В потёмках

Язык застыл во рту куском наждачной бумаги. Скалли перевела взгляд на растрескавшиеся губы Малдера, зная, что сама щеголяла такими же. Но, в отличие от неё, жажда интересовала Малдера только во время коротких пробуждений, в то время как Дана с недавних пор думала о ней неотрывно. Дана в очередной раз гулко сглотнула, и ни одна капля не скатилась в её сжавшееся горло. Несколько раз она уже обследовала влагу на стенах, но грязные подтёки до недавнего времени не казались достаточно привлекательными, а запах сероводорода также не добавлял очков. Однако сейчас она готова была вылизать чёртовы катакомбы, собирая воду — пусть даже пополам с менее приятными субстанциями. − Малдер, − без лишних нежностей она оттянула ему веко. — Где бы ты ни был — в миле отсюда или в собственном подсознании, − возвращайся поскорее. Я больше не могу терпеть. Нам нужна вода. И тебе тоже. Попробую отыскать ключ или хотя бы относительно чистую лужу. Где-то наверху уже рассвело. Начинался новый день в ловушке, за которым собиралось последовать ещё неопределённое количество таких же — почти таких же, только всё хуже и хуже. Услышал ли её Фокс, или это было простым совпадением, но прорезавшаяся морщинка между его бровей безошибочно сообщила о том, что он приходил в себя. − Я понимаю, − выдохнул он. — Будь осторожна. Пожалуйста. − Куда мне идти? — устало спросила Скалли. — Если ты уже исследовал всё поблизости… если это правда, подскажи, куда направиться, чтобы не провалиться куда-нибудь ещё глубже. Малдер кашлянул, и его зубы клацнули друг о друга. За ночь и без того холодная яма остыла ещё сильнее. Ещё немного — и угрозой для него станет воспаление лёгких. Дана хотя бы могла согреться ходьбой. Ходьбой в своём физическом теле, если уточнять. − Держись левой стороны, − сказал Фокс. — Не забредай дальше ближайшей развилки. Мне сказали, за ней кое-где крошится потолок. − Сказал кто? — немедленно ухватилась за случайную фразу Скалли. Малдер молчал. — Отвечай, кто и что тебе сказал? − Вторая жена Шона, − отозвался он едва слышно, но очень внятно. — Она здесь. Шон убил первую и третью жену, мы обнаруживали их трупы на месте преступления в разные годы. Оказывается, вторую он тоже не пощадил. История о том, как она сбежала из страны, − хорошо подстроенная фикция, на которую мы повелись. − Скиннер будет недоволен, когда ты сообщишь ему об этом. Наши агенты не раз перепроверяли это дело. − Что ж, пока я могу только предложить им провести спиритический сеанс. Не думаю, что кого-то в бюро это устроит. Но тебе я скажу. Скалли… здесь не только вторая жена Шона. Его сослуживец, якобы утонувший во время экстремального спуска на байдарке. Его дядя − якобы сгорел в собственной машине; под его именем, кажется, похоронен кто-то другой, какой-нибудь бродяга с улицы. Даже его кошка здесь. − Малдер?.. − Я шучу. Извини. Немного не в форме для качественного остроумия. Дана, иди налево, но недалеко. Там должно быть безопасно. − Что безопасно призраку, не так уж безопасно мне, − для проформы проворчала она, уже поднимаясь на закоченевшие ноги. Следовало поторопиться. Фонарик уже начал гаснуть, а желудок — почти перестал требовать пищи, но затухающее чувство голода также не сулило ничего хорошего. − Не все… были здесь призраками, − сказал ей в дорогу Малдер. — Некоторых бросали живыми. Они умирали, пытаясь найти выход наружу. Прекрасный способ подбодрить того, кто давно сломал всю голову в поисках найти способ выбраться. Но Малдер опять бессознательно воспользовался своим обаянием, а теперь ещё и плачевным положением, чтобы избежать затрещины. − Мы воспользуемся чужим опытом, чтобы избежать ошибок и найти нужный путь. Поверь, они не желают нам зла. Они на нашей стороне. Скалли никак не прокомментировала это заявление только лишь потому, что не могла подобрать нужных слов; её утомлённое сознание притупилось, пожертвовав ясностью мыслей. − Держись, ладно? — только и сказала она. − Не болтайся по ту сторону слишком долго, − это прозвучало куда серьёзнее, чем планировалось. По пути налево Дане пришлось подыматься, и только тогда она поняла, как обессилела. Фонарик в очередной раз за последний час тревожно замигал, и Дана встряхнула его без особой надежды. Конечно, если отбросить иррациональный страх темноты, ей ничего не угрожало — кроме небольшого шанса вновь упасть куда-нибудь и сломать себе шею. Она не могла заблудиться — в смысле, заблудиться ещё сильнее, чем они уже умудрились, − коридор был совершенно прямым, и поверни она обратно, рано или поздно наткнётся на распростёртое тело Малдера. Малдер… Она хотела попросить его пойти вместе с ней — в том самом смысле, в котором он мог бы это предложить, но в последний момент проглотила слова, показавшиеся ей тревожным звоночком, сигналом её собственного сумасшествия. Хоть один из них должен сейчас сохранить рассудок. Интересно, если бы Малдер… если бы душа Малдера, выражаясь его языком, отправилась вместе с ней, как бы это выглядело? Почувствовала бы Дана что-нибудь? Конечно, почувствовала бы, сама себе ответила Скалли. Накрутила бы себя, заставила ощутить дыхание потусторонних сил, внушила бы то, что обычно внушает себе Малдер. Её правая нога соскользнула в сторону и