27
20 апреля 2020 г., 20:30
За эту неделю я научился не смотреть ему в глаза. Воспоминаниями всё возвращаюсь к той ночи — как же это, чёрт возьми, неправильно! Этот поворот в моём осознании себя просто катастрофичен. Ужаснее этого те осознания, о которых я всё ещё не догадываюсь. Опасный. Он словно хищник, а я — его добыча. И речь тут идёт не о позиции жертвы. Мне удавалось игнорировать его. Стараться ужинать в то время, пока он моется в душе, не завтракать вообще, в дороге затыкать уши наушниками, чтобы не общаться с ним. Почему я так вёл себя? Ведь мне так не по себе. Настолько, что я больше не знаю, как реагировать на него, ведь каждый раз, взглянув на альфу после того случая, ощущаю стыд и неловкость, а ещё горькое чувство легкого поражения. Не столь большого, но оттого не менее ужасного.
Сэхун принимал это, кажется. Он не перечил, не врывался в мою комнату с воплями или что-то типа того. Был лишь обычно спокоен и словно на своей волне. К тому же, как я понял, теперь, после того, как его отец вернулся из командировки, у него появилась некоторая дополнительная работа — сейчас ему не до меня, скорее всего. Это вроде бы мне на руку.
Этот день не должен был отличаться от наших с альфой предыдущих дней. Лишь дорога домой под привычную магнитолу, затем я бы спрятался в своей комнате, где бы делал домашнее задание либо смотрел сериалы. Впрочем, подобный расклад нарушил его звонок.
— Ты уже подъехал? — спешно поправив портфель, я подношу телефон к уху, выйдя из аудитории, теряясь между десятками студентов. Голос мужа напряжённый и в чём-то даже строгий, словно я как-то провинился.
— Хань, сегодня домой тебя подбросит мой приятель Юсон. Он уже стоит у входа в университет.
— Что-то случилось? Ты… — договорить мне не дали.
— У меня нет времени, — а затем гудки. На секунду стало даже чуточку обидно, впрочем я лишь закусываю губу и, в последний раз взглянув на экран, блокирую его. Телефон отправляется в карман куртки, а сам я, поправив чёлку, спускаюсь по лестнице корпуса на первый этаж. До этого смотря лишь под ноги, я поднимаю глаза и неожиданно для себя встречаюсь со знакомыми до боли радужками. Внутри поселяется дрожь и в очередной раз что-то ломается. Джихён смотрит с какой-то неясной надеждой, словно ждёт моей реакции на что-то — именно той, которую ему хотелось бы получить. Но я лишь сглатываю и нарочно незаинтересованно перевожу взгляд в сторону, одолев слабость каждой частички души. Больно до сих пор. В итоге мы проходим друг мимо друга так, словно нас никогда ничего и не связывало. Хочется задышать быстрее невольно. И если мне не удалось сразу же заметить дорогой автомобиль неподалёку, я бы, возможно, даже забыл о том, что меня всё ещё ждут. Собираю себя мысленно, словно по новой.
Когда приближаюсь к красной ауди, водитель, наверняка заметив меня, выныривает из неё и с улыбкой на лице представляется, стоит нам остановиться друг напротив друга.
— Здравствуй, Лухань, — его улыбка ослепительна. Стилем в чём-то напоминает Сэхуна. Этот мужчина приятной наружности и, возможно, чуть старше моего мужа. Шатен в длинном пальто чуть выше меня. — Я — Чхве Юсон. Не знаю, помнишь ли ты меня. Я присутствовал на вашей с Сэ свадьбе, — невольно хмурюсь, пытаясь вспомнить, впрочем тщетно.
— Должен признать, на моей свадьбе присутствовало так много незнакомых мне людей, что всех, к сожалению, запомнить не удалось, — честно отвечаю ему. Мужчина смеётся в кулак.
