Распад

Стоя на месте с закрытыми глазами, Джотаро неосознанно отследил звук удаляющихся по коридору чужих шагов. Когда те затихли, он сглотнул, оттолкнулся от двери и ступил вперёд – но тут же наткнулся ногой на футон, заботливо расстеленный его матерью заранее. Куджо раздражённо тчкнул, обошёл постель и приблизился к своему столу. Включив небольшую лампу и оставив возле неё шапку, он опустился на стул и под свой же шумный, тяжёлый выдох откинулся к спинке. С запрокинутой назад головой он блуждал взглядом по потолку комнаты, на котором виднелся круг света от лампы, и старался не прислушиваться к своему частому, разрезавшему тишину дыханию. Которое то ли от алкоголя, то ли от не остывавшего тела не замедлялось и не восстанавливалось ни через минуту, ни через пять. Снова закрыв глаза, он поднял правую руку и с силой сжал ткань майки под гакураном на груди, будто бы пытаясь взять отбивавшее частый ритм сердце под контроль. Терять его над чем-либо Джотаро всегда ненавидел, и такая утрата привычной сдержанности вызывала в нём кроме и так охватывающих тело волн жара ещё и волны злости и раздражения. Неожиданно раздавшийся стук в дверь резко вырвал его из мыслей и заставил устало цокнуть языком. Холли была последним человеком, перед которым он в таком своём состоянии хотел предстать. – Какёин же передал: я буду через пару минут. Оставь меня в покое. Он молча уповал на то, что мать не станет пререкаться: даже просто держать ровным голос стоило ему усилий. Но вместо ответной реплики послышался звук отодвигаемой в сторону двери. Джотаро неслышно выругался и, открыв глаза, медленно выпрямил было шею и наклонился вперёд – но чужая ладонь, уже опустившаяся ему на плечо, грубо вжала его в спинку кресла обратно. Подняв глаза вверх, на обрамлённый блеклым светом лампы силуэт, Куджо запоздало отметил про себя, что кроме Холли привычка стучать и в самом деле казалась вполне подходящей и для Какёина. – А я-то рассчитывал на обнадёженный оклик, наконец, по имени и приглашение войти, - с игривым разочарованием зацокал языком Нориаки и, опустив колено одной ноги на стул, прижался им к чужому бедру. – Какой же ты пессимист, Джотаро. Даже малейшего шанса на осуществление того, чего втайне хочешь, не оставляешь? Джотаро поймал себя на уверенности в том, что догадался бы о состоянии Какёина и без этого наглого движения, и без сказанных с нотками сарказма слов, и без такого же тёмно-янтарного, как и свет загораживаемой чужой спиной настольной лампы, цвета глаз. Достаточно было всего лишь какого-то невидимого, но физически ощутимого давления ауры, исходившей от Нориаки. Куджо не был уверен, дело ли в стэнде и его растущей и меняющейся силе, но отрицать этой тяжёлой энергии не мог. – Хотя ты прав: тот я не вернулся бы, - хмыкнул Какёин. – Он действительно дошёл обратно до гостиной – но вот вошёл в неё уже я. И что я передал, так это то, что с завтрашним школьным собранием нам с тобой обоим пора на боковую. Поэтому, - он приподнял уголок рта и левой рукой расстегнул два крючка на воротнике своего гакурана, оголяя шею, - ..нам точно не помешают. Отрицать то, что такое состояние Нориаки при его собственном создавало худшее положение дел из возможных, Куджо тем более не мог. – Затягивать с инъекцией было ой как безответственно, ДжоДжо, - нависая над чужим лицом, расплылся в ухмылке Какёин. – А добавлять к этому ещё и алкоголь, и эмоциональный шок… Ты меня, случаем, не нарочно зазывал, чтобы поразвлечься, а? Джотаро оскалился от одного только предположения. – Впрочем, как там говорила Холли-сан? – он картинно приложил согнутый палец к губам и закатил глаза кверху, будто задумываясь. – Что-то, полное убеждённости в том, что отбросить моральные надстройки тебя ничто не заставит, так? Куджо плотно сжимал губы, пытаясь не концентрировать ощущения на прижимающемся к нему колене и тёплом дыхании, которое он чувствовал кожей лица. – Ну, а что ты сам на это скажешь? - ухмыльнулся Какёин. – Ты же ничего так и не ответил. И неспроста именно после этой фразы попятился к выходу, как растерявшийся ребёнок, боящийся не оправдать благородные ожидания. Сжав обеими руками подлокотники стула, Джотаро силой заставлял себя молчать. Он знал, что любая его попытка парировать в подобных разговорах заведомо обречена на провал: Нориаки будто видел его насквозь и никакой даже самой уверенной его лжи в этом состоянии