по щиколотку провалилась во что-то холодное и мокрое, знаменовавшее собой окончание короткой вылазки Даны. Серо-бурая грязь, подобная той, в которую они угораздили при падении, не выглядела слишком привлекательно для утоления жажды, но внимательность ещё не отказала Скалли, заметившей тонкий прозрачный ручеек, стекавший по стене. Ей казалось, что она пила часы напролёт, методично подставляя ладони, дожидаясь, пока жидкость наполнит их, и проглатывая содержимое до последней капли, оставляя без внимания гнилой привкус и не слишком приятный запах. Несколько раз она вспоминала про напарника, но сиюминутная потребность каждый раз оказывалась сильнее. Ей нужно напиться вдоволь сейчас на случай, если она не осилит второй такой подъём — вот какое объяснение держалось у неё в голове, простое и рациональное, полностью в её вкусе, но даже оно почему-то смешивалось со стыдом, вынуждающим её торопиться, — но ещё один глоток, ещё один, ещё… И прелесть этих глотков заключалась ещё и в том, что она не успела осознать, что нести воду обратно ей было совершенно не в чем. Отстегнушвуюся в полёте кобуру пистолета она не искала за ненадобностью, а удостоверение агента ФБР казалось почти насмешкой в текущих обстоятельствах. Скалли подняла голову и, убедившись, что чахлые солнечные лучи пробивались сквозь дыры в ветхом потолке, выключила фонарик. Обступившая её тьма была не кромешной, но во много раз плотнее и гуще, чем привычная ночная темнота. Терпеливо пытаясь привыкнуть к ней, Скалли отвинтила крышку фонарика и вытащила аккумулятор, подставляя ставшую полой ручку под струю воды, как сосуд. Теперь уже он едва ли включится. Ей придётся разыскивать обратную дорогу на ощупь. − Малдер, − шепнула она, вновь принимаясь разговаривать с тем, кто не мог слышать, но это больше не волновало её, − если ты здесь, побудь рядом, пожалуйста. Она вытянула вперёд руку, слепо шаря ею по стенам, и несколько раз ей показалось, что её ладони, кроме камней и пыли, касалось что-то, похожее на чужие пальцы. Но это, разумеется, могло быть всё, что угодно. − Опасно было разгуливать без фонарика, − сообщил ей Малдер, когда благополучно добравшаяся до исходной точки Скалли с облегчением опустилась на землю. — В следующий раз бери мой. Мне он всё равно не понадобится в ближайшее время. Дрожь в голосе напарника стала слишком явной, но Скалли была слишком поражена, чтобы придать ей значение. Впрочем, слова Малдера вовсе не означали… они не означали ровным счётом ничего особенного. Просто он увидел, как она возвращалась в темноте, только и всего. Немного успокоившись, Скалли воспользовалась советом. Фонарик Малдера выхватил из тьмы их силуэты, рождая на стене искажённые длинные тени. Примостив его на ближайшем камне, Скалли отогнула штанину Малдера, и оба шумно втянули воздух носом: Малдер — от внезапной боли, Скалли — от внезапно открывшегося ей вида. Она видела вещи и похуже — да что уж там, гораздо омерзительнее, но увечьям лежащего на столе тела никогда не удастся произвести того же впечатления, как ранам напарника. Налившаяся густым фиолетовым кожа вокруг раны набрякла, разбухла, превратившись в порванный пакет с сырым мясом. Никто не умирает от сломанной ноги. Если, конечно, ты не заперт в недрах старой каменоломни. − Малдер. — Его лицо было очень горячим под её пальцами, горячим и мокрым от пота. — Малдер, как ты? − Я выяснил, что весь правый коридор небезопасен, − сказал он, отдуваясь, как толстяк после пробежки. — А ещё познакомился с мальчиком. Очаровательный малыш, очень любознательный. Он рассказал мне про тайный ход, вентиляционное отверстие наружу… Но туда нам не добраться. Вернее… в привычном смысле. Понимаешь? Понимаешь? Скалли понимала только одно: ситуация стремительно ухудшалась по мере того, как в глазах Фокса прибавлялся подозрительный блеск. − Ты видел мальчика? — переспросила она. — Какого ещё мальчика, во имя всего святого? — не стоило обращать большого внимания на бред Малдера, но Скалли ничего не могла с собой поделать. Наверное, это была одна из её основных проблем: придавать словам Малдера намного больше веса, чем любой среднестатистический агент ФБР. − Я не знаю, − в голосе Фокса прорезалось искреннее недоумение. — Лет восьми, светловолосый, в полосатой футболке… − Это мог быть пропавший сын Шона Паркера, − Дана с трудом верила своим ушам. Неужели она действительно совершенно серьёзно предлагала эту сумасшедшую идею? — Ему было семь, когда он утонул. Вернее, Шон заявил, что видел, как это произошло, но тела не нашли — в обозначенном месте было сильное течение. Было решено, что именно эта потеря заставила Шона слететь с катушек… и в каком-то смысле это действительно так. Если всё это правда, значит… значит, его первой жертвой была вовсе не жена?.. Фокс упорно молчал, и это было очень странно, потому что настало самое время обрадоваться удачно сложившимся кусочкам мозаики, поддразнить упрямую напарницу, наконец-то допустившую возможность существования сверхъестественного, посетовать на невозможность указать факт потустороннего контакта в официальном рапорте. Но Малдер не отвечал, не мог ответить, и Дана уже не была уверена, сможет ли он в ближайшем будущем приложить руку к составлению рапорта.