— Ты прав, было бы странно, если бы ты помнил. Присаживайся, — он одним движением руки открывает дверцу машины, пропуская меня вперёд. Осторожно усаживаюсь, через лобовое стекло наблюдая за тем, как спешно он направляется обратно к месту водителя. Юсон усаживается на сидение, и теперь, когда его запах заполняет салон, я могу уверенно сказать: альфа. Прежде, чем завести двигатель, он ещё раз смотрит на меня.
— У Сэхуна что-то случилось? — он отрицательно машет головой.
— Не беспокойся, ничего катастрофичного. Просто возникло некоторое недопонимание с бизнес-партнёрами, но он быстро уладит это, я уверен, — он пропускает ещё одну улыбку, и мне почему-то становится некомфортно. Уж слишком это наигранно мило. — Мне поручили доставить тебя до дома сегодня в силу этого, как видишь.
— В последнее время он много работает, — пытаюсь поддерживать разговор, по правде понятия не имея, как это сделать правильно. Мужчина не отвечает до тех пор, пока не заводит автомобиль, затем, внимательно следя за дорогой, кивает.
— Да уж, в последнее время работы у нас прибавилось, впрочем, если старания оправдают себя, нас ждёт большой успех, — задумываюсь лишь на миг.
— Вы — сотрудник моего мужа? — он украдкой смотрит на меня и кивает, чуточку улыбаясь.
— Верно, — хмыкаю, невольно пропуская усмешку.
— Извините, просто мой муж совершенно не делится со мной тем, что касается его работы. Также я не знаю, какие люди работают с ним, — машины за окном сменяют друг друга. Радует то, что сегодня нет дождя.
— Не проси прощения, это нормально. Я знаю Сэхуна не первый год и очень удивился бы, если бы узнал, что он просвещает тебя в это. Этот человек всегда разделял личное и рабочее, не делился многими вещами, именно поэтому для всех нас стала шоком новость о вашем браке, — мысленно утопаю в иронии, ведь наш брак — ребёнок сплетения личного и рабочего. — Впрочем, стоило мне увидеть тебя, я сразу же понял, чем руководился Сэхун, — внутри меня что-то вздрагивает, а интерес пробирает до костей. Словно я, абсолютно нечаянно, подобрался к разгадке всемирного уровня.
— Что Вы имеете в виду? — пытаясь звучать как можно спокойнее, я лишь тихо хмыкаю. Мужчина замолкает на несколько секунд, словно размышляя, затем на его лице расплывается эта дежурная улыбка.
— Лишь хотел сказать, что ты очарователен и совершенно точно в его вкусе, — я до последнего вижу здесь какой-то подвох, впрочем расспрашивать некультурно и вряд ли выставит меня или Сэхуна в лучшем свете. Лишь киваю и слабо улыбаюсь.
— Благодарю Вас, господин Чхве.
— Насколько помню, это твой отец когда-то работал с нами? — ощущаю неловкость всем телом. Это то, в чём я некомпетентен, чем со мной не делятся, а потому мне совершенно не понятно, как отвечать можно, а как — не стоит.
— Я не осведомлён касательно деталей, но, помнится, работал, — киваю и вновь улыбаюсь.
— У него всё хорошо? — мне правда хочется добраться домой как можно быстрее.
— Да, всё отлично. Дела идут вверх.
— Это прекрасно, — и вновь противная улыбка. Не знаю, почему, но этот человек кажется мне в чем-то неприятным и скользким. — Сэхун просил меня лично проследить за делами бизнеса твоей семьи в своё время, — внутри меня что-то вздрагивает. Он действительно сдержал обещание, что дал отцу взамен на этот брак. Пытаюсь спрятать свою легкую растерянность. — Впрочем, наверное, мне не стоит обсуждать это с тобой. Кажется, твоему мужу это бы не понравилось, — его голос спокойный. Я же не отвечаю ничего, но подмечаю для себя, что он проницателен, учитывая, что две минуты назад сказал ему, что Сэхун в рабочие дела меня не впутывает.