не поддавался. – Джотаро, - наигранно обиженным тоном протянул Какёин и, коснувшись его правого бедра ладонью, заставил то резко вздрогнуть, - ты говорить ещё можешь? Или у тебя после недавнего язык онемел? Нориаки наклонился к чужому уху и перешёл на шёпот. – Знаешь, после того неуклюжего раза на крыше ты стал значительно лучше с ним управляться. – Иди к чёрту, - процедил Куджо. Чуть отстранившись, Какёин снова просто навис над его лицом и усмехнулся. – Расслабься, мы оба вправе пока только учиться, - правой рукой он коснулся чужой спадавшей на лоб волнистой пряди и стал играться с ней, то наматывая на палец, то выпуская. - Полнарефф ведь попал в точку: опыта у тебя никакого. Лет до пятнадцати ты, готов поспорить, даже и не подумал бы о каких-то таких отношениях по одной простой причине, которую красноречиво подтверждают твои же детские фотографии: - он сошёл на смешок, - ты был слишком привязан к Холли-сан. Джотаро скрипнул зубами, но промолчал – и Нориаки, довольно хмыкнув, продолжил. – А потом, за два первых года старшей школы тебе как крышу сорвало трезвым взглядом на мир, раздражением на него и разочарованием во всех вокруг. Особенно – в этих громких, тупых и слабых ровесниках, - он картинно пожал плечами. – Какие тут к чёрту «отношения», когда всем до единой бегающим за тобой поклонницам тебе хочется глотки позашивать, так ведь? По-прежнему тяжело дыша, Куджо только щурил взгляд в ответ, а Какёин, зная, насколько и так расконцентрированным было чужое внимание, не предпринимал ничего в то время, пока говорил. Вместо этого он акцентировал конец каждого своего набора фраз то трясь правым коленом о левое бедро Джотаро, то через ткань гакурана впиваясь пальцами левой руки в его плечо, то выдыхая ему в губы – и всем этим прогонял по его телу цепенящие волны липкого жара. – До сих пор удивляюсь, как три месяца назад ты решился на тот фокус с медсестрой, - Нориаки отпустил тёмную прядь и, чуть склонив голову на бок, понизил голос. - Скажи, было проще из-за того, что она постарше, или из-за того, что это, по сути, был я? – Хватит нести эту чушь, - опять не выдержал Куджо. Довольно усмехнувшись, Какёин опустился пальцами по чужому лицу и коснулся подушечками губ. – И правда – ты ведь обо мне тогда ничего и не знал. Как многого не знаешь и сейчас, - он скользнул пальцем ниже, на подбородок, и приподнял тот вверх. – А вот я отлично знаю всё, что ты думаешь и чувствуешь, Джотаро. И я точно так же, как и ты, устал от всех этих недоумков. Меня тошнит от своей же постоянной вынужденной лицемерной вежливости с ними и от того, что нас с тобой – то, что мы можем и через что мы прошли – никто никогда и ни за что не сможет понять. Куджо молча упирался взглядом вверх, в смотревшие на него через полумрак янтарные глаза и пересекающие их вертикальные шрамы. – Нас ведь поэтому так и тянет друг к другу: потому что только ты до конца можешь понять меня, а я – тебя, - Нориаки поднял на стул другое колено и сжал ими чужие бёдра уже с обеих сторон. – И ты и сам знаешь, насколько паршиво уже можешь себя рядом со мной сдерживать, - он понизил голос и заскользил правой рукой от подбородка вниз по шее, - и как сильно тебе хочется выпустить пар. Чувствуя, как скользят вниз по его коже кончики пальцев Какёина, Джотаро непроизвольно сглотнул. – Ты ведь и сам не ожидал от себя такого голода там, в коридоре, да? – полушёпотом продолжал Нориаки, глядя на Куджо сверху вниз и блуждая пальцами по его ключицам над выемкой майки. – И каждой клеткой тела сейчас хочешь продолжить. – Нет, - с трудом раскрыв пересохшие губы, с недостаточной твердостью проговорил Джотаро. Какёин снисходительно улыбнулся и вскинул бровь, будто бы интересуясь, что именно тот пытался доказать. – ДжоДжо, ты десять минут назад в открытую признался, что солгал в лаборатории, неплохо продемонстрировал правду на практике, - качая головой, он намеренно щекотал длинной прядью чужую щеку, - и продолжаешь лгать мне дальше? – Нориаки снова наклонился к уху и зашептал: - Мой стэнд ведь абсолютно никаким образом тебя не сдерживает всё это время, а ты не шелохнулся. Что может быть лучшим доказательством? Куджо остолбенел от осознания того, что Какёин прав, но, не успев ничего предпринять, тут же вынужденно закрыл глаза и прикусил губу от укуса на мочке своего уха. Слабый импульс боли прокатился по всему его телу, плавно сливаясь с и