Холодный ветер перемен
1 апреля 2022 г., 13:09
Бледная рука погладила холодную, слегка влажную после умывания спинку. В ответ на ласку крупный кот с подстриженной шерсткой цвета смолы лениво приоткрыл глаза и широко зевнул, едва пошевелив кончиком хвоста. Он ещё не вполне разобрался: показать характер или подождать дальнейшего развития событий. Частенько после ласки ему доставалось свежее мясо, чем тебе не удачная сделка? Но кот не так прост, как кажется, миндалевидными черными зрачками он изучает потрескавшиеся, тронутые налётом губы, сжатые до побеления, и понимает, что на этот раз характер стоит придержать, но далеко не из-за лакомства.
— Сет, пришло ли время? — рассеяно спрашивает фигура, колеблющаяся и разумом и телом, как чаша весов на последнем суде.
Высокая цена поражения незримо сдавливает виски, сковывает внутренности, туманит рассудок дымом нетерпения; он полон вековой, кипящей в синем пламени желчи. Он знает, что заслуживает однозначной, фееричной победы, но победа не терпит неверных ходов, как и глупой поспешности. В этом склепе памяти душно до безобразия, мрачно глядят высокие потолки, хранящие страхи и ужасы прошлого, колыхание теней вдоль рельефных стен, испещренных фресками и барельефами, демонстрирует немые картины былой истории, дурманящий аромат плавленного воска с привкусом чего-то солёно-сладкого тянет извращенными развлечениями предков-дикарей; этот вкус сохнет на губах и заполняет сердце черной злобой. Фигура выпрямляется, преисполненная неожиданной уверенностью, и с жаром продолжает:
— Думаю, оно пришло. Я чувствую, как меняется воздух, как крепчает ветер, как меняется его вкус и запах, как рвётся по швам отведенное ему время. Да, время пришло. Лучшего шанса уже и не будет. — заключает скорее для себя, чем для смолистого хитрого кота, и в забвении ласкает бархатное ушко.
— Блестя-ящее утешение, — лукаво мурлычет Сет в ответ, повиливая пушистым хвостом. Туда-сюда, туда-сюда. Хвост тяжелый, удар отражается от стен глухим мерным стуком.
Лицо перед ним бескровно, выделяется во мраке залы неприятным пятном, слепящим глаза. Желтый огонь свеч мягче, — притягателен и приглушен, стоит куда больше внимания.. К тому же, разве он не слишком часто наблюдает гримасу сдержанного гнева или благоговейного исступления на этом куске мрамора? Дело обычное. Утомительное...
— Можно хоть один раз... — цедит фигура сквозь зубы.
И мгновенно оказывается прервана резким кошачьим баритоном, шероховатым и бугристым:
— Не-ет, ни-за-что. Это моя единственная радость в обществе твоём и тебе подобных. Сам ты, знаешь, напрашиваешься на доброе слово всеми своими рассуждениями пустыми и бесконечными. Всё колеблешься, сомневаешься, мнёшься, противен ты мне своей нарциссической скорбью к себе любимому, юродивый. Так мне с че-его бы тебя жалеть? — мурлычет с самозабвенной лаской, медленно распахиваются смолистые веки. Зрачки блестят необъятной чернотой, на миг опасно вспыхивают и гаснут, рука фигуры отскакивает сама-собой.
Хозяин руки пятится, кожа щипет, словно политая кислотой, так ядовиты зачернённые белки гладкошёрствого кота, недавно умывшегося и потревоженного во время сна.
— Моё решение окончательное, — неожиданно сдержанно отвечает фигура, отплывая в тень от прищуренных хитрых глаз. Он совсем не напуган, но рука жутко болит, как и уязвлённое самолюбие. Однако, как и всегда после столь искусных оскорблений, уверенность фигуры в себе и своих достоинствах магическим образом удваивается, план выстраивается в голове, как разложенные по алфавиту книги. Всё сказанное — пыль в глаза, оба это знают, но как же выводит... Скулы чуть не трещат от злости, но то — поведение дитя, и он горделиво молчит из своего уютного пристанища.
