Первая...Фронтовая...

Я очнулся от того, что меня окатили холодной водой. Голова раскалывалась, веки налились свинцом, и хотелось спать. Я практически ничего не соображал. Чей - то высокий голос, что-то требующий от меня. Пытаюсь ответить, но вместо слов лишь невнятные звуки. Потом мою одежду обшарили, но не нашли ничего интересного. Автомат я потерял возле железнодорожных путей, а нож ещё в кустах. Больше при мне ничего не было. Так и не добившись внятного ответа, меня потащили на улицу. Я жалостливо замычал, когда меня, протащив по ступеням, ударили воспалившейся рукой о косяк дверного проёма. Я практически не чувствовал тела. Оно словно было не моё. Онемевшее. И лишь пульсирующая боль от повреждённой руки разносилась по всему телу тихой волной. Меня протащили по двору и закинули в какой-то загон. Я снова потерял сознание, упав на землю, под чей – то удивлённый возглас.

***

– Эй, парень, ты жив? – Меня легко побили по щекам, приводя в чувство. Я лишь замычал. Почему так жарко. – Лихо они его… Он чуть живой. Петрович, сможешь подлатать паренька? – Сделаю всё, что смогу. Голоса доносились, словно сквозь толщу воды. Открыть глаза не было ни сил, ни желания. Внутренне подсознание подсказывало, что я в безопасности, а остальное неважно.

***

– Михаэль, ты дома? Я сидел в гостиной и разбирал договоры с различными фирмами, когда меня сзади обхватили тонкие и нежные руки моего мужа. Он поцеловал меня в щёку и рассмеялся. Это было не свойственно моему супругу, отчего я удивлённо посмотрел на него. Его нисколько не смутил мой взгляд. – Ну чего ты такой хмурый? Омежка аккуратно забрал из моих рук бумаги и положил их на стол, забираясь мне на колени. Я не стал ему мешать, иронично наблюдая за его действиями. – Что случилось? Ты подозрительно счастливый? Парень лишь усмехнулся и потянулся ко мне за поцелуем. Я принял его игру, обхватывая его за талию, крепко прижимая к себе и валя на диван. Мои догадки о непривычной весёлости супруга подтвердились, когда я почувствовал вкус алкоголя на его губах. Но что-то было не так. Всё моё существо кричало о неправильности ситуации. Это же настойка Фёдора. Я резко раскрыл глаза, отпрянув от парня. На диване лежал не мой муж. – Сеня? – Что ты наделал? Мне захотелось зажать уши от его громкого крика. Первоначальный испуг в его глазах, сменился ненавистью. Я попытался взять его за руку, но её порезало осколком стекла. Я завороженно наблюдал, как из моей ладони шла кровь, медленно стекая к локтю. Подняв глаза я увидел окно из которого выпал. Там стоял Сеня и победно улыбался. – 5:5, милый. Его жуткий смех громом прозвучал у меня в голове.

