Непредвиденные последствия

      Иногда, во снах она спасает его.       Хватает за ворот его жилета, чтобы вытащить с линии огня, пихает на землю, и упирается коленом в его спину, чтобы он не смог совершить никакой глупости. Она видит угрозу его жизни и действует инстинктивно. Большую часть времени, ее противники безликие серые тени, но время от времени, она заново переживает тот день, когда обменяла свое прошлое на будущее Касла. Она помнит, как с каждым толчком ее рук на грудь Кунана из него вытекала кровь, и лужа на полу только становилась все больше и больше, пока Касл не потянул ее прочь от тела человека, убившего ее мать, и унесшего с собой в могилу все нераскрытые тайны.       Это – хорошие сны.       Есть и другие – когда она безнадежно опаздывает, и руки тянущие ее, принадлежат Райану и Эспозито, и когда она смотрит на тело Касла, лежащее на полу, на ее руках столько крови, что она не может до конца отмыть ее.       Два дня назад эти кошмары приобрели смысл. Она стояла на коленях возле тела Касла, разрывая его расстегнутую рубашку, пытаясь понять серьезность его ран, и отчаянно моля всех богов, чтобы они подарили ему жизнь. Сегодня утром, она уютно лежала на его груди, слушая его сонное дыхание, и спрашивала себя, что ждет их в будущем?       Когда он находится в ее мире – он полицейский, пусть без значка, но в его случае это не имеет значения. Когда она попадет в его мир, кем она будет? Женщина, подходящая на роль матери для Алексис, и дочери для Марты? Мишень для его экс-жен? Кто-то, кто будет танцевать с ним на светских тусовках, и сидеть возле него на книжных подписаниях? В ее жизни появится гораздо больше интервью и журналистов, нежели чем она привыкла, и уж гораздо больше сравнений с Никки Хит, но появятся и другие вещи, которые, что уж греха таить, она хочет больше всего. Будут ли они достаточной компенсацией? Она надеялась, что будут.       Ее пальцы лениво продрейфовали по его перевязанной груди. Должно быть, он снял свою рубашку ночью. Его веки слегка затрепетали, и он притянул ее к себе немного ближе. - Привет. - Привет. - Как ты себя чувствуешь сегодня? – сонно пробормотал он. Таблетка вкупе с массажем подействовали достаточно хорошо, чтобы она провела ночные часы без боли. – Это ты мне скажи. Касл открыл глаза, и бережно провел свободной рукой от ее плеча до бедра и обратно. Ее пижама съехала, пока она спала, и его пальцы задержались на обнаженной коже спины. - Ты чувствуешь себя удивительной. Мягкой во всех правильных местах, – она пощекотала его ребра, Касл поймал ее руку и поднес к своим губам, и прежде чем поцеловать костяшки пальцев, внимательно осмотрел со всех сторон. – Похоже, что мы оба собираемся выйти из этого дела с некоторыми шрамами. - Если нам повезет, то большинство из них будет видно. - Как с теми, которых не видно? - Точно так же, как со всеми остальными – они пройдут со временем, – она заставила себя спрятать болезненную память о взрыве в самый дальний угол ее подсознания. - Знаешь, о человеке можно много сказать по его рукам, - заметил он, целуя ее запястье, - твои определенно, руки полицейского, сильные, как ты сама. На минуту ей стало не по себе от такого комментария, и она отняла свою руку. – Я – больше, чем только полицейский, Касл. - Я знаю, но… - Есть большое различие между знанием чего-то и действительным пониманием, – несомненно, она не слишком отделяла себя от работы, но чересчур часто люди воспринимали ее всего лишь как полицейского, и она позволяла с этим соглашаться. И напрасно. – Мои руки способны на чертовски большие вещи, чем держать оружие или собирать доказательства, - она положила ладонь на гладкую кожу его живота, с извращенным удовлетворением замечая, как напряглась его челюсть. Очень медленно она начала играть с поясом его брюк, чувствуя, как сжимаются его мускулы под кончиками ее пальцев. Мимоходом бросив взгляд вниз, она заметила как его джинсы стали тесными. – И эти ноги могут не только преследовать подозреваемых, - чтобы подтвердить свою точку зрения, она закинула ногу на его бедро, и чуть не задохнулась от внезапного контакта. Может быть, ее тело и было мягким во всех правильных местах, но его – являлось очень твердым, там, где это было необходимо больше всего. Она глубоко вздохнула, пытаясь игнорировать собственную вспышку желания: это было бы так легко, но, черт возьми, он должен услышать то, что она собирается ему сказать.       