— Иногда мне становится не по себе из-за столь большого влияния моего мужа, — я замечаю странную реакцию. Мужчина рядом на миг напрягается, затем, словно преодолев себя, очередной раз мило улыбается.
— Конечно, — после этого тот замолкает. Мне кажется всё это странным, впрочем копаться в этом нет никакого желания, да и тянуть подобную беседу за уши тоже.
Остаток дороги мы больше не разговариваем — это в каком-то смысле даже облегчает мою участь. Автомобиль останавливается у знакомых ворот, водитель напоследок дарит мне ещё одну улыбку, специфику которой выучил уже наизусть, затем мило прощается. Становится легче. Из всей этой светской тусовки, что мне пришлось познать за время замужества, на удивление, Сэхун является самым приятным человеком. Наверное, в каком-то смысле мне даже повезло, ведь в браке по расчету мне мог попасться абсолютно дикий или же глупый альфа вместо него — тут не угадаешь.
***
На душе странно скребут кошки. Уже поздний вечер, а О так и не вернулся. Почему-то не нахожу себе места, лежа на собственной кровати на животе, а затем понимаю, что, кажется, волнуюсь. Быстро прогоняю эти мысли из головы, но в очередной проверяю телефон на наличие пропущенных звонков или непрочитанных сообщений. Пусто. — Чёртов О Сэхун! — злюсь на него или себя же, затем собираю смелость, чтобы набрать знакомый номер. Недолгие гудки. — Алло, — этот бархатный голос. Сглатываю. — Привет, — мне неловко. Я почти никогда не звонил мужу первым. — Что-то случилось? — серьезнее обычного интересуется он. Я мешкаюсь. — Нет, просто хотел узнать, когда ты вернёшься и… — «всё ли у тебя хорошо» так и не срывается с моих губ, — всё. — Прости, но сегодня ложись без меня, ладно? — удивляюсь. Внутри неожиданно неприятно, а в голову лезут дурные мысли — мне ведь должно быть плевать! — Останешься ночевать на работе? — пытаясь сказать это как можно безразличнее, я слышу, как слегка запинаюсь — фиаско. — Да, — он не собирается объясняться — и от этого мне почему-то так неприятно. Просто молча принять это. — Ладно. А завтра когда вернёшься? Суббота ведь, — вспоминаю я. Он ненадолго замолкает, словно размышляя, затем отвечает. — К обеду управлюсь, — киваю себе же. — Спокойной ночи, — и вновь гудки. Он не сказал ничего ужасного, но внутри так не по себе. И ведь альфа ничего мне не должен, так почему же я чувствую себя так странно и… словно чуток укололи? Стоит признать, что без него в этом доме до ужаса одиноко и тихо. Мне даже чуточку страшно — слишком много места для меня одного. Я сижу на диванчике и уже несколько минут переключаю, кажется, бесконечное количество каналов с одного на другой. Ничего из того, что могло бы меня заинтересовать. Тихо вздыхаю и откидываю пульт в сторону, непроизвольно оставив какой-то музыкальный канал работать дальше, но уже без моего внимания к нему. Осматриваюсь. Кажется, если заорать в этом доме, эхо будет знатным. Я вдруг вспоминаю, что в этом доме всегда найдётся бутылка хорошего дорогого вина. То ли из-за бесконечного одиночества, то ли из-за намёка на непонятную обиду внутри, я достаю идеальной чистоты бокал и наполняю его наполовину красным полусладким. Напиток разливается по горлу приятным томным расслаблением. И вроде не так уж и грустно теперь. Я делаю ещё один глоток и, неся бокал в руке, принимаюсь рассматривать то, что лежит на полках в гостиной. Некоторые фото прежде я не замечал — забавные. Ещё глоток. Из колонок, подключенных к телевизору, доносится какая-то американская песня — и я двигаюсь ей в ритм. Стоит