Не поворачивай ключик

- Итак, какие у кого будут мысли? – Привычно верховодил Америка, за неимением другого выбора вернувшись в их старый кабинет совещаний, забрав кафедру в свои руки, словно завоеванную, и на две трети скрывшись за ней. - У меня нет идей, - равнодушно пожал плечами все еще недовольный своим решением Китай. Америка сделал вид, что проигнорировал краткое выступление Яо, будто его среди них и вовсе не было. И правда, смотрелся он среди группы западников-заговорщиков очень и очень странно. - Я предлагаю украсть у Брагинского шарфик, пока тот спит, - безынициативно предложил Франциск, только лишь затем, чтобы что-то сказать. - Банально, - кратко отрезюмировал Англия. – Еще идеи? - А чего ты распоряжаешься? – Возмущенный голос Америки и нездоровым блеском сверкающие из-под очков глаза. - Это же я за кафедрой! Англия лишь презрительно фыркнул, передернув плечиком, явно сочтя этот жест достаточным для ответа Альфреду. Америка надулся, свел брови к переносице и сурово сверкнул глазами из-под очков. Но смолчал, не желая пугать других желающих высказаться. А таковых хватало. - Давайте напоим Ивана, он уснет, и мы заберем его шарфик. – То был Япония, спокойный и сдержанный, как всегда, говорил тщательно обдумывая и выверяя свои мысли, и лишь потом высказывал их вслух. Но на сей раз ничего более интересного и благоразумного ему в голову не пришло. - Нееет, это скучно, - протянул Альфред. И тут же, запальчиво: – Дальше. - Давайте сымитируем ограбление, и под дулом пистолета потребуем шарф! - Радостно предложил Канада, сияя от того, что его, казалось, услышали. Но страны по своему обыкновению даже не повернулись в его сторону, только Америка едва заметно кивнул, и то непонятно, то ли брату, то ли самому себе. Помолчали. - Ты, может, сам что-нибудь предложишь, герой? – Хмуро поинтересовался Яо, вытянув перед собой руки, сонно потягиваясь. Сглаживая этим, казалось, нечаянным мягким жестом напряженное возмущение в голосе. Америка, радостный от того, что его назвали героем, и от этого еще более воодушевленный, все сильнее убеждаясь в правильности своей затеи и необходимости ее исполнения громко и яростно выпалил: - А давайте нападем на него, а шарфик заберем как трофей! Повисла тяжелая неприятная тишина, уродливая в своей внезапности и растерянности. Страны уставились в стол перед собой, делая вид, что не слышали этих слов Америки. Тот смотрел на них, обводя непонимающим взором, искренне недоумевая, что же он сделал не так. Китай смотрел в свой участок стола что-то излишне увлеченно, хмурил черные брови, некрасиво закусывая губу. - Убивать его необязательно, - не очень уверенно и далеко не искренне договорил Америка, скрывая налетевшее вдруг смущение привычной сияющей улыбкой во весь рот. Ну что, что он такого, собственно, сказал? Что все поутихли-то? Неужели сами никогда не нападали на Россию?! Америка злился, нервно постукивая пальцами по деревянным бокам кафедры, явственно чувствуя собравшийся где-то в горле и уже почти готовый к броску гнев. Что же они такие тупые все и нерешительные! Опустили глаза, словно рабы в присутствии хозяина! Эта неприятная мысль вдруг странно польстила американцу, неожиданно и в общем-то безосновательно почувствовавшим себя настоящим, истинным хозяином чего-либо. Он даже забыл про гнев, что красным сгустком стучал где-то внутри. Но сладкие грезы прервал приятный слегка нервный голос. - Нет-нет-нет, даже не думай. Россия – тоже ядерный, знаешь ли. – Быстро отговорил его Франциск, решившись-таки первым оторвать взгляд от стола и повернуть золотоволосую голову в сторону недавнего оратора. Некрасиво побледнев и как-то судорожно, будто нехотя кивнув американцу, он краем глаза заметил опущенные под стол руки китайца, держащие смартфон и наверняка быстро эсэмэсящие русскому ключ их собрания. Промолчал, решив не создавать проблем, прекрасно понимая, что самим этим намерением уже создает почву для неприятной ситуации в будущем. Думал, что кто-то из других стран приметит, хоть тот же Америка. Ему стоя должно быть хорошо видно. Француз отчаянно косил глаза, пытаясь уловить под быстрыми промельками пальцев хотя бы пару слов. Китай писал быстро, но на маленьком экране слов было не разобрать. Да и не видно было – на каком писалось: русском или китайском? Русский Франция с тысяча восемьсот двенадцатого знал хорошо, а вот с китайским были некоторые проблемы. Впрочем, все равно ничего не видно. Китай перехватил взгляд Франциска, нахмурился, быстрым смахиванием снизил яркость до минимума на смартфоне, зачем-то потыкал в экран, словно проверяя сенсор на работоспособность. Франция равнодушно пожал плечами, демонстративно отвел взгляд от девайса Вана. Тот, вроде, успокоился и сбавил скорость лихорадочно мелькавших пальцев. Из-за стола поднялся Германия. Поднялся медленно, сдержанно и властно, в истинно немецкой манере. Суровое выражение на лице не предвещало ничего хорошего, ясно было, что ничего приятного, радужно-прекрасного и утешающего в будущих словах немца их не ждет. Но, как оказалось, в них был привычный резон. - Пока не поздно, я предлагаю отказаться от этой