В потёмках

− Малдер. Малдер. Малдер!.. Тот не торопился отзываться. Скалли знала, что допустила ошибку, позволив ему заснуть. Но он отключился так быстро… словно его душа и впрямь покинула тело. Ну да, конечно. Дана тряхнула головой, но жест, обычно проясняющий мысли, на этот раз принёс с собой только головокружение. Что ж, пока Малдер не спешил приходить в сознание, следовало воспользоваться ситуацией. Например, наложить шину, основой для которой могла бы послужить любая из валявшихся вокруг балок. Отыскав подходящую, Скалли примотала её к изуродованной ноге Малдера. Импровизированная шина из куска дерева и рукава его пиджака — вот всё, что она могла предложить ему сейчас. Вправлять перелом было слишком опасно, но огромная открытая рана, в их далеко не стерильном местечке, неловко перебинтованная не слишком чистым куском материи… Дана осторожно ощупала наливающийся отёк, и Малдер даже не пошевелился в ответ на этот, несомненно, очень болезненный манёвр. Подумав немного, Скалли надавила сильнее, и Фокс снова не застонал, не двинул хотя бы пальцем, даже веко у него не дёрнулось, и Дана с трудом удержалась от того, чтобы не применить ещё больше силы, очевидным образом нарушая врачебную этику. Итак, Малдер не реагировал на боль, и вряд ли он успел так неожиданно провалиться в коматозное состояние, а значит… Ровным счётом ничего это не значит. Это даже нельзя было считать настоящим тестом. Скалли крепко сжала указательный палец Фокса — жаль, что под рукой не было иглы, − и тогда… − Боже, что ты творишь? Отпусти меня!.. Что ж, это было вполне подходящей реакцией. В качестве примирительной меры Дана погладила пострадавший палец Малдера. − Где ты был? — вырвалось у неё прежде, чем она поняла, как нелепо это прозвучало. Как если бы она и вправду поверила в то, что всё это время лежавший у неё под носом напарник на самом деле бродил где-то неподалёку невидимым духом. Кажется, теория Малдера о том, как сопутствующие обстоятельства влияют на усвоение информации, оправдалась. Запертая в сплетении петляющих коридоров, Скалли почти готова была поверить в сверхъестественное перемещение душ — почти, да не совсем. А Фокс ответил: − Я спустился… вниз, всё время забирая направо. Дохлый номер — впереди обвал, разбирать его можно годами. Нужно искать другой путь. — Скалли не могла не заметить, как он кривился. − Что не так, Малдер? − Нога болит, − неожиданно легко признал он, и Скалли тоже скривилась, как его зеркальное отражение, − от собственного бессилия. Она могла только проверять болевую чувствительность, но никак не приглушить боль. Патологоанатомам не нужно заботиться о своих пациентах, но Малдер однажды сказал, что она зря оставила медицинскую карьеру. − Она сломана… нехорошо сломана. Это нормально, как неприятно бы ни звучало. − Ты, как всегда, права, − Малдер прикрыл глаза, и Дана поспешила склониться над ним, заставляя снова сфокусироваться на её лице. — Прости. Я напугал тебя тогда? Я и сам не ожидал, что у меня получится… так быстро. Ведь раньше у меня не выходило совсем. Наверное, сейчас я в самом… правильном… состоянии. Тяжёлые вздохи Малдера не придавали уверенности. − Давай, для начала ты успокоишься. Просто успокоишься, постараешься забыть о боли и подумаешь, как нам следует действовать дальше. — В правильном Малдер состоянии или неправильном, Дана больше не позволит ему ускользнуть так легко. Фокс и впрямь не договорил тогда. Он сказал: «Нужно быть ближе к…». Ближе к чему, уж не к миру чужих душ, душ убитых, чьи тела, возможно, до сих пор спрятаны где-то здесь? Но ведь Малдер не умирал. Никто не умирает от сломанной ноги. Малдер определённо не умирал, но чрезмерно яркие галлюцинации, вызванные болевым шоком в коктейле с располагающей к диалогу с мистикой атмосферой и чрезмерно восприимчивой натурой Фокса, сделали своё дело. − Но я уже стараюсь, как могу, − заспорил Малдер, и его голос окрасили очень странные нотки — не обиженные, но умоляющие поверить в серьёзность. — Это мой единственный способ быть полезным сейчас. Не отбирай его у меня, Скалли. − Малдер. — Она погладила его по щеке, собирая аргументы для весьма странных дебатов. — Даже если на секундочку представить, что я верю в возможность выхода души из тела… думаешь, в таком случае я позволю тебе воспользоваться ею? — Вопросительный взгляд Малдера прямо-таки буравил её. — Мне не кажется… не кажется, что это безопасно. Что, если ты не вернёшься? Ну вот, она опять говорила так, будто обсуждала нечто вполне естественное. − Я вернусь, − шепнул Фокс. — В этом нет ничего сложного, если помнишь правильную дорогу. А я всегда держу её в голове… если можно так выразиться в моём специфическом состоянии, − попытался пошутить он. Скалли не улыбнулась. − Не уходи, − тихо сказала она. − Слишком больно… так будет проще. Хочу принести хоть какую-то пользу… после того… как завёл нас в эту ловушку. Скалли успела отметить миг, в который глаза Малдера потухли, прежде чем закрыться. И наконец-то почувствовала то, что должна была ощутить гораздо раньше: страх, сильный, нарастающий страх человека, застрявшего под землёй без возможности выбраться наружу. Вскарабкаться по отвесным стенам наверх, туда, где уже не было света — очевидно, наступила ночь, − не представлялось никакой возможности; и, конечно, в этом подземном лабиринте отказалась работать сотовая связь. Дана собиралась не позволить Малдеру ускользнуть, но тот, как и следовало ожидать, не стал её слушать. Хотелось пить. С нарастающей жаждой Дана всё больше убеждалась в правильности своего первого решения: отправиться на поиски воды. Она отойдёт совсем недалеко — для начала. Им обоим нужна вода, чтобы выжить, а Малдер не сможет принести её — даже если поверить в его невозможную теорию. Она поправила импровизированную подушку под его головой и сделала несколько первых шагов прочь. Направо. Почему бы и нет? Право — хорошее направление. Почва под её ногами норовила шевельнуться, как живая; несколько раз из-под её подошв вылетели и покатились вниз мелкие камешки. Через несколько минут уклон стал ещё более ощутимым. Малдер, кажется, говорил о том, что спускался вниз. Вниз, всё время забирая направо. Скалли следовала по его призрачным следам, в существование которых не верила, упорно продолжала не верить, хотела не верить, пока не упёрлась в нагромождение камней. Путь ей преграждал обвал. − Малдер? — зачем-то сказала она вслух, и из её рта вырвалось крошечное облачко пара — неужели было так холодно? — и страх всё-таки победил: Дана помчалась обратно, поскальзываясь на поворотах. − Дана? — слабый голос настоящего, живого Малдера, Малдера во плоти, единого целого из души и тела. — Я же просил тебя не уходить, − пролепетал он самую капельку укоризненно. — Мне… не по себе, когда я прихожу в себя и не вижу тебя рядом. Скалли могла бы с лёгкостью обосновать свою необходимость отлучиться, но вместо этого ответила только: − Когда я сказала тебе не уходить, ты не послушал, − подумать только, они спорили, как дети малые. Фокс приподнял подозрительно дрожавшую руку и умудрился ухватить её за локоть. − Знаю. Но ты… не бери с меня дурной пример. Не уходи, когда я прошу тебя остаться.