Добровольное рабство

Порою вечера проплывают так тихо, медленно и нежно, словно само время с томной неохотой отпускает минуты. В такие дни я сижу в гостиной при одном светильнике и смотрю куда-нибудь в одну точку, не листая книгу, не смотря телевизор. Юки где-то бродит в доме и что-то делает или ждет меня в постели, впрочем, пес его знает, чем он занят в это время – я не вижу его и не слышу. Тихо. Словно я один в квартире, даже слышно, как шумит за не зашторенным окном город, хотя оно плотно закрыто и, в принципе, не должно пропускать шума. Странно, что не слышно шуршания моего питомца, его тихих шагов, словно кошачьих. - Юки, приготовь мне ванну, пожалуйста, - не громко прошу я, словно он находится в этой же комнате, и, конечно не получаю ответа. Я вдруг вспомнинаю, а давно ли он у меня живет? Впрочем, его длительность пребывания подле меня совсем не соответствует моим ожиданиям, честнее будет сказать, что не соответствовало моим ожиданиям, когда он появился в этом доме. Отмечу, что его появление здесь было случайным, глупым и роковым для него, не думавшего в то время головой. Он приехал из Японии в Америку отдохнуть и посмотреть страну, в общем, как турист. Знание языка у него было не на самом высоком уровне, но Юки понял это только тогда, когда уже был за границей. Номер в гостинице и пару экскурсий он сам смог организовать себе, да и с развлечениями на вечер у него тоже все складывалось крайне удачно, но только до тех пор, пока он не пересекся со мной в одном из клубов. Я не знал, как его вообще туда пустили, но впервые в жизни я увидел, что значило «не умею пить». Кажется, Юки не сталкивался на тот момент с алкоголем вообще и решил из-за своего совершеннолетия оторваться по полной программе. Если бы это был мой сын, я бы напинал ему под задницу так, что весь алкоголь мигом вышел бы не только из его головы, но еще и из желудка, затем как следует оттаскал бы его за шкирку и запер в комнате до «поумнения». Да, в тот момент я подумал именно так, но… Забавный азиат привлек мое внимание, я сразу заметил, что он пытается казаться старше, чем есть на самом деле, но мое второе наблюдение заставило меня вздрогнуть – к нему подошел сначала один парень и завязал знакомство, подливая больше алкоголя за свой счет, а затем присоединился к ним еще какой-то, переглядываясь с первым. Наблюдать за этой картиной можно было долго, но я наметил свою восточную добычу раньше них и не собирался уступать молокососам ни по каким параметрам, да и это уже было делом чести. Я заказал бармену один красочный коктейль, добавив туда один ингредиент лично от себя, и попросил отправить Юки, с целью обратить его внимание, и я не был бы собой, если бы ошибся в своих рассуждениях. Уже через полминуты он взглянул на меня, сперва улыбнулся, а затем растерялся, видимо, прикинув, что я гораздо старше него, да и выгляжу примерно как хозяин клуба, с которым, кстати, я был знаком давно. Моя добыча засуетилась и решила, расплатившись, быстрее рвать когти, но не тут то было. Счет его уже числился оплаченным – я постарался, - а те двое сели ему на хвост, да еще и этот алкоголь, от которого к его походке не прибавилось ни быстроты, ни ловкости, ни устойчивости. Если упустить все детали, на выходе он был пойман в мою машину, ко мне за заднее сиденье, а мелкие охотнички поехали в отделение полиции практически за «просто так». - Откуда ты? – спросил я Юки, когда тот, засыпая, рухнул на мои колени. - Японец, - невнятно пробубнил он и сладко засопел. Коктейль сработал в самое нужное время, как я и предполагал, и мальчик ехал со мной в сторону моего дома. С того момента он всего один раз видел свой паспорт, который так и остался у меня, и в доме появилась кухарка и уборщица в одном флаконе… Отогнав облако воспоминаний, я скидываю одежду, бросив ее на диван, и иду в ванную комнату, где, как и думал, уже все готово. Теплая вода с капельками ароматического масла расслабляет. Кажется, все