Butterfly

      Я просыпаюсь, когда осеннее солнышко уже полностью пленило комнату своими лучиками. Медленно размыкаю веки и вдыхаю сладкий аромат простыней. В его доме спать, на удивление, спокойно и хорошо. И потому, дабы придти в себя, мне нужно поваляться в кровати ещё пять минут, ворочаясь и шумно выдыхая. Затем я нахожу пятками тапки и шагаю в сторону ванной комнаты.       Впервые вижу его, когда прихожу на кухню. Сэхун, закинув ногу на ногу, сидит на чуть отодвинутом от стола стуле, читая книгу и попивая, очевидно, кофе. Его домашняя серая футболка и белые спортивные штаны вовсе не способствуют сохранению образа успешного бизнесмена и завидного альфы. Он больше похож на того домашнего парня, коего вы можете увидеть в романтических дорамах на главных телеканалах. Я тихо выдыхаю, вспоминая о том, что теперь он — мой муж. Теперь это кажется каким-то сном, пеленой — словно и не было никакой свадьбы, договоров и семейства О в целом. А тем временем мужчина подымает свой взгляд и слабо усмехается.       — Доброе утро, Хань, — его голос привычно хрипловат, а усмешка сдержанна. Я киваю, закусив губу.       — Доброе.       — Опять твоя дурацкая привычка, — непонимающе смотрю на него, всё так же стоя у арки, а в ответ он указывает двумя пальцами на свои губы. Невольно сдвигаю брови к переносице. — Кофе будешь?       — Да, пожалуй, — мужчина подымается на ноги и движется в сторону плиты, когда я уже сажусь за стол напротив его прежнего места. Мне остаётся лишь тихо наблюдать за тем, как Сэхун возится со своей гейзерной кофеваркой. Он высокий, статный, с ровной осанкой и перекатывающимися мышцами на руках. И ведь он — мечта многих омег, повезло ли мне?       — Сегодня мне нужно будет отъехать по делам ближе к двум часам, — включив плиту, он поворачивается ко мне лицом и смотрит, навалившись нижней частью спины на тумбу. — Боюсь, что вернусь поздно. Хочешь занять себя чем-нибудь? — на миг задумываюсь. Чем можно занять себя в доме богача-бизнесмена в выходной день? — Можешь искупаться в бассейне.       — Здесь есть бассейн? — удивлённо распахиваю глаза, ловя его усмешку.       — Да, на нижнем этаже, но вход туда по ту сторону дома на улице, — удивлённо распахиваю глаза, слабо усмехаясь.       — В подвале?       — Можно и так сказать, — кивает он, пропуская смешок.       — Кто же строит бассейны в подвале? — мужчина на подобный вопрос лишь хмыкает и привычно усмехается, словно знает о жизни больше меня.       — Тебе всё же стоит заглянуть туда, дабы понять идею планировки дома, — я даже не успеваю придумать чего: кофеварка начинает громко пыхтеть, буквально крича о том, что кофе готов. Сэхун, поджав губу, неспешно поворачивается и, стоя у той же тумбы, но теперь вполуоборот, тянется к плите, чтобы выключить. Раздражающий звук пропадает, и на его место приходит приятный звук встречающегося с дном чашки кофе, когда альфа заканчивает с приготовлением. — Сахар? — он даже не смотрит на меня, когда спрашивает это, а лишь аккуратно наливает напиток в ёмкость, я же отвечаю в его спину:       — Две ложечки, — всё то время, что я наблюдал за Сэ, в голову лезли мысли о том, что он достаточно хорошо сложен. Его плечи со спины казались ещё шире и надёжнее, на лопатках футболка слегка поморщилась. Его талия чуток тоньше, а ягодицы округлые и даже аппетитные. Он точно занимается и работает над своим телом, ведь у него даже намёка на выпирающий живот нет — а ведь ему скоро тридцать один год. Как странно признавать это, но есть в нём то сексуальное мужество, что присущее альфе, вне зависимости от возраста.       — Ваш кофе, О Хань, — он усмехается, поставив кружку перед моим носом, я же вздрагиваю изнутри из-за такого обращения. — Привыкай, — усаживаясь на прежнее место, улыбается мужчина. В ответ лишь киваю, осознавая, что растерялся.       — Спасибо, — я обхватываю горячую чашку ладошками и подношу её к губам. Отпиваю совсем чуть-чуть — один глоток. На миг наступает тишина, но уже совсем скоро он прерывает её.       — Если будет совсем беда как скучно, звони мне.       — Так говоришь, словно и впрямь сорвёшься после моего звонка и примчишься домой развлекать меня, наплевав на работу, — он пропускает громкий смешок, наблюдая за мной. Пытаюсь игнорировать этот взгляд.       — Я имел в виду лишь то, что мы можем поговорить по телефону и скрасить беседой твоё одиночество. Но если ты действительно так хочешь, чтобы я освободился пораньше, сделаю всё, что в моих силах, — чувствую неловкость даже на кончиках пальцев. Он вновь одурачил меня, а затем поставил в неловкое положение. Почему я так часто неправильно понимаю его? Глупый…       — Но, — неловко прочищаю горло, резко поднимая на него взгляд, полон вызова, — я ведь не в заточении. И если ты так волнуешься о моём состоянии, то просто оставь ключ — я пойду прогуляться, либо же по магазинам.       — Я всё ещё не сделал дубликат, Хань, — неожиданно серьёзно произносит он, меняясь в лице. Я вздёргиваю брови.       — Прокол, господин О. А я уж подумал, что Вы просчитываете всё до мельчайших деталей.       — Не дерзи, — пропускает усмешку он. Альфа тянется за своим кофе, всё ещё недопитым и стоящим на столе, и хватается за ушко чашки. — И я ведь говорил, чтобы ты прекратил обращаться ко мне формально. Иначе накажу, — я поражённо хмыкаю и также усмехаюсь, затем закатываю глаза.       — И как же? Запрёшь меня здесь на веки-вечные? Или же продлишь уговор ещё на год? — даже я слышу в своём голосе едкую иронию. Мужчина, словно специально, лениво хрустит шеей, откинувшись на спинку стула, оголяя острый кадык, всё ещё держа в руке кофе, затем, как-то измучено простонав, возвращает взгляд ко мне, храня на лице улыбку уголками губ. Он тихо хмыкает и смотрит так, как только может смотреть О Сэхун, — уверенно, гордо, с насмешкой в карих радужках, но какой-то доброй. Несколько секунд мы лишь наблюдаем друг за другом, затем он вздергивает брови и, кивнув, произносит:       — Отшлёпаю, — не в силах сдержать себя, я приоткрываю рот, чувствуя, как внутри сжимается ком. Полностью теряюсь, понятия не имея, как реагировать на это. Не могу поверить, что услышал подобное. А он лишь улыбается и, уже опустив глаза, неспешно подносит кружку к губам, дабы отпить, а затем чертыхнуться. — Дрянь. Ненавижу остывший кофе, — альфа поднимается на ноги и расслабленно направляется к раковине, я же невольно прослеживаю за каждым его движением молча, всё ещё будучи в неловкой растерянности. Он смутил меня, чёрт возьми! И я даже не смог придумать чего в отместку — он вновь победил. Но теперь этот альфа будет вести себя, словно ничего не случилось, прекрасно зная, что я пребываю в неловкости благодаря ему. — Мой номер записан на листике, который я положил на столик в гостиной. В случае чего звони. Всё, к чему сможешь добраться в этом доме, в твоём распоряжении, — произносит он уже обыденно, прежде домыв кружку. Он смотрит на меня, и его лицо больше не выражает никаких эмоций, я же лишь киваю, ощущая, как внутри разливается странный жар. — Я собираться.       Он уходит, оставив меня наедине с моим недоумением на этой кухне. Я вглядываюсь в матовую поверхность чёрного напитка в руках и, закусив губу, лишь громко дышу. «Отшлёпаю». Это слово красной строкой возникает в уме снова и снова. Кажется, он плохо влияет на меня, ведь из-за подобной угрозы, так уверенно и местами нахально брошенной мне, в животе завязывается узел, который приятно томно тянет куда-то в пропасть и словно выворачивает изнутри наизнанку. Дрожь проходится по телу, и моё сознание упрямо не желает выбросить подобные мысли подальше. Быть может, подобная реакция на альфу значит, что вскоре должна пожаловать течка? Ведь схожие ощущения у меня были, когда я встречал течку рядом с Джихёном, правда, чуточку слабее этих. Рассеяно, я достаю телефон из кармана пижамы и, разблокировав дисплей, открываю календарь. Ещё две недели спокойной жизни, но, кажется, мой организм теперь шлёт предупреждения наперёд — и опять в моём беспокойстве виновен он.

