Тысяча путей против одного заблуждения
9 апреля 2022 г., 16:56
Через три дня Эрза наблюдала за крапинками дождя на стекле, в ожидании лекции по «Пропедевтике психоанализа отдельных видов существ» в полукруглом лекционном зале. Преподавательская трибуна всё ещё пустовала, хотя мелодия, оповещающая о паре, уже успела оглушить особо чувствительных особей.
Студенты яро переговаривались, готовились к следующей паре, валяли дурака или наслаждались пакетиками с кров-пюре. Довольно специфичная штука, в простонародье — солёное пюре. Разноцветная небольшая пачка напоминала обычный сок в вакууме, однако это была загущенная кровь со специями — широко распространённый среди вампиров перекус. И при всей своей лояльности Эрза терпеть не могла, когда кто-то находил отличной идеей обедать прямо на паре. По кабинету немедленно разносился душок то ли мертвечины, то ли металлической стружки; всё это вперемешку с ароматом орегано, базилика или тимьяна. Всё равно, что человек бы в метро отведал бенто с вонючим тофу на радость остальным пассажиров. Специфично по консистенции и запашок такой, что невольно становится дурно. Впрочем, никого, кроме Эрзы, этот вопрос не волновал. Разве что активировалось стадное чувство и к одному вампиру присоединялось ещё десять, что только увеличивало радиус урона.
Новый предмет, как и остальные шесть, ввели всего неделю назад, как только группа сдала зачёт по общим для всех первокурсников дисциплинам. Как говорила декан: началась настоящая учёба. В подобном темпе, с новым расписанием и с новыми преподавателями предстояло работать до конца университета. Причем, как оказалось, основные предметы могли заканчиваться в любое время, как только преподаватель решал, что сделал всё возможное — и невозможное, конечно, тоже. Студенты сдавали экзамен и (сдавшие) немедленно приступали к изучению новой дисциплины, не отрываясь от ритма учебного процесса. Каникулы наступали или в конце старого сезона, или в начале нового, и продолжались две недели. Этого хватало с головой, чтобы никто не успел забыть учебный материал, даже если бы очень этого хотел, и чтобы особо одарённые студенты не сильно ушли в свои собственные заботы, а того хуже — не успели присмотреться к месту в другом университете.
Но это всё будущее. Настоящим был ледяной дождь и плотный серый туман. Это напоминало Эрзе родную Магнолию с её непогодой и слякотью, и, к своему удивлению, она поняла, что скучает по спокойным паркам с аккуратными газонами, по друзьям, которых обрела слишком поздно, даже по крохотной квартирке и ветряной тёте, которую и видела то крайне редко. Какие же всё-таки люди странные, могут найти луч света во всём, что осталось позади, и не понимают, каким ярким может быть настоящее, если позволить себе посмотреть вперёд.
Из раздумий Эрзу вывел Джерар. Он зашёл в аудиторию, смекнул что преподавателя нет, со спокойной душой поднялся на третий ярус и без зазрения совести занял место рядом с Эрзой. Она смерила вампира недовольным взглядом, но этот манёвр, судя по его филигранному, невозмутимому спокойствию, остался без внимания.
— Эрза, здравствуй.
Он улыбнулся, что было довольно непривычно, но удивительно хорошо подходило его мягким от природы чертам. Так хорошо, что он казался серебрящимся средь бела дня месяцем, окружённым заботами, как звёздами. И эта мимолётная улыбка страшно испугала Эрзу своей способностью поколебать её, на первый взгляд железную решимость поговорить по душам. Не здесь конечно, по позже.
— Ну здравствуй, — ответила она после недолгой паузы. — Я уже думала ты забыл что временами стоит здесь появляться. Есть дела поважнее, понимаю, но мог бы подумать о своих обожателях.
— Понимание и доброта — вот что мне всегда в тебе нравилось, — по его алым, цвета крови, губам проскользнула бледная тень усмешки.
Они оба понимали, кого и что имела ввиду Эрза, упоминая обожателей. Так уж вышло, что Джерара в университете любили. Любили не только его знаменитую фамилию, которая, без преувеличения, вызывала даже у преподавателей благоговейный трепет — у кого на короткий миг, у кого навсегда, — но и его самого. Он обладал тем холодным обаянием, свойственным благороднейшим родам. Если бы он родился в условиях обыкновенного средневековья, в королевской или графской семье, но человеком, то несомненно страдал бы от болезни принцев, присущей им из-за буквальной чистокровности.
