И пусть боги не вмешиваются

– Светосильный объектив, пятикратное увеличение. Можно палить даже в сумерках, картинка – загляденье! Без погрешностей, без искажений, пристрелян и настроен… – Здесь царапины. На передней линзе. В сумерках не постреляешь. – Царапины? Вы, должно быть, шутите, мистер! – Молодая торговка выхватила у Питера оптический прицел и, зажмурив один глаз, пристально уставилась на место предполагаемого брака. – Это окуляр, – вздохнул Питер, выразительно покосившись на скучающего Арчера. – Передняя линза с другой стороны, мисс. Просветление повреждено, в сумерках это просто бесполезный хлам. – Скину сотню, – быстро нашлась торговка. – А в подарок вы получите коробку экспансивных, триста восьмой калибр, как раз для вашей новой винтовки. – Две сотни. И коробку бронебойных. – Но это грабеж, мистер! – А это, – Питер ткнул пальцем в товар, – бракованное дерьмо. – Полторы сотни. – Без подсветки. – Сто восемьдесят? – Кратность слабая, тут только три с половиной. Даже пометка стоит. Девушка смутилась, оглянулась туда, где ее дожидался такой же молодой, как она сама, парень, в броне и с ПП. Худосочный брамин нетерпеливо махал хвостом, грустно поглядывал в сторону загона, где что-то жевали его куда более откормленные сородичи. Одна из рогатых голов фыркала, вторая облизывалась и тянулась к чужой еде. – Хорошо. Так уж и быть, я вам уступлю. И, кстати, у меня еще есть патроны для вашего ПП и… – Нет, спасибо. Больше нам ничего не нужно. Арчер, заплати. Пока тот с недовольным видом отсчитывал банкноты, Питер озирался по сторонам и прикидывал, где же в этой дыре расположен бар. В последний раз он наведывался сюда в начале зимы и плохо помнил подробности инцидента, но зато прекрасно запомнил те двенадцать дней, что провел в местной тюрьме под присмотром здоровенного одноглазого супермутанта. Да, бар здесь точно есть. Маленький, душный, с убогим ассортиментом, но где-то нужно передохнуть после целых суток на ногах. Питер к затяжным прогулкам привык, однако Арчер держался главным образом благодаря винту, с которого обещал соскочить всякий раз, как лез в подсумок за очередной дозой. – Думал, ты ее придушишь, – бросил Арчер, когда они оставили позади торговку и направились вдоль широкой улицы с почти целым асфальтом. – Я тоже так думал. Но в двух шагах стоял охранник. – Это молодежь, – пояснил Арчер. – Сказали, что пришли с юга. Значит, скорее всего, из Хаба или Шэйди Сэндс. То есть НКР, – поспешно исправился. – Торгуют всем, что пользуется спросом, иногда даже запрещенным. Кто-то работает на компании, другие – самостоятельные. Если из Хаба, то, возможно, «Красный караван», хотя я слышал, они перебрались в Вегас, осваивают рынок. Говорят, ведут дела с НКР в том регионе, но ты, наверное, и сам знаешь. Ничего подобного Питер не знал, поскольку никогда не интересовался торговлей и связанными с нею компаниями. Однако чем дольше он общался с Арчером, тем отчетливее понимал, что образ простоватого наемного громилы слегка не соответствует истинному положению дел. Арчер определенно был умнее и осведомленнее, чем пытался казаться. С ним, как решил Питер, все-таки нужно быть начеку. Впрочем, особого недоверия бывший работник Дюпона не вызывал, поэтому Питер охотно беседовал с ним, даже делился некоторыми деталями своего прошлого. Арчер отвечал взаимностью. Начинало казаться, что они могут неплохо поладить, если только на Питера перестанут перекладывать всю грязную работу. Как бы Арчер ни строил из себя пацифиста, было ясно, что это далеко не так. – Поесть, передохнуть, поспрашивать. Как считаешь, они правда прошли здесь? Или свернули на