Несвященная максима

- Кроули, мой дорогой друг! – король ада вжимается в собственный трон, - благодарю за то, что сохранил всё к моему приходу! Сэм мне всё-всё рассказал, - расплывается Дьявол в улыбке, - и про то, какие ты ввёл реформы, и про то, как ты управлял вверенными тебе войсками, и про то, как ты ждал меня. Я так рад тому, что у меня есть ты! - Милорд, я, право, не ожидал вас… - Да-да, знаю, дорогой друг. Ты не ожидал меня увидеть так скоро, после того, как мой верный сокамерник оповестил тебя о моем возвращении. Помимо этого, как я помню, он рассказал тебе о том, какую должность ты теперь займешь? - Да, милорд, но я бы… - О, Самаэль, наверное, неверно поставил вопрос. Что ж, мне не жалко его поправить. Итак, Кроули, у тебя два варианта: либо ты присягаешь мне на верность, либо то, что от тебя остается не примут даже в чистилище. Что ты выбираешь? - Я верен вам, милорд, я самый преда… - Ох, перестань, ты смущаешь меня. Одна единственная клятва перед магией, и ты удаляешься по своим делам, ясно? Нет, не говори, кивни, если ясно. Молодец. А теперь давай руку и повторяй за мной. Я клянусь перед лицом магии… - Я клянусь перед лицом магии, - Кроули трясёт, и это заметно даже издалека. - В верности и служении Люциферу. - В верности и служении Люциферу. - И да превратится моя сущность в пыль при нарушении клятвы. - И… да превратится моя сущность в… пыль при нарушении клятвы.       Магические потоки, слишком тёмные, чтобы быть по-настоящему заметными взвиваются вверх по спирали, окутывая Кроули, чтобы оставить на его руке след. Сигил Люцифера, конечно, более пафосным может быть только спич президента Америки… - А теперь подготовь всех к моему официальному возвращению, дорогой друг. И проследи за тем, чтобы никто не потревожил меня в моей скромной обители. - Да, милорд, - Кроули словно через силу кланяется и покидает свой, уже бывший, тронный зал.       Едва за ним закрывается дверь, Сэм выходит из тени, в которой находился всё это время, дабы не нервировать Кроули больше положенного и запечатывает зал. - Не слишком простая клятва? – Люцифер оборачивается на Винчестера, качает головой и взмахом руки сметает большую часть барахла, расставленного вдоль стен. - Ты забыл, верно? – Сэм кивает, - магия проста, ей не нужны сложные формулы и ритуалы. Да, они имеют смысл, но только когда проводник магии – тот, кто читает заклинание, проводит обряд… - Слишком слаб, вспомнил. И люди, естественно, и есть те самые «слишком слабые». - Именно, Самаэль, - Дьявол занимает трон Кроули, - готов ответить на твои вопросы. У тебя их много, я читаю это по твоим глазам… - Ты как всегда прав, мой Дьявол, - усмехается Сэм, садясь в ноги Люциферу, так, чтобы положить голову тому на колени, - но ты не дашь мне всех ответов, верно? - Ты проницателен, - нескрываемое довольство просачивается в голос Падшего, - но могу тебе рассказать о наших планах… Если тебе это требуется. Ты ведь пойдешь за мной и дальше, даже не зная их… На один звук моего голоса. На одно обещание большего знания, большей силы… - Пойду, - соглашается Сэм, - и это доставляет тебе удовольствие, верно? Покорность, верность, исполнительность… - Частично. Но у меня таких полный ад, Самаэль. А значит, тебе нужно напрячь свои кошачьи мозги и подумать – почему именно ты сейчас здесь. Я правильно понимаю, слушать о планах ты сейчас не хочешь? - Потому что ты любишь меня, - нарочито легкомысленно заявляет Сэм, - а о планах давай позже, я всё ещё слишком раздражен. - Ты думаешь, есть за что тебя любить? А вообще, привыкай к тому, что отныне большинство из тех, с кем придется общаться – беспросветные идиоты, - философски отмечает Дьявол, пропуская через пальцы волосы Винчестера, - озаботься лентой для своей шерстки. - Обязательно. Ты из-за идиотов не хотел меня подпускать к своим делам? И да, если ты любишь, значит есть за что. - Наглец, - едва ли не восхищённо отвечает Дьявол, - нет, в твоей способности переварить идиотов я уверен. Но, например, в твоей реакции на новый сосуд… - Тебе пришлось воскрешать Ника? – удивленно спрашивает Винчестер. Он знает о том, что Люцифер – единственный из ангелов, способный на земное воплощение и без сосуда, но почему-то не думал, что сосуд будет первым, чем он озаботится. - Технически, это был не я, но да. Его хватит на год, возможно, теперь два. А потом всё по новой. В этом сосуде я не способен полностью использовать собственную силу. И между прочим, только потому, что одной наглой девочке приспичило скинуть меня в клетку. - Сама такая, - парирует Сэм, - скажешь, тебе не нравится то, как всё обернулось? Не нравится, что я здесь в качестве твоего самого ужасного ученика? Даже в этом сосуде ты достаточно силен, чтобы вернуться в прошлое и подкорректировать его так, как нужно тебе… - Но я не делаю этого, на основании чего ты невероятно наглеешь. И прекрати выпрашивать