Что делать, если режутся клыки?

      Если взять в руки карту и с закрытыми глазами ткнуть в определённое место, то вы точно туда не поедете. К такому выводу и пришла Эрза, когда рассматривала свой старый школьный атлас, случайно попавший в чемодан с вещами. Конечно, будь она в своём мире, обязательно с набитыми золотом карманами и кучей свободного времени, точно съездила бы ради интереса. А с её доходами, расходами, да и всей жизнью целиком... такое невозможно. А теперь и вовсе нереально: время этого атласа для неё прошло.       Поход оставил глубокий след в её памяти, в особенности его первые два дня. После этого прошло уже несколько месяцев, за которые они оба вели себя уже не так, как раньше: Джерар был ещё более задумчив и даже нервничал, а Эрза чувствовала неловкость, что не спешила вступать в разговор первой. Она называла себя трусихой, но так и не могла пересилить дрожь внутри, что объявлялась, как только рядом появлялось знакомое лицо с татуировкой.       И в данный момент времени Эрза вырисовывала на бумаге разнообразные узоры, чуть ли не умирая от смертельной скуки. Что ни говори, а праздники она любила, но только не те, к которым сама не имела отношения. Университет закрыли на время праздничных дней, и все её друзья расползлись по домам или по компаниям, чтобы отметить столь необычные дни в кругу семьи. Ей же оставалось только сидеть дома, поскольку на улице уже стемнело и все магазины и кафе закрылись куда раньше обычного.       Поэтому, когда в её дверь постучали, она чуть ли не подпрыгнула от радости и удивления. Перед тем, как пригласить долгожданного гостя войти, Эрза перевязала пояс на халате и поправила растрепавшийся хвост на голове. Более менее удовлетворившись своим внешним видом, она наконец отворила дверь.       — Джерар? Какой сюрприз, — удивлённо произнесла девушка, снова начиная тихо ненавидеть свой халат. И чёрт её дёрнул надеть сегодня именно его!       — Пустишь? — поинтересовался он и попытался заглянуть в дом, — или ты не одна?       — Проходи, — вздохнула Эрза, изображая молчаливое примирение со странностями своего гостя, поскольку на самом деле была безумно рада, что в этот одинокий и смертельно скучный вечер её навестил именно он. — Естественно одна, все сейчас заняты. А ты почему не с семьёй?       Вампир невесело усмехнулся и прошёл в гостиную, где тут же занял почётное место на диване. Скарлетт зашла следом, хотела сесть рядом с Джераром, но вспомнила о том, что гостям следует предлагать угощения. Они у неё были, только вот разве предложишь вампиру, который ест какие-то ампулы, пирожные, торт или вермишель. Эти мысли ввели её в недолгий ступор.       — Хочешь чего-нибудь? — прерывая повисшую тишину, спросила Эрза. Молчание начинало нагнетать, и она испугалась, что оно побеспокоит и Фенандеса. Тот же в свою очередь просто совсем перестанет к ней приходить.       Вопреки её мыслям, он улыбнулся уголками губ и спросил о наличии в доме кофе. Прилично удивившись, Эрза махнула на него рукой и пошла на кухню, решив, что подобная просьба была для него чем-то в роде жеста приличия.       За окном виднелось темнеющее небо. Из приоткрытого окна в комнату проникал холодный сквозняк, однако Скарлетт не стала его закрывать, а лишь плотнее укуталась в халат. Изредка поглядывая на колышущиеся занавески, она быстро достала кремовую коробку, обвязанную большим жёлтым бантом, открыла её и разложила несколько крупных ароматных пирожных на тарелку. Кружка с кофе уже стояла на столе. Эрза ловко подхватила ёмкость со сладостями, второй рукой взяла приготовленную кружку и направилась в гостиную.       Джерар времени зря не терял: в его руках покоился один из журналов, который он равнодушно перелистывал в ожидании подруги. Как только она поставила на журнальный стол свои угощения, Фернандес отложил достаточно скучную статью и серьёзно взглянул на Скарлетт:       — Мы никогда не празднуем вместе.       — Что? — Эрза присела рядом и, увидев, как неприлично поднялся край её халата, нервно принялась его поправлять.       — Ты спрашивала, почему я сейчас не со своей семьёй, — услужливо напомнил Джерар.       — Вспомнила. Почему же так? — поинтересовалась Эрза, слегка удивившись его ответу. Когда она разговаривала об этом с Мереди и Кагурой, те сразу дали понять, что «День очищения» — это особенный день, который следует проводить со своими родственниками, иначе ждать беды. Больше она толком ничего не знала, но спрашивать не было ни времени, ни желания: тогда у неё было много других дел и пришлось об этом забыть. Однако, судьба дала ей второй шанс узнать о празднике поближе, в минуту, когда она отворила дверь Фернандесу, а может и чуть позже, когда они возобновили разговор. — Если это, конечно, не семейная тайна.       Хмыкнув, Джерар в нескольких словах объяснил позицию своей семьи, их убеждения, которым, как раз, и противоречили празднества «Дня очищения». Как поняла Эрза, они не верили в очищение душ вампиров после смерти, подобно атеистам из её Вселенной. Дальше беседовать об этом не хотелось, и она аккуратно перешла к обсуждению смешного инцидента, что произошёл в университете несколько дней назад. Фернандес охотно поддержал новую тему, и, спустя некоторое время, обстановка вокруг преобразилась из напряжённой в тёплую и домашнюю, пусть даже рядом с ней был холодный, по своей природе, вампир.       — Нет, послушай, я не говорила, что там лучше, чем здесь! Ты меня через вату слушал? Просто удобств в этом мире действительно меньше и это неопровержимый факт. — Для убедительности своих слов, она привстала с кресла и опёрлась руками о стол, сердито глядя на Джерара, сложившего руки на груди и отвечающего на её взгляд иронично приподнятой бровью.       — Это одно и тоже. Ты сама сказала, что удобств меньше, а значит и отношение другое.       — Не так. Я говорила иначе! Боже, что с тобой толку спорить, ты же упрямый осёл. Ему говоришь — он всё равно упирается. Ты же даже не дослушал, как с тобой спорить?       — Осёл? — возмутился Джерар. — У вас принято оскорблять и унижать достоинство других, когда начинаешь чувствовать горечь поражения?       Эрза молча собрала пустую посуду и удалилась на кухню, оставив вопрос без ответа. Он задумчиво смотрел ей вслед до того момента, пока она не скрылась за поворотом. По закону жанра, стоило ей уйти, как Джерар вспомнил вопрос, по которому и приходил изначально. Слово за словом они окончательно отдалились от серьёзных вещей и даже умудрились поссориться. И, что не удивительно, цель визита так и не прозвучала, а Эрзу и вовсе не волновала, ведь будь ей хорошо одной, она бы коротко расспросила ещё у порога, в крайнем случае, попросила бы удалиться восвояси после ссоры, но всего лишь тихо ушла, зло сверкая глазами.       Некоторое время подождав, он не выдержал и пошёл за ней. Вопрос не терпел времени. Правильнее сказать, мог терпеть, пока о нём не вспомнил Джерар, и с этого момента он всплыл в его голове, вынуждая вампира разобраться с проблемой как можно быстрее.       С того времени, как он был в её доме последний раз, ничего толком не поменялось. Сама Эрза мыла посуду, всеми силами стараясь показать, что не заметила присутствия Джерара. Он присел на ближайший стул и с интересом осмотрел помещение. Однако его спокойное выражение сдуло ветром, едва он увидел приоткрытое окно. Вскочив со стула и заодно его опрокинув, вампир приблизился к источнику свежего воздуха и с силой хлопнул, специально привлекая к себе внимание Скарлетт.       Он угадал. Стоило ему хлопнуть, она вздрогнула и тут же обернулась, сердито сдвинув брови.       — Ты решил мои окна побить? Учти, тебе всегда одинаково, а вот мне холодно: особенно по ночам.       Лёгкий осадок от недавнего инцидента осел где-то в душе, неприятно щекоча. Она бы непременно обижалась дальше, но взъерошенный вид Джерара вынудил её отвлечься. Так обычно выглядели люди, которые были огорошены неожиданным известием, или те, кто узнал настолько необычную новость, что встал на некоторое время в ступор, не веря своим глазам: при этом новость могла быть абсолютно любой.       — Мереди тебе ничего не говорила? — довольно грубо осведомился он, оказавшись рядом. В горле у Эрзы встал склизкий ком, от которого её начало тошнить. Без преувеличения, ей захотелось сказать о том, что таким грубым тоном он отбивает у неё всякое желание с ним разговаривать. Но промолчала. Его глаза были по-настоящему серьёзны, и Скарлетт сама начала беспокоиться. Вполне возможно, разговаривать в таком тоне его что-то вынудило.       