юго-восток? Прежде чем ответить, Арчер несколько секунд размышлял, хмурил брови, затем вздохнул. – Я считаю, что нам нужен план, – сказал он. – У нас ни черта нет, кроме твоих идиотских предположений и нового ствола. – Мои предположения оправданны, – парировал Питер, изо всех сил высматривая бар и пытаясь восстановить в памяти географию Брокен Хиллс. – То же самое ты говорил раньше, когда пытался повесить все трупы на пацана. А теперь мы черт знает где, черт знает с чем, и, кроме слов того бродячего торгаша… Что у нас вообще есть? Питер пожал плечами: – Торгаш сказал, они в этом направлении двигались, а тут больше ни одного поселка на многие мили вокруг. Даже таким, как эти, надо где-то спать и что-то жрать. Расспросим местных, посмотрим по сторонам… Только давай сначала найдем этот гребаный бар. Напиваться он не собирался. Максимум – влить в себя пару бутылок местного отвратного пива. Хватит с него пьянства, хватит идиотских драк и опрометчивых решений. Слишком уж сложный эффект давал крепкий алкоголь в сочетании с тем мутным, нестабильным состоянием рассудка, к которому Питер за долгие годы привык. Сейчас важно сохранять разум трезвым и стараться не замечать ничего странного. Не думать о том, как тихо и спокойно все внутри, как ничего не долбит, не звенит, не скребет ни возле сердца, ни в вечно ноющем мозгу. Не дергает струны нервов, будто в попытке выжать из них стон или вопль. Слишком тихо и спокойно. Слишком. Наверное, это что-то в воздухе, предполагал Питер почти всерьез. Здесь, за десятки миль от Нью-Рино, воздух какой-то совсем другой. Словно наполненный… чем? Свободой? Возможностями? Смыслом? Да, наверное, так и есть. Наконец-то хоть что-то обретает смысл. Чтобы добраться до места назначения, пришлось миновать благоухающие навозом загоны, прошагать вдоль главной, довольно длинной улицы мимо здания тюрьмы и пустующих домов. Если немного сдвинуться на запад и углубиться в горы, можно было обнаружить поросшую кустарником тропу, ведущую к заброшенным урановым шахтам. А непосредственно бар находился неподалеку от отеля, где, как вспомнилось, за вполне приемлемую плату сдавали весьма приличные номера и хозяин всегда был готов потрепаться о разной ерунде, радовался каждому постояльцу. – Главное, не нарваться на Гилберта, – пробормотал Питер, переступая порог не самого свежего одноэтажного домишки с покосившейся вывеской над входом. – Главное, не нарваться на Гилберта. Главное, чтобы этот урод… – Твою мать! – прогрохотало изнутри. – Максвелл? Это ты, что ли? Да точно ты! Твою рожу хрен перепутаешь! Здоровенная туша шагнула навстречу из пропахшего табаком и жареным мясом полумрака. Темно-зеленая лоснящаяся глыба с гипертрофированной мускулатурой, проступающими венами толщиной с пылесосный шланг и с повязкой, закрывающей левый глаз – ну или то место, где он когда-то находился. – Блядь. Привет, Гилберт. Как жизнь? – Ты гребаный сукин сын! – остановившись в паре шагов, супермутант оскалился. Желтые зубы казались оранжевыми при тусклом свете. – Живой еще! Как ты вообще посмел сюда заявиться? – Да брось, Гил, – посторонившись, чтобы открыть обзор остолбеневшему в дверях Арчеру, Питер криво усмехнулся. – Кто старое помянет, тому глаз долой. На несколько бесконечно долгих мгновений в прокуренном воздухе повисла тишина. Супермутант, на две головы возвышаясь над Питером, пялился единственным глазом, кучка посетителей замерла за столиками. А затем Гилберт от души расхохотался, хлопнул в огромные ладоши, каждая из которых была раза в три больше, чем ладонь Питера или Арчера: – Ты у нас, смотрю, все такой же шутник! Ну ладно, черт с