***

      Сэхун ушёл быстро. Он, спустившись со второго этажа на кухню уже переодетый, лишь прошагал к холодильнику, на ходу застёгивая ремешок дорогих часов за запястье. Мужчина достал стеклянную бутылку воды и промочил горло прямо из горлышка. Затем поставил её на место и, поправив синий пиджак, направился в сторону прихожей, где натянул обувь и верхнюю одежду. Всё то время я лишь молча наблюдал за ним, всё так же сидя на кухне за столом. Он бросил в мою сторону напоследок хриплое «я ушёл» — и парадная дверь громко хлопнула. Теперь я полностью предоставлен себе.       Сначала я понятия не имел, как расслабиться в чужом доме, но сейчас всё куда проще. Именно поэтому я решаю исследовать здесь всё, воспользовавшись возможностью. В гостиной я не нахожу ничего интересного кроме старых журналов, припрятанных в шкафчике за диваном, и фото в рамочке, одиноко стоящем рядом с книгами на одной из полочек у окна. Сэхун на нём ярко улыбается, и на нём нет того пафосного костюма, как это бывает обычно. Вместо пиджака на нём надет вязанный свитер кремового цвета, а волосы — в полном беспорядке и красиво опадают на лоб — всё это снято на фоне какого-то парка. Стоит отметить, что альфа выглядит там… счастливым? И мне и впрямь интересно, кто тот человек, при котором Сэ может быть таким настоящим, а затем ставить в рамочку фото, сделанное этим товарищем.       Следующим объектом исследований оказывается спальня Сэ. По правде, ещё тогда — в мой первый визит сюда — мне хотелось заглянуть сюда. И хоть и боязно открывать дверь, надавив на ручку, интерес берёт своё. Как и ожидалось: спальня просторная и светлая, с огромным окном напротив двери, размером почти как вся стена впереди. Оно припрятано за красивыми белыми шторами, которые всё же пропускают свет дневного солнышка внутрь комнаты. В центре комнаты большая двуспальная кровать, постель которой аккуратно застелена и контрастирует на фоне всего белого чёрным цветом. На полу лежит такой мягкий на вид ковёр, и я поддаюсь соблазну, а потому ступаю пятками в его объятия, проваливаясь пальцами между ворса. По правую сторону стоит шкаф-купе длиной во всю стену, в широком зеркале которого отображается вся комната. По левую — такие же белые полочки, на которых много всяких статуэток, книг и аксессуаров для дома. Я подхожу поближе и понимаю, почему кровать стоит именно в центре. За её невысокой спинкой, как оказалось, находится место для прохода, ведь большое окно со стеклянной дверью — выход на балкон. Стоит заглянуть туда, чтобы осознать, что дом у О прекрасен. С балкона виден Сеул, но его шум не слышен, ведь само жильё находится на окраине города, в частном районе. На балконе стоят два плетёных стула с округлой спинкой и подушками, а ещё столик. Наверное, Сэхун любит проводить здесь время за мыслями и с сигаретой во рту. Я вновь осматриваюсь вокруг. Только сейчас замечаю, что на кровати поверх одеяла лежит мужская рубашка чёрного цвета. Видимо, он забыл возвратить её на место после того, как определился с сегодняшним нарядом. Я подхожу поближе и, осторожно взяв её за плечи, подношу к носу и вдыхаю. Этот запах я ни с каким другим не спутаю. Море, одеколон, табак. Наверное, именно так должен пахнуть состоявшийся альфа. По правде, очень приятно. Насытившись ароматом, я аккуратно возвращаю её туда, откуда взял. Здесь делать мне нечего, а потому ухожу, негромко хлопнув дверью.       Я перевожу взгляд на находящуюся рядом дверь. Мне и раньше приходилось видеть её, но побывать там возможности не было. Это ведь кабинет. Я, закусив губу, шагаю к деревянной преграде, дабы также открыть её, но она неожиданно оказывается запертой. Я пытаюсь до последнего, а потому ещё несколько раз дёргаю ручку, но безрезультатно. Надо же. «Всё, к чему сможешь добраться…» — вот в чём дело. Всё достаточно очевидно: Сэхун изначально не желал моего присутствия здесь. Наверное, кабинет в его понимании — комната ещё более личная, нежели спальня. И я его понимаю: скорее всего весь его кабинет забит важными отчётами, документами и всем, что касается работы. Другим копаться в этом не нужно.       