Первая...Фронтовая...

Первым меня увидел коренастый мужчина в зелёной рубахе. Я заметил, что они все одеты в ту же форму, что и я. Он испуганно уставился на меня. Не отводя взгляда, даже тогда, когда похлопал по плечу сидящего рядом паренька. Тот сначала отмахнулся, но мужчина лишь сильнее дёрнул его за рукав, привлекая внимание. Посмеявшись над шуткой соседа, парень, наконец, повернулся к мужчине, и, проследив по направлению его взгляда, так же испуганно уставился на меня, вмиг став серьёзным. Все словно по цепочке поворачивались ко мне. Когда гул затих, я не знал куда себя деть. Все испуганно смотрели на меня, изучая. Я в ответ тоже начал внимательно рассматривать их. Тот немолодой мужчина возле машины крестился, целуя нательный крестик. Стоящий рядом медленно пятился назад, стараясь незаметно скрыться. - Мишка… Из толпы на меня двинулся широкоплечий коренастый мужчина. Я испуганно попятился. Заметив это, незнакомец остановился. Я чувствовал себя затравленным кроликом. Чувство родной компании куда-то исчезло, подавляемое страхом перед неизвестностью. Почему он назвал меня не моим именем? Я Михаэль, а не какой-то там “Мишка”. И вообще, что это за имя такое? Медведь что ли? Он во мне узнал кого-то. Я решил пока не выдавать себя и притвориться потерявшим память. За своими размышлениями, я не заметил, как мужчина подошёл совсем близко. Заглянув ему в глаза, я увидел там неверие. От неожиданности я шарахнулся от его руки. Он резко убрал её от меня. Мужчины сзади напряглись и положили руки на правый бок, готовясь что-то достать оттуда. Незнакомец же медленно протянул ко мне руку. Он погладил меня по щеке. Я ощутил грубую шероховатость его ладоней. Но самым приятным было то, что они теплые. В контраст моей замёрзшей коже. Мужчина рассматривал меня. Он ощупал живот, руки, висок, словно стараясь найти изъян. - Брат... Мишка, родной ты мой! – Мужчина крепко обнял меня, сдавливая грудь и мешая дышать. Я почувствовал на плече влагу. Это его слёзы? Это мой брат? Этого не может быть. Я единственный в семье. Что же здесь происходит? Остальные тоже как-то оживились. Подбадривающе заулюкали, залепетали. Некоторые подходили и обнимали нас. Некоторые просто хлопали по плечу и отходили. Незнакомец чуть оттолкнул меня от себя, рассматривая заново. Я постарался улыбнуться, получив в ответ широкую улыбку. Мужчина схватил меня за руку чуть выше локтя и подвёл к костру, усаживая. – Ну, давай, рассказывай! Как так получилось? Незнакомец смотрел на меня, ожидая истории, но я ничего не мог рассказать. Что они со мной сделают, если поймут, что я не тот за кого себя выдаю? Я же полностью изменился. Волосы стали светлее на тон, тело худощавее и неухоженней. Неужели я вселился в тело незнакомого парня? Это значит, что я умер? Мой живот предательски заурчал. Мужчина удивлённо посмотрел на меня. От его взгляда я почему-то сконфузился. И если бы не темнота ночи, то все вокруг заметили мой алый румянец, совершенно не характерный для альфы. – Прежде чем расспрашивать, лучше бы накормил брата. Стоящий возле машины мужчина подошёл ко мне, протягивая миску с аппетитно пахнущим супом. Я словно оголодавший зверь начал пить его прям так, не обращая внимания на протянутую мне ложку. Старик лишь ухмыльнулся, положив её обратно, во внутренний карман. У огня я заметил, что его лицо испещрено морщинами и следами благодатной старости. В тени он показался мне моложе. – Ну что вы, Виктор Тихомирыч, в самом то деле. Интересно же, как Мишка старуху с косой обманул. Задорный парнишка подсел ко мне ближе. Всё его лицо было в веснушках, а передний зуб выбит, что делало его улыбку смешной, а говор чуть шепелявым. Этому омеге будет сложно найти мужа. Я принюхался. Запаха не было. Бета? – А я ничего не помню. – Чтобы услышать мой тихий голос всем пришлось умолкнуть. Я смотрел на пустую чашку, боясь посмотреть всем в глаза. Мне почему-то стало стыдно за мой обман. – Ну, это не удивительно. – Виктор Тихомирыч пожал плечами и, развернувшись, зашёл в стоящую неподалёку палатку. Она была там не одна. И даже не десяток. – Как это? – Паренёк был на удивление