тобой, проходи. Только на этот раз без глупостей, идет? Нары еще остыть не успели, а ты снова здесь. – А ты чего? Шерифом тут заделался? Мутант громко фыркнул, взмахнул своей лапищей: – Как не было шерифа, так и нет. Хотя сейчас он бы нам пригодился… Но ты заруби на носу, что если взбрыкнешь… – Расслабься, Гил. Я пришел с миром. Опасливо косясь, внутрь прошел и Арчер. Вместе с Питером направился к маленькому столику в углу, задумчиво молчал, рассматривал помещение. Перехватив его скептический взгляд, Питер повел плечом. Ну да, не фешенебельный ресторан. Темно, тесно, жарко. Над компактной барной стойкой вяло шевелится блестящий шар, в тусклом зеркале отражаются огоньки гирлянды, подсвечивающей подвеску для бокалов. Пять столиков, кривые обшарпанные стулья, выцветшие фотографии в деревянных рамках на стене. Полумертвое подобие уюта, но чем уж богаты. Питер тоже молчал, припоминая, как разошелся тут в начале зимы, когда его, пьяного и почти невменяемого, скрутили и засунули в вонючую тюремную камеру. На целых двенадцать дней засунули, и похер, что в городке уже тысячу лет не водилось шерифа. Хорошо, что не пристрелили, понял он с солидным запозданием. Могли пристрелить, и были бы правы, черт возьми. Он уселся, провел ладонью по столешнице – гладкой, холодной, немного липкой, изборожденной глубокими царапинами. Оживился, когда перед ним со стуком встали две бутылки, а хозяйка средних лет суховато сообщила, что вскоре подаст еду. – Это ты смело, – пробормотал Арчер, откупоривая пиво. – Насчет глаза. Глаз долой, надо же. – Ерунда, – отмахнулся Питер. – У Гила порядок с юмором. Пока он трезвый. – А это… – Арчер понизил голос, наклонился ближе. – Это ты его так, что ли? Я про глаз. – Смеешься? Я, по-твоему, похож на самоубийцу? – Сказать по правде, иной раз… – Чего? Нет, нет. Это не я, – сделав глоток, Питер подавился, закашлялся, утерся рукавом. – Какой-то хрен года полтора назад… или два. Человек, не мутант. Ты прикинь, – он тоже заговорил тише, бросая взгляды в ту сторону, где отиралась живая гора мускулов, покрытых толстой зеленоватой кожей, – ложкой ему глаз выколол. Обычной ложкой, даже не ножом. Что-то там они всерьез не поделили. – Ложкой? – Арчер недоверчиво прищурился. – Этому? – Угу. Он сам мне рассказывал, пока я у них в тюряге мариновался. Да он всем эту историю рассказывает, только выпить ему поставь. Арчер покачал головой, откидываясь на стуле и вытягивая под столом уставшие после долгого пути ноги: – Ложкой… Охренеть можно. Рисковый парень. В лепешку его, поди? – Да черта с два. Как я понял, живехонек. Не из местных, откуда-то оттуда… Да какая, на хрен, разница? Смотри, нам пожрать несут. Спасибо… – Элис, – почти швырнув тарелки на стол, барменша одарила Питера суровым взглядом. – Даже имя мое не помнишь? Не скажу, что рада тебя видеть, Пит. Надеюсь, на этот раз ты не станешь громить мой бар. Питер заверил, что и в мыслях не было, даже попытался извиниться за прошлый раз, но барменша не стала слушать. Она казалась уставшей, хотя время только шло к вечеру. Уставшей и обеспокоенной, и в ответ на формально-вежливое «прекрасно выглядишь» она лишь едва заметно скривила губы в неискренней улыбке: – Так какими судьбами к нам? – М? – не донеся до рта вилку с кусочками мяса и овощей, Питер поднял взгляд. – Да мы тут с приятелем человечка ищем одного. По делу. Вроде видели его на дороге к вашему чудесному городку. – Двух, – с набитым ртом поправил Арчер. – Двух человечков. – Ну а что за дело у тебя? – подперев руками бока, Элис явно никуда не собиралась уходить, не таясь рассматривала не самую новую, но вполне приличную охотничью