И пусть боги не вмешиваются

Если бы Питера спросили об этом прямо, он бы сказал, что не суеверен. Нет, черта с два. Он не верит, что надо три раза плюнуть через плечо и постучать по деревянному прикладу, чтобы метким выстрелом снести чью-нибудь башку. Не верит в легенды про гигантских норных гадюк и волшебное зелье, дарующее силу и просветление. Не верит в байки о призрачном старателе, обитающем в ущельях Гранд-Каньона, и прочую ерунду. Вся эта чушь – для дикарей из отсталых племен. Но он слишком много лет провел среди запертых в его сознании мертвецов. Слушал их голоса, выполнял требования, следовал наставлениям. В конце концов оказался здесь – в гористой местности к западу от Стрипа. В компании торговца, наемника и тучного, воняющего навозом брамина. Был уверен, что шел верной дорогой. Теперь настала пора проделать обратный путь. Следовать за ветром, гуляющим в пустошах. Обрести хоть что-нибудь и постараться не потерять. Как это сделать? Питер не был суеверен, однако вертел головой и искал какие-нибудь подсказки. Каждый раз, вспоминая о разговоре с агентом, чувствовал, как начинает тянуть запястье. Тело будто напоминало: «Ты же держался за чертов ствол!» Питер массировал руку, морщился и отвечал самому себе: «Да, держался. И что с того?» Даже появись у него чудесная возможность отмотать время назад, он бы сделал все то же самое. И под конец, как и в первый раз, просто развернулся бы и ушел. Не существовало других вариантов. – Говорят, на северо-западе «Братство Стали» прочно обосновалось. Слышно о них что-нибудь? Тощий и жилистый латинос неопределенного возраста шагал рядом. Чуть впереди топал необщительный упитанный наемник. Не вольные бродяги – «Красный караван». Крупнейшая торговая компания на Западном побережье, с официальным представительством в Хабе и тесными контактами с НКР. Нью-Вегас для них все еще неизведанный горизонт. – Без понятия, – обронил торговец, непрерывно пережевывая кончик спички – уже шестой за последние полчаса. – Мы с теми краями дел не ведем. – А другие? Там же от Нью-Рино от силы пара недель пути. И дороги вроде не особо опасные. – С востока «восьмидесятники» лезут, – бросил через плечо наемник. – А так-то да, ни хрена опасного. – Республика все вокруг дамбы вьется, – снова заговорил торговец. – К северу от Рино им неинтересно. Там пустоши, рейдеры да дикари. Вольные торговцы максимум до Кламата ходят. Дальше ни ногой. К торговому каравану Питер прибился в полумиле от «Обжорки», неподалеку от какого-то заброшенного завода. Полный свежих впечатлений после беседы с самым омерзительным типом в мире. Агент ему не угрожал, угрозы звучат иначе. Он не запугивал – в этом по большому счету не было нужды. Он просто озвучил намерение, констатировал непреложный факт. Таким тоном и с таким выражением лица обычно говорят: «В конце недели я зарулю в бар». Или: «На том перекрестке сверну налево». Но если звучит «я тебя убью», то это, пожалуй, чуть больше, чем просто угроза. Хватит ли времени на то, чтобы добрести до Нью-Рино, забрать Шарлотту и раствориться на просторах пустошей? А если Шарлотта не согласится? Впервые Питер подумал о том, что она может ответить отказом. Не поймет всей серьезности ситуации, не сможет верно оценить опасность… Побоится покидать насиженное место. С ребенком… Особенно с ребенком. Тащиться с младенцем через дикие, полные отсталых племен и чокнутых рейдеров территории? Тогда Питер основательно задумался и не сообразил, что уже с полминуты какой-то торгаш стоит напротив, мусолит между зубами спичку и молчаливо ждет. Преградив ему путь, Питер уже и забыл, что собирался покупать. «Красный караван» не торгует на дорогах – это Питер узнал, как только вспомнил, спохватился и заговорил. Сам торговец с охранником