку. Теперь чувствую себя не только неловко, но и глупо. — Да и к тому же, ХёнДжин хоть и хорош в составлении графиков и ведении документации, но кофе готовит до жути отвратительный, — теперь он обнажает верхний ряд зубов, я же задаюсь вопросом о том, как Сэхун узнал об этом, если в обязанности секретаря не входит готовка кофе для начальника. На несколько секунд наступает тишина, но вовсе не напрягающая. За то время, пока я был в этом помещении, успел привыкнуть к обстановке, и теперь находиться здесь более комфортно. Скольжу взглядом по кабинету и останавливаюсь на стеллаже с книгами, стоящем напротив. Становится интересно, но я никогда не позволю себе самостоятельно рыться в чужих вещах.       — Любишь читать? — словно увидев мои мысли, или же скорее заметив направление моего взора, спрашивает О. Я лишь слабо киваю, посмотрев на него. — Можешь посмотреть, если хочешь.       — Спасибо, — произношу я и медленно приподнимаюсь. Мелкими шагами, я подхожу к стеллажу и неуверенно провожу пальцами по сплетениям книг, тесно прижатым друг к другу в одну линию. Некоторые из них уже не новые, другие же, наверное, всё ещё пахнут новизной, свойственной нетронутым книжкам.       — У тебя есть любимая? — слышу я вопрос. Всё так же стоя к нему спиной, я только киваю.       — «Портрет Дориана Грея».       — Хороший выбор. И что ты думаешь о ней? — в этот момент я искренен как никогда.       — Думаю, Оскар Уайльд ярко продемонстрировал, как сильно человек может измениться под влиянием среды, в которую он попадает. Люди — слабые существа. Они не контролируют свои желания и легко идут на поводу у соблазна. Затем страдают, — я слышу глухие шаги за спиной. Спустя несколько таких чувствую человека совсем близко. Сэхун останавливается, и, могу поклясться, я ощущаю макушкой чужое дыхание, из-за чего сердце начинает неожиданно быстро биться, отбиваясь в голове глухим эхом. Но ничего такого не происходит, и уже спустя секунду он становится рядом со мной и смотрит на меня, оперевшись на стеллаж плечом.       — Нужна ли восхитительная внешность, когда твоя душа подобна прогнившему яблоку? — я смотрю на него снизу вверх и молчу, а в голове ни единой мысли. Лишь глаза-полумесяцы, в которых играют искры, и полуулыбка уголками губ. В животе вдруг завязывается узел, стягивающий всё, а сам я словно в вакууме. Осознаёт ли он, что способен своим присутствием заставить чувствовать себя оголённым нервом? Наверняка осознаёт…       — Господин О, ваш кофе доста… — звук открывающейся двери приводит меня в чувство, и я резко отворачиваюсь, разрывая наш зрительный контакт, пытаясь проглотить этот огромный ком в горле. Секретарь замолкает на несколько секунд, затем тише продолжает: — Простите, я не помешал?       — Нет, ХёнДжин, всё в порядке, — чувствую, как мои щёки начинают гореть. Как бы там ни было, а перед секретарём неловко. Сэхун же спокоен. Он подходит к своему подчинённому, всё так же стоящему в двери.       — Я расписался вместо вас в подтверждении о доставке, — парень передаёт чёрный пакет начальнику.       — Да, спасибо тебе, — О пропускает улыбку, затем кивает и закрывает дверь за ушедшим. Я невольно прослеживаю за тем, как он ставит пакет на стол и достаёт оттуда два стаканчика кофе и какую-то листовку. Мужчина подходит и отдаёт мне мой напиток вместе с бумажкой, а свой же ставит на одной из полок стеллажа. Пока он увлечено и с серьёзным лицом ищет что-то, водя по книгам пальцем, я читаю надпись на листовке: «Пускай каждый ваш день приносит счастье и аромат кофе ;)». Невольно улыбаюсь подобному, но быстро прячу эмоцию. Я подношу стаканчик ко рту и делаю глоток, после чего блаженно прикрываю глаза. Приятный напиток растекается по горлу и дарит согревающее тепло, а на языке остаётся сладкое послевкусие. Как ни странно, но сейчас мне хорошо. — Вот, — вдруг произносит О, чем отвлекает меня от мимолётного наслаждения. Я поднимаю удивлённый взгляд и замечаю, как тот пытается достать одну из книг. У него это получается, и уже через миг альфа протягивает мне не новую книжку с красивой обложкой. — Ты ведь не читал «Человек, который смеется»?       — Нет.       — Думаю, она понравится тебе, — Сэхун слабо улыбается. — Это моя любимая книга, и ты поймёшь, почему, — я хмурюсь, не зная, как вести себя. — Давай, следующий разговор о книгах начнём именно с обсуждения этого творения? Мне интересно узнать твоё мнение, — мысленно теряюсь. Я забираю книгу из его рук скорее от непонимания, нежели от желания прочитать её. И вдруг в мою голову забирается мысль, что это сплетение — первая личная вещь О, которая может открыть дверцу к его идеям и пониманию жизни. Кое-что важное и интимное. Я слабо киваю и крепче хватаюсь за книгу.       — Спасибо, — он вновь пропускает улыбку, затем ухватывается за свой стаканчик кофе. Каждый его глоток сопровождается движением выпирающего кадыка на длинной шее, хорошо видного мне. Я тоже подношу стаканчик к губам, чувствуя теплоту напитка на них. И снова в воздухе повисает тишина. В этой тишине я чувствую наше сближение. Разве можно сближаться с врагами?