это было так давно и так недавно. Я помню все, будто только вчера привез его в эту квартиру, будто только вчера он заинтересовал меня, может быть, даже пленил в каком-то смысле. Странный выдается вечер. Воспоминания полностью поглощают меня в этот вечер, затягивают, словно на дно океана. Не сложно вспомнить, что было после того, как Юки проснулся утром в моей постели: он испугался, закутался в одеяло и принялся искать свою одежду, которой не оказалось рядом. В комнате он был один и очень растерялся, когда увидел меня, спокойно вошедшего и пожелавшего ему доброго утра. Диалог тогда завязался не сложный: он по моей просьбе поведал, откуда именно приехал, как его зовут, и что ему только-только исполнилось двадцать, потому он и решил отдохнуть по-взрослому. Я посмеялся над ним, но так, чтобы не обидеть, а потом коротко объяснил, что он по своей же глупости попал в очень серьезную ситуацию, из которой выбраться уже не получится. Узнав, что теперь является моим домашним животным, Юки попытался объяснить мне на ломанном английском, что я нарушаю права человека и лучше просто отпустить его, тогда он примет все за шутку, и мы оба забудем об этом. Ах, как он был наивен и невинен в то время. Меня распирало от желания содрать с него эту овечью шкурку и нацепить другую, затянуть его в ремни и цепи, и посадить подле своих ног. Началось приручение этого экзотического зверька. Он кричал что-то на японском, кажется, проклиная меня, желал мне смерти и по-английски, и, вроде, по-французски даже. Каждый раз я затыкал его, применяя силу и грубость. Нет, бить его я никогда себе не позволял, я привязывал его цепями и ремнями, закрывал в комнате и просто домогался очень грубо и резко. Юки ненавидел меня всем сердцем, всем своим существом, но в то же время боялся меня, при возможности избегал. Но один день изменил его отношение ко мне полностью. В очередной раз привязав его к кровати, я заметил, что Юки необыкновенно молчалив и мрачен. - Что-то тревожит? - спросил я, заглядывая в его глаза. - Много раз ты уже издеваешься, но... но не делаешь сверх этого. Почему? Он верно заметил - я уже несколько недель домогался до него, срывал одежду и ласкал тело, но ни разу не взял его. Даже той ночью, когда я привез Юки в свою квартиру, я не тронул его в сексуальном плане, наверное, меня больше привлекали издевательства над ним, чем просто трахнуть нереагирующее тело. - Потому что я еще ни разу не брал тебя. Юки удивленно взглянул на меня и, взявшись руками за цепь, слегка подтянулся, удобнее сев. Он впервые смотрел прямо мне в глаза, находясь так близко, и это не могло не заводить. - Если ты говоришь правду... помоги мне, пожалуйста. - Ты что-то хочешь? - Позвонить сестре. Она дома одна и, я думаю, очень волнуется. Я помню номер, дай телефон, пожалуйста. Юки искренно переживал за сестру, насколько я мог заметить, но соглашаться на его просьбу было опасно. Не факт, что он позвонил бы сестре, не факт, что я пойму, о чем он говорит, хотя его честность меня сильно удивляла. Его глаза не врали. - Ладно, но у меня будет условие: на разговор я дам тебе всего две минуты, а ты дашь слово, что ничего лишнего не расскажешь. - Я понял, - Юки кивнул. - Только взамен... неделю не трогаешь меня. - Если подумать, ты не в том положении, чтобы так говорить, - сразу ответил я, возмущенный таким условием. - Знаю, но... иначе не могу, извини. Я молчал некоторое время, обдумывая его предложение. Конечно, зверствовать совсем и не давать даже сделать звонок не хотелось - он и без того боялся, - но с другой стороны, страх, что он все расскажет сестре, и та примет меры, засел в глубине души. - Ладно, - я согласился, отстегнул его руки и дал телефон. - Две минуты и ничего лишнего. - Спасибо большое, - искренно поблагодарил Юки и стал шептать себе номер, скоро его набирая. Он сдержал обещание и довольно спокойно поговорил с сестрой по телефону ровно две минуты, и я тоже не отказался от своих слов