так охватывавшим его возбуждением, и заставил дыхание ещё больше участиться. – Представь, что я могу для тебя сделать, - Нориаки утыкался кончиком носа в кромку тёмных волос чуть ниже виска и обдавал ухо жарким шёпотом. – Представь, что ты можешь испытать, дав мне повторить всё, что было в лаборатории, но уже вместе с тобой. – Тебе-то с этого что, - процедил Джотаро. От чужих слов всё его тело покрывалось мелкой дрожью, и он с трудом не давал дрожать и голосу. Какёин отклонился и взглянул Куджо в лицо. – Брось, не во всём же мне искать выгоду, - с наигранной обидой проговорил он. – С меня лично ещё и подарок, по случаю. – Мне от тебя ничего не нужно, - сжав пальцы рук в кулаки, проговорил Джотаро. На лице Нориаки отразился строгий холод. Опустив взгляд на тёмные брюки под собой, он бесцеремонно опустился на бёдра Куджо и тут же вжался в его пах своим. Джотаро резко выпрямил спину, сделал рваный вдох и на время прекратил дышать. – Повтори-ка еще раз? – с властной угрозой в голосе прошипел Какёин. – Мне ничего от тебя.. не нужно.. - прерывисто дыша, сквозь зубы проговорил Куджо и, почувствовав, как сильнее сдавливают его бёдра чужие колени и как уверенно опускается по его часто вздымающейся груди ладонь, плотно сжал губы. – Хочешь сказать, - Нориаки быстро скользнул рукой вниз по ремням и стал блуждать пальцами по ткани у замка брюк, - здесь тебе тоже ничего не нужно, ха? Он прижимался пальцами всё плотнее и с холодной ухмылкой наблюдал, как Джотаро, скрежещущему зубами, не удаётся взять контроль над своим выгибающимся навстречу телом. Какёин с показной жалостью зацокал языком. – ДжоДжо, сколько ещё ты будешь продолжать самого себя так мучать? Он без лишних вступлений вцепился пальцами в ткань и плоть под ней – и Куджо, с силой прикусив губу, резко запрокинул голову назад и не сдержал глухого мычания от сводящего с ума чувства, которое пронзило всё его тело. – Неужели страх раскрепоститься и высвободить эмоции в тебе настолько сильнее? – Нориаки дерзко тёрся ладонью о чужой пах, заставляя Джотаро с трудом сдерживать голос за сжатыми губами и кусать их от растущего в теле жара. – В чём смысл сдерживаться сейчас, чтобы потом, один на один с самим собой, всё равно представлять мою руку. Как ты и собирался поступить, не вернись я сюда, и как тебе наверняка уже приходилось – тогда, в раздевалке. – Я не.. делал этого.., - с трудом выдавил из себя Куджо. Посмеиваясь, Какёин закачал головой и с издёвкой вскинул брови. – Чего именно? Не представлял меня? Не касался себя? - он прижался своим твердым пахом к чужому и вновь сошёл на шёпот. - Такая твоя упрямая лживая скромность даже заводит, знаешь? Джотаро сглотнул, чувствуя, как от чужого возбуждения его пробирает только ещё более сильная дрожь. – Ты спрашивал, что мне с этого, - Какёин, чуть отклонившись, но не уменьшив давления на бёдра, потянулся левой рукой к верхней пуговице своего гакурана и стал одну за одной расстёгивать их. – Но я ведь уже говорил, что самое интересное для меня – это наблюдать за тобой. За твоей реакцией и твоими эмоциями, - расправившись со всеми застёжками, он повёл плечами и, сняв с себя гакуран, дал тому с глухим шорохом упасть на пол. После этого Нориаки принялся расстёгивать пуговицы и на рубашке. – За тем, как через твою эту абсолютную маску безразличия ко всему и сдержанности во всём пробивается то, о чем ты в себе даже не догадываешься, - разведя полы расстёгнутой рубашки в стороны и оголив перебинтованный торс, он опять резко вжался в Куджо и вплотную приблизился к его лицу. - И знаешь, с тем, как, в отличие от меня, ты всегда на шаг впереди каждого и своей волей всегда способен заставить всех делать то, что нужно тебе, мне до безумия нравится то, что здесь мы играем исключительно по моим правилам, - он сощурил взгляд и перешёл на какое-то отчаянное и яростное шипение. - И что я, наконец, контролирую хотя бы что-то или кого-то в своей грёбанной жизни, Джотаро. Тот смотрел в золотистые глаза в нескольких сантиметрах от своего лица, кожей которого чувствовал горячее и такое же сиплое, как и его собственное, дыхание. И то ли из-за смешивающихся после выпитого саке мыслей, то ли из-за безумного напряжения во всём теле, был почти уверен, что последние слова принадлежали прежнему, «цельному» Какёину, угнетённому своим бессилием, слабостью и неспособностью что-либо изменить гораздо сильнее, чем