затеи. – Спокойный, пожалуй, чуть излишне холодный тон, умеренный по громкости голос. Привычный собранный Германия. - Я уже говорил, и вновь повторю, что нахожу это совершеннейшим безумием. Многие из здесь собравшихся имели, - Людвиг замялся, подбирая правильное слово, - скажем так, неприятный опыт войны с Россией. Кроме Японии, - зачем-то добавил он, скосив холодные глаза на японца, встретившего этот его взгляд совершенно равнодушными глазами. В голосе Германии явственно услышались плохо скрываемые нотки зависти и какого-то странного злорадства. – Хотя и для Кику этот опыт нельзя назвать приятным, - счел нужным отметить Германия. Некоторые страны понимающе заухмылялись. Америка буравил не предвещавшим ничего доброго взглядом немца, отнявшего у него все внимание и взгляды слушателей, но, тем не менее, сам слушал с изрядным любопытством, хотя и до краев полным раздражения. – Я против, - на всякий случай повторил Людвиг, - но если что, напомню, что согласился и уже не откажусь. Я пойду с вами, но надеюсь, что вы передумаете, и до потерь не дойдет. Страны поутихли, и, казалось, как-то сжались, обдумывая только что сказанные слова, либо взвешивая на невидимых весах рассудка все аргументы. Людвиг сел, и в комнате разом стало пусто. Взгляды вновь устремились на американца, чему тот был несказанно рад. - Ну, отказаться мы не можем, - произнес он веселым тоном, радостно скаля все тридцать два зуба, - но пожелания Германии учтем и будем осторожны. Немец поднял на Америку недоумевающий взгляд, ведь не говорил же ничего подобного. Но Альфред весьма удобно для себя его проигнорировал. - Еще идеи будут? – Нетерпеливо спросил он, все больше разочаровываясь в своих последователях. Страны промолчали. - Что ж, война так война. – Будто равнодушно сказал он, скрывая воодушевленно заплясавшие огоньки радостного возбуждения ресницами и сокрушенным киванием светловолосой головы. - Я ухожу, - поднялся Китай, приподнимаясь и с громким неприятным скрипом дерева по дереву отодвигая стул. Смартфон он незаметным движением всунул в неприметный карман брюк. Ну и что, что странам не разрешено проносить средства связи на собрания? После него поднялся Франциск, всем видом выражая гордое непокорство. Нет, с него уж точно хватит войн с Россией. С Иваном гораздо приятнее – и выгоднее – дружить, чем воевать. Германия сделал движение подняться, но был удержан повисшим на плече Италией – пастаааа – и ледяным взглядом японца. Тот очень весомо покачал головой, теперь глядя куда-то в сторону, будто задумавшись и вовсе не адресуя этот жест немцу. Людвиг присел обратно, по-хозяйски откинувшись на деревянную спинку, сцепив пальцы за головой, будто отдыхая на пляже. И только сидевшему вплотную к немцу Венециано было видно, как тряслись эти аккуратные пальцы, столько раз равнодушно нажимавшие на курок и так часто безжалостно, с полным осознанием дела выдергивавщие чеку из гранаты. Итальянец успокаивающе положил тяжелую голову на сильное плечо немца, потерся щекой. Германия неприметным жестом погладил его волосы, в который раз безуспешно пытаясь заправить за ухо эту ненавистную вечно выбивающуюся прядку, и подумал, что Италия явно умнее, чем хочет показаться. По крайней мере, чуткости и своевременности его действиям хватало. Франция и Китай стояли возле стола, переглядываясь, будто только найдя друг друга. Потом китаец опустился обратно. - Я за идею отбирания шарфика у Брагинского, - он подчеркнуто-холодно назвал русского по фамилии, - но против войны с ним. - Я не против снять с Ивана этот всем надоевший шарфик, - поддакнул Франциск, правда, пока так и оставшись стоять, создавая какое-то давящее неприятное напряжение. – Но, да, война – это не по мне. Альфред вздохнул, тяжело опустив голову чуть ли не к трибуне. Аккуратные светлые прядки коснулись теплого пропитанного солнечным оконным светом дерева, свернулись на нем маленькими нежащимися на мягком ласковом желтом свете змейками. - Хорошо, - будто через силу, переступая через себя, произнес он. Произнес страшно, глухо, чужим незнакомым голосом спокойного, уверенного в себе и непривыкшего к отказам молодого человека. Показалось, или это разочарование мелькнуло в его погрустневших глазах за бликами стекол? - Хорошо, никакой войны. Но шарф с Ивана надо как-то снимать, - непривычно серьезный тон Америки понизил и без того невысокую температуру в комнате градусов на пятнадцать-двадцать. Будто холодный ветер задул в зал собраний, безжалостно пробирая жестоким морозом до костей, да тут и остался. Стало как-то зябко и хмуро. Затея-шутка, затея-насмешка, какая-то по-детски безумная авантюра начала оборачиваться чем-то более серьезным. У Англии и вовсе сложилось впечатление, что Америка знает про этот шарфик что-то эдакое, но почему-то молчит. – Мне нужна реальная хорошая идея, и, желательно, приличный план ее исполнения. Хотя, - внезапно повеселел Альфред, и глаза засияли, засверкали звездным блеском за стеклами очков, и страны облегченно выдохнули, отмечая возвращение привычного, жарко следующего своим лишь самому ему понятным идеям, американца, - героям ведь не нужен план! Герои импровизируют!