Сейчас, их лица были отделены только несколькими дюймами. Его глаза стали почти черными, и его прерывистое дыхание сводило ее с ума. Завладев его полным вниманием, она должна была использовать это на сто процентов. - Мой рот способен не только давать тебе инструкции, которым ты никогда не следуешь, он способен и на другие вещи, - она прошептала последние слова так тихо, что он судорожно сглотнул, не отводя пристального взгляда от ее губ. – И мой ум способен расследовать убийства, играть в шахматы или назвать тебе год выпуска «Темной лошадки»* , и думать, по крайней мере о дюжине способов, как заставить твой голос сломаться на моем имени. Она замолчала, ожидая ответа, но он только смотрел на нее с раскрытым ртом. - И что? - Прости, - быстро проговорил он, - я был так сосредоточен на твоем рте, что прослушал оставшуюся часть.       Кейт негодующе фыркнула, попытавшись вывернуться из его рук, но он был быстрее. Касл перевернулся, заманив ее в ловушку под собой, и осторожно, чтобы не дай бог, не причинить боль, перенес свой вес на предплечья, вместо того, куда предпочло бы ее изменчивое тело. - Знаешь, ты кое-что забыла, - его глаза горели каким-то странным светом. - И что же? – с вызовом спросила она.       Он опустил голову и губами отодвинул край ее пижамной кофты, остановившись в левой стороне. Она крепко закусила губы, чтобы не захныкать, когда его рот отодвинулся от ее кожи. - Твое сердце. Ты очень осторожна с ним, но это понятно. Ты все равно делаешь свою работу. Не потому, что больше всего на свете любишь гоняться за плохими парнями, а потому, что ты не можешь никому позволить пройти через тот же самый ад, сквозь который прошла сама. Ты приносишь людям покой, когда ловишь их убийц, – он поцеловал ее грудь снова, и Кейт задрожала. – Я не вижу тебя только полицейским, или только женщиной. - И кем же ты меня видишь? Его голос был тих, но тверд, и в глазах не было ни грамма колебания: – Как моего партнера – в каждом значении этого слова.       На этот раз ей не пришлось описывать функции своего рта. Она запустила руки в его волосы и притянула к себе, целуя так, как хотела уже долгое время, пока у них обоих не перехватило дыхание, а гул крови в ее венах не заглушил звук его стона, когда она обняла ногами его талию.       Он с трудом оторвался от ее губ и поднял голову. - Ты слышишь это?       Кейт бессмысленно хлопнула ресницами, и с тревогой поняла, что ужасный стук в ее ушах, был вовсе не учащенным сердечным ритмом, а исходил от парадной двери. – Кажется, у нас появилась компания, - прошептала она. - Я думал, что они опоздают после просмотра видео с камер слежения, - недоверчиво сказал Касл. – Они что, никогда не спят? – он ткнулся носом в ее шею, и пробормотал ей на ухо: – Знаешь, мы вполне имеем право их пристрелить, и при разборе обстоятельств, нас бы не осудил ни один суд присяжных. - Думаю, что пара легких ранений им бы не повредила, - она проследила губами контур его челюсти. Внезапно стук прекратился. - Может, они уйдут?! - с надеждой протянул Касл.       Кейт задержала дыхание, считая про себя до десяти. Ее пальцы блуждали по его позвоночнику, неторопливо спускаясь все ниже и ниже, когда стук вновь повторился. – Вряд ли они так просто уйдут, Касл. - Как думаешь, они принесли кофе? – он перевернулся рядом с ней на спину. - Если – нет, то я дам тебе свой пистолет и разрешу стрелять на поражение, - она поцеловала его еще раз, и поднялась с кровати. Кейт достала свой блокнот, когда Эспозито притормозил перед домом Терезы Джейкоби. - Ты действительно думаешь, что из этого что-нибудь выйдет? - Я сомневаюсь, - призналась она, - но ночь в тюрьме не заставила Филиппа изменить показания, и беседа с тюремным психиатром тоже ничего не дала. Я исчерпала все свои идеи, – она остановила Эспозито за руку, когда он собрался выйти из машины. – Не возражаешь подождать здесь? Ее вчера уже допрашивали, но я надеюсь, что один на один, она будет более откровенна. - Без проблем, - он достал файл звонков Касла и начал просматривать его еще раз. – Я буду здесь, когда ты закончишь. - Спасибо.       