— Посмо-отрим, — зевает кот, удовлетворённый переменой в собеседнике, из которого так и сочится черная обида.
Фигура исчезает так же быстро, как и объявилась. Но в воздухе, помимо едва слышного двукратного эха «Чертов Сет», остаётся сладковатый запах, мягкий и манящий, очевидный до косточек. Кот с удивлением принюхивается, потягивается, ворочается и наконец сдаётся, прыгает с каменного помоста и укладывается на бархатных подушках, с упоением приминая их лапами. Нда-а, ну что же, он уверен, что в этот раз юродивый настроен серьёзно. Тем лучше, наконец его, Сета, ждёт заслуженное лакомство. В кое-то веке.
«Сейчас, завтра, через сто лет... какая в сущности разница?»
***
Всё хорошее имеет свойство быстро заканчиваться. Вот и выходные подошли к концу. После праздников лица однокурсников казались известковыми разваливающимися статуэтками из лавки с посредственными сувенирами (подделками). Осенью в университете было так же холодно, как и в холодильнике. Тем временем солнце, бледное, полуживое, но всё же солнце, игриво подмигивало за окном, дразня теплом. Но даже это не помешало Эрзе написать тест на высший балл. Было бы впору поблагодарить Джерара за помощь, но уже неделю как его след простыл. Это начинало раздражать. Он предупредил, что будут семейные дела, но как так можно с университетом, с любимой группой? Она же скучает в самом деле. Даже в первый учебный день он не объявился, как и Уртир. Зато была Мереди, с которой не соскучишься. С ней Эрза и пошла после пар в библиотеку. Обсуждая будни, они прошли через арку из склонившихся под тяжестью свода титанов из черного гранита, миновали сад из багровых роз и серебрящихся лилий, вошли в аллею перед массивным входом в библиотечную просеку. Тут и там проходили студенты, изредка преподаватели, в какой-то момент Эрзе показалось, что чуть ли не каждый смотрит ей в спину, но это, конечно, было проходящим явлением. Никто не мог интересоваться ей, как прежде. С недавних пор она приобрела несколько специальных блузок и юбок для комбинированного платья в университет. Таким образом, её вид ничего не отличался от Мереди, разве что медово-древесной расцветкой, тогда как Мереди сегодня отдавала предпочтения сливочно-вишнёвому. Понятно, что каждого заботила собственная жизнь куда больше, чем прохожий студент. С такими рационально обоснованными мыслями Эрза переступила чертоги библиотеки и с приглушенным выдохом оглядела необъятное, захватывающее внимание пространство. Среди огромного зала возвышались носящие колонны из мрамора высотой в пять-шесть этажей, по бокам, на трёх этажах располагались открытые балконы со столиками и креслами для чтения. Крыша-купол делилась на два стеклянных полушара, от которой тянулись четыре ленты продольных окошек, освещающие зал мягким приглушённым светом. Но основой — по-настоящему внушительным было множество змеящихся переплетающихся лабиринтов гигантских книжных шкафов из дуба. Сочетание изыска и величественности в мгновение просачивались под кожу, одухотворяя бессмертное тело. Всего один вдох, а вдоль позвоночника уже проскользнул холодок благоговейного страха перед бездной мудрости. К тому же, тут превосходно пахло страницами, воском и деревом. Звук шагов отражался, как мощный удар в гонг. Холод мешался с теплом, вампиры студенты читали самозабвенно, оставляли заметки в тетрадях, бродили по лабиринту стеллажей, стояли в очереди у окошка, чтобы забрать книги домой или отдать внушительный список литературы и получить всё на следующий день. Ничего удивительного, учитывая, сколько художественных, научных, публицистических и иных трудов хранила в себе необъятное чрево библиотеки. — Это же маленький город, — сказала Эрза шепотом. Мереди кивнула, не рискнув нарушить шелестение и скрежет пере о пергамент. Она с не меньшим удивлением внимала незримому величию. — Тебе не кажется, что тут жутко? На этот раз Мереди покачала головой, и они подошли к свободному окошку, откуда, словно сова из дупла, на них строго глядела молодая вампирша с