В потёмках

Спустя несколько часов Дана не была уверена и в том, что сама способна будет составить рапорт. Она никогда не страдала клаустрофобией и темноты не боялась тоже, но узкие стены подбирались к ней всё ближе, а дыра с неровными краями над её головой отдалялась с немыслимой скоростью, она маячила в недоступной дали, а тоннели по обе стороны тянулись на тысячи миль. Скалли знала: это менялось восприятие, но знание не приносило облегчения. Малдер сказал бы, что ей самое время отказаться от знания и обрести веру, но он не говорил с ней уже бесконечно долгое время — так ей казалось. Короткий взгляд на заляпанную подсыхающей кровью штанину — и Скалли отвернулась. Ей не хотелось лишний раз убеждаться в том, что инфекция распространялась, желтовато-бурыми пятнами отмечая захваченную территорию. Она ничем не могла помочь и не ожидала иного исхода. Если уж на то пошло, они должны были разбиться при падении. Кто знает, может быть, это стало бы для них лучшим исходом. Малдер что-то простонал в лихорадочном сне — первый внятный звук за последние часы тишины, не считая далёкого свиста ветра. Никто не умирает от проклятой сломанной ноги. Скалли могла повторять это сколько угодно, зная, что умирают и не от таких неопасных на первый взгляд увечий. Но чтобы Малдер… Только в рамках проверки гипотезы о жизни после смерти. Нет, не стоило об этом думать. Малдер что-то промычал снова и зашевелился, открывая покрасневшие глаза. Дана склонилась над ним молча; отупение сковывало её, оцепенение вечного пленника. Она понятия не имела, что должна была и могла сказать. Зато Фокс, кажется, знал. − Прости меня, − это было весьма логично, весьма ожидаемо и совершенно неприемлемо сейчас. Дана не собиралась выслушивать извинения, но прерывать Малдера не было сил. — Я во всём виноват… я один. Я считался только со своими соображениями… меня уязвило отстранение. Я хотел справиться со всем в одиночку. Но ведь в одиночку всегда значит с тобой… с тех самых пор, как мы познакомились. Стоило бы заставить Малдера замолчать, но среди слов, которые слышать было невыносимо, затесались те, которые очень, очень хотелось запомнить. − Я был уверен в том, что ты пойдёшь за мной, но при этом не подумал о твоей безопасности. Я самый большой эгоист в мире, да? На этот раз Скалли всё-таки пришлось прикрыть ладонью чужие губы, говорящие всякие глупости. Она убрала её, только убедившись, что Малдер силился сказать что-то совсем иное. − Не уходи никуда, − попросил он — как будто она могла оставить его без присмотра хотя бы на минуту. − Не волнуйся. Я помню, что тебе неприятно просыпаться в одиночестве. − Дело не в этом, − губы Малдера болезненно кривились. — Может, я и эгоист, но не до такой степени. Просто для тебя это слишком опасно сейчас. Я вижу, как ты устала. Непросто приглядывать за мной? Дана могла бы согласиться и непременно сделала бы это в иных условиях, но сейчас её роль была слишком незначительна. Она была беспомощна, слишком привыкшая к просторной светлой комнате, полной оборудования, и к тому, что её пациенты уже не могли испытывать боль. Малдер в очередной раз вздрогнул, попытавшись пошевелиться, и Скалли почти перестала винить его за желание уйти в параллельный мир, прочь от агонии. Почти. − Ты слишком давно не ела, − он опять сказал «ты» вместо «мы»; впрочем, возможно, пища была последним, что занимало его сейчас. — Побереги силы. Я разузнал почти всё. Остался только один возможный путь: направо, а затем левее. Но ты воспользуешься им не раньше, чем я убежусь в его безопасности. − Опять ты говоришь только обо мне. − Не думаю, что в ближайшее время я поползу куда-то, − очень спокойно и очень серьёзно заявил Малдер, и Скалли не нашлась с подходящими словами категорического несогласия. Впрочем, выражение её лица наверняка яснее всяких слов отражало мысли. Однако стоило признать, что решение Малдера имело под собой некоторые основания; даже, пожалуй, весьма значительные основания, убедительные, неопровержимые, железобетонными плитами придавливавшие его к земле. Скалли представила, как будет выбираться наружу в полном одиночестве, и отчётливо поняла, насколько это окажется нелегко. «Можешь взять мой фонарик». Ей придётся, ведь иного выбора не существовало. Всё будет в порядке. Она позовёт на подмогу… найдёт ближайший населённый пункт, откуда можно будет связаться с бюро, и