был угнетён этим же и он сам. Спустя несколько секунд Нориаки приподнялся с бёдер Куджо, оставляя того задыхаться без такого их тесного контакта. – Опусти ладонь на брюки, Джотаро, - Какёин повелительно кивнул подбородком на два цветных ремня. Чувствуя, как горит вся его кожа, и из-за этого жара с трудом разбирая смысл адресованных ему слов, Куджо недоуменно свёл брови и только шумно и часто выдыхал в ответ. – Я давал тебе смотреть, как это делается, - хмыкнул Какёин, продолжавший нависать над чужим телом. - Так что за какие-то свои невинные сказки можешь даже не цепляться. И если ты не дашь мне сейчас это увидеть, я брошу тебя здесь ублажать себя в одиночку, а сам – в таком состоянии – вернусь за стол, - он обнажил зубы в ухмылке. – Любопытно, как много интересного мне нужно рассказать о нас с тобой твоей семье и Полнареффу, чтобы та часть меня потом не захотела сдохнуть всерьёз, хм? Или ты найдешь убедительные приободряющие аргументы и на этот раз? Джотаро молчал в ответ и с ощутимой в челюсти дрожью стискивал зубы. Выдыхая жаркий воздух, он смотрел в золотистый блеск над собой ещё с минуту, прежде чем, наконец, прикрыть глаза и медленно перенести правую ладонь с подлокотника стула себе на ремни. – Отлично, - довольно протянул Какёин. - Теперь ниже. По-прежнему сжимая зубы и не открывая глаза, Куджо стал опускаться рукой к плотно натянутой ткани своих брюк. Он прикусил нижнюю губу и задержал дыхание, как только коснулся себя раскрытой ладонью – но, помня о чужом условии, вынужденно сделал вдох, выдох и начал скользить рукой по ширинке. Даже несмотря на тут же начавшее разливаться по мышцам приятное тепло, он старался только невесомо задевать пальцами ткань. Но и такими поверхностными движениями вызывал во всём своём теле дрожь, рвано хватал лёгкими воздух и незаметно подавался телом за рукой вперёд. Он не открывал глаза на протяжении почти минуты и не стал этого делать даже тогда, когда услышал недовольный щелчок языком. – Джотаро, тебе что, самому вот это нравится? – надменно фыркнул Какёин и, коснувшись чужой ладони своей, прижал её к брюкам сильнее – так, что Куджо тут же распахнул глаза, вскинул бёдра и не успел проглотить низкий рык. - Давай-ка пожарче, - Нориаки наклонился к его лицу и выдохнул в губы. – Дай мне увидеть, каким ты можешь быть без контроля. Глядя в направленный на него золотистый блеск и часто выдыхая в узкие приоткрытые губы Какёина, Джотаро почувствовал, как тот сплетается с его пальцами своими. Нориаки тут же начал направлять его руку и заставлял обе их ладони часто тереться о ткань, плотно вжимаясь в напряжённое тело. С каждой секундой то выгибалось навстречу ласкам всё сильнее – и чуть меньше, чем через минуту, Куджо уже в полузабытье хватал воздух пересохшими трепетавшими губами. Перед тем, как разжаться, пальцы Какёина грубо вцепились в плоть, и Джотаро снова сдавленно промычал. – Видишь, так ведь лучше? - хмыкнул Нориаки и, отпустив его ладонь, скрестил руки на груди. - Продолжай. Куджо прикусил нижнюю губу и заскользил ладонью по своей ширинке сам – уже увереннее и чаще. Он всё ещё пытался сдерживать своё подающееся навстречу тело и рвущиеся из горла хрипы, но остановить приносившую ему, наконец, хоть немного наслаждения руку уже не мог. Пальцы сами закрадывались ближе к молнии, сжимали ткань и наращивали темп ласк, вынуждая его рвано глотать душный воздух комнаты. Во всей этой дымке он даже не сразу услышал раздающиеся тихие низкие стоны, а расслышав, не сразу понял, что выдыхает их сам. Одёрнутый этим, Джотаро заставил свою ладонь остановиться и, в попытке вернуться к относительной трезвости сознания, приоткрыл глаза. Какёин, всё это время завороженно наблюдавший за ним, поднял опьянённый взгляд на его лицо, прошёлся кончиком языка по своим пересохшим губам и низким голосом выдохнул: – Ещё. Куджо был не в состоянии говорить и только мотнул головой в ответ. – Ещё, Джотаро, - требовательнее повторил Нориаки. – ..