направляются в Хаб. Это Питер выяснил, когда начал расспрашивать, какого черта, что за «Красный караван» и почему они не могут просто продать ему пару бутылок пива. Через четверть часа в компании новых знакомых он уже шагал на юго-запад. Местность выглядела непривычно – лысоватые пустыри, переходящие в грязно-рыжие горы. Огрызки асфальта между ними. Коротколистная юкка – «дерево Джошуа». Питеру нравилось имя «Джошуа», и он бы мог так назвать своего сына… Если бы не легат Джошуа Грэм. Четверть мили спустя, перебрав в уме кучу имен и отсеяв еще с десяток, включая Аарона¹, Арчера, Реджинальда, Шона, Элмера и Эндрю, Питер начал соображать, где примерно находится. Прикинул: если взять еще западнее, то можно выйти к тому шоссе, по которому год назад взвод лейтенанта Хаксли направлялся в Примм. Джеймс. Джеймс Райли. Он был хорошим парнем, а Джимми – отличное имя для пацана. Вот только… – Доставай карту, – тормознув на развилке, торговец окликнул охранника. – Посмотрим, где можно срезать путь. – Я знаю, – влез Питер и соврал: – Ходил тут раньше. На самом деле ему просто не хотелось плутать незнакомыми дорогами. Он все же предложил свернуть на запад. По пролегающей между красноватыми скалами дороге выбраться на оживленную трассу, спокойно добрести до Гудспрингса. А потом через Примм до аванпоста Мохаве… И дальше – сквозь пустоши, уже хоженым маршрутом. Для начала в Брокен Хиллс, куда, пожалуй, все-таки следует заглянуть. План выглядел достойно и не казался сложным. Заверив, что он сам стремится самым быстрым и безопасным путем покинуть окрестности Вегаса, Питер умолк. Он ждал, что решат его спутники. Спутники посомневались, попереглядывались – и согласились. На закате того же дня Питер получил наконец подсказку, которую так усердно искал.

***

Он верил в судьбу – и она настигла его. Снова. В лице капрала Мика Родригеса, Улыбнулась щербатым ртом, сплюнула под ноги и зарядила прикладом в висок. К счастью – вскользь, и Питер почти не обиделся. Даже не разозлился толком, потому что понял: вот она, судьба. Явилась, милая. Улыбается, фыркает, говорит… Перехватывает контроль. Но вначале было местечко под названием Бонни Спрингс. Уютное местечко – особенно издали. Расположенное у подножья неприступных отвесных склонов, плавно перетекающих в живописный каньон Рэд Рок. Издалека – городок как городок. Небольшой, на вид заброшенный, но невысокие деревянные домишки стояли почти целыми. С пригорка Питер заметил, что из-за одного из них поднимается сероватый дым. О том, что здесь обосновалась рейдерская банда, он, конечно же, не знал. Он не мог этого знать – головорезы, заметив движение, затушили костер и спрятались между зданиями. Атаковали, когда Питер и его спутники оказались совсем близко. Двое рейдеров бросились им наперерез, остальные палили из укрытий. Сколько человек стреляло, невозможно было подсчитать: эхо оглушало, лупило по ушам. Тут не только в количестве стрелков запутаешься, но и не сразу сообразишь, откуда ведут огонь. Увидев знакомые рисунки на коже, Питер удивиться не успел. Да и удивляться было нечему – Шон рассказывал, что остатки банды рассеялись по пустошам. Разбились на небольшие группы, и каждый выживал как умел. Эти выживали вполне успешно. Из довольно приличной шайки лишь двое бегали в футболках и еще каком-то замызганном тряпье. Остальные оказались весьма прилично экипированы – двое в металлической броне, один вроде бы даже в настоящей боевой.. – Стоп! Не стрелять! – голос был женский, и Питер, сглотнув, развернулся. Женщину не увидел – только ухмыляющуюся бородатую физиономию и нацеленный на него ствол армейской боевой винтовки. Сквозь зубы выматерился и опустил свой. – Здорово, мужик, – рейдерша вылезла из-за округлого валуна. От