Конечно, он был не единственной знаменитостью, но священная тройка: Джерар, Уртир и Мереди были на ступень выше остальных, и, к изумлению, это не вызывало отторжения у остальной части студентов, а, напротив, порождало в них чувство гордости, когда удавалось похвастаться, ведь как же так, им выпал шанс учиться на одном потоке с чистокровными потомками древних, а кому-то — о боже! — даже в одной группе с ними. На старших курсах училось только восемнадцать студентов с похожим привилегированным статусом от рождения. Но только часть из них несла за собой истинный шлейф благородного духа, тогда как другие с циничным высокомерием волочили торжественную тяжесть фамилии.
Поэтому минуту спустя к Джерару, словно к ароматному цветку, слетелся рой вампирских пчёл. Студенты расселись на ближайшие ряды, окружили со всех сторон, какой-то умник даже пытался оттеснить саму Эрзу, но напоролся на её крайне скверное настроение и остался довольствоваться тем, что есть.
— Мы так давно тебя не видели. Как должно быть сильно забит у тебя график, — сочувственно и одновременно восторженно рукоплескала девица в тёмно-малиновом платье.
— Ничего такого, чего бы я не смог, — пожал плечами Джерар.
— Джерар, а ты правда будешь участвовать в «поиске сокровищ»? — поинтересовался вампир прямо под ухом у Эрзы. Именно он до этого имел попытки занять её место.
— Да, конечно же, этом году будет совершенно новая местность. Такое невозможно пропустить, — встрял Эрик с присущей ему отстранённо-нахальной ухмылкой. — всё засекречено, но есть, кхм, заманчивые предположения. Ты знаешь, наша команда всегда ждёт тебя.
Этого вампира Эрза знала довольно неплохо. Он учился с ней в группе и сочетал в себе качества феноменальной уверенности и природной хитрости. Имел превосходный слух и отличался несколько смуглой кожей, что говорило о его отнюдь не аристократичных корнях. Его уверенность сгибалась только пред лицом ответа на паре. Ещё ни раза Эрза не видела, чтобы тот отвечал на публике, поэтому сейчас была удивлена его внезапным участием в таком столпотворении. К тому же, Эрза не могла понять, кого имел ввиду Эрик под «нашей командой», очевидно, свою группу искателей, но об этом она опять же слышала впервые.
— Знаю, кое-что из предположений крайне интригует, — усмехнулся Джерар. — Обсудить это после пар.
Не успела толпа вампиров, в том числе польщённый Эрик, который, пусть и предложил, но заранее был настроен на отказ, пустить волну удивления, как из ниоткуда нарисовалась Уртир в изысканном золоченом костюме с узкой юбкой и втиснулась в обсуждение так просто и непринуждённо, как будто была здесь изначально.
—Надеюсь, ты помнишь про наши уроки фехтования, Джерар, не хотелось бы задерживаться, — заметила Уртир с медовой улыбкой, обращенной всем этим жадным до слухов пчелам, но глаза её отчего-то смотрели в глаза Эрзы, и они одновременно испытали такую мощную неприязнь, что Мереди, присоединившаяся только что, почувствовала в первую очередь странное напряжение.
— Предостаточно времени, чтобы заняться своими делами, — ответил Джерар, бросая на Уртир озадаченный взгляд.
Фехтование, как и добивалась Уртир, стало горячей темой обсуждения, но к тому моменту Эрза уже ушла в пучину раздумий и выжимала информацию, как сухая губка воду. Она впервые слышала об этом увлечении Джерара. Постойте-ка..
В кабинет беззвучно зашёл преподаватель и грузно опустил кожаный портфель на кафедру, привлекая всеобщее внимание. Окружающие Джерара пчелы были вынужденны неохотно разлететься по своим местам. Те, кто перекусил, теперь старательно сминали пустые пачки и раздумывали, когда теперь удастся от них избавиться, раз не успели до прихода преподавателя.
Темноволосый высокий вампир крепкого телосложения в жилете с фрагментами меха мог казаться просто странным, но ещё более странным его делали два древних шрама крест-накрест, запечатлённые на правой скуле, а закрывало этот грешный круг странностей его серьёзность, граничащая с задором и желанием стать студентам другом, братом и сватом, что, конечно, было невозможно. Представившись, он расстроил студентов своим бравым намерением обязательно принимать экзамен, но с лукавой усмешкой добавил, что всё же припас поощрение за активную работу на парах — два пропуска без уважительной причины за весь семестр.