винтовку, которую Питер пристроил возле стола и на которую планировал установить оптику. – Снова, небось, на неприятности нарываешься? – Как раз наоборот. Слушай, а принеси нам еще по пиву. Мы черт-те сколько сюда топали, жажда мучает – ты не представляешь… Когда владелица заведения отошла, Арчер снова нагнулся к Питеру. – Максвелл, – протянул он, – ты самый странный и самый стремный чувак из всех, кого я знаю. Даже здесь умудрился наследить. В ответ Питер хмыкнул и наконец-то приступил к трапезе. Жаркое оказалось слегка передержанным: мясо было слишком мягким, его волокна застревали в зубах. Наверное, забили совсем молодого брамина, а может, пустили в ход что-нибудь менее аппетитное, ведь черт знает, чем нынче кормят клиентов в этих паршивых забегаловках. Но, невзирая ни на что, блюдо благополучно перекочевало с тарелок в желудки, а третья бутылка пива прекрасно легла поверх съеденного. Питер расслабился, почувствовал, как его начинает клонить в сон, а что же до Арчера… Покончив с едой раньше, чем Питер, он перебросился парой слов с Элис, кивнул Гилберту, и уже через несколько минут мутант грузно опустился за соседний столик с бутылкой скотча и загадочным выражением лица. Старый стул панически скрипнул под внушительным весом. Они о чем-то говорили. Кажется, Арчер признавался, что второй раз в жизни видит живого супермутанта настолько близко. Отшучивался в ответ на вопрос, как же часто в таком случае он видел мертвых. Питер не вслушивался, поглощенный своими мыслями. Пытался планировать, пытался понять, как им действовать, куда двигаться дальше. Была шальная мысль вернуться назад, в Рино. Отдать Фестеру деньги, что жгли карман, найти другую работу, приглядеть за Шарлоттой и за собственной жизнью. Сейчас, когда он на волне душевного подъема. Когда что-то делает само его существование более значимым, более осмысленным. Однако охотничья винтовка, чей приклад он пару раз случайно задел, оптический прицел, лежащий в вещмешке поверх остального барахла, и понимание, что ему – им, им с Шарлоттой, конечно же, – позарез нужны эти бабки, не позволяли дать слабину. Авантюра. Опасная авантюра, но он уже в деле, а значит – назад пути нет. – …и тут я вижу, этот сукин сын что-то схватил со стола! Думаю – нож? Пф-ф! Что мне эти игрушки, у меня шкура толще вашей брони. Не проткнет даже, поцарапает разве маленько… А потом пригляделся – ложка у него в руках. Обычная, мать ее, металлическая ложка! И я такой… Ну а что я? Я заржал. Любой бы заржал! Ма-а-ахонький человечишка с какой-то паршивой ложкой… – И что в итоге? – судя по голосу, Арчер был искренне заинтригован историей. Привлеченные рассказом, наверняка слышанным уже не раз, вокруг собрались немногочисленные посетители. – А в итоге? – Гилберт потянулся за скотчем, бутылка утонула в его руке. – Я ни хрена не понял, как это вообще… что там вообще… Хотел врезать, а вдруг раз – и нет его уже! Только что стоял – и как сквозь землю провалился! Я развернулся, а он… Смотрю, этот ублюдок отходит, глядит на меня, как… как на дерьма кусок. Отряхивает руки так, будто пыль вытер – и только. А ложки-то в них уже и нет… – В глазу твоем ложка, – вклинилась Элис из-за барной стойки. – То еще зрелище. Видел бы ты тогда свою рожу, Гил. – А, – мутант снова фыркнул и, поразмыслив, отхлебнул из горла. – К черту глаз, я же тогда сам нарвался, сам и огреб. Но Пирс… Челове-е-ечишка. Махонький. С какой-то паршивой ложкой! Вот сколько лет еще проживу, а эту историю ему не забуду. – Они отходчивые, – Элис подмигнула, поймав остекленевший на миг взгляд Питера. – Оба. Что Гил, что Эл. Иначе друг дружке глотки бы тогда перегрызли. – Но