обжигающе-красного ирокеза Питеру захотелось закрыться рукой, а заодно он представил, как удобно целиться в эту башку издалека. – Кто такой? С хера ли тут нарисовался? Соображать пришлось очень быстро. Четверо головорезов впереди застыли – видимо, дамочка у руля. Караванщик и охранник были живы, их даже ранить не успели. Брамин, тяжело дыша и постанывая, осел на дорогу. На светло-коричневом боку расплывалось алое пятно, одна из голов мучительно пыталась дотянуться до него длинным бордовым языком. – Здорово, подруга, – Питер вымучил улыбку. – Да я тут так… Иду вот. По своим делам. – Сам откуда? Из наших же?.. Питер ненавязчиво шевельнул рукой, большая часть которой не была прикрыта броней. Чуть развернулся, позволяя лучше рассмотреть татуировки. – Из наших, – подтвердил. – Но уже давно сам по себе. – Рожу я твою не припомню, – прищурилась рейдерша. – Сильно давно-то? – Еще до этого дерьма с Дрю и «Ханами», – Питер старательно вспоминал все, что слышал от Шона. – Раньше со всеми тусовался, потом как-то больше в стороне. Кореша одного в Вестсайде встретил. Говорит, еще той зимой наши разбрелись кто куда. А вы тут, смотрю, прилично устроились… Глянул через плечо на руины Бонни Спрингс. Быстро сосчитал всех нападающих: семь человек. Броня, стволы, мачете… – Что есть, то есть. Местечко душевное, – хмыкнула рейдерша. – Правда, особо поживиться нечем. А «Ханы», кстати, тут же рядышком засели. Только с нами эти мудаки корешиться уже не желают. Здорово их Республика тогда потрепала…. Ну а эти чего? – стволом охотничьей винтовки указала на тех, кого еще недавно Питер уверял, что проблем в пути не будет. – Твои дружки? Или это ты по доброте душевной к нам их сюда приволок? Питер открыл рот. Встретился глазами с торговцем. Моргнул. Где-то под черепом с треском заискрило. Замкнуло – на секунду, не более. И за эту секунду Питер открыл в себе дар предвидения. Словно наяву узрел все, что произойдет в ближайшие несколько минут. Расклад оказался четким и понятным. До омерзения простым. – Да какие они мне, на хер, дружки? Надо – забирай, – Питер широко ухмыльнулся. – Ах ты урод!.. Короткая звонкая очередь – и подскочивший охранник мешком рухнул на дорогу. Брамин вздрогнул, протяжно замычал. «Прости», – в этот мысленный посыл Питер вложил много умственных и душевных сил, но вряд ли торговец смог его услышать. – Выдохнули, парни! – рейдерша рявкнула так, что высоченные окрестные горы отозвались переливчатым эхом. – Наш человек! И в этот же миг из-за рыже-коричневой скалы, куда заворачивало раздолбанное шоссе, показался взвод бойцов НКР. Питер узнал, что такое молниеносная смена приоритетов, как только в его руке задергался легкий десятимиллиметровый ПП. Винтовка моталась за спиной – вести прицельный огонь в этой свалке не представлялось возможным. Поливать свинцом разбегающихся рейдеров – совсем другое дело. Изумление на лице прошитой очередью рейдерши аукнулось неожиданным сожалением. Легким, почти невесомым – словно тонкая паутина легла на лицо. Двое головорезов атаковали солдат и успели одного подстрелить, прежде чем его товарищи ответили шквальным огнем. Металлическая броня хороша, когда в ход идут мелкокалиберные стволы, но медвежье ружье пробивает сталь вместе с плотью. Таким ружьем был вооружен лейтенант Хаксли, когда выстрелил в брата Шона и превратил его череп в кровавое крошево. Из такого шустрый незнакомый капрал подстрелил одного из нападающих. Остальные обратились в бегство. Питер ждал, что бойцы НКР начнут преследовать головорезов, устремившихся вокруг Бонни Спрингс в сторону каньона. Но кто-то что-то выкрикнул про «Ханов» – и взвод встал. Двое хлопотали над распростертым у подножья невысокой скалы товарищем. Еще двое повернулись к Питеру и вроде как