и близко не подходил к нему в течение четырех дней. Поначалу, он сам старался сторониться меня и даже не разговаривал, лишь односложно отвечал на мои вопросы иногда. Затем, как я заметил, Юки расслабился, но до самого конца не усыплял бдительности, и порой сам был инициатором короткого разговора, хотя спрашивал что-то очень осторожно. На оставшиеся от недели три дня я просто исчез из дома, оставив моего зверька наедине с самим собой. Не скажу, что сделано это было специально – просто так сложились обстоятельства. Когда я вернулся домой уже поздно вечером, то просто застыл на пороге: Юки весь в слезах прибежал в коридор, схватил меня за руку, накричал на меня на своем непонятном языке и, видимо, испугавшись, убежал. Несколько минут я стоял на месте и пытался осознать, что только что произошло, в чем меня обвинили, как обозвали, или куда, как минимум, послали? Поведение моего питомца я предсказать не мог и вообще не ожидал такого. Тихо зайдя в спальню и услышав из-под одеяла всхлипы, я присел на кровать и запустил пальцы в его черные волосы. - Юки, ты расстроен? Он ничего не ответил и перелег ближе к моим ногам, положив голову на колени, тихо всхлипывая и вытирая ладонями щеки. Мне показалось, что это совсем другой человек, не тот, что был в моей квартире три дня назад, он переменился внезапно, я этого не предвидел. - Где ты был так долго? – шепотом спросил он позже, успокоившись, но все так же не смотря на меня. - Работал, - я едва сдерживал улыбку, поглаживая его по голове. Да, мне удалось вытащить из него твердую волю и разломать ее на части, как кусок льда. Он ревновал, и это чувствовалось, словно волны исходили от него, а взгляд говорил больше, чем нужно. Но мне было мало того, что я разломал его упертость, мне надо было раскрошить ее, чтобы уже никто и никогда не смог бы собрать осколки. Юки молчал, обнимал мои колени и принимал ласку, видимо, о чем-то напряженно думая. Я склонился к нему и, заставив заглянуть в мои глаза, поцеловал настойчиво, напоминая, кто в этом доме хозяин. - Оставил меня одного, - шепнул Юки, смотря на меня, едва-едва касаясь губ, сцепляя тонкие пальцы за моей шеей. - Значит, ты испугался. Не бойся, я в любом случае приду домой, а ты просто жди. В тот момент я привязал его к себе сильнее, чем предполагал это сделать изначально. Продолжая ломать его упрямость, каждую ночь раскрывал его потенциал все больше и больше, делая из него маленькое похотливое животное, и мне это удалось. Юки всецело принадлежал, принадлежит и будет принадлежать мне. Нет еще того, кто не прогнулся бы под меня, кто сказал бы «Нет», кто остановил бы мою напористость. Я сомневаюсь, что стану искать такого человека, что заинтересуюсь им, ведь у меня есть свой маленький питомец. Кстати, о нём… - Юки! Дверь в ванную скрипнула, и показался мой зверек, держащий в руках чистое полотенце. Он спокойно смотрит на меня, пытаясь догадаться, что мне нужно, но просто прикрывает дверь и подходит, садится на край ванной. Всегда понимает, когда мне хочется находиться в его обществе, и в такие моменты Юки бросает все дела, садится или ложится рядом и просто молчит. - Юки, ответь мне на один вопрос, - я касаюсь влажными от воды пальцами его щеки и спокойно смотрю в эти бездонные черные глаза, - ты боишься меня? - Боюсь? – его губы трогает легкая улыбка. – Время от времени. Последнее время, я боюсь тебя совсем мало. - Привык? - Может быть. Почему ты спросил? - Хочу знать, что ты чувствуешь, о чем думаешь, чего хочешь. Он тепло улыбается, аккуратно кладет руки на мои плечи и нежно гладит. Тихо мыча какую-то песню, Юки сидит совсем близко ко мне, и моя голова уже отказывается вспоминать, что же я хотел узнать. Этот наглый, хитрый, маленький экзотический зверь умеет сбить меня с толку, когда того не требуется. - Напрашиваешься, паразит, - шепчу я и, взяв его за шею, сразу глубоко целую. Он отвечает мне, цепляясь тонкими пальцами за влажные скользкие плечи, и в