Она поднялась в квартиру и позвонила в дверь. На пороге стояла худая, аккуратно одетая женщина, на вид лет шестидесяти с небольшим, но Беккет показалось, что на самом деле ей гораздо меньше. У женщины была бледная полупрозрачная кожа, и из-под ярко синего платка на голове выбивались седые пряди. Весь ее вид говорил о болезни, а теперь еще и о беде. - Я ищу Терезу Джейкоби. - Я – Тереза. - Меня зовут Кейт Беккет, – она вытащила свой значок, – Я детектив NYPD. Я знаю, что вчера вы уже дали показания, но мне бы хотелось задать вам несколько вопросов о вашем сыне. - Вы можете войти, - женщина устало кивнула, и посторонилась, пропуская Кейт внутрь квартиры.       Квартира была маленькой, но очень чистенькой. Стены были сплошь увешаны фотографиями подростков и молодых людей разных возрастов и национальностей. Портрет молодой Терезы и ее мужа висел на видном месте в гостиной. Рядом с ними, на почетном месте висел снимок Филиппа с выпускного. Кейт осторожно села на диван, подождав пока хозяйка, не сядет в кресло, и постаралась не слишком пристально смотреть на журнальный столик, заставленный пузырьками с лекарствами. Рядом валялась неразобранная почта, надо было полагать – больничные счета. - Что вы можете рассказать мне о Филиппе? - Что он последний из моих мальчиков, про которого я бы думала, что он попадет в беду. У нас были некоторые проблемы с другими моими сыновьями, – она кивнула на снимок молодого темноволосого парня с улыбкой на лице, но не в глазах. – У Джека был трудный характер, и он нигде не мог задержаться больше, чем на неделю; Кевин принес в дом наркотики, - она показала еще на несколько фотографий, - Донни украл деньги из моего кошелька, и подделал подпись мужа на счете. А Хавьер угнал автомобиль соседа, потому что тот мешал парковке его мотоцикла. Кейт попыталась спрятать непрошеную улыбку, но госпожа Джейкоби уже вопросительно подняла брови. - Простите, просто одного из моих коллег тоже зовут Хавьер, - пояснила Кейт, - но мне бы хотелось уточнить – в личном деле Филиппа написано, что он – единственный ребенок в семье. - У нас был дом неподалеку отсюда, - объяснила Тереза, - он принадлежал, матери Франка и это был большой дом. Слишком большой для нас двоих. У меня и Франка не могло быть детей, и когда у его племянника появились проблемы, и ему понадобилось новое жилье, он переехал к нам. Вскоре он привел друга, который жил на улице, тот друг привел своих друзей, и мы с Франком взяли их всех. Соседи называли меня Матерью Терезой. Некоторые из мальчиков жили недолго, а некоторые остались, пока не повзрослели. Когда мы нашли Филиппа, ему было двенадцать, и уже два года он самостоятельно жил на улице, – она с любовью взглянула на фотографию сына. – Он был такой добрый мальчик, он настолько заботился о нас, был готов сделать все что угодно для семьи. Мы любили всех своих детей, но Филипп был единственный, кого мы усыновили. - Вы поддерживаете контакт с другими детьми? Есть ли шансы, что кто-то из них мог быть в курсе планов Филиппа? - Я все еще получаю письма и открытки к Рождеству, но тесной связи у меня нет. Несколько месяцев назад я начала получать деньги от некоторых из мальчиков. Филипп написал всем, чей адрес он знал, и попросил о помощи с медицинскими счетами. Я не слишком обрадовалась, узнав об этом, но на какое-то время это помогло, – она взглянула на пузырьки с лекарствами и беспомощно пожала плечами. – Скажите, детектив, есть хотя бы маленький шанс, что он невиновен? Что все это было ошибкой? - Я не могу сейчас говорить об этом, - Кейт тщательно выбирала слова, - но у меня есть причина полагать, что он невиновен в убийстве. На допросе вы сказали что, он никогда не проявлял интерес к Ричарду Каслу, или ко мне, правильно? - О, да. Возможно, он и прочитал несколько книг, Франк был большим поклонником, и у нас дома всегда были его книги, но он никогда не говорил о нем. - Были ли у него родные братья и сестры? – Кейт слегка смутилась, задавая вопрос из области диких теорий Касла, но надо, же было уточнить все возможности. – Или психические заболевания в семье? - Он был единственным ребенком, а о его семье мне вообще ничего неизвестно, - госпожа Джейкоби вытерла выступившие слезы. – Мне жаль, что я не могу вам помочь, детектив. Прежде чем закрыть блокнот, Кейт на секунду задумалась. - Последний вопрос – не случилось ли чего-нибудь необычного за прошедшие недели? Все равно что. - Ну, - Тереза облизнула пересохшие губы, - были комиксы… - Комиксы? - Филипп собирал их много лет. У него была большая коллекция, и когда я заболела, он выставил ее на онлайн-аукцион, чтобы заработать денег. Но ему никак не везло… а несколько недель назад, он позвонил мне, и сказал, что нашел покупателя, который даст ему десять тысяч долларов наличными, он приехал в тот же день и привез мне деньги.       