Хватит. Какёин скрипнул зубами и резко вжался в тело под собой, заставив Куджо запрокинуть голову назад и хрипло простонать. – Когда хватит, решу я, - Нориаки впился пальцами в тёмные рукава гакурана на предплечьях и стал тереться своим пахом о чужой. – Не затыкайся. Закрыть рот Джотаро уже и не мог – иначе он бы просто не смог дышать. С таким тесным контактом и резкими толчками в своё тело с его сухих губ после каждого жадного короткого вдоха слетал низкий рваный стон, вторивший томному мычанию Какёина. И с каждым разом то, насколько протяжными были эти стоны, удавалось контролировать всё меньше. Так же, как и едва удавалось контролировать тело: прогибавшуюся спину и шею, отвечающие на толчки бёдра и до дрожи впивавшиеся в подлокотники пальцы обеих рук. Когда к этим пальцам, вслепую найдя их, прижался руками Нориаки, тот, сквозь собственное частое дыхание, усмехнулся. – Может быть, найдешь им.. применение получше? Не прекращая жаркого трения о чужой низ живота, Какёин отцепил левую руку Куджо от подлокотника и положил её себе на грудь, под ткань расстёгнутой и взмокшей белой рубашки. Джотаро, почувствовав ладонью жаркую кожу, инстинктивно вонзился в неё пальцами – и тут же услышал протяжный стон у себя над его плечом. – Да.. вот так.. Он скользнул ладонью вниз по бинтам и сжал ткань брюк на боку трущегося о него бедра. Почувствовав, как от этого ещё сильнее прильнул к нему пахом прогнувшийся в спине Какёин, Куджо застонал на этот раз сам. Даже не успев поразмыслить, он переместился рукой за чужую спину, и, бесцеремонно запустив руку в задний карман зеленых брюк, прижал Нориаки к себе. Его собственный хрип слился вместе с протяжным стоном его имени Какёином, вслед за которым тот зубами впился ему в шею и стал двигаться с ещё большей частотой и безумной энергией. Джотаро уже сам отнял вторую руку от подлокотника, вцепился ей в другое напирающее на него бедро сбоку и подался вперёд. Они оба разгоняли жар по крови и заглушали стоны друг друга, не задумываясь уже ни о чём, кроме происходящего. Какёин, оттянув воротник с цепью в сторону, прижимался головой к чужой шее, время от времени стоная в ухо и впиваясь зубами в шею или плечо – и Куджо от этого только сильнее сдавливал руки на его брюках с обеих сторон, запрокидывал голову и садил голос в протяжных раскрепощённых хрипах. Когда движения плавно замедлились, а затем и вовсе прекратились, и Джотаро увидел перед собой приоткрытые, изогнутые в охмелённой улыбке губы, он сглотнул. В том, что его гордость окажется сильнее, и он сможет сдержать язык за зубами, если Нориаки потребует от него высказанную вслух просьбу продолжить, он не был до конца уверен. – В другой момент я бы.. не спрашивал, - проговорил Какёин и ещё больше изогнул губы в ухмылке. – Но раз уж.. сегодня такой день, то... Нориаки приподнял вверх правую руку, и, продемонстрировав её, грациозно перебрал в воздухе пальцами. – Рука? Или, может быть,… - он коснулся двумя пальцами своих же губ и прошёлся по ним кончиком языка, - рот? Джотаро, ожидавший чего угодно, но не такого вопроса, пристально смотрел на чужие пальцы, всего на несколько миллиметров игриво вбираемые внутрь губами. – ..Рот. Он даже не понял, как пробормотал это – но Какёин тут же расплылся в довольной ухмылке, открыто намекая, что рассчитывал именно на такой ответ. – Как скажешь. Став медленно отстраняться, Нориаки упивался тем, как невольно прогибался вслед за его телом Куджо, будто бы пытавшийся вырвать последние секунды такой близости. – Но сначала ты ответишь мне ещё на несколько вопросов, Джотаро. Какёин, уже полностью поднявшись с чужих бёдер и теперь едва сжимая их по бокам коленями, нависал над Куджо и с хищной улыбкой смотрел в его опьянённый не столько алкоголем, сколько возбуждением взгляд. Упёршись одной рукой в подлокотник, Нориаки склонился к его уху, запустил пятерню в пропитанные запахом сигаретного дыма тёмные волосы и понизил голос до шёпота. – Я ведь первый, кто заставляет тебя чувствовать что-то подобное, да? Какёин стал опускаться кончиком носа по взмокшей шее, не касаясь Джотаро ни одной другой частичкой своего тела и вынуждая того кусать губы в душащем напряжении. – ..