***

В чувство меня привела резкая боль в руке. – Держи его! На, вставь это в зубы. Не дай Бог эти крысы услышат. Мне в зубы вставили кляп, и прижали к холодному полу. Боль отрезвляла сознание лучше ледяной воды. Я понял, что мне лучше молчать, поэтому старался сдерживаться, но это давалось с трудом. – Вот так. Всё отпускай. Жив? Я неуверенно покачал головой, вытаскивая изо рта тряпку и изучая незнакомого мужчину. Худое и усталое лицо. Непропорционально большие и тёмные круги под глазами. Угловатые и чётко очерченные скулы и подбородок. Короткие тёмные волосы, покрытые паутинкой седины и смуглая кожа. Рядом стоял ещё один мужчина. Он был моложе и упитанней. Цвет волос и кожи у него был такой же, как у товарища, только без седины. – Петрович, он похоже контуженный. Только и делает, что мычит. – Мужчина покрупнее с опаской взглянул на меня, чем вызвал тихий смех у старика, перешедший в кашель. Видимо, он чем-то болен. – Здоров он. Тебя как звать-то? – Прокашлявшись, спросил Петрович. – Миша. – Практически тёска значит. Я Михайло Петрович. Но все называют меня просто Петровичем. – Я понятливо кивнул и посмотрел, на другого, прячущегося за старика. – А это Петька. Мой помощник был, пока нас не поймали. Я доктор. Ехали в столицу по направлению, да не удалось проскочить. Мужчина досадливо пожал плечами, и, развернувшись, отошёл к другой стене, что-то пряча в сене, лежавшем на полу. Я огляделся. Грубо сколоченный сруб, без окон и с одной дверью, наверняка запертой, на полу солома. Из мебели ничего не было. – А где я? – На мой вопрос Петрович обернулся и снова рассмеялся, закашлявшись. – В плену. Непонятно что ли? – Вмешался Петька, всё это время тихо сидевший в углу. – Как это? Я не могу! Я должен вернуться. Я резко поднялся. В голове зашумело, и я прислонился к стене, медленно сползая по ней. Я притронулся ко лбу, но тут же отдёрнул руку, тихо зашипев от боли. В открытую рану на ладони попали капли пота со лба и её неприятно жгло. – Она воспалилась и начала гноиться. Я выдавил его и перевязал рану тряпкой, но этого недостаточно. Нужны медикаменты и перевязка, а иначе может пойти заражение. – Петрович смотрел на меня с жалостью. Будто я уже стою на смертном одре. – Неужели всё настолько плохо? Мой голос сел, и фраза прозвучала хрипло. В ответ лишь утвердительный кивок. Я привалился к стене, поднимая голову вверх и прикрывая глаза. Я тяжело выдохнул, сглатывая вязкую слюну. Хотелось пить и есть. Неужели я умру здесь? Иные силы, перенесли меня сюда, только чтобы я умер здесь спустя несколько месяцев? Перед глазами пронесли картинки из сна. Счастливое лицо мужа и испуганное лицо Сени. Вспомнился вкус его губ. Терпкий, сладкий, горячий. А потом его лицо в проёме окна. Глаза полные ненависти и кривая ухмылка. Я резко открыл глаза и понял, что задремал. Оглядевшись, я понял, что старик с Петькой спят на куче соломы в углу. Меня клонило в сон, и я, уложившись поудобнее уснул.

***

– Wache auf! Меня выдернули из сна ударом в грудь. Я закряхтел, стараясь глотнуть как можно больше воздуха. Испуганно заозиравшись, я заметил в углу Петровича с Петькой. Они тихо сидели под дулом автомата. Точно такое же на меня направлял мужчина примерно сорока лет. Обойдя меня сзади, он достал из кармана верёвку и завязал мне руки за спиной. Схватив меня за ворот и грубо подняв, он толкнул меня к выходу. – Geh, dreh dich nicht um! Я не понимал, что он говорит и лишь вопросительно посмотрел на конвоира. Он снова ткнул мне в спину автоматом, толкая в нужном направлении. Я изучающе оглядывался, стараясь запомнить как можно больше деталей. Дома, заборы, различные постройки. На горизонте, между двух полуразрушенных домов, показался лес. Меня завели в двухэтажное здание. Я шёл по длинному коридору с множеством дверей. Только когда меня завели в одну из комнат, где была зелёная доска и много стульев с партами, я понял, что это школа. Меня подвели к мужчине вальяжно развалившимся на учительском месте и закинувшем ноги на стол. Мой конвоир что-то сказал ему и, отдав честь, вышел. Я стоял и изучающе смотрел на мужчину. Мощное тело, волевой подбородок, густые брови и короткий ёжик блондинистых волос. Его военная форма, шла ему. – Lass uns beginnen. – Я вас не понимаю. – Я с вызовом взглянул на улыбающегося мужчину. – А так? – Его улыбка стала ещё шире, когда я ошарашено взглянул на него. Он говорил по-русски, и очень даже неплохо. – Итак, откуда ты? Первой моей мыслью было, что он знает кто я, но я быстро понял, что это невозможно. Скорее всего он спрашивает о моём лагере в лесу. Я не хотел отвечать и молча смотрел на мужчину. Он ждал ответа, но его терпение не было вечным. Через минуту я почувствовал холодную резину его сапога у себя на скуле. Упав на пол, я приложился головой. В глазах потемнело, а во рту появился металлический привкус крови. Я со злостью посмотрел на врага. Его улыбка пропала. – Не люблю спрашивать дважды. Говори, где ваш лагерь?! Мне доложили, что тебя нашли около железной дороги у городка N-ска. Ты был весь в крови, а значит, участвовал в сражении. Мужчина говорил хорошо, акцент проявлялся лишь на некоторых согласных и сложных морфемах. Я не отвечал ему, и это злило его. Он снова ударил меня по лицу, но на этот раз кулаком. – Ты у меня заговоришь, scheisse! Я ощущал удары его тяжёлого сапога по всему телу. Он остервенело пинал меня куда придётся. Я сжался, стараясь защититься от его нападок. Перед глазами стояла красная пелена. Боль. Чёртова боль занимала все мои мысли. Но словно лучиком света, сквозь непроглядную тьму, в голове всплыл образ улыбающегося Сени. Из глаза скатилась слеза. Я выдержу это только ради него. Даже если меня убьют, я навещу его в последний раз. Да, я простил его за всё. А разве не это любовь?