бокалу опустошиться — и во мне и вовсе пробуждается желание танцевать так, как только могу себе позволить, будучи лишь только в компании себя. Я наливаю ещё столько же, чувствуя приятную легкость всем телом. Не знаю, когда именно, но в какой-то момент моя координация становится настолько плохой, поэтому из-за одного ненамеренного взмаха руки бокал выскальзывает из рук на пол и громко разбивается. Я уже немного пьян для того, чтобы сразу же осознать, что случилось. Не передать словами, как же мне жаль. Осколки от него дали понять собой, что починить уже никак не получится. Я громко вздыхаю и, сконцентрировавшись с последних сил, принимаюсь их собирать. Поднимаюсь но, видимо, не заметив ещё один внушительных размеров осколок в слабом освещении светильника на столике, ступаю на него ногой, тотчас громко крича от невыносимо острой боли. В глазах темнеет, и, не удержавшись на другой ноге, я валюсь на колени на пол, попутно вонзая ещё один осколок в ладошку. — Чёрт! — от боли закусываю губу. Придя в себя, я осматриваю руку. Рана небольшая, крови не много. Затем перевожу взгляд на ступню. Учитывая мою привычку ходить дома босиком, неудивительно, что проблема имела масштаб чуть больше. Осколок вошёл на чуть-чуть под кожу, а из раны каплями течёт кровь. Я осторожно достаю стекло, понимая, что всё не так уж и плохо, как казалось. После этого кровь начинает течь сильнее. Я, прихрамывая, ступаю в ванную комнату, где нахожу чистое полотенце и перевязываю им рану. Затем в спешке ищу аптечку, но в тумбочке здесь её нет. Вспоминаю, где альфа хранит её — его комната. Я здесь почти никогда не был, но вряд ли бы Сэхун запретил, узнав о сложившейся ситуации. Осматриваюсь вокруг, анализируя. Скорее всего, в столе. Мне неловко рыться там, но в первом ящике не нахожу ничего кроме бумаг и документов. Уже во втором замечаю какую-то коробочку и, открыв её, мысленно радуюсь, ведь внутри всё необходимое для меня сейчас. Я достаю её и вдруг глазами натыкаюсь на фото. Всё ещё нетрезвый мозг твердит, что подобное непозволительно, но интерес берёт верх — и я, уже и позабыв о своём плачевном состоянии, беру фотокарточку чистой рукой. Переворачиваю и удивляюсь. На ней чуть моложе нынешнего Сэхун, который смеётся и прижимает к себе другого парня, только вот лицо того, словно ножницами, исцарапано до неузнаваемости. Замираю, чувствуя, как громко бьётся сердце из-за вмиг появившейся догадки. Почему-то внутри поселяется червячок, именуемый ревностью, и мне приходится признать это. Ведь мне непонятна природа этих чувств, но было бы глупо утверждать, что муж не волнует меня. Всматриваюсь в изображение, пытаясь понять, что же должно было случиться, чтобы альфа такое сделал, или… это сделал кто-то другой? Я откладываю фото в сторону и осматриваю ящик дальше, но больше не нахожу ничего, что могло бы подсказать. Громко вздыхаю. — Я с ума сойду…***
Приняв утренний душ, я спускаюсь на кухню, дабы заварить себе кофе. Всё ещё влажные волосы прилипают к коже, но чувствую себя свежее. Бас заставляет вздрогнуть в испуге и резко обернуться. — Доброе утро, — Сэхун, кажется, вернулся совсем недавно. На нём всё ещё был надет костюм — даже не успел переодеться. — Ты напугал меня, — громко выдыхаю, словно последний воздух, и прикрываю глаза, пытаясь прийти в себя. — Говорил, что вернёшься к обеду, — теперь былая неловкость возвращается, ведь нормально мы с ним не разговаривали уже давно. О кивает, на ходу стягивая с кисти часы и смотря на меня. — Получилось вырваться