Малдера вытащат нагруженные снаряжением специалисты, вытащат и упекут в больницу, а Скалли пропишут галлоны электролитических напитков. Так всё и закончится, именно так. Она могла бы сказать Малдеру, чтобы тот обязательно дождался помощи, но он вновь потерял сознание — или ушёл искать выход. Скалли сама уже не знала, во что именно верила; слишком долгая изоляция от всего, что составляло привычный мир, делала своё дело. Слишком долгая изоляция и слишком долгое нахождение рядом с Малдером. Последнее обстоятельство всегда действовало на неё… по-особенному. В агентстве уже поговаривали, что она заразилась от него неоправданной верой в сказки. Даже в ФБР находится место сплетням, в том числе сплетням про них двоих, и стоило признать, не каждый из этих слухов был ложным. Скалли подтянула колени к груди и почти мгновенно провалилась в дремоту, пока откуда-то сверху не раздались крики и шум — откуда-то сверху, где было уже совершенно темно: кажущееся минутным оцепенение длилось гораздо дольше. − Агент Скалли! Агент Малдер! — В последний раз она была так счастлива слышать голос заместителя директора Скиннера, когда он предлагал ей работу в бюро. Лучи фонарей слепили ей глаза. Кто-то спускался вниз, подвешенный на страховочных тросах, и Скалли запоздало потрясла Малдера за плечо, но тот не торопился возвращаться. − Малдер, приди в себя. Нас нашли. Малдер! — Ни один мускул не дрогнул на лице её напарника, и это, в общем-то, было вполне объяснимо, учитывая его состояние; вполне объяснимо для Скалли-медика и весьма настораживающе для Скалли-поверившей-в-малдеровы-бредни. − Что с агентом Малдером? — крикнул Скиннер, стоявший на краю разлома. Скалли хотела предупредить его, что не стоит наклоняться так низко — поверхность слишком хлипкая, именно поэтому они с Малдером провалились вниз. Но сил хватило только на короткий ответ: − Сломал ногу при падении. Инфекция попала в открытую рану. И кроме того… − Что — кроме того? − Ничего. Дана помотала головой, пошатнулась и почувствовала чью-то сильную руку, схватившую её за локоть. − Сейчас мы вас вытащим, агент Скалли. Но сперва подымем на поверхность вашего напарника. Удивительно, что вы оба так легко отделались… − он говорил что-то ещё, но Дана сконцентрировалась на другом. Вот-вот Малдер окажется на поверхности, а затем — в городе, а затем — в ближайшем госпитале, и это было хорошо… Хорошо ли? Спасатель уже опутывал его тело сложной сетью ремней, которые позволят поднять его со всей возможной осторожностью. Их расставание планировалось быть недолгим — всего несколько минут, пока Скалли не покинет яму следом, — но Дана всё равно бросила на напарника прощальный взгляд, и увиденное обеспокоило её. Было что-то особенное в линии его полуоткрытых губ и плотно закрытых веках, как будто он не просто потерял сознание, как будто он потерял что-то более ценное, оставив после себя только пустой дом из плоти. − Подождите, − сказала она неубедительно слабым голосом. — Подождите, − повторила уже внушительнее. — Не доставайте его отсюда. − О чём вы говорите, агент Скалли? — Уолтер Скиннер хмурился. — Вы спасены. Обсудим поведение агента Малдера чуть позже, сейчас сосредоточимся на оказании скорейшей помощи. − Вы не понимаете, − она знала, что все её слова больше всего походили на лихорадочный лепет; что все вокруг оставались уверены в её невменяемости — да и кто поверит в невразумительный бред пленника, столько времени проведшего в смертельной ловушке. — Он заблудится. Он не сможет вернуться назад. — При прочих равных обстоятельствах она сама не придала бы подобным заявлениям ни малейшего веса, но Дана утратила объективную оценку. То, что казалось мифом, стало реальностью здесь и сейчас. — Малдер! Неужели ты не слышишь? Малдер, немедленно вернись, тебе больше не нужно искать выход!.. − Всё в порядке, агент Скалли. Можете не беспокоиться, вы в надёжных руках. Ничего не было в порядке. Вот-вот они собирались уйти прочь и оставить Фокса блуждать в потёмках, совсем одного. Почему он не возвращался, неужели его не потревожила случившая возле его тела шумиха? Насколько далеко он успел уйти? Скалли не ощущала раньше присутствия потусторонних сил, но сейчас она отчётливо ощущала отсутствие рядом Малдера, однако это опасение ей так и не удалось донести до всех остальных. Наверное, именно так и чувствовал себя Малдер большую часть времени.