у меня признания в том, что тебе давно известно, это слишком мелочно, - несмотря на сказанное, в Люцифере совершенно не чувствуется раздражение или недовольство. Сэм помнит – словесные игры нравятся Дьяволу даже больше установления хаоса. - Так кто, говоришь, тебе помог? - Хорошие парни, конечно, - как что-то естественное произносит Падший, - хорошие крылатые парни… *** - Значит, ты – единственная причина моей будущей победы? - Значит. - А как насчет того, что я – твой повод не сдохнуть? Вычти меня из себя. - Сделай также. - Я останусь собой. А ты? - … - Пустое место… ***       Конечно, Кроули узнал о Тьме. Конечно, он попытался её расположить к себе без ведома Люцифера. И конечно, от Люцифера это не укрылось. Кроули был посажен в милую клетку с правом вылезать из неё только для решения организационных вопросов. Сэм плохо понимал, как кто-то с настолько подорванным авторитетом, мог управлять демонами. С другой стороны, демоны всё ещё оставались редкостными кретинами.       В аду Дьявол был встречен более, чем радостно – ни дать, ни взять – папаша семейства. С неугодными и несогласными он расправлялся быстро и не задумываясь, Сэм был удивлен, сколь мало таковых нашлось. Остальные были отправлены, как выразился экс-король, «На курсы повышения квалификации». На деле – были оперативно рассредоточены по кругам ада, с приказом не высовывать без надобности нос. Люцифер не боялся Тьмы, но жертвовать своими солдатами не планировал. Едва ли они стоили для него что-то…       На земле остались торговцы, в дюжину раз меньше прежнего количества и «разведка». К Тьме было приказано не подходить. Ангелов не трогать. Сэм предложил провести обычные человеческие технологии и, как ни странно, его предложение было одобрено. - Повесить на Тьму датчик передвижений, Самаэль, ты гений! – с большей вероятностью датчик мог не прижиться, попробуй не заметь на себе железку, будь она хоть трижды микроскопического размера. С ещё куда большей – датчик мог фонить из-за магии. Но попробовать стоило, несмотря на то, что от воодушевленного тона Дьявола Кроули едва ли не перекосило.       Вообще, идеи Сэма не шибко нравились обитателям ада. Для них он был белой вороной – не демон и не человек, не живой, но и определённо не мертвый. Получивший высокое положение у лорда, но даже не пытающийся властвовать. Сэму была чужда та жажда человеческих страданий, что была так присуща этим полу разумным облачкам чёрного дыма, созданным лишь с одной целью – мстить. Сэма месть не волновала. Всё, что его волновало уже давно было куда выше этих разборок в песочнице. Всё, что было важным уже нельзя было выразить в материальном мире. Но ад в какой-то степени стал его домом.       Ему нравилось ощущать силу, которая пропитывала это место. Она была во всём – начиная от цепей, сковывающих руки грешникам, заканчивая искусственным краснеющим небосводом. Ад был куда больше земли, по нему можно было блуждать веками и каждый раз находить что-то новое. Здесь были локации с обледенелыми горами, были те, где души плавились от одного нахождения, были локации – те, что Сэму нравились более всего – где вместо снега толстым слоем на поверхность ложится пепел; там постоянно пахло не горением, тлением, напоминая о том, что слишком многое не найдет своей вечности, своего бессмертия. Он мог несколько часов подряд ходить по пепельным горам и думать, планировать, представлять. Это успокаивало его тогда, когда он был раздражен и заставляло находить решения, когда он казался сам себе на них неспособным. До знакомства с этой частью ада Сэм был убежден, что более века в клетке для размышлений было достаточно, после – радовался тому, что в аду время течет в разы медленнее, чем наверху. - Ты же не хочешь остаться здесь навсегда, Самаэль? – Люцифер по обыкновению находит его с лёгкостью, конкретно в этом месте – впервые. - Нет, - с легкостью соглашается Сэм, - просто иногда мне приходится заставлять себя помнить о том, что за итог мы хотим получить, делая то, что делаем. Это место отлично подходит. - Ревнуешь, - усмехаются оба, - место действительно неплохое. Демоны придумали тебе звание. - Какое? – не испытывая особого интереса спрашивает Сэм. Интересно, бывают ли у таких, как он приступы апатии или меланхолии? - Они зовут тебя «Ангел Люцифера», мило, не находишь? - Скорее наоборот, - криво улыбается Сэм, - звучит, как насмешка над устоями. Бог и его творения… Иногда мне кажется, что одним своим существованием я нарушаю тысячи его правил. - Может пришло время создавать свои правила, избавляясь от старых? У нас, мой Самаэль, есть наша истина, что куда правдивей и искренней, мы никогда не будем создавать искушение, только чтобы избавиться от неугодных. И высшим преступлением будет глупость, лицемерие, самообман и непринятие ответственности… - Не надо, мой Дьявол, - Винчестер качает головой, - ты знаешь, что я