Да. В качестве скромной награды за честный ответ Нориаки коснулся чужой груди и, заскользив ладонью вниз, стал медленно опускаться вниз со стула. Уже почти став на пол коленями, он задержался рукой на ремнях. – И ты и дал бы это делать с тобой только мне, а не каким-то грязным девкам, да? Не делая паузы, Какёин опустился рукой с ремней на ширинку и, снова грубо сдавив под тканью плоть, вызвал в теле Куджо крупную дрожь и низкий хрип из горла. – Да.. Нориаки накрыл обеими руками чужие колени и, заставив Джотаро расставить ноги шире, придвинулся ближе. – И тебе нравится это, - он принялся расстёгивать ремни на тёмных брюках, а слова произносил отчетливо, уверенно и властно. – Тебе нужно это, - он поднял взгляд вверх. – Скажи, что тебе это нужно, Джотаро. Вцепившись обеими руками в чужие бёдра, он с гневным требованием и в то же время с какой-то болью отчаяния в голосе зашипел: – Скажи, что я. тебе. нужен. Куджо молча смотрел Какёину в лицо и разрывал повисшее молчание своим частым дыханием. За последнюю минуту в его голове успели промелькнуть живейшие представления о том, как влажное тепло обволакивает его снизу и ласками доводит до экстаза, от которого он вонзается пальцами в рыжие волосы на макушке – но, глядя в янтарные глаза, он не мог заставить себя ни кивнуть, ни дать последний положительный ответ. Вместо этого Джотаро мотнул головой. – ..Нет, – с трудом проговорил он сухими губами и потянулся к своим ремням, чтобы попробовать застегнуть их обратно. - ..Не такой ты. Похотливый блеск в глазах Нориаки вмиг затмила ярость, смешанная с оскорблением и опустошенностью – и его пальцы ещё сильнее впились в тёмную ткань. – В самый последний момент решил зацепиться за свою чёртову мораль, да, Джотаро? - выплюнул он. Куджо не реагировал. – И чего ты с ней надеешься добиться, ха? Тому мне ведь важна одна только эта ваша чёртова дружба - Какёин сощурил взгляд, - Показалось мало, когда он отшил тебя в коридоре? Хочешь прочувствовать свою ничтожность ещё раз? Джотаро чуть сдвинул брови – и Нориаки тут же хмыкнул. – А знаешь что – рискни. Я даже с радостью посмотрю на то, как ты будешь упрашивать "меня" доставить тебе хоть немного удовольствия. Приоткрыв рот, Куджо собирался было что-то сказать, но Какёин его перебил. – А вернее на то, как ты убедишься, что с той моей частью это всё бесполезно, - он ухмыльнулся. – И что тот я способен приносить тебе одни только заботы, проблемы и беспокойства – не больше. Джотаро снова приоткрыл было рот, но, увидев замершего с закрытыми глазами Нориаки, молча замер и сам. Когда через несколько секунд Какёин распахнул глаза обратно, его зелёный взгляд был полон ещё большего шока и недоумения, чем почти полчаса назад в коридоре. Повисла тяжелая тишина, в которой Куджо, часто дыша и ощущая постепенно ослабевающую хватку пальцев на своих бёдрах, не мог даже отвести лицо в сторону и вынужденно смотрел в ответ на абсолютно потрясённый взгляд, направленный на него снизу вверх. После того, как пальцы, сжимавшие ткань его брюк, окончательно разжались, Джотаро пришёл в себя и, дав Нориаки отстраниться, поднялся со стула. Наспех поправив ремни, он с трудом сфокусировал взгляд и плывущую голову, чтобы отойти к столу и стать к Какёину спиной. Он чувствовал, будто должен что-то сказать в своё оправдание или извинение, но ни дрожащие губы, ни пересохшее горло ему в этом намерении не помогали. И он продолжал молчать. Услышав, как Нориаки поднялся с пола и направился к выходу, Куджо прикусил губу и стал лихорадочно пытаться заставить себя думать и говорить, а не молча стоять на месте и задыхаться. Но раздавшийся вместо звука отодвинутой в сторону двери тихий щелчок повернутой щеколды замка стёр из его головы все бывшие в безнадёжном беспорядке мысли. Он просто остолбенел, вслушиваясь в неторопливые шаги в обратном направлении, которые едва ли были громче его дыхания. – ..Рука. Джотаро в недоумении обернулся на тихий голос – и тут же сделал резкий вдох от прикосновения ладони Нориаки к ремням его брюк. – Только если рука, – глядя вниз и в сторону, неуверенно проговорил Какёин. Почувствовав, как его тут же накрывает ещё более жаркой волной и буквально трясёт от возбуждения, Куджо напряжённо застыл - но вскоре понял, что Нориаки, по-прежнему не глядя ему в лицо, ждёт ответа, и заставил себя приоткрыть пересохшие губы. – Да. Джотаро тут же расслышал сперва прерывистый выдох, который Какёин скорее всего хотел, но не смог скрыть, а затем – звон пряжек уже во второй раз ослабляемых на нём ремней. На этот раз ему показалось, что для того, чтобы расстегнуть их, понадобилось больше времени: то ли от того, что Нориаки действительно делал это более нерасторопно, то ли от своего собственного нетерпения, превращавшего несколько секунд ожидания в минуты. Следом за расстегнутыми ремнями вниз опустилась молния замка. Но после Какёин будто застыл. Спустя почти полминуты бездейственной тишины Джотаро опустил глаза и, выдохнув, качнул головой и снова потянулся скованной мелкою дрожью рукой к своим брюкам. – ..