песочными волосами, в изящных очках с ореховой оправой. Она приняла у Эрза список литературы и передала его второму библиотекарю, вампиру с ярко-зелёной внушительной косой, так необыкновенно оттеняющей его алый бархатный пиджак с кружевными вставками. В искусственно состаренном образе он вписывался в атмосферу библиотеки даже больше, чем книги свежих редакций. Он казался фолиантом с бархатным корешком, хранящим под замком тайные пути, секретные секции и короткие проходы в кафетерий, в самом деле, когда-то же и они хотят питаться... Да и вампирша в своём зелёном открытого кроя платье из лоскутов на первый взгляд выглядела как книжная фея. Тем временем, пробежав взглядом по содержанию, вампир-фолиант передал библиотекарю-фее знак и испарился среди стеллажей. Всё это напоминало сказку, но Эрза всё больше хмурилась и чувствовала необычное стеснение, словно из лёгких потихоньку крали воздух. — Сотрудник Фрид передаст вам книги в течении десяти минут, займите место на втором этаже, столик четыре, у окна, — отчеканила библиотекарь, поправила очки, отметила в читательском билете Эрзы количество книг, расставила печати, потратила время на витиеватую умудрённую подпись и вернула владелице с характерным шлепком о мраморный стол. — Бережно обращаться, не рвать страницы, порча — полноценная замена. Вернуть до конца обучения, — она одарила Эрзу коротким, но жутким в своей странности взглядом и добавила, как будто специально для неё одной: — желательно раньше. Приятного чтения. К столику пришлось добираться на лестнице. Вдоль перил тянулись полки с новыми книгами и журналами. С высоты открывался прекрасный вид на то, как Фрид, вооружившись высокой лестницей, набирает книги из списка. За столом Эрза сделала пару глотков воды, и странное чувство, преследующее её весь день, несколько притупилось, уступая место возмущению по поводу поведения библиотекаря-феи. Мереди заметила, что знает эту вампиршу. Студентка выпускного курса, одинокая, мечтательная и эгоцентричная, на полставки подрабатывает в библиотеке вместе с одногруппником. — Для Эвергрин это нормально. Она всегда была не от мира сего, не обращай внимание... А вот и твои книги, — заметив приближение Фрида с горкой из цветных обложек с позолоченными, серебристыми и прочими краями, вскрикнула Мереди. Темноволосый вампир, сидящий по соседству, обернулся со свирепым видом, заставляя её немедленно прикусить язык. — Удачного чтения, — тихо сказал Фрид, перед уходом задерживая на Эрзе короткий взгляд. — Нет, ну это уже не похоже на паранойю. Что, тут, черт возьми, происходит? У меня пошла кровь носом? — нахмурилась Эрза, недоумевая. — Может ты просто ему понравилась, — улыбнулась Мереди. — И библиотекарше тоже? — Ей как раз не понравилась, — не сдавалась Мереди с привычном для неё усердием. Эрза, которая принялась просматривать названия книг, хотела было оспорить данное заявление, но передумала, наткнувшись на кое-что интересное. Заострённые широкие буквы, выдолбленные в тяжелый потрёпанный форзац, гласили: «Физиологические и психологические особенности формирования вампиров и проч.». дата редакции стояла древняя, аж сто семьдесят пять лет назад, но выглядывающая ажурная закладка с красным сосудом поясняла студенту, что вся информация из данной книги актуальна и по сей день. Синий сосуд на закладке говорил о некоторых изменения, черный же вообще высказывал сомнения по поводу подлинности данных, они или устарели, или были чрезмерно субъективными. Именно черная жидкость наполняла сосуд некого поэта Зерефа Драгнила, который в своё время увлекался изучением дампиров, посвятил им больше поэм, чем собственной любимой жене, и при странных обстоятельствах покончил с собой. — Вампиры могут покончить с собой? Я думала бессмертие это отменяет, раз вы не сгораете при свете дня и не тонете в воде, — перелистывая крепкий маленький томик, заметила Эрза. — Бессмертие не равно вечной жизни. Звучит глупо, но это так. Мы горим в огне, и нас можно разбить, как вазу. Только