глаз-то ему уже никто не вернет, – заметил Арчер и усмехнулся, когда мутант вопросительно на него посмотрел. «Пирс». Допивая теплые остатки выдохшегося пива, Питер морщил лоб, силясь поймать ускользающую мысль. Слабую, затерявшуюся среди кучи переживаний и недостроенных планов. Произнесенное вслух далеко не редкое имя почему-то вызвало необъяснимый отклик, и вот уже подогретое воображение рисовало, как некто – высокий, быстрый, проворный – играет с огромной неповоротливой тушей. Как он вальсирует между поваленными стульями, тихо интересуется: «Не хватит?» – и мерзко усмехается Гилберту в лицо, прежде чем лишить его глаза обычной, мать ее, металлической ложкой. – Тьфу, черт, – Питер мотнул головой. – Элис, не в обиду будет сказано, но пиво-то у вас по-прежнему дерьмо дерьмом. Уже основательно повечерело, когда Питер и Арчер, хорошенько заправившись, собрались на выход. Шариться в потемках, а потом, чего доброго, топать ночью по безлюдной трассе не хотелось, поэтому было решено добрести до отеля, выспаться… или хотя бы просто отдохнуть. А утром со свежими силами возобновить поиски, расспросить местных. Возможно, выловить караванщиков и узнать, не встречали ли они на шоссе парочку, подходящую под описание. Однако едва Питер заикнулся об отеле, как Элис их окликнула, выбралась из-за стойки, подошла ближе. – Закрыт отель, – сообщила, и ее лицо снова выглядело уставшим и мрачным. – Пару дней назад дерьмовая история была. Хозяина убили, и еще четырех ребят вместе с ним. Двое наших, двое недавно с караванами пришли. Жаль Ти, столько лет тут прожил, и вдруг вот так… И никто ничего не видел, с кого спрашивать – непонятно. – О как, – Питер поймал озадаченный взгляд Арчера. – Я помню Ти, снимал у него комнатушку. И что, прямо в отеле грохнули? – Нет, – Элис немного нервно заправила за уши выбившиеся пряди волос. – На юго-восточной окраине. То ли ждали они там кого-то, то ли их поджидали… Но если хотите, могу сдать вам комнату. Недорого возьму и завтрак организую, если буянить не станете. Отель-то закрыт. – А открыть никак? – У Ти дочка в Рино, теперь это место по праву ее. Ждем курьера, чтобы отправить весточку. Жаль, Элмер ушел раньше, можно было бы договориться с ним. – Что за Элмер? Из местных? – Пирс, – губы женщины снова тронула улыбка. – Вам о нем сегодня рассказывали. Он-то как раз из курьеров… – Нехреново для курьера, – раздалось бормотание Арчера. – …и мог бы сообщить печальные вести. Но они очень спешили, да и вряд ли бы он стал в Рино возвращаться. Там у него и сроки поджимают, и паренька надо куда-то довести… Теперь неизвестно, сколько следующего курьера ждать. – Какого паренька? – Так что можем договориться. С меня комната, с вас, скажем… – Нет, погоди, какого паренька? – Да по сотне с каждого – и хватит, – Элис устало улыбнулась. – Завтрак за мой счет. Ну как, парни, идет? – Элис, – Питер шагнул вперед, не обращая внимания на то, что Арчер предостерегающе тронул его за рукав. – Что за паренек-то там, а? Женщина в недоумении нахмурилась. Затем пожала плечами: – Да обычный паренек, наверное. Я его не видела, Элмер только упоминал, что кого-то ведет из Рино. Так-то он живой груз не берет, но тут, видимо, какой-то особый случай. Арчер, поймав быстрый взгляд напарника, кашлянул, рассеянно подергал себя за бороду. – Особый, говоришь, случай… – протянул Питер задумчиво. – Так что с комнатой? Мне закрываться пора, если вам не надо… – Надо, – решил Питер. – Комнату надо. И выпить еще возьмем. Расскажешь заодно про этого Пирса? Явно занятный тип. Местная знаменитость, да? – С ложкой, – тихо дополнил Арчер. Элис развела руками.