итоге падает на мои колени, подняв в воздух брызги. Полностью оказавшись в моих руках, Юки отрывается от поцелуя и, не теряя со мной зрительного контакта, скидывает с себя мокрую футболку на пол. Желание накинуться на него, закусать, зацеловать и облапать едва не берет верх надо мной. И снова я ловлю себя на мысли, что он взял меня в плен и цепко держит, как я порой держу его на коротком поводке. Юки медленно проводит пальцами по моей груди и наклоняется к моим губам, едва касаясь, но продолжая смотреть в глаза, не позволяя поцеловать. Он прижимается ко мне всем телом и слегка двигает бедрами, тихо выдыхая и покусывая свои губы, цветом напоминающие мне спелые ягоды клубники. - Юки… - шепчу я, сгорая от возбуждения, проводя руками по его нежной спине, утопая во взгляде, полном желания, страсти и похоти. - Я знаю, чего хочет хозяин, - его губы накрывают мои, а пальцы плавно скользят по моей напряженной плоти. Я крепко прижимаю его к себе, страстно целуя, позволяя кусать мне губы. Сходить с ума от этого красивого тела, прогибающегося в моих руках, мне не надоест никогда. Каждый раз, когда он спонтанно завлекает меня поближе, я ревную его к самому себе хотя бы за то, что он так липнет, так безотказно раскрывается. Откидывая назад голову и протяжно застонав, Юки плавно опускается на меня, сжимая изнутри так сильно, что мне приходится на секунду перестать думать о нем, чтобы сдержаться. Он делает все сам, даря мне моменты наслаждения минутами близости. Юки постоянно меняет темп, то останавливается, опускаясь полностью, то торопится, сгорая от страсти, тая в моих руках. Иногда я ловлю себя на мысли, что держу его так крепко лишь потому, что боюсь – он растает от жара тел совсем и превратится в воду, и никогда уже не будет рядом моего Юки. Он – моя безумнейшая страсть и мое желание. То, что привлекает больше всего на свете, что манит, что жжется, словно огонь, что лечит любые раны – все это, мой Юки, мой маленький питомец. Он видит, что я теряю над собой контроль и практически без разбора целую его шею, плечи, оставляя свои следы везде. Дав мне свободу и сцепив руки в замок за моей шеей, он просто дает мне возможность владеть им полностью, отдаваясь так открыто. Юки стонет все громче и громче, его голос отскакивает от стен и эхом разносится по ванной, распаляя меня сильнее. Пара резких движений, и я сдавленно выдыхаю, получив свое удовольствие, а следом за мной наивысшей точки наслаждения достигает и он, падая в мои руки и опустив голову на плечо. - Безумец, - шепчу ему на ухо и легко касаюсь губами виска. - Да, - улыбается он и прикрывает глаза. – Я расстелил постель. Я не сдержался и засмеялся, обнимая его. Неужели он думает о таких вещах постоянно? Постоянно знать, когда надо расстелить постель, когда застелить, когда приготовить ужин, чтобы он не остыл, когда подать завтрак – неужели все это в его голове? Как много он делает для меня, а я практически ничем не могу ответить, лишь держу его подле, заковав в цепи. Все его тело, все сознание, душа, сердце – все в моих холодных цепях с шипами. Может быть, я причиняю ему невероятную боль, но он не уходит от меня, не просит отпустить. Наверное, потому он боится меня время от времени – не может попросить оставить его. Я ловлю на себе растерянный взгляд Юки, завязывая пояс его халата. Он протягивает руку, поднимается на носочки и касается моей щеки теплыми пальцами. - Что случилось? - Мысли в голове мешают, - смеюсь я и беру его на руки, как ребенка, относя в комнату. - Уйдите, все мысли, - шепчет он, касаясь пальцами моего лба, и даже становится как-то легче, на самом деле легче, словно у него есть особый дар. Впрочем, может быть, и есть. Юки падает на спину и с улыбкой смотрит на меня, сцепляя ножки за моей спиной. Он протягивает ко мне руки, приглашая в свои теплые объятия, и от этого очень сложно отказаться. В очередной раз он взял меня в свой плен и теперь не отпустит до самого утра, я уверен.