желательно раскрошиться на частицы. Сама понимаешь, какая должна быть высота, иначе грозит несчастливое существование в доме разума, где собирают этих героев по частям. — Этот Зереф сгорел? — А вот и нет, — назидательно покачала головой Мереди и оперлась подбородком о книгу с поздней историей. У неё был мягкий щекочущий кожу форзац. — Прыгнул в драконье ущелье. С тех самых времен оно закрыто для посещений. У нас есть местная легенда, говорят, если ночью остаться у этого ущелья, то можно услышать, как душа Зерефа зовёт свою супругу. Подростки часто там собирались на пикники, но потом кто-то нажаловался и зону засадили деревьями. Пробраться можно, но сложнее, да и ради чего? Послушать вой ветра? Ещё распускали слухи, якобы дух свои поэмы читает, и что собственной персоной бродит говорили. Сейчас там совсем глухо, никому уже не интересно, есть занятия поинтереснее, да и Зерефа нынче не признаёт общество поэтом. — Почему это? — поинтересовалась Эрза, отвлекаясь от созерцания страниц. Она нашла как минимум пятнадцать вырванных страниц со стихами. Вырванных так умело, что комар носа не подточит, только цифры говорили об очевидном. Так же отсутствовало вступление и часть страниц с очерками и заметками от автора. Тут и там мысли поэта обрывались, что делало его пояснения к стихам сумбурными и малопонятными. — Он слишком любил... — Мереди вдруг смутилась и поёрзала, но выдержала взгляд Эрзы, которая уже и так всё поняла. — в общем, таких, как ты. Точнее, нет таких же как ты, а других, но похожих по природе. Дампиров. — И? — А то, что сейчас нет ничего однозначного. Часть Верховного Совета считает, что дампиры должны... ну... в общем, Эрза, это неудачная тема мне кажется, давай о другом, — отвела взгляд Мереди. Будь она человеком, Эрза бы решила, что она смутилась, но разве вампир на такое способен? — Хорошо, — слегка разочарованно выдохнула Эрза. В кое-то веке она посмела надеяться узнать больше, чем ничего. — Только ответь на один вопрос, речь о том, чтобы дампиры давали свою кровь вампирам? При этих словах сидящий за соседним столиком вампир повернулся в сторону Эрзы и задержал на ней два угрюмых тёмных зрачка, его пирсинг ронял на белую кожу причудливые тени. И не поймёшь, то ли он требовал тишины, то ли осуждал, то ли подслушивал. Эрза ответила ему не менее воинственным взглядом. Встретив отпор, студент удивленно нахмурился, сгрёб книги и с презрительной усмешкой удалился, пробормотав что-то напоследок. Мереди расслышала это что-то, но повторить категорически отказалась. — Если в общих чертах, то да. Кстати, ты пробовала гранатовое вино в кафетерии университета? Безумно вкусно, и насыщает на полдня, — Мереди мигом воспользовалась возможностью переменить неудобную тему. — Насколько мне известно, если я буду так питаться каждый день, то стану пьяницей, — усмехнулась Эрза и с необычайной бережностью стала укладывать книги в сумку. — То есть сытой и весёлой? — Не знаю насчёт сытой, но весёлой это точно, — с задумчивой улыбкой ответила Эрза, закидывая сумку на плечо. — Интересно, дампирам у вас лечат печень, если она отказывает, или воздух влияет и на регенерацию органов...***
Остатки дня Эрза провела за изучением новеньких книг. Что не сделаешь, лишь бы не поддаться заманчивым мрачным пейзажем в обрамлении тяжёлых штор, — в эту пору года подозрительно легко потонуть в болоте из меланхолии и тревожных раздумий, свойственных серо-голубому началу осени. Особенно это просто, если ты ненароком оказался в мире, где знакомых раз-два и обчёлся, местные жители живут по иным законам, имеют богатую, очень долгую историю, свои праздники, традиции, устои... так, постойте, что здесь относительно веры?.. Да, такое нельзя откладывать в долгий ящик, иначе он грозится развалиться в ожидании, пока ты в него не сыграешь по незнанию. Как оказалось, права и свободы вампиров отличались от человеческих не так и сильно, как ожидалось. Обязанности имели особые, вполне обоснованные пункты. Но то, что заставило Эрзу глубоко