Перестань, - он опять с трудом раскрыл губы и подцепил один из ремней, - не заставляй се-.. Куджо проглотил окончание фразы из-за скользнувшей ему под ткань расстёгнутых брюк раскрытой ладони, которая легла поверх его белья. Резко втянув лёгкими воздух и прикусив нижнюю растрескавшуюся губу, Джотаро намеренно задержал дыхание, чтобы сдержать стон. Его пальцы сами выпустили ремень, и он вцепился ими в стол позади себя и закрыл глаза. Уже через несколько секунд он почувствовал, как Какёин приспустил его брюки до середины бёдер. Тёплые кончики пальцев аккуратно коснулись его кожи чуть выше линии белья и, оттягивая тонкую ткань вниз, стали медленно закрадываться под неё. То, с какой молчаливой осторожностью и целомудренностью Нориаки это делал, давало Джотаро ощущение сильного контраста по сравнению со всем тем, что ему приходилось испытывать раньше. Приоткрыв глаза, он стал всматриваться в по большей части скрытое от него лицо, будто пытаясь убедиться, что перед ним и в самом деле контролирующий себя и осознающий все свои действия Какёин. Едва только вокруг его плоти сжалась горячая ладонь, Куджо, всё это время пытавшийся практически не дышать, с силой запрокинул голову назад и застонал в потолок. Из-за моментально возникшей слабости в коленях он опёрся о стол позади себя и другой рукой – и подался бёдрами вперёд. Всё его тело бросило в озноб от настолько давно уже требовавшегося ему прикосновения, и он был готов тотчас раствориться в ласках, игнорируя все сомнения и мысли, которые по-прежнему отчаянно трепыхались у него в голове. Когда Нориаки, приспустив бельё с помощью другой руки, заскользил сжатой ладонью по плоти, Джотаро с новым дрожащим хрипом закрыл глаза. Он с трудом сдерживал себя от того, чтобы не подаваться всем телом следом за каждым томно нерасторопным движением, и едва ли был в силах глотать низкие стоны каждый раз, когда рука Какёина поднималась выше. Он всё сильнее зажмуривал глаза – и всё больше ослеплялся яркими вспышками сумасшедшего наслаждения, которое испытывал каждый из его нервов во всём теле. Вновь чуть приподняв веки, он затуманенным взглядом упёрся взглядом в Нориаки, который стоял вплотную к нему, но по-прежнему не поднимал лица. Куджо прикусил губу и, ненадолго сдержав стоны, вслушался в чужое дыхание, которое оказалось точно таким же частым, как и его собственное. Он тут же попытался отстраниться от стола – но почувствовал, как немного отстранился от него назад и Какёин. Несмотря на это, Джотаро протянул вперёд свою правую ладонь и, положив её Нориаки на левое бедро, в такт его же рывкам стал отрывистыми движениями продвигаться по поясу зеленых брюк, приближаясь к застегнутому ремню и пуговице. Как только он их коснулся, его запястье накрыла левая рука Какёина и тот, прервав ласки, наконец поднял вверх лицо – заметно горящее, с таким же затуманенным взглядом и такими же приоткрытыми пересохшими губами, которыми он еле прошевелил. – ..Не надо. Куджо, шумно выдыхая, продолжал смотреть вниз, в не сверкавшие уже привычным для него в такие моменты золотом тёмные глаза, пытаясь разглядеть в них сомнение. Но, когда через несколько секунд Нориаки только ещё плотнее сжал правую ладонь и возобновил движения, Джотаро смог только прогнуться в шее и, до боли прикусив губу и проглотив новое протяжное мычание, обратно погрузился в ласки. Рукой, запястье которой вскоре отпустил Какёин, он поднялся выше и вонзился в ткань рубашки на чужом левом предплечье. Нориаки не возразил и сам на время повисшей в воздухе левой кистью зацепился за правый край тёмного гакурана. Чувствуя, как уверенно наращивает темп чужая рука, Джотаро с равной уверенностью терял над собой всякий оставшийся контроль. Он уже сам с силой толкался в ладонь, хрипел в раскалённый воздух комнаты, то и дело срываясь на голос, и уже даже ни на секунду не прикрывал трясшихся сухих губ. Он не замечал, как его пальцы, прежде сминавшие рубашку, стали подниматься выше – по плечу, взмокшей шее и, в конце концов, с жаром зарылись в мягкие растрёпанные волосы за левым ухом Какёина. Нориаки поднял лицо вверх, будто собираясь что-то сказать – но в изумлении округлил глаза от вида охваченных дрожью губ, часто выдыхавших жаркий воздух, охмелённого взгляда из-под чуть приподнятых век и нескольких коротких тёмных прядей, упавших на взмокший лоб. От такого демонстрируемого