И пусть боги не вмешиваются

– Смотри, вон тот парень. Дыхание Фестера отдавало табаком и какими-то травами. Он склонился над столиком, позволяя рассмотреть каждую пору на своем упитанном лице. Питер с трудом оторвал взгляд от этих пор и от свежих порезов после бритья. Уставился туда, куда указывал босс: – Тот, за столиком? – Нет, вон там, возле стойки. Крепко сбитый, рыжий и с бородой. – Вижу. Что надо делать? – Вытряси из него шесть сотен долга. И скажи, что еще триста в процентах набежало. Все, что сверху будет, твое. Питер с сомнением скользнул взглядом по фигуре «клиента», отметил широкие плечи, массивные кулаки, кобуру на поясе. Бородач заявился в забегаловку Фестера не более получаса назад и, кажется, был полон решимости напиться, хотя Фестер утверждал, что парень сидит на винте. Не так плотно и безнадежно, как большинство других, но тем не менее. – Думаешь, у него есть с собой столько? – шепнул Питер, пытаясь прикинуть, как лучше действовать. – Вряд ли, – хмыкнул Фестер. – Но ты с ним по душам потолкуй, как ты это умеешь. Припугни. Палить не надо, но если в морду пару раз заедешь, то это будет… как бы сказать… – Излишне? – Убедительно. – Понял. – Скажи, что даю пару дней, – продолжал инструктировать Фестер. – Пусть босса своего потрясет, аванс выбьет… Где хочет пусть достает, главное – чтобы деньги были в срок. Он мне еще с апреля должен. Тут ему не богадельня. Питер кивнул, пододвигая к себе пиво и дожидаясь удобного момента, когда можно будет подкатить к бородачу. С трудом восстанавливая свою репутацию после той позорной драки, он по-прежнему не поддавался на уговоры Фестера и не собирался никого убивать. Разве что в целях самообороны, когда особо упертые клиенты хватались за стволы. Но долги он вытряхивал рьяно и со всей ответственностью; знал, что его имя уже у многих на слуху. Время перевалило за два часа ночи, когда Питер, тяжело поднявшись, проследовал за рыжим типом. Вышел за ним из барчика Фестера, окунувшись в ночную майскую жару. Подождал, пока «клиент» отольет за углом. Окликнул, едва они оказались в узком проулке, заставленном переполненными мусорными контейнерами и воняющем так, что сдохнуть здесь не захотел бы даже гуль. – Блядь, – в ответ на вопрос, есть ли закурить, бородач обернулся, осмотрел Питера с ног до головы. – Закурить дам. Денег… нихера… не осталось. Так этому мудиле и передай. На ногах он стоял нетвердо, но рука легла на рукоять пистолета. Питер свой ствол не доставал, будучи уверенным, что успеет это сделать, если вынудят обстоятельства. Конечно, босс велел обойтись без пальбы, просто припугнуть, но как, черт подери, еще припугнешь такого? Крупного, борзого, почти невменяемого, а главное… – Да что за херня, – процедил Питер, в упор рассматривая «клиента» при тусклом свете, пробивающемся в проулок со стороны притона Фестера. – Совсем крыша едет. – Чего? – не понял «клиент». – Я сказал, что Фест… еру… можешь передать… – Рожа у тебя знакомая, – перебил Питер. – Кругом знакомые, мать их, рожи. Бородач не понял. Сглотнул, громко икнул, потянулся к карману. Питер напрягся. – Так курить ты это… будешь?.. Или нет… – Из кармана показалась смятая, черт знает на что похожая пачка. – Тут три есть… одну тебе. Одну мне. Одну… одну на хер. Бросать надо. И с винтом завязывать, пока босс не спалил… Или сопляк этот не выдал. Сегодня я чист. Но пьян. – Поздравляю, – буркнул Питер, с запозданием припоминая, что свою пачку оставил в баре. – Курить буду. Давай. Взяв из потных рук бородача кривую, какую-то влажную сигарету, Питер брезгливо сморщился, понадеялся, что после справления нужды тот хотя бы о штаны руки вытер… Но все-таки прикурил. Пронаблюдал, как «клиент» пытается совладать с механизмом раритетной зажигалки, затем вздохнул, крутанул колесико своей. – Сп… спасибо, – выплюнул бородач, затягиваясь и снова икая. – Нет бабла, – сказал он в ответ на пристальный взгляд Питера. – Проебал все в казино. Винт и сраное казино… Босс про казино знает, аванс раньше времени не дает, сукин сын. Про винт – не-е-е… Узнает… плохо, если узнает. Все пошло не так. Питер понял это после второй затяжки, когда стоявший рядом должник Фестера тяжело вздохнул и что-то пробормотал. Припугнуть? Пару раз в морду дать? Питер курил, не представляя, как от непринужденной беседы перейти к главному. – А