любопытным, и его моя мнимая потеря памяти нисколько не оттолкнула, даже наоборот. Я увидел в его глазах огонь любознательности. Или это просто свет костра? – Неужели совершенно ничего? – Нет. – Ещё тише. У меня создалось ощущение, что меня услышал только брат. – Пойдём. – Мужчина взял меня за руку и повёл от костра. – Все расспросы закончились. Идите спать! Мы зашли в большую палатку. Внутри она напоминала целую комнату. За деревянным столом, на таких же лавочках сидели двое мужчин и играли в карты. Увидев меня, они побледнели, так же как и все несколько минут назад. – Потом объясню. Оставьте нас. Мужчины собрали карты в колоду и, оставив её на столе, вышли. Брат сел на лавку, а я остался стоять посреди комнаты, не зная, куда себя деть. Мужчина закурил. Он нервничал. Его руки дрожали, отчего пепел с самокрутки падал прямо на деревянный стол, прожигая его. – Ты совсем ничего не помнишь? – Я отрицательно покачал головой. Брат лишь сделал ещё одну затяжку, более глубокую, чем предыдущие. – Ты присаживайся. Он рукой указал на лавку напротив. Я не осмелился ослушаться, и медленно подойдя к столу, сел. Наступила тишина. Было слышно разговоры на улице, звук выдыхаемого из лёгких дыма и стук моего бешено колотящегося сердца. Это давило на меня и я решил рассказать, что помню в этом мире. Рассказ вышел коротким, так что это не заняло и десяти минут. Всё это время брат внимательно слушал. Чему-то кивая в определённые моменты. Например, когда я рассказал про кучки земли рядом с моей и про самолёты в небе. Снова наступила тишина. Я смотрел на мужчину, который уже докуривал вторую сигарету. Он витал в своих мыслях стараясь переварить услышанное. Я не хотел мешать ему, ожидая пока он сам всё расскажет. Так мы просидели минут пять. Весь страх прошёл, и мне стало откровенно скучно. Но стоило мне открыть рот, чтобы спросить обо всём, как меня перебили. – Я ведь уже похоронил тебя. Там, четыре дня назад, на поле боя, я первым нашёл твой труп. – Брат шумно сглотнул, от чего мне стало не по себе. – Я лично осмотрел тебя, пульса не было. Говорил же я тебе, дуралею, не успеешь, так ты рогом упёрся, как баран. Ну и подорвался. На моих глазах. Для меня тогда весь мир остановился. Я же за тобой побежать хотел, да ребята остановили, уберегли. Уже позже, мне врач сказал, что ты тогда был жив. Осколки не были для тебя смертельными, я мог тебя спасти. Ты умер позже. Фашистская шальная пуля проскочила сквозь твой висок, добивая. – Я заметил, как на глазах мужчины навернулись слёзы. Сначала мне показалось, что это от дыма третьей по счёту сигареты, но услышав его хриплый, срывающийся голос, понял, что дело не в этом. – Я не знал, что писать родителям. Похоронку командир отправил тут же, но я знал, что им этого будет мало. Их ты тоже не помнишь? Я покачал головой. Не хотелось портить момент пустыми словами. Мужчина вытащил из внутреннего кармана потрёпанную фотографию и протянул мне. С чёрно-белой фотокарточки на меня смотрела самая обычная семья. Две смешливые мордашки близняшек сестёр, суровое лицо отца и благородно нежное матери. Приятное тепло разлилось по сердцу. На миг мне показалось, будто я что-то вспоминаю, будто что-то колыхнулось в моей душе. Но мысль быстро ускользнула. – Вот это Люба и Надя, наши сёстры. – Брат наклонился ко мне, указывая поочерёдно на людей на фото. – Это мама и отец. Вот вернёмся с войны и ты всё вспомнишь. Обязательно вспомнишь. – Мужчина мне тепло улыбнулся. Я перевернул фотографию и прочёл с обратной стороны “Трофимовы. 17 августа 1943г. Любим и скучаем”. Я вернул фотокарточку. – Ну что же, пора и спать ложиться. Завтра будет новый день. Ох, я же совсем забыл! – Он подошёл к небольшому сундуку и вытащил оттуда спальный мешок, посуду и пилотку. – Это всё твоё. Хорошо, что не дал им сжечь. Хотел родителям отдать по возвращении, но как видишь, пригодилось. Спокойной ночи. Я прижал к себе выданные мне вещи и направился на улицу. Уже стоя на пороге, я вдруг вспомнил и резко развернулся к мужчине. – А как тебя зовут? – Фёдор, но ты обычно называл меня Федей. – Спокойной ночи, Федя. Я тепло улыбнулся и вышел.