Она отрицательно покачала головой, не представляя, что такого важного не сказали ей подруги.       — Чёрт, — непроизвольно выругался Джерар, но тут же взял себя в руки: — извини.       Ей пришлось аккуратно попросить его озвучить беспокойные мысли.       — Этой ночью, в честь праздника, всегда выпускают стаи летучих мышей. Для вампиров они более, чем дружелюбны. А вот с дампирами у них разговор короткий. Обычно вас предупреждают об этом, но, насколько я понял, ты ничего не знаешь, раз распахнула окно. Не хочу преувеличивать, но они бы тебя на части разорвали. Я не могу понять, почему никто тебя не предупредил.       — Вот оно что, — рассеяно произнесла Эрза и выключила воду. Посуда была идеально чиста. — Забыли.       — Эта ошибка могла стоить тебе жизни, — холодно заметил Джерар.       — Если я правильно помню, — на несколько секунд задумавшись, бросила в ответ Эрза, — то и ты не соизволил сказать об этом. Или я ошибаюсь?       Она не ошибалась, и он это прекрасно знал. Откровенно говоря, ему было просто нечего ей сказать. В последние месяцы он вёл себя, как последний трус, всеми силами старался не пересекаться с ней, не говорил и даже не смотрел в её сторону. У него были свои причины, но сказать их было равносильно урагану, который сносит всё подряд на своём пути и, неожиданно возникая, не оставляет никакой надежды на спасение. Джерар не хотел судьбы урагана, но равномерно передвигался к ней, с каждым разом увеличивая пропасть между ним и Эрзой.       Зачем он зашёл? Сам Джерар толком не знал. Он сказал себе, что придёт, но не продумал остальные ходы. Однако, рассматривая её немного жёсткий, насмешливый взгляд, ожидающий от него какой-либо реакции, его, словно молнией, ударила шальная и мимолётная мысль, показавшаяся ему самой безошибочной в данной ситуации.       — Эрза, я из-за этого к тебе и пришёл. После одного случая, я поставил перед собой цель: не видеться с тобой ни при каких обстоятельствах, и старался её придерживаться. И всё бы хорошо, правда сейчас я перед тобой, а значит нарушил своё же правило. Знаешь почему? Просто понял, что избегать тебя — это не выход.       Эрза с недоумением смотрела на вампира, не зная, как правильно растолковать его слова. Это звучало настолько загадочно, неправдоподобно и непривычно для неё, настолько удивительно, что она едва не приняла всё за шутку, но он оставался всё таким же серьёзным. Казалось, она встала в ступор, как в голове эхом отдались его слова. Подобно стреле, одна только мысль, что он стремился с ней не встречаться, пронзила её сердце. Широко раскрыв глаза, Эрза посмотрел на него с некоторым осуждением:       — Ты меня избегал?       — Мне пришлось. Я боялся.       Она совершенно запуталась и, пожав плечами, отвернулась к посуде, чтобы положить её на место. Конечно, посуда послужила банальным предлогом во избежании его настойчивого взгляда. Не испугалась — запуталась, и ей нужно было время, дабы восстановить своё растерянное состояние. Самое непонятное и глупое из всех, что ей доводилось испытывать. Рядом с ним в ней открылось много разных чувств, доселе неиспытанных. Чего стоило одно смущение, которое не входило в список пугающих, поскольку возглавляло его. Неудобное, но постоянное.       — Интересно, чего же ты мог бояться? — спросила Эрза, как только поставила последнюю чашку. Предмет опускался медленно и, соприкоснувшись с полкой, звонко звякнул в полной тишине. Она осталась стоять к нему спиной.       — Об этом можно долго говорить, если продолжать выражаться односложно, — пояснил Джерар. Он приближался к ней: Скарлетт услышала его тихие шаги. Без труда она поняла, что Джерар хочет, чтобы она знала, где он находится. — Возможно, я боялся странных чувств.       — Каких? — с трудом выдавила из себя Эрза и замерла, почувствовав на своих плечах тяжесть чужих рук. Дыхание перехватило, а сердце в груди забилось в бешеном ритме. Она ждала ответа, словно обезумевший от жажды человек взирал на предложенный кувшин с водой, из которого нужно было налить жидкость в стакан, однако мучитель не спешил, а лишь тянул время ожидания, то ли наслаждаясь страданиями, то ли стремясь увеличить желание для достижения наибольшего наслаждения.       — Ты же всё поняла, — произнёс Джерар совсем близко.       