что будет-то? – поинтересовался он. – Если босс про винт узнает. – Уволит, – буркнул бородач, и Питер прыснул, едва не подавившись густым ядреным дымом. В голове слегка шумело, но не от выпитого – просто он измотался за день и хотел домой. Поскорее закончить здесь, вернуться к Шарлотте, перехватить чего-нибудь перед сном и вырубиться. Хотя бы на пару-тройку часов, если повезет. – Всего-то? – Долги у меня. Дохера долгов… Уволит. И где я бабки возьму? А платит Дюпон хорошо. И в… воврем… черт. Водички бы… – А… Блядь! Вот же оно! Точно! От неожиданности бородач шатнулся в сторону, взмахнул рукой, качнулся. Питер даже не осознал свое действие, сработал рефлекс: он подхватил «клиента» за локоть и не позволил завалиться на груду белеющих в темноте досок. – Я тебя вспомнил, – сообщил он, помогая пьяному удержать равновесие и стараясь при этом не обжечь его угольком сигареты. – Ты же из громил Дюпона. Видел тебя. Пару месяцев назад, в клубе. Твою мать, хорошо, что вспомнил. Аж гора с плеч. Решил было, что все, рехнулся окончательно. – Чего? – Ничего. Питер с облегчением выдохнул, прислонил нетрезвую тушу к стенке и отошел на пару шагов. Попытался прикинуть, как быть дальше, каким образом добиться того, чего так жаждет Фестер. Он уже открыл было рот, чтобы прямо осведомиться о шести сотнях и процентах, но бородач внезапно всхрюкнул, снова покачнулся, чихнул, нелепо дернувшись и уронив недокуренную сигарету… – Будь здоров, – буркнул Питер, растаптывая свою. – Далеко живешь? – М?.. – Далеко живешь, спрашиваю? Пойдем, – он подхватил «клиента» за плечо и потянул в сторону улиц. – Доведу тебя, заодно потолкуем кое о чем по дороге. Фестер мне тоже, знаешь ли, платит неплохо и точно в срок. От громилы Дюпона разило кислым потом и перегаром. Он едва переставлял ноги, его заносило на поворотах, и Питер уже едва дышал, когда они наконец выбрались из городских переулков и двинулись вдоль главной, приближаясь к клубу. Из бессвязного бормотания «клиента» Питер выяснил, что тот, пользуясь щедростью босса и собственным положением, проживает рядом, в каком-то доме для прислуги. Сам же Арчер, как он представился, прислугой себя не считает, гордо именуется телохранителем. – На следующей неделе, – вещал Арчер, чья речь стала чуть более связной за последние полчаса нелегкого пути. – Скажи этому… уроду. Я рассчитаюсь. Пусть подавится своими пятью сотнями… – Шестью, – пыхтя и стараясь контролировать дыхание, поправил Питер. – Шесть сотен и триста в процентах. – Пиздит. Пять сотен я ему должен… ни бакса сверху. Отдам пять… скажи. Питер кивнул, утвердительно промычал, глядя по сторонам и надеясь, что их никто не тормознет среди ночи. Не хотелось бы связываться ни с местными отморозками, ни с залетными любителями приключений. – Ты меня до клуба проводи, – просил Арчер уже не в первый раз. – Дальше я сам. Посторонним на территорию нельзя, охрана там… Вломят и тебе, и мне заодно. – А ты чего? Не из охраны разве? – Я телохранитель, – прозвучало даже с некоторой гордостью. – Тело я… охраняю… Дорогое тело. Случится что – Дюпон меня не уволит. Пристрелит как пить дать. – Так ты не его тело охраняешь, что ли? – Пацанчика стерегу, – пытаясь аккуратно вписаться в поворот и еще больше наваливаясь на Питера, пояснил Арчер. – Этого… ну ты знаешь. Все знают. Дорогой пацанчик. На вес золота. Питер стиснул зубы, провожая взглядом небольшую компанию припозднившихся гуляк. Здесь было достаточно светло, чтобы идти не спотыкаясь, откуда-то доносилась музыка, вдалеке кто-то о чем-то спорил на повышенных тонах. И душно. Наверное, одна из самых душных ночей в конце весны. Скоро наступит лето, а летом здесь идут дожди и воздух свежеет. Осталось совсем немного потерпеть. – А пацанчик где живет? – сам не зная зачем, поинтересовался Питер. – Там, – Арчер кивнул в неопределенном направлении. – Живет себе. Живет… Хотя какая это, нахер, жизнь. Как собака на цепи в этом драном ошейнике. Человек же. – Легионер. – Человек, – надавил Арчер. – Легион, не Легион… Нихера не знаю и знать не хочу. Ему бы девку симпатичную, работенку какую, а то ж… Шлюхи да пироги – вот и все радости. Я это… Я вообще против. Против такого дерьма. Идео… идео… ло… – Идеологически, – подсказал Питер. – А ты б его самого спросил. Ты просто не знаешь. Не видел того, что видел я. А