Крайне полезная информация, однако Эрза смотрела на профиль Джерар, как загипнотизированная, и в голове набатом, заглушая прочие звуки, звучало одно: а что я вообще о нём знаю? Что он мне рассказывал? О чём я сама его спрашивала? И ведь не придерёшься, она не задавала таких обыкновенных при знакомстве вопросов. Знала про его семью, про любимое вино — он промолвился, когда был в гостях — про то, что часто есть какие-то туманные дела, которые вызывают у неё раздражение из-за его долгого отсутствия.
— Джерар, нам нужно поговорить, — сказала она тихо и заглянула в его тетрадь, планируя переписать имя преподавателя. Мест Грейдер. Почерк Джерара представлял собой эстетический идеал. Свой почерк Эрза порой и сама не могла разобрать с первого раза. Она вздохнула, переписывая, Джерар кивнул и наконец они занялись учёбой.
***
На перерыве, как и ожидалось, но не хотелось, студенты перекидывались горячими пирожками, а если точнее, то обсуждали совместные тренировки по фехтованию Фернандеса и Милкович. Многие называли их официальной парой, часть считала дни до момента, когда это станет правдой, и только сама Эрза с жуткой втягивала сквозь плотно сжатые губы сок, вынужденная слушать подобную болтовню от двух студенток на соседней скамейке. Пары подошли к концу и она вот уже двадцать одну минуту ждала Джерара, чтобы по дороге домой поговорить обо всё, что её в последнее время выводило из равновесия. Он появился внезапно, так что полупустая коробка с соком от резкого сжатия смешно хрюкнула. Дул холодный осенний ветер, солнце уже почти не грело, и листья на деревьях висели, как на хрупкой паутине, то и дело срывались и кружились, норовя зарыться в волосы. Особенно их интересовали алые, как наблюдательно заметила Эрза. Джерар усмехнулся и рассказал о короткой беседе с Эриком о предстоящем «поиске сокровищ». —«Поиске сокровищ» — что это? — спросила Эрза с искренним интересом. Название навевало на мысли о пиратах, необитаемых островах и несметных богатствах. В детстве она часто играла в такую игру, сооружая из простыней шалаш под обеденным столом, и таскала туда бабушкины украшения, пока не была поймана с поличным. Совсем прозрачные, далёкие, но такие тёплые воспоминания, что на мгновение Эрза ощущает тот запах сладких рисовых булочек и слышит, как клацают друг о друга вязальные спицы... — Это очень древнее увлечение вампиров, во времена Белого Императора было игрой, со временем правила слегка поменялись и игра уже стала групповыми соревнованиями. Очень интересно. Вампиры создают группу из 4-7 человек и стараются быстрее соперников найти клад. При этом имеется карта с обозначением места, но некоторые данные там заранее ложные, так же есть настоящая карта, её можно найти по подсказкам, или продолжать поиски по ложной карте, надеясь на успех, да и... В целом, весело. Учишься принимать решения в экстремальных условиях, замечать мелочи, строить козни, хоть это, чаще всего против правил. — Ты согласился пойти в их команду? — Команда сильная, пару лет назад я уже участвовал с ними, — кивнул Джерар. — А сколько там человек? — поинтересовалась Эрза сквозь шелест мокрой листвы и притормозила. — Ты хочешь участвовать? — он остановился рядом, рассматривая косяки птиц, бороздящие серо-синий, овеянный тучами горизонт. Эрза не стала отвечать, просто подняла на Джерар серьёзный взгляд. Он выглядел озадаченно, но после быстрых раздумий улыбнулся. — Ладно, ты участвуешь, — решительно сказал Джерар и вдруг взял её за руку. Обе руки из-за ветра и сырости были, что льдинки, но Эрза так и чувствовала, как этот лёд между ними тает. — Но... ты ещё не переговорил с Эриком, — осторожно заметила Эрза. — Он не будет против, — небрежно пожал плечами Джерар. — Или, думаешь, будет? — Но я не самый опытный человек в этом дела... — протянула она и едва слышно выдохнула, когда чужие мягкие пальцы переплелись с её собственными. — Так что его сложно будет осудить. Но я хочу посмотреть на это изнутри. — Все мы сначала учимся уметь, а потом уже умеем. Так что он не откажет. Даже если бы отказал, то