***

– Я знаю его. Знаю. Я видел эту мразь. Один раз, у Фестера в баре. Поверить не могу! Арчер открыл было рот, но Элис не позволила ему заговорить – подошла за расчетом, и при ней не следовало трепать лишнего. Еще ночью за кружкой пива она выложила гору интересной информации, ничего не подозревала, явно с симпатией относилась к этому типу. Даже говорила о нем с теплой нетрезвой улыбкой, и Питер гадал, не связывает ли их нечто большее, чем просто шапочное знакомство. – Охренеть. Вот же ублюдок, – зло бормотал он следующим утром по пути к ремонтной лавчонке. Там тот, кого Элис назвала «на все руки мастер», мог рассказать куда больше об Элмере Пирсе, кем бы он ни был. – Не могу перестать думать о ложке, – признался Арчер как бы между делом. – И еще эта история с хозяином отеля… Вдруг не просто так? – Да плевать на хозяина отеля. Пирс. Сукин сын был там, в Рино. Я видел его, я слышал, как он назвал свое имя! Совпадение? Нет, не бывает таких совпадений. То, что еще вечером казалось обычной корыстной авантюрой, пусть и с серьезными перспективами, заиграло иными оттенками. Более глубокими, более личными. Почему – Питер и сам бы не смог четко ответить, но каждый раз, мысленно возвращаясь к уже почти забытой драке, он был готов скрипеть зубами от злости. – Не кипятись, Максвелл. И чего ты так завелся? Хорошие же новости, четкий след. По спине Питера пробежал холодок, заставив передернуться. – Флюиды, – выплюнул он. – Я помню гребаные флюиды. Питер помнил и Старлинга, хотя видел его лишь раз. Поздоровался, переступив через порог мастерской, даже выдавил улыбку. Но старик его не признал, качал головой, махал рукой, внимая россказням о чужих приключениях в начале зимы. Слышать – слышал, заверял, но в лицо впервые видит. А что вы хотели, память нынче не та. Говорил он медленно, неприятно растягивая слова, превращая их в жвачку, от которой у Питера начинало свербеть под ложечкой. Губы, напоминающие мясистые наросты, вытягивались в трубочку, подслеповатые глаза из-под толстых стекол смотрели равнодушно, спокойно. И, не дожидаясь, пока терпение в очередной раз лопнет, Питер прогнулся под интуицию и пошел ва-банк. Да, солгал он, Элис все выложила, потому что им с Арчером можно доверять. Она рассказала про Элмера Пирса, идущего из Рино, про паренька по имени Реджи, который был с ним. Зачем же кривить душой? Нет смысла отпираться, нет смысла лгать. Нужно просто немного пошевелить извилинами и припомнить. Сказать двум крепким, хорошо вооруженным мужчинам, для чего те двое приходили и, главное, куда направились потом. Старик вздыхал, его взгляд бегал по комнате, задерживался на прикладе охотничьей винтовки, что выглядывал у Питера из-за плеча. Качая головой, он продолжая сетовать на память, трясущиеся руки и жуткую жару, по которой Элмеру и Реджи ох как нелегко будет шагать столько-то миль. – Зачем? Зачем они сюда приходили? – голос Питера едва ли не дрожал от плохо скрываемого торжества. – Так это… это… сейчас, погоди. Старлинг полез под прилавок, и Питер на всякий случай насторожился, но увидел отнюдь не ствол, а старую, потрепанную коробку. Старик водрузил ее на стойку, внутри что-то звякнуло. – Вот. За этим и заходили. Арчер подошел ближе и вместе с Питером заглянул внутрь. – Что это за барахло? – Питер поднял на ремонтника удивленный взгляд. – Так вот же, – вытащив какую-то черную коробочку с торчащими из нее проводами, старик чуть не ткнул ею в лицо. – Сенсорные модули. Платы. Запальники… Есть тестер. Вам не нужен тестер? Долларов двести стоит, но вам за сто пятьдесят отдам. – А… зачем? Зачем им этот хлам? Старик медленно и торжественно поднял