***

– Михаэль… Знакомый голос звал меня из темноты. Я стоял под берёзой, возле которой очнулся. Возле каждого из бугорков чёрной тенью стояли люди. Я не мог разглядеть, ни во что они одеты, ни лиц, совершенно ничего. Просто чёрные безмолвные тени. – Михаэль… Снова этот голос. Он словно повсюду. Я взглянул в ночное небо. Спокойное, чистое, покрытое яркими точками звёзд, словно веснушки того парнишки. – Михаэль… Мягкий мужской голос, моего омеги. На этот раз он словно прозвучал у меня в голове. – Михаэль… Я люблю тебя… Перед глазами, словно на экране кинотеатра проплывали воспоминания. Мои настоящие родители, муж, друзья. Всё это осталось где-то там, далеко. И я понятия не имею, как мне вернуться в свой мир. – Мишка, вставай, кому говорят! Я открыл глаза. Надо мной стоял Фёдор. Он лыбился во все тридцать два зуба. Я со стоном закрыл глаза и прикрылся подушкой. Я всё ещё здесь. Это не сон. Чёрт! – Я понимаю, что тебе нужно отдохнуть, но служба не ждёт. Я взял протянутые мне вещи и начал одеваться. Фёдор всё это время молча наблюдал за мной, внимательно разглядывая моё тело. На мой вопросительный взгляд, он ответил: – Я поражаюсь тому, как ты исцелился? Я лично снимал остатки тряпья, и на тебя без слёз взглянуть страшно было. Сплошное месиво из мяса и костей, а сейчас передо мной стоит совершенно обычный человек. Мой прежний Мишка. Мне оставалось лишь пожать плечами. А что я мог ответить? “Извини братик, но я не тот за кого себя выдаю, и сам в душе не знаю, как оказался здесь, да ещё и на несколько десятков лет в прошлом”. – Я думаю, мне самому было бы намного проще, если бы я помнил хоть что-то и знал в чём тут дело. – Я сам поразился своей язвительности. Я сразу же смягчил тон. Всё-таки это мой “старший брат”. – Извини. Просто я устал. Тяжело находиться здесь, не зная где и не помня с кем. – Это ты меня извини. Моя ошибка в том, что я иногда забываю, что ты потерял память. – Фёдор приобнял меня и толкнул вперёд, направляя. – Тебе следует пройтись по округе, осмотреться. Может, что-то вспомнишь. – Да, ты прав. Я пошёл прямо, и не сворачивая. Оглядываясь, я всё больше понимал, насколько этот мир отличался от нашего. Он был отсталым в развитии прогресса. Ту технику, которую мы использовали несколько сотен лет назад, они используют только сейчас. Они ничего не слышали о самых обыденных вещах, таких как телефон и компьютер. Второе что я заметил, было то, что, несмотря на все беды и смерти вокруг, они были по-своему счастливы. Вопреки военной разрухе и тем условиям жизни, в которых они существовали, они не падали духом, продолжая надеяться и верить в лучшее. В истории нашего мира я не помню столь масштабной войны с таким огромным количеством жертв. Но самой необычной вещью для меня было то, что у них отсутствовали омеги. Я постарался незаметно расспросить того рыжего паренька, которого встретил в первый день своего пребывания здесь. Позже я узнал что его зовут Василий или как он просил себя называть Васька. Когда я подошел к нему, он сидел у костра и что-то медленно помешивал в чугунном котелке. Непонятное мне блюдо пахло рыбой. Я решил ненавязчиво начать разговор. - Привет. Что готовишь? - У нас на ужин сегодня уха. Федор принес мне много рыбы, а я её не люблю, только в этом супе. Мама часто мне готовила его детстве. Вроде рецепт тот же, но вкус значительно отличается. Вот и всё готово. Минут через тридцать, можно будет всех звать. Я хотел задать свой вопрос, но меня прервал подбежавший к Ваське парень. - Васёк, там, на озере, сестрички купаются! Побежали скорей! Я хотел было вернуться к себе, но Васька схватил меня за руку и потащил за собой. Мы бесшумно пробирались сквозь чащу леса и низкие кусты. Когда мы прибыли на место, то там уже стояло несколько парней. Они тихо перешептывались и хихикали. Я случайно наступил на сухую ветку и сломал её. Послышался хруст. Вся компания повернулась ко мне и, приложив указательный палец к губам, зашипела. Васька, посмотрев на меня как на идиота, повернулся к остальным и сказал что я "новенький", а потом отодвинул зеленую ветку, подталкивая меня к ней. Заглянув в образовавшуюся щель, я увидел странных созданий. Они были похожи на омег своим изяществом, красотой, тонкими чертами лица. Но самым странным было наличие у них двух странных