что там со шлюхами? – Не знаю? С хера ли тут знать? Эти, из Республики, байки травят. Какие-то дикари, какая-то дамба там, на востоке. Все бабло их туда утекает. А нам тут что? Нам ничего… Они нам ничего не сделали, и что ж теперь… человека, словно пса, в ошейнике держать? – Что со шлюхами? – повторил Питер свой вопрос, когда до клуба Дюпона, частично погруженного во мрак, уже оставалось не больше пары сотен ярдов. – Этот же чисто… Сладости жрет, картинки рассматривает… А видел бы ты его рожу, когда я ему впервые голофильм показал! И чего их все боятся? – не унимался Арчер. – Какое-то сраное племя к ногтю прижать не могут. – Восемьдесят. Больше восьми десятков племен. Тысячи агрессивных тупоголовых фанатиков. – Что? – Легион – это не одно «какое-то сраное племя». Десятки племен, тысячи воинов. Подготовка у них… Республика только количеством и берет. Десятком на одного. Ты просто ни хрена не знаешь. Лучше ответь насчет шлюх. – Я бы сам ушел. Честное слово, дружище, я б ушел, но Дюпон платит хорошо, да и работенка не пыльная. Вот только тут… Я – пас. Я еще вчера сказал боссу, что пас. Пусть там с Дюком, без меня… нельзя же так. Блядь, ну нельзя так, человек все-таки, не пес. Хотя иной раз как зверем глянет… думаешь: может, оно и к лучшему, что на цепи. Питер вымотался и весь взмок. Его уже начинало мутить от резкого амбре, исходящего от нового знакомого, из которого он так и не выбил долг, зато вместо этого получил кучу совершенно ненужной информации. Осторожно миновав двух бродяг, он остановился и с облегчением снял тяжелую руку Арчера с затекшего плеча. Нужно будет попросить Шарлотту о массаже перед сном, подумал, разминая одеревеневшую, словно сведенную судорогой, мышцу. – О. А с рожей-то у тебя что? – Тебя не касается, что у меня с рожей. Вон клуб, – Питер указал на невысокое здание. – Сам доползешь. И запомни: Фестер ждет свои баксы. Не вернешь в срок – приду снова, и тогда сигаретой не отделаешься. Когда Арчер неуверенной походкой уже забирал куда-то вправо от главного входа, Питер вспомнил, что кое-что забыл. – Эй! – окликнул. – Так что там со шлюхами? Арчер на секунду замер, не оборачиваясь махнул рукой и побрел дальше. А Питер, испытывая одновременно и огромное облегчение, и какую-то смутную, невнятную тревогу, окинул взглядом хорошо освещенные тротуары с редкими припозднившимися гуляками. Проследил за полетом невесть откуда взявшегося бумажного лоскутка. Ветер гонял теплый воздух по улицам Рино, заглядывал в подворотни, шуршал мусором, катал по асфальту пустые пластиковые стаканчики. Трепал волосы и остужал кожу. Вытерев со лба остатки пота, Питер развернулся, все еще размышляя, как ему поступить, куда двинуться дальше. Добираться отсюда до дома Шарлотты придется долго, даже если срезать путь. Уж проще свернуть в переулок, пройти знакомыми маршрутами и вырулить к одному из полулегальных баров, где можно скоротать ночь. Все равно ему не выспаться, да и до рассвета уже недолго осталось. Он сделал несколько шагов по гладкому бетонному настилу, сунул руки в карманы, зевнул. Услышал позади шумное дыхание и чью-то тяжелую поступь. – Стой! – Арчер резко затормозил, вскинул руки, и Питер опустил в мгновение ока выхваченный ствол. – Там… это… пойдем. Быстрее! – Куда? – не понял Питер. – Куда идти? Зачем? Арчер казался феноменально трезвым. Прошло от силы минут пять, но громила Дюпона преобразился за это время. Выглядел бледным даже в жестком оранжевом свете неоновых вывесок. Был собран, напряжен и, кажется, всерьез напуган. Тревожный звон внутри усилился, заглушив усталость. – Там, – вместо внятного ответа Арчер дернул головой. – Черт! Пошли же… ссыкотно мне одному… – Да что стряслось? – Питер нахмурился, не спешил убирать оружие. – Мы же с тобой только что… – Все мертвы. Там гребаная куча трупов! Прямо на входе. И… кажется, Реджи пропал. Питер несколько мгновений молча пялился на бледного как смерть телохранителя, а затем неожиданно для себя расхохотался, прикрыв лицо свободной рукой. – Чего ты ржешь, придурок? – прорычал Арчер, шагнув вперед, но Питер даже не дернулся. Он убрал ладонь от лица, секунду поколебался и зашагал к клубу. – Ну вот и сорвался ваш пес с цепи, – выдал весело и нервно. – А я говорил? Я же говорил. Идиоты. Арчер молча шел рядом, и Питер знал, что ему совсем не смешно.