Держа в руках полотенце, я ступаю на заднюю часть двора, желая найти наслышанный вход в бассейн. И, по правде, я на миг забываю, зачем вообще приходил сюда, когда вижу красивый осенний сад перед собой, отгороженный высоким забором. Интересно, скольких людей нанял Сэ когда-то, чтобы сделать такую красоту рядом с домом. Много деревьев, осыпанных жёлтыми листьями, уснувшие клумбы с теперь сухими цветами, голые кусты, возле которых стоит столик и несколько стульев, к которым ведёт выложенная из камня тропинка. И даже сейчас, в непогоду, сад выглядит достойно — тогда, наверное, весной и летом он до безумия красивый.       Комната с бассейном и впрямь не напоминает подвал, как я говорил ранее. Это скорее как нулевой этаж. Все четыре стены — а они очень высокие, к слову — здесь выложены квадратиками красивой плитки так же как и пол. Но что ещё более захватывающе — сам бассейн. Он огромный и чистый. Вода в нём отбивает блеск плитки вокруг и переливается бликами, так и манит, а неяркий свет здесь позволяет расслабиться. Я в нетерпении стягиваю с себя кофту и домашние штаны вместе с боксёрами. Затем осторожно опускаюсь в воду. Она всё же холодная — и я вздрагиваю, но быстро расслабляюсь, стоит окунуться по ключицы. Это приятно и нравится мне, но мне до сих пор интересно, каково это — знать, что ты можешь позволить себе подобное? Это ведь невольно заставляет тебя ощущать себя выше других, думать, что ты лучше. Но сам Сэхун, к удивлению, не так уж и напыщен, как может показаться сперва. Он достаточно умен и воспитан — слишком для того, чтобы на каждом углу хвастаться своим достатком. Впрочем, я всё ещё не знаю его так хорошо.

***

      — Хань, — моё сознание слабо реагирует на чужой зов, но всё же веки медленно приоткрываются, а уши начинают воспринимать то, что происходит. — Хань, — кто-то приятным голосом будит меня, усмехаясь. Я окончательно прихожу в себя, а потому раскрываю глаза и замечаю склонившегося надо мной Сэ. — Ты бурчишь во сне, — смеётся альфа и, поправив плед, греющий меня, присаживается рядом. Я, будучи потерянным, осматриваюсь. Сейчас нахожусь в гостиной на диване, рядом со мной — какой-то журнал, а ещё где-то рядом слабо светится светильник.       — Я уснул? — спрашиваю я скорее у себя, затем перевожу взгляд на сидящего рядом человека. Тот улыбается, находясь в одной рубашке, вовсе не заправленной в брюки. Кажется, альфа немного устал сегодня, раз уж поскорее решил избавиться от пиджака и вытянуть низ рубашки.       — Похоже на то.       — Ох, я ведь просто почитать прилёг… — Сэхун пропускает добрый смешок.       — Видимо, тебе всё же не было скучно, как я предполагал. Зря только так рано вырвался с работы, — отрицательно киваю, всё ещё чувствуя слабость в теле после сна.       — Нет, на самом деле действительно одиноко, — мужчина поджимает губу в улыбке, затем опускается ладонью на мою макушку и ерошит волосы.       — Ты, кажется, всё ещё сонный, раз уж не пытаешься словесно бороться со всем, что я говорю, — на миг теряюсь, затем понимаю, что он прав. Становится неловко. — Я привёз кое-что для тебя, — только сейчас замечаю пакет, стоящий у его ног. Мужчина тянется внутрь него и достаёт оттуда большое шоколадное пирожное, красиво упакованное в прозрачную коробочку-упаковку. Я моментально загораюсь. — Будем портить твою фигуру. И ещё, — он достаёт из кармана брюк ключ с брелком и кладёт рядом со мной. — Теперь уж точно всё просчитал, — усмехается О и моргает мне. Я лишь удивлённо смотрю сначала на обновки, затем на него, после чего понимаю, что я всё ещё сонный. — Пойду чай делать, — я провожаю его спину взглядом, после чего перевожу глаза на брелок. Мишка Риллакума — господин О, неужели это в Вашем стиле?