пораньше, — он расстегивает верхние пуговицы, облегченно выдыхая. Это не остаётся мной незамеченным. — Кофе? — кивает. — Не откажусь, — и уходит к себе. Альфы нет двадцать минут — и за это время я успеваю приготовить омлет и кофе. Когда возвращается, замечаю, что его волосы также влажные, а сам он в домашней одежде. Мы садимся за стол, и я лишь из-под чёлки наблюдаю за ним. Молчит. Мне так хочется задать ему миллион вопросов, учитывая свою вчерашнюю находку, но этим лишь спугну его. А потому лучше буду действовать тихо, собирая пазл кусочек за кусочком. — Чем занимался вчера? — несильно напрягаюсь. — Ничего особенного. Просто смотрел телевизор, а потом ушёл спать, — он впервые слабо улыбнулся. — Чувствовал себя одиноко? — Немного, — киваю, отвечая честно. — Этот дом слишком просторный для меня, а хуже то, что он находится почти что за городом, из-за чего чувствую себя, как в клетке, — он делает глоток кофе, абсолютно не меняясь в лице. — Извини, — мне не понятно, за что он просит прощения, поэтому не нахожу, что бы ответить на это. Лишь перевожу тему. — Устал? — он замирает, отвлекается от еды и стреляет в меня взглядом. — Конечно, — из-за его коньячных радужек становится дурно. Ощущаю какие-то бабочки внутри. — Спал всего-то час. — Поэтому у тебя такое плохое настроение? — на самом деле, атмосфера сейчас очень странная и тяжёлая. Я, наверное, впервые сталкиваюсь с таким Сэхуном. Словно ему всё равно абсолютно. Всё равно… на меня? Почему-то вновь это странное покалывание от подобного осознания. — Да, — он допивает содержимое чашки. — Юсон довёз тебя без проблем? — киваю, нахмурившись. — Да, но… По правде, он мне показался неприятным. Словно… — Неудивительно, — мягко смеётся альфа. — Я ему не очень-то нравлюсь, — удивляюсь. Альфа говорит об этом спокойно. — Я думал, вы — друзья. — Ни в коем случае. Однажды он очень сильно подставил меня, а я узнал об этом. С тех пор больше не доверяю ему ничего личного, а лишь то, что требуется от него на работе, — хмыкаю. — Тем не менее, доверил меня, — старший кладёт в рот последний кусочек омлета. — Он бы не посмел навредить тебе. Подобные люди умеют гадить только за спиной и только словесно. К тому же, он всё ещё обязан исполнять то, что я ему говорю — нравится ему это или нет, — замолкаю, задумавшись. Так уверен в себе. — Очень вкусно, спасибо, — я поднимаю взор на него — и мы замираем, смотря друг на друга. Шумно сглатываю, вспоминая, какими глазами он смотрел на меня в ту ночь и как касался при этом. Щеки начинают пылать. Сэхун словно понимает. — Ты обещал мне кое-что, — хмурюсь, не понимая, о чём он. — Что? — Свидание, — вмиг осознание накрывает с головой. Да, обещал ведь. — У тебя есть какие-либо желания, как бы ты хотел провести сегодняшний вечер? — робею. — Сегодняшний? — Не вижу смысла тянуть ещё больше, — он пропускает мягкую улыбку. Съеживаюсь, понимая, что идеи отсутствуют. — Я доверюсь альфе, — расплываюсь в собственном самодовольстве. Сэхун кивает, соглашаясь. — Хорошо, только сначала мне нужно выспаться, — конечно же, я не возражаю. Поднимаюсь на ноги, чтобы убрать со стола, и замечаю его внимательный взгляд. Он наблюдает за мной молча несколько секунд. — Что с ногой? — как бы не пытался скрыть это, видимо, всё же чуток хромаю. Стараюсь не показать своего волнения и, взглянув на него, лишь слабо улыбаюсь. — Подвернул, — он молчит, словно изучая меня, чувствуя, что я лгу. Но не говорит больше ничего. Лишь поднимается и направляется к себе, наверняка отдыхать. Облегчённо выдыхаю.