Она постаралась медленно повернуть голову в строну, чтобы увидеть его лицо, но мышцы будто одеревенели. Тело её не слушалось, как и не слушалось всё остальное, в голове появилась слабая дымка тумана, пробраться через которую, оставшись бесстрастным, было определённо невозможно. Мужские пальцы, зверски холодные, аккуратно касались её шеи, чуть приспуская воротник её халата. Эрза боялась лишний раз вздохнуть и нарушить гармонию, образовавшуюся между ними так неожиданно.       Его пугали собственные действия, но ещё больше пугала Скарлетт, которая даже не пыталась сопротивляться. Это казалось невообразимым безумием, только он никогда не говорил, что нормален — все в это мире в некоторой степени безумцы, почему-то это показалось ему настолько очевидным, что Джерар признал это вполне закономерным. Одним движением он оттянул её халат вниз и теперь сжимал ладонями её тёплые обнажённые плечи. Если бы она запротестовала, хоть на дюйм сдвинулась с места, влепила ему пощёчину, выгнала, заплакала, то он бы сразу отступил. Она же спокойно стояла, лишь содрогнувшись от внезапного холода.       Когда халат окончательно оставил её тело, она старалась сохранять в себе остатки самообладания, но на лице читались смертельное смущение и малая доля испуга. Ни за что бы Эрза не пожелала, чтобы это выражение видел кто-то другой. Она сама не могла знать как выглядит со стороны, но представляла себя по-настоящему глупо. Будто прочитав её мысли, Джерар повернул её к себе, заглядывая в её раскрасневшееся лицо. Скарлетт не давала поймать ему свой взгляд, рассматривая одну точку, случайно выбранную на полу.       — Посмотри на меня наконец. Может мне стоит уйти? — спокойно спросил Фернандес, отпуская её плечи.       — Нет, — резко остановила вампира Эрза, и подняла на него полный уверенности и смущения взгляд.       Он хотел деланно удивиться, но вместо этого, едва касаясь, совсем невесомо поцеловал её в щеку. Тело Эрзы мгновенно покрылось мурашками. Минуту поколебавшись, она притянула его к себе и коснулась губами височной области, поражаясь тому, что ноги продолжают её держать, несмотря на слабость. А затем он резко поцеловал её в губы, ловко обхватив талию правой рукой.

***

      Они оказались в спальне через несколько секунд. За окном светил яркий полумесяц, почти сразу после дома девушки темнели могучие лесные дали. Комната освещалась лишь слабым магическим светом. Прежде чем повалить Эрзу на кровать, он убедился в её согласии. Верхнее покрывало было махровым и холодным, оно защекотало кожу Скарлетт и та непроизвольно улыбнулась. Джерар почти поцеловал её, но тут же вскинул бровь в удивлении.       — Всё в порядке, — положив руки ему на плечи, прошептала Эрза. Она слегка надавила, и он наклонился к ней, сливаясь с чужими губами. Джерар пылко ворвался в её рот, языком проводя по нёбу, дёснам, а потом кончикам языка аккуратно коснувшись её язык и чертя на нём невидимую линию. Его рука перешла к девичьей спине, она хотела устроиться поудобнее, но наткнулась спиной на что-то холодной.       Запустив руку под изогнутую спину Эрзы, Джерар достал оттуда её телефон. Минута, и по комнате пронёсся громкий, оглушающий звук. Телефон упал из руки на постель, требуя к себе внимания. Эрза недовольно вздохнула и вылезла из под Джерара. Вздохнув, он лёг на спину, бесцельно рассматривая потолок.       — Это будильник, — пристраиваясь рядом с ним на уже расстеленной кровати, пояснила девушка, — я поставила, чтобы не забыть почитать лекции.       В темноте она не могла разглядеть его лица, но вдруг ощутила смертельную усталость по всему телу, ей показалось, что он тоже уже не такой возбуждённый. Весь пыл пропал так же быстро, как и появился. Желание поскорее уснуть окутал её сознание, и она сдержанно зевнула, опускаясь на подушку:       — Прости.       — Глупая, тебе не за что извиняться, — она почувствовала его попытку улыбнуться через темноту и сквозь дрёму ответила приподнятыми уголками губ.       — Останься со мной.       Джерар пообещал быть с ней до утра и накрыл их одеялом. Она прижалась к его боку, уже не чувствуя холода. По телу проходили лишь волны приятной дрожи от внезапно накатившего счастья.       Последним, что она ощутила перед тем, как погрузиться в сон, было прикосновение его ладони, крепко сжавшей её руку.