палец, сложил губы в букву «О», после чего важно выдал: – Взрыв-чат-ка. Арчер озадаченно хмыкнул. – Из этого мусора можно собрать бомбу? – скорее догадался, чем спросил он, и старик расплылся в улыбке, что, видимо, означало «да». – Они говорили, куда идут? Хоть словом упоминали? Названия мест… хотя бы направление? – Вроде бы что-то было… что-то такое было… – Вспоминай, старик, вспоминай, – подгонял Питер, пока Арчер с сомнением крутил в руках тестер, словно и правда подумывая купить. Наконец Старлинг тяжело вздохнул. – Туда, – он кивнул в сторону двери. – На юг… Вроде бы упоминали юг. Питер оттолкнулся от стойки, огляделся. Ненадолго задумался, изо всех сил напрягая мозг, затем осведомился: – А за каким хером им идти на юг? Старлинг ухмыльнулся: – Так это… Шэйди Сэндс там. Хаб… Может, Элмер направился в Хаб? В Хабе их контора, курьерская служба. Элмер ведь курьер. А что бы мы делали без курьеров? На них, считай, все и держится. Питер вздохнул и полез за оптическим прицелом: – Штуковину эту к моему стволу прикрутишь? Старлинг пожевал губами и кивнул. Когда они покинули мастерскую, на улице уже стояла жара. С самого утра погода намекала на то, что их ждет в пути. И не куда-нибудь, а на юг. Туда, где еще жарче, где раскинулась пустыня Мохаве, которая, как поговаривают, год от года неуклонно разрастается, миля за милей устилая обжигающим песком новые территории. И туда, где расположена столица Новой Калифорнийской Республики, которую местные по старой привычке все еще называют Шэйди Сэндс. – Все равно не сходится, – стоя на развилке, в никуда произнес Питер. – На кой им идти в НКР? Что они там забыли? – Старик что-то говорил про Хаб, – напомнил Арчер. – Про Хаб и контору. – И что? Думаешь, он пацана на работу устраивать собрался? – А хорошо бы так… Но видишь, ты опять неправ. Не на восток они пошли. И Пирс этот посылки разносит, а никакой не легионер. Я не хочу тебя расстраивать, дружище, но со слов той бабенки мне начинает казаться, что он даже ни хрена не пидор. И что выходит? А выходит, Реджи с самого начала все знал. Уж он бы точно заметил. – Не доказано, – буркнул Питер, чувствуя, что еще немного – и его авторитет как сыщика и эксперта по легионерам будет окончательно подорван. – Пока не доказано, буду считать его кем захочу. Да и сам подумай, за каким чертом курьеру выносить половину ваших людей и красть легионера? Платить такие деньги… за что? Светиться в клубе, лезть на рожон… И я видел его. Черт, я сцепился с ним, – он заметил скептический взгляд Арчера, но плевать. – Этот урод мне чуть глотку не перерезал. Моим же ножом. И Дюпона убрал под заказ. И ложка… Обычный курьер? Да черта с два! Арчер хмыкнул, насупился, заозирался растеряно, словно рассчитывал где-то среди холмов и песчаных вихрей разглядеть беглецов. Мальчишку-легионера и некоего Элмера Пирса. Курьера «Мохаве Экспресс», ювелирно выкалывающего глаза супермутантам. – А пацан про него рассказывал? Хоть что-нибудь, любую ерунду? – Куда там… – махнул рукой Арчер, пока Питер раздраженно натягивал очки. – На все вопросы огрызался и слал меня к такой-то матери. Питер усмехнулся. Попытался представить себе, как это было, но не смог. Вдруг подумал о том, что за все годы своей жизни он почти не разговаривал ни с кем из них. Даже тогда, много лет назад в Аризоне, он никому и слова не успел сказать. – Так он у вас был разговорчивый? Арчер дернул плечом: – Когда как. Последовав примеру Питера, он снял с пояса мотоциклетные очки, проверил застежки. Зафиксировал, затянул понадежнее и поплотнее, чтобы песок не забивался в щели. Дорога предстояла тяжелая, и им многое надо было обдумать и обсудить.