Они нашли коробку с комиксами на старой квартире Филиппа, но ее состояние оставляло желать лучшего, и при самом благоприятном раскладе могла стоить несколько сот долларов, и уж никак не тысяч. - Деньги были не за комиксы? – Тереза без труда прочитала правду по глазам Кейт. - Боюсь, что нет, - мягко ответила детектив. - Думаю, что я знала об этом все время, - горько произнесла госпожа Джейкоби, - но часть меня, не хотела в это верить. Филипп, Филипп… - Тереза сокрушенно покачала головой, и тяжело поднявшись на ноги, достала из ящика стола конверт с деньгами и протянула его Кейт. – Боюсь, что большую часть я уже потратила.       Прикусив нижнюю губу, Кейт смотрела на конверт и кучу счетов на столике, борясь с искушением, оставить все как есть. Но конверт – это улика, и деньги в конверте тоже, и она обязана их забрать, хочется ей этого или нет. – Мне жаль. - Это только деньги, детектив, - голос приемной матери Джейкоби дрогнул на последних словах, - они не вернут мне моего сына. - Мы вернулись к началу, - Кейт вырисовывала по столу бессмысленные узоры карандашом. После беседы с матерью Филиппа, Эспозито привез Кейт обратно на конспиративную квартиру, и сейчас, рассказав все Райану и Каслу, ей бы очень хотелось услышать парочку конструктивных идей. – У Филиппа Джейкоби не было мотива, но тот, кто заплатил ему десять тысяч, этот мотив имел. И вопрос остается прежним – кто и зачем? - У меня нет никаких идей, ни умных, ни безумных, - буркнул Касл, - но так меня еще никто не оскорблял. Оценить мою жизнь в жалких десять тысяч? Да моя мать, идя за покупками, тратит в несколько раз больше. Кейт спрятала улыбку, и достала из сумки ноутбук Касла, который утром ей отдали ребята из технического отдела. - Держи. Может, он поднимет твое настроение и заодно, самооценку. При взрыве он не пострадал, а всю интересующую информацию ребята оттуда уже скачали. Посмотришь почту, старые контакты, глядишь, и мысли появятся. - Я могу что-нибудь написать, - по лицу Касла расплылась блаженная улыбка. – Некоторые события были такими… вдохновляющими.       Кейт метнула быстрый взгляд в сторону мальчиков, но слава всем святым, они пропустили замечание Касла мимо своих длинных ушей, проверяя все сообщения, пришедшие на почту писателя уже после его мнимой смерти. - Это как-то неправильно и попахивает извращением, - заметил Райан. – Все знают, что ты мертв, и продолжают посылать письма со словами, как они собираются по тебе скучать. - А зачем люди оставляют цветы на могиле? – парировал Касл. – Наши ритуалы, они не для мертвых, они для живых, – он включил ноутбук, и теперь ждал, когда загрузится почта. – Так что мы делаем дальше? Трясем Джейкоби, пока не расколется, или позволим ему знать, что я жив, и у них ничего не вышло? - Я еще не решила, - ответила Кейт, - и я… - Эй, ребята, - Эспозито развернул экран так, чтобы все могли это видеть, - это очень странно. Это с почты Алексис и послано несколько часов назад. Я не могу так больше жить, папа. Я слишком скучаю по тебе. Пожалуйста, прости меня. - Это не хорошо, - мрачно процедил Райан. - Она не могла такого написать, - Касл побледнел так, что она испугалась, а не упадет ли он в обморок, - это не она!       Его ноутбук наконец-то загрузился, и на рабочем столе появилась одна из последних фотографий его семьи – Алексис, Мередит, и человек, чье лицо она видела всего лишь несколько часов назад на стене Терезы Джейкоби. Теперь он был старше, но вполне узнаваем. - Она и не делала, - Кейт набрала номер Алексис, указывая ручкой на человека с фотографии. – Это Дастин Эванс? - Да, это – он, - Касл с большим трудом держал себя в руках, - А теперь скажи мне, что происходит? - Я только что видела его снимки у Терезы Джейкоби. Он и Филипп знают друг друга. Давай, Алексис, возьми трубку… - но звонок ушел в голосовую почту.