собирались что-то спросить… – Этот! – живой торговец вылез из-за туши уже не дышащего брамина, подлетел к бойцам. – Этот мудак тоже с ними! И Питер, под прицелом сразу нескольких стволов опустив ПП, понял, насколько серьезно влип. Он, конечно, пытался все объяснить. Молодому офицеру, над верхней губой которого, кажется, совсем недавно начали пробиваться жидкие черноватые усики. Капрал Родригес – так он представился, протараторил по форме, – судя по выражению лица, ни единому слову не верил. И торговец масла в огонь подливал – сосал идиотскую спичку, сплевывал, орал, метался по дороге. – На наколки посмотрите! Такие же, как у этих! И сука эта… Вон та. Красноволосая. Она к нему первая подкатила, за своего признала сразу… А этот… – Было дело, – повернувшись к капралу, Питер старался держать себя в руках и не повышать голос. – Отрицать не стану. Но до хера лет прошло, я уже давно с этим дерьмом завязал. Сейчас мы тут с ними чисто случайно столкнулись. А красноволосую суку я сам, между прочим, пристрелил. – Ага. Сам он, – фыркнул торговец и выплюнул спичку. Тут же достал коробок, вытащил новую. – Как жареным запахло, так по своим же начал палить… Ублюдок. Из-за тебя Бобби грохнули. И что ты ей сказал? Помнишь? Надо, говорит, забирай… – Да мы с тобой пять минут знакомы! Ты из-за меня своей шкурой стал бы рисковать? Вот ни хера. Ни хера же! – начал заводиться Питер, но притих, едва капрал повел стволом. – Это просто идиотское недоразумение. Парни, клянусь… Я тут ни при чем. Опустите стволы. Я домой иду, меня там девка беременная ждет. Глядя в полные недоверия и настороженности глаза, Питер неотвратимо осознавал, что ничего и никому не удастся доказать. Если бы судьба была чуть менее благосклонна, его пристрелили бы прямо там. На огибающем каньон и уводящим к юго-западу шоссе, подсвеченном лучами заходящего солнца. Правосудие в Мохаве вершится легко и стремительно – неважно, насколько сильно ты виноват. Питер в очередной раз поверил в некий высший, неподвластный пониманию простых смертных замысел, когда капрал пожевал губами, скривился и кивнул своим: – Обыщите его. Оружие, крышки, химию – мне. – Так что? – выдавил Питер, пока его ощупывали и выворачивали карманы. – Я покойник? – Ты арестован, мудила, – процедил капрал, ухмыльнулся и для пущей убедительности зарядил прикладом в висок.

***

Питер хотел подсказку – и он ее получил. Судьба в лице капрала Родригеса проложила для него новый путь. Прямой и короткий, с конечной остановкой неподалеку от Примма. Комплекс мрачно-серых зданий прямо посреди пустошей, с высоким забором, снайперскими вышками по периметру и ржавой колючей проволокой. Исправительное учреждение НКР. Единственная в данном регионе тюрьма с полноценным содержанием заключенных. – Я требую справедливого суда. На слова, которые Питер пробормотал, стоя у решетчатых ворот и дожидаясь, пока капрал закончит говорить с кем-то по интеркому, никто внимания не обратил. За долгие годы, в течение которых он мотался по дорогам Аризоны, Невады и Калифорнии, Питер ни разу не узнал на собственной шкуре, как попадают в тюрьму. Двенадцатидневное заключение в Брокен Хиллс он в расчет не брал. Там хоть и были голые стены, толстые решетки и болтливый супермутант в качестве надзирателя, но с тем же успехом Питера могли запереть в какой-нибудь кладовой. Продержать несколько дней, пока хмель из мозгов не выветрится. Временно обезопасить и самого заключенного, и окружающих… Здесь все казалось совсем иным. Более суровым, более… настоящим. Звуковой сигнал, после которого ворота поехали в сторону. Короткий коридорчик, опутанный колючей проволокой. Еще одна дверь – массивная, деревянная. Что-то заскрежетало с обратной стороны – и Питера толкнули в спину, вынуждая