тогда бы ушёл я. А впрочем, зачем об этом. Он не откажет, Эрза. — и в его снисходительно-серьёзном тоне было что-то столь новое, что по телу, а может быть это от промозглого влажного ветра, на мгновение прошла холодная дрожь. Разговор прервался, ветер не на шутку разошёлся и воинственно посвистывал в кронах старых дубов. Аллея сменилась улицей Шепчущих ночей. Джерар полурассеянно поведал историю этой прелестной короткой улицы с вереницами похожих трёхэтажных домов из коричневого камня с изящными балкончиками и заострёнными черепичными крышами. Весной здесь в большом количестве появлялись сорняки с белыми головками. Ночью они раскрывались и от дуновения ветра каждый пел меццо-сопрано. Эрза так же рассеяно подметила, что на это стоит посмотреть. Да и удастся, раз эта улица ведёт к её дому. Каждый думал о своём, но изредка Джерар ощущал, как вздрагивает в его руке тёплая и шелковистая рука Эрзы. — Что сейчас будешь делать? — спросил Джерар у порога, отказавшись от приглашения войти. В этот раз он действительно спешил. Эрза оперлась плечом о приоткрытую дверь и указала куда-то в темнеющий проём. — Нужно подготовиться к завтрашней паре, а потом возьмусь за стихи Зерефа. Делать особо нечего. — Ты читаешь Зерефа? — спросил Джерар с лёгким удивлением, отвлекаясь от посторонних мыслей. — Мне доводилось читать ещё на домашнем обучении. У него собственная точка зрения на этот мир, за это его и не любят. — Мне она по душе, — усмехнулась Эрза и эта усмешка отразилась в глазах Джерара асимметричным полумесяцем. Заразная. Он изогнул губы в ответ... Пора спешить, но он, как приклеенный, стоит на пороге. Не может ни зайти, ни уйти. Дилемма, достойная пера мастера. — Пока ты не ушёл, — без всякого чаяния произнесла Эрза и после удивилась самой себе. Она удержала было развернувшегося Джерара силой голоса, пронизанного слепой уверенностью, но шутка в том, что желание высказаться опередило здравый смысл. Так или иначе, дело уже сделано и назад дороги нет. Эрза не имела привычки отступать даже в самые отчаянные времена. Возьмём даже случай с подгоревшим до угля пирогом... Подобные воспоминания, как ни странно, оказывают действие, словно глоток газированного лимонада со льда в душный час-пик, — освежают. Во и Эрза, глотнув ледяного воздуха с привкусом леса, почувствовала былую уверенность. — Ты знаешь, про вас с Уртир ходят разные слухи, — на лице Джерара, прежде выражающего заинтересованность, залегла сумеречная тень. — Вам не кажется, что стоит это пресечь? — Зачем? — Что? — не поняла Эрза. — Слухи — это слухи, — сухо произнёс Джерар. — и остаются слухами, пока им не уделяют излишнего внимания. Тогда стоит ли их трогать, скажи, Эрза? — Это смотря с какой стороны смотреть, — заметила Эрза, не согласившись. На этом они расстались. Джерар, задумчивый, с застывшей маской озабоченности и раздражения. Эрза с желанием выместись негодование на черном бесполезном прямоугольнике, так нелепо висящем посреди роскоши и помпезности. Будь этот разговор ужином, Эрза осталась бы голодной.***
Легла спать она только после полуночи. Весь томик Зерефа был изучен от и до. И странно, но после него Эрза чувствовала послевкусие недосказанности. Привычное, к слову. И это не уже не злило, она поднялась на следующую ступень познания. Она хотела знать. В Джераре, как и в этом видавшем лучшие времена томике, были вырванные страницы, авторские приписки, заметки и тайны. Зереф писал о последних днях своей жизни, но суть, то, что подтолкнуло его на этот роковой шаг, незримо ускользало в оборванных цитатах. И если это можно было поправить, отыскав ювелирно вырванные страницы, — что Эрза условилась обязательно сделать, заинтригованная загадками запрещенного поэта — то с Джераром было куда сложнее. От всех дневных волнений сон не шел. Торшер ронял на кровать уютное пятно света, приплясывая на простынях. Эрза дотянулась до тумбочки и извлекла книгу «Физиологические и психологические особенности формирования вампиров и проч.» Название, в особенности после проникновенных заметок Зерефа, выглядело, как