***

И снова я очнулся от ледяной воды. Я валялся всё там же. Всё так же связанный. Тело ныло и ломило от ударов. Я попытался пошевелить затёкшими руками, но это оказалось непреодолимо больно. Я расслабился, так боль практически не ощущалась. – А ты оказался слабее, чем я рассчитывал. Не продержался и минуты. Тут герои посильнее тебя были. Но я сломал их всех. Сломал и выкинул, как ненужную игрушку. Сбоку раздался ненавистный мной голос. Я взглянул на стол, за которым сидел и курил мужчина. Он встал и, взяв один из стульев “оседлал” его. – Иди к чёрту! Я никогда не слышал в своём голосе столько злобы. Это лишь рассмешило врага. Он посмотрел на меня как на букашку, старающуюся защититься за угрожающей окраской, но более ничего опасного в ней нет. – Знаешь, я там был. Мне не понравилось. Здесь лучше. С этими словами, он нагнулся ко мне и потушил недокуренную сигарету о мою щёку. Я закричал, а мужчина блаженно закрыл глаза. Ему нравилось мучить и истязать меня. Я видел в его глазах азартный блеск. Ему дали очередную игрушку на проверку, за сколько часов она сломается. – Хватит! – Я устало расслабился и тяжело дыша, упал на пол. Мужчина разочарованно убрал потушенный окурок и достав новую сигарету, закурил. – Ты знаешь, что мне от тебя нужно. Ты должен понимать, что пытка не прекратится, пока ты мне всё не расскажешь. Поэтому, я рассчитываю на твоё благоразумие. Он провёл кончиком сигареты по моей шее, оставляя красную борозду воспалённой кожи. Я дёрнулся в сторону, разрывая контакт. На этот раз, он не услышал моего крика. Что мне делать? О том чтобы рассказать правду у меня даже мысли не было. Соврать? Он может запросто проверить каждое моё слово или поймать на лжи. Оба варианта событий не сулят мне ничего хорошего. Чёрт. – Я не люблю, когда меня заставляют ждать! Вторая сигарета была потушена о мои ключицы. Я снова закричал и попытался отползти, но мужчина схватил меня за шею, не давая оттолкнуться, и сильнее надавил на окурок. Я упал на пол со стоном облегчения, когда он убрал окурок и отошёл в сторону. – Значит, по-хорошему ты не хочешь? Мне не понравился его заискивающий тон. Он прошёл к своему столу и, вытащив из него складной нож, вновь вернулся ко мне. Ему понравился испуг в моих глазах. Я завороженно смотрел на холодную сталь лезвия. – Красивый, да? Я отдал за него кучу денег, но он стал моим. Теперь ты понимаешь, что я всегда добиваюсь своего? Он подошёл ко мне ближе. Приподняв меня и приставив к стенке, он поднёс лезвие к моему горлу. Я непроизвольно сглотнул. Острое лезвие оставило на моём кадыке мелкую царапину. – Не бойся, для этого ещё слишком рано. Мужчина убрал нож от горла и принялся им резать мою одежду, оставляя на мне лишь брюки. – Воу, а внешне по тебе не скажешь, что ты в хорошей физической форме. Он провёл ладонью вверх: от кубиков пресса, до груди, задевая сосок. Я дернулся, но он жёстко схватил меня за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. В них штормило море. Я словно услышал шум океана. Они завораживали. А у Сени в глазах тихая гладь озера… Я отвернулся от него, освобождая сознание от его гипноза. На губах до сих пор горело его дыхание. Я облизнул губы. – Зря ты так. Меня снова повернули к себе и впились в губы жёстким поцелуем. Холодные руки шарили по оголённой груди, стараясь доставить удовольствие, которого не было. Я не отвечал, стараясь плотнее зажать зубы. Но мужчине