задуматься, так это отдельные строки прав и обязанностей для дампиров. Позже, изучая относительно свежие переломные события, изменившие или оказавшие влияние на ход истории, Эрза обнаружила, что дампиры, оказывается, лишь с недавних пор, каких-то двести лет — что этот срок для вампира? — свободные и полноправные граждане Объединённой Империи. Закон был принят верховных законодательных органом, Семнадцатью мудрых, после трёх масштабных и скандальных слушаний. До этого момента дампиры являлись сосудами, своеобразным дорогим лакомством для своих господ. Каждая уважающая себя семья из высшего общества должна была держать как минимум двух слуг особого содержания. Это воспринималось, как данное, предмет роскоши, вроде люстры из горного хрусталя, поэтому, когда чёрный Император сгинул во время Великого восстания, были объединены старинные земли и народы. Простой слой населения: крестьяне, торговцы, зажиточные купцы, — все почувствовали себя не менее достойными для столь заманчивой добычи, а коли дампиры встречались крайне редко, то аристократия отказалась делиться. Начались массовые забастовки, оккупировались загородные резиденции деятелей искусств и банковских служащих, экипажи с аристократами переворачивали и разбирали на запчасти, топтали платья и фраки, разбирали шляпки и зонтики. Господ забрасывали грязью и камнями, рекой посыпались массовые отказы поставлять продукцию и материалы, осмелевшие слуги стали требовать немедленного расчета, и Серебряный Император, опасаясь, что будет свергнут, не успев даже выпить за свои достижения, немедленно основал совет из четырёх старейших в мире вампиров, пяти благороднейших представителей из древнейших семей, и восьми доверенных лиц, лучших в своих сферах. Их имена тщательно скрывались, во избежании давления и влияния на исход общего решения. Всего за три дня Совет из семнадцати мудрейших вынес решение Серебряному Императору. Всего за один день Серебряный Император принял это решение, как единое верное. И уже через три слушания каждый дампир, гонимый рабским режимом, оказался полноправным гражданином. Корреспонденты рвались разобрать первые комментарии освобождённых от рабства дампиров, но те молчали, сраженные и ещё не до конца понимающие, что происходит. Они хлопали глазами, рассматривали внешний мир, как диковинную игрушку, и лишь спустя месяцы дампиры полностью вышли в свет, появились настоящие интервью со всеми подробностями, моральным подавлением и истязаниями, унижениями и потребительством, что привело незнающую часть населения в ужас. Журналисты наперебой писали, как взрослые мужчины и женщины, во время интервью сами не замечали, как начинают беззвучно рыдать... Эрза отложила книгу с неподдельным отвращением и долго молчала, новая мысль была мрачнее предыдущей. Дальнейшее изучение на какое-то время сделалось невозможным. Из окна в комнату попадал отвратительно холодный ветер. Ничего не грело, ничего не казалось радостным, когда перед глазами разворачивались страшные картины тех времён. Крайне неприятно, учитывая своё происхождение. Она запоздало вспомнила слова Мереди и по спине пробежал жутко колючий холодок страха. — Да уж, об этом Мира меня забыла предупредить, — мрачно выдала Эрза, откидываясь на спинку дивана. В который раз она отметила, что он мягкий, как пушинка. Нащупала рукой плед и завернулась, дожидаясь искусственного тепла. — Интересно, о чём таком писал Зереф, раз его даже сейчас не причисляют к обществу поэтов? Мда-а, что люди, что вампиры... — протянула она полусонно. — столько шума, а история у всех одна. Эрза заснула с чёткой мыслью спросить у Джерара мнение обо всём этом. После изучения истории все эти взгляды и зачатки пренебрежения больше не казались пустым звуком. Но, признаться, до этого Эрза не замечала ничего подобного, или так была поглощена познанием нового мира и своего места в нём, что не заметила, что у некоторых вампиров (благо, редких) есть четкое понимание, где и почему ей место. Но хотелось ошибаться. Очень хотелось.