иллюстрация по пассивно-агрессивному отношению к дампирам. Эрза ради интереса посмотрела дату редакции и убедилась, что книга была правлена, когда становление дампиров ещё только зарождалось. Эрза взялась за чтение с жадностью человека, которому не терпелось узнать всё до мелочей, то самое глубинное воодушевление, внезапное и всеобъемлющее, которое стирает границы между желанием и возможностями. Как оказалось, новые вампиры не вылуплялись из яйца, а рождались вполне естественным путём, однако зачатие имело свои особенности. Женщина-вампир выпивала смесь из крови, своей и супруга. Причём не имело значения, смешаны они в изысканном кубке, или получены при помощи страстных укусов. В дальнейшем кровь отца достигала матки, которая на тот момент должна была быть заполнена, и фрагмент, содержащийся в крови отца, соединялся с фрагментом матери, и семенная жидкость обретала живые частицы, способные оплодотворить яйцеклетку. Узнала особенности анатомии, в частности миологии, упрощенной системы кровообращения, пищеварения, дошла и до рекомендаций сбалансированного рациона, не дрогнув и мускулом при созерцании разделанных туш, и, уже со слипающимися глазами, выяснила, что многие вампиры способны спать, редкие — даже видеть сны. Не жизненная необходимостью, нет, всего-то один из методов коротать досуг... До огромного раздела с нервной системой, головным и спинным мозгом, чувствами и эмоциями оставалось три страницы, но на этот раз сон одержал победу. Веки сомкнулись и торшер бросал блики, пока фитиль не потонул в жидком воске. Когда утром Эрза собиралась в университет к ней внезапно зашла Мираджейн. После базового обмена любезностями и пяти минут болтовни ни о чём, Эрза наконец прервала неизбежное и попросила скорее сказать, в чём, собственно, дело. — Ты знаешь, пару дней назад была убита студентка из колледжа искусств. Это не станут распространять, случай единичный, ничего особенно пугающего, никаких наводящих на что-то зацепок нет. Но прошу тебя, будь осторожна и, пожалуйста, не распространяйся об этом, я тебе сказала, потому что ты мой друг. — Какой ужас, — пробормотала Эрза, откладывая яблоко, которое до этого беспечно жевала. — Как она погибла? Сожжение? — Что ты, нет, её жутким образом закололи, — отвернув голову в сторону, ответила Мираджейн. Она выглядела спокойно, но что-то в ней выдавало внутреннее беспокойство. — Осиновым колом? — поёжилась Эрза, пытаясь отогнать неприятные видения. — Обычным ножом для мяса, — смиренно заключила Мираджейн, неопределённо качнув головой. — Она была дампиром. Только дампиров можно убить любым способом, даже таким... грязным. Будь крайне осмотрительна. И осторожна. — Убийство... не на почве... прошлых традицией? — с трудом выговорила Эрза, подбирая слова. Ей мимолётно подумалось, что, должно быть, это очень глупо: сменить одну жизнь на другую, пытаться всё наладить, учиться, познавать новое, а потом в тёмном переулке стать решетом из-за того, что кого-то не устраивает, что она не их домашний кубок с кровью. — Нет, — серебрящиеся волосы Мираджейн слегка качнулись. — официально —нет. А так не знаю. Но, думаю, это беспочвенно. За это предусмотрена казнь, кто на такое пойдёт? А вообще, я не видела тела, чтобы знать характер убийства.. Проводники работают через стенку от одной местной газеты, мы.. ладно — я, часто слышу, о чём следователь настоятельно не рекомендует писать еженедельные статьи. Будет коротенькая заметка, что студентка нарвалась на плохую компанию. — Обнадёживающе, ничего не скажешь, — заметила Эрза и взялась за яблоко. Позавтракать всё же стоило, похоже, силы понадобятся для высокой концентрации. Ещё следовало бы приобрести что-то для самозащиты. Жаль бусы из чеснока лишь земной миф, основанный на неприязни одного единственного вампира к резким специфичным запахам. Мираджейн исчезла, оставив после себя тонкий запах лаванды, и простор для раздумий о произошедшем событии. Предстояло понять, во что сейчас верить не только правильно, но и полезно для здорового эмоционального состояния в такой-то обстановке.