это не мешало. Он с маньяческим наслаждением лизал и посасывал мои припухшие губы. Когда ему это надоело, он ударил под дых. Стараясь глубоко вздохнуть, я открыл рот, а ему только это и нужно было. Он тут же начал шарить языкам у меня во рту, задевая нёбо, язык, ряд зубов. Я воспользовался этим, укусив его за язык. Он тут же отстранился, зло смотря на мою самодовольную улыбку. Я пошло облизнулся, размазывая его кровь по своим губам. – Сучёныш! Мужчина ударил кулаком мне в живот, но не давая мне согнуться, а зажимая ладонью мою шею и начиная душить. Я, хрипя словно выброшенная на берег рыба, хватал ртом воздух. Хаотично дёргая связанными руками. Я начал терять сознание, когда меня отпустили и повалили на пол. Мне не дали отдышаться. Мужчина тут же навалился сверху, садясь на меня. Он провёл по груди ножом. Сталь холодила, разгоняя табуны мурашек по всему телу. Я не кричал, лишь мычал, морщась от неприятных ощущений. Моему узурпатору это не понравилось, и он загнал лезвие глубже. Казалось, что адская боль прожгла кожу, подбираясь к сердцу. Я широко открыл глаза, выгибаясь и делая себе лишь больнее. – Ну как? Нравится? Мужчина нагнулся к моему лицу и попытался снова поцеловать, но я ударил его лбом по носу. От неожиданности, он схватился за нос, сползая с меня. Я резко дёрнул верёвку, которую постепенно ослабевал, шевеля руками, как учил Фёдор. Добравшись до ножа, я начал бить им по мягкому мускулистому телу врага. Первый удар пробил ему лёгкое, из которого со свистом начал вырываться воздух. Второй удар пришёлся по животу. Третьим и решающим ударом оказался удар в горло. Мужчина дёргался подо мной, смотря на меня с невообразимым ужасом в глазах. Точно так же на меня смотрел Сеня в том доме. Когда он затих, я ещё несколько раз ударил его ножом, стараясь отомстить за боль и унижения, что мне удалось испытать. Я сложил нож, засовывая его себе за пояс. Медлить нельзя. Я открыл окно класса, которое выходило во внутренний двор. На улице было темно и было сложно различить что-либо. Но я слышал человеческие голоса. Я не мог так рисковать и закрыв окно вернулся в класс. Я бросился к двери, ведущей в коридор. Прислушавшись к внутреннему чутью, я понял, что за ней кто-то стоит. Достав нож, я резко распахнул дверь, хватая за шею врага и затаскивая его внутрь. Ловким движением я обрываю линию его жизни, перевязывая ею кровоточащую дыру у него на шее. Быстро сняв с трупа одежду, чтобы она не успела пропитаться кровью, переодеваюсь. Автомат тоже забираю, пряча нож во внутреннем кармане. Вернувшись в коридор, прислушиваюсь. Сейчас я весь на нервах. Животные инстинкты обнажены. Они подпитываются чужой кровью, оставшейся на одежде. Вроде никого. Я продвигаюсь вперёд и вижу лестницу, ведущую на первый этаж. Там темнее, чем на втором. Одна единственная лампа освещает выход наружу, около которого стоят двое дежурных. Прячась в темноте я осторожно пробираюсь мимо них. Проходя мимо зеркала, я невольно остановился, поражённо смотря в своё отражение. Мои зрачки горели красным огнём, а из-под верхней губы выглядывали клыки. Я осторожно дотронулся до одного из них. Тут же раздались голоса двоих и я, одёрнувшись, поспешил в темноту школьного коридора. Зайдя в нужный класс, я открыл окно и побежал к лесу. Меня догоняло громкое завывание сирены, выстрелы и гончие собаки. Я бежал, словно за мной гналась сама смерть. А может, так оно и было.