Какёином не скрытого ошеломления Куджо только острее осознавал свою полную безоружность, но был не в силах ни взять себя под контроль, ни открыть рта, чтобы попросить Нориаки отвести взгляд. Когда ритм рывков крепко сжатой ладони ещё больше участился, Джотаро снова закрыл глаза и позволил себе раствориться в экстазе. Он садил голос в протяжных, сливающихся в один стонах и терял ощущение собственного тела, охваченного колкой сеткой возбуждения. И даже в таком своём состоянии был уверен, что Какёин не сводит с него всё того же пристального взгляда и оторопело наблюдает за раскрепощёнными, безумными эмоциями, которые сам же и вызывал. Чувствуя, что он едва держится, Куджо отнял от стола уже другую руку и снова положил её Нориаки на бедро. – Джотаро, не-.. От прозвучавшего севшим голосом своего имени, Джотаро только сильнее замычал, заглушив окончание фразы, прогнулся в спине и стал подниматься ладонью вверх по расстегнутой белой рубашке. Он постепенно взбирался рукой выше, пробуя на ощупь то часто вздымающуюся грудь, то пульсирующие артерии на шее, то мягкую вьющуюся прядь. И только поднявшись трепетавшей ладонью на чужое лицо и плотно прижав пальцы к глазам Какёина, он под собственный сломанный хрип запрокинул голову и, чувствуя напряжение в каждой мышце, стал кончать в сжимавшую его руку. Когда в контраст сковывавшему его напряжению, тело накрыла абсолютная слабость, Куджо одёрнул ладонь с чужих глаз и снова упёрся ей в стол позади, помогая себе удержаться на ногах. Постепенно, вместе с тем, как возвращалось к норме его дыхание, возвращалось и ощущение неловкости всей ситуации. Открыв глаза и опустив подбородок, Джотаро увидел, как Нориаки, не сдвинувшийся с места, замер с раскрытой влажной правой ладонью. Куджо моментально обернулся к столу и, найдя какую-то тетрадь, так же, как несколько недель назад, на крыше, вырвал из неё лист, смял бумагу и без слов протянул её вперёд. Какёин кивнул и молча вытер ладонь, после чего Джотаро сам забрал клочок из его рук и выбросил тот в мусорную корзину, стоявшую под столом. В повисшем молчании слишком отчётливо слышалось тяжелое дыхание теперь одного только Нориаки. Не в силах его игнорировать, Куджо снова отнял было от стола руку и приоткрыл рот, но Какёин моментально отшатнулся и уверенно закачал головой. – ..Не надо, - в третий раз пролепетал он. Джотаро какое-то время молчал, будто давая Нориаки время и возможность передумать. Но тот, часто дыша, стоял на месте и не произносил ни слова. Прикрыв глаза, Куджо опустил руку. – Видишь, - пробормотал он. – Без контроля все одинаковые. Какёин смотрел в пол. – Без контроля я такой же «извращённый психопат», - договорил Джотаро и оттолкнулся от стола. Поправляя на себе одежду, он всё ещё чувствовал разливающуюся приятную слабость в мышцах. – ..Сыворотка, - голос Какёина был по-прежнему низким и тихим. – Помню, - соврал Куджо и наклонился, чтобы взять в руки оставленный им у стола портфель. Достав из него коробку, он приступил к уже казавшимся рутинным действиям и кивнул Нориаки на настольную лампу. Тот послушно подошёл к ней и вытянул подрагивающую левую руку с закатанным на ней рукавом вперёд. После того, как Джотаро не без помощи стэнда заставил слушаться свои пальцы и сфокусировал зрение, ему удалось ровно ввести иглу и сделать инъекцию в жаркую чужую руку. Какёин, сморщившись, одёрнул её почти сразу после того, как Куджо достал иглу и, не дав тому стереть появившуюся на сгибе локтя каплю крови, опустил рукав рубашки и отвёл взгляд. – Не больно? – попробовал удостовериться Джотаро. Нориаки только качнул головой в ответ. Простояв на месте ещё какое-то время, Куджо вздохнул и забрал со стола свою шапку. – Можешь спать здесь. Я в другой комнате. Он не сказал больше ни слова и, не глядя Какёину в глаза, вышел в пустой коридор и задвинул за собой дверь. Пройдя половину пролёта коридора к ванной комнате, Джотаро зашёл внутрь и закрылся на замок. Он повернул вентиль холодной воды в раковине, подставил под кран голову и, чувствуя, как ледяные капли пропитывают его волосы, охлаждают голову и скатываются на лицо, шею и спину, закрыл глаза. Когда жар в его теле окончательно сменила прохлада, он уменьшил напор воды и медленно опустился на кафельный пол. Прислонившись спиной к стенке небольшой ванны, он сжал в руках шапку и запрокинул назад голову, пытаясь хоть как-то остудить и мысли.