наростов на груди и отсутствие члена. Эти существа купались в воде, брызгали друг друга и смеялись. Стоящие рядом парни шумно задышали. Я понял, что они возбуждены. Неужели им нравится эти животные? Как по мне, так даже Васька, с его щербатой улыбкой, намного симпатичнее их. Вдруг меня кто-то схватил за ухо и потащил в сторону. Я развернулся и увидел злого Федора. Нарушая нашу конспирацию, он начал кричать на меня. - Ты чем это тут занимаешься? Я этого шалопая по всему лагерю ищу, а он тут за девками подглядывает. Ууу, дормоед! Затылок обожгло болью. Я не мог поверить, что такой взрослый альфа самец как я, получил самый обычный подзатыльник. Услышав крики из кустов так называемые "девки" начали кричать и разбегаться в разные стороны одеваясь на ходу. Стоящие рядом парни дружно ржали. - А вы чего гогочете, и вам попадет. Все у меня под трибунал пойдете! Парни быстро притихли, а Федор схватил меня за шею и потащил обратно в лагерь. - Кто эти “девки”, и почему я их раньше не видел? - Брат убрал руку и замедлил темп. - Не “девки”, а “девушки”. Не мне тебя этикету учить. А так, это наши медсёстры. Они живут на другом конце лагеря, подальше от простых солдат, рядом с лазаретом. Завтра с ними и познакомишься. В наказание я тебя отправляю им помогать, за больными ухаживать, да утки выносить. В следующий раз будешь думать, прежде чем делать. Я не стал спорить. Завтра у меня будет возможность рассмотреть их получше. Узнать какие они, и насколько отличаются от наших омег. Федор разбудил меня на рассвете и отправил по извилистой тропинке к лесу. Выйдя на опушку я заметил, что их лагерь ничем не отличается от нашего. Но тут было тише. Я никого не видел, пока из одной из палаток не вышла девушка. Её одежда была такая же, как у меня, но по размеру она не подходила, поэтому висела на ней мешком. Я заметил много поясов и ремней, которыми она опоясывает себя, чтобы одежда не спадала. Но этого было недостаточно поэтому за минуту того времени пока она шла из одной палатки в другую, ей пришлось несколько раз подтягивать штаны. Ухмыльнувшись, я последовал за ней. Зайдя внутрь, мне в нос ударила какофония различных запахов. Пахло лекарствами, кровью, и еще чем-то гнилостным. Я непроизвольно зажал нос рукавом. В лазарете находилось несколько раненых бойцов и около пяти девушек. Я подошел к одной из них и сказал, что у меня сюда направил Фёдор. Девушка мне улыбнулась и дала задание. Весь день я ухаживал за больными и ранеными. Так я лучше узнал девушек. Пусть они и милые создания. Но совершенно не возбуждали меня так, как это было с теми парнями на озере. Они как цветы. Ими можно любоваться, они приятно пахнут и прекрасны. И их совершенно не хочется портить. Да и остальные армейцы никогда не обижали девушек. Пусть некоторые из них и сами могли обидеть кого угодно. Однажды Федор подозвал меня к себе и, вручив мне листочек с ручкой, предложил написать письмо родителям. Я не стал отказываться. Всё время, что я выводил буквы, брат нависал надо мной, иногда поправляя, если я писал что-то не соответствующее действительности. Еще я узнал, что такое армейский юмор и песни у костра. Это тот момент, когда ты забываешь обо всех проблемах, что окружают тебя. То чувство единства души с душами друзей. Их улыбки, что греют лучше костра. И глаза, что пылают ярче огня. В такой тишине и спокойствии проходила моя служба, пока разведчики не обнаружили вражеский лагерь. Я зашел в палатку к Федору, чтобы попросить дозу лекарств, для больных. К моему удивлению, он там был не один. Брат сидел за дубовым столом и, нахмурив брови, слушал стоящего рядом незнакомого широкоплечего мужчину. Рядом с ними, на лавочке сидел Васька. Он был необычно тих и угрюм. Недалеко, оперевшись о столб, стоял Виктор Тихомирыч и два незнакомых человека. Все молча слушали докладчика. Сама атмосфера в комнате была напряженная. - Я видимо не вовремя. Зайду позже. Все резко повернули ко мне головы. Незнакомец, которого я перебил, обиженно засопел. - Наоборот, ты как раз вовремя. Ну что, Мишка, отдохнул, пора и за работу! - Федор невесело усмехнулся. - Нас отправляют на разведку во вражеский гарнизон. Я не знал, как мне реагировать на эту новость. Я растерянно смотрел на брата и остальных, даже не предполагая, что мне уготовила насмешница судьба.