переступить порог. – Я ни в чем не виноват, – сообщил Питер какому-то сонному хрену лет сорока пяти, который в сопровождении двух вооруженных бойцов вышел встречать взвод Родригеса. – Ну еще бы, – хмыкнул тот, пялясь в планшет и прицеливаясь в какую-то строчку карандашом. – У меня тут с полсотни таких, невиноватых. – Да тут реально мутная история, офицер, – протянул капрал Родригес. Питер на несколько мгновений перестал считать посланца судьбы куском дерьма и придурком. Даже несмотря на ноющую ссадину возле припухшего виска. Стычку с рейдерами в Бонни Спрингс капрал пересказал коротко, но точно. От себя ничего не добавил, важных деталей не утаил. Верить Питеру на слово никто не собирался, а официальных органов, разбирающих сомнительные случаи, в Нью-Вегасе просто не существовало. Суд – справедливый или не очень – принято вершить на месте. Наверное, именно поэтому в довольно немаленькой тюрьме у офицера Натана всего с полсотни заключенных. – Ну и черт его знает, – подвел итог капрал. – Вдруг и правда не виноват? А если виноват – вот так просто взять и отпустить? Ну и я как прикинул… Вы мне еще в том месяце говорили, что у вас со свободными койками перебор. Маккарран людей с охраны отзывает. Типа мало народу, чего их тут охранять… – И бюджет кромсают вдоль и поперек, – задумчиво пробормотал офицер Натан, пока Питер разглядывал ободранные, покрытие сырыми пятнами стены, пялился на мерзко-белые лампы под потолком. Смотрел в затоптанный пол. – Звать как? Питер встрепенулся и застыл. Представиться настоящим именем? Тюрьма в юрисдикции НКР. Мало ли в каких документах мелькнет, мало ли кому они на глаза попадутся. Тот хер из Маккаррана – то ли Кернел, то ли Кертис… И тот хер из Легиона, который обещал найти – и найдет. Чертов сукин сын ведь не врал, обещая, что где угодно найдет. Но вот за забором с колючей проволокой почти наверняка искать не станет. Придумать имя? Джошуа, Эндрю, Шон, Реджинальд… Нет, не то. Все не то. Может, смеха ради назваться Элмером Пирсом? – Ну что ж… Джон Смит – значит, Джон Смит, – карандаш скрипнул по бумаге. – У нас в обоих блоках уже штук по пять Смитов, – подал голос один из солдат за спиной офицера. – Значит, этот будет Джон Смит одиннадцатый, – глянув на Питера, офицер Натан усмехнулся, отчего на его щеках появились глубокие морщины. – Слыхал? Будешь тут у нас как король. – И надолго? – спросил Питер, которому больше не тыкали в спину стволом. – Надолго весь этот цирк? – Ты торопишься куда? После непродолжительного размышления Питер пожал плечами и вздохнул: – Не уверен. Кажется, пока не тороплюсь. Временно обезопасить и самого заключенного, и окружающих… Даже находящихся за несколько сотен миль. Он обещал Шарлотте, что обязательно вернется, но не говорил, когда. И если бы она знала… Если бы она была в курсе всего того, что случилось за последние пару месяцев, то поняла бы. Поняла бы и простила, осознав, что Питер по-своему пытается ее защитить. Судьба не направила – она дала хорошего пинка, зная, что с Питером по-другому нельзя. Когда не остается выбора, с ее волей очень легко смириться. – Отправляешься в блок Б. Сначала к доктору – осмотрит, голову подлечит, запишет что надо. Там же переоденешься. Подъем в семь утра. Жрать в общей столовой. Прогулки дважды в день, спортивную площадку сам найдешь… Что еще? – будто бы сам себя спросил офицер. – Может, обсудим по-быстрому, виновен ли я вообще? – все-таки предложил Питер. Впрочем, без особой надежды. – Обсудим, – пообещал офицер. – Как свободное время у меня будет, так и обсудим. Парни, проводите его величество в лазарет. Следуя под конвоем к выходу, Питер скользнул взглядом по настенным часам. Половина третьего ночи – но сонливостью и не пахнет. Адреналин, чтоб его, бодрит.