пойду за тобой в любой из миров. Даже в тот, где твоя священная максима будет достижима… - Несвященная, Самаэль. Наша несвященная максима. - Это утопия.., - Сэм трёт виски в угоду старой привычке, - но сейчас я предпочел бы её тому, что мы имеем. Я устал от того, что ты вечно занят. Знаю, что глупо, просто… А что, если мы проиграем? Что, если у нас ничего не выйдет? - Надеюсь, себе ты не врёшь, - небольшое облачко пепла поднимается в воздух от того, что падший садится прямо на землю, кивая ученику на место возле себя, - меня не так просто убить. - Для кого-то вроде Бога или Тьмы, - Сэм кривится от одной мысли о подобном и садится рядом, - ты не думал… - Думал – не думал, Сэм! – повышает голос Дьявол, - конечно думал! Обо всём, что приходило тебе в голову и только собирается в неё прийти! Не будь идиотом, мне их и без тебя хватает! На что я, по-твоему, потратил последние две тысячи лет, сидя в клетке? О, я вырезал бумажных журавликов, точно!       Злость не возникает сама по себе, и Сэм сощуривает глаза, глядя на Падшего. Нет, дело не в том, что Винчестер в очередной раз продемонстрировал то, что они оба старались в нем изжить, нет… Мысли проносятся в голове одна за другой, но не запутывают, а наоборот, открывают глаза. Надо же, Сэм раньше был уверен в том, что его шутки – не более, чем шутки…       Наощупь, не прерывая зрительного контакта, он находит руку Люцифера и сжимает её. - У меня лента есть. Для волос. Озаботился. - Наглец, - выдыхает Дьявол, расслабляясь, - давай её сюда. *** - Ты даже не осознаешь, насколько демоны угадали с твоим прозвищем. - Про какое ты? - Ангел Люцифера. Ангелы на небесах… тоже самое, только подумай! Они тоже верят, что отец любит их, несмотря на то, что кроме того, что махать мечами им ничего не доверяли. Мило, правда, Сэмми, кошечка моя? - Пошел ты. - Я бы пошел, но ты же сам сказал… - Убирайся! Оставь меня! - С удовольствием. ***       Он чувствует это постоянно, неотрывно, словно зуд в труднодоступном месте. Стоит на мгновение расслабиться – и его словно пронзает не мысль, воспоминание – чужие губы, пахнущие чем-то сладким, не то ваниль, не то карамель. Он убегает от этой навязчивой идеи в собранную в аду технику, пространственные и ненужные разговоры, он убегает, но не может убежать.       Чужие эмоции почему-то ощущаются едва ли не собственными. Сэму прекрасно известно, что происходит.       Габриэль думает о нем. Думает изо дня в день, без перерывов на завтрак, обед, ужин и сон, без пауз на разговоры с кем-то, кто в состоянии что-то изменить. И Сэм безоружен перед этими мыслями, он не находит в себе сил закрыться от чужого восприятия самого себя, он не в состоянии прекратить эту надежду на что-то лучшее, доброе, не имеющую оснований.       Возможно, потому, что знает – надежда ангелу необходима.       А ещё, что возможно с куда большей вероятностью, он не хочет это останавливать.       Раз или два он ловит себя на том, что получает удовольствие от этой ситуации. Не в погоне за лестью и обожанием, но в погоне за искренностью. Он болен тем, что видит всех и вся насквозь, это их с Люцифером общее проклятие, и также, как и его учитель, он не может отказаться от подобной открытости, преданности. Разница лишь в том, что они с Падшим, в отличии от архангела, не обманываются.       Он знает, что Габриэлю нравится верить в то, что он способен вернуть Сэма назад, к брату и стремлению спасти то, что не хочет быть спасено. Габриэлю нравится считать, что Сэма одурачили, одурманили и рано или поздно бросят, выкинут, как ненужную и наскучившую игрушку. Нравится надеяться на то, что младший Винчестер приползет обратно, комкая порванную преданность тому, кто преданности не стоит.       Временами Сэму жаль, что Габриэль не видит того, что прекрасно известно ему самому.       Даже если его и выкинут, даже если он окажется лишь средством – это всё равно останется лучшим, что с ним случалось.       Однажды это становится очевидным. Никто из обитателей ада не умеет быть счастливым, и Сэм согласен с тем, что счастье – выдумка всё тех же идиотов-мечтателей, которые предпочитают не нагружать свой разум размышлениями и пополнением знаний о мире и силе. Можно быть довольным и радоваться победам, можно злиться на то, что происходит, но всё же менять это в угоду собственному эго. Не оставаясь в статичности, не разменивая возможности на праздность. И Сэм рад тому, что его научили, рад тому, что осознает это, рад тому, что обменял всё, что у него было на это – осознанность. Он готов на вечное забвение, потому что иной, прошлой жизни уже никогда не насытить его. После шелка хлопок носить не станешь…       Падший чувствует, что с учеником что-то происходит, но вмешиваться пока не собирается, и Сэм благодарен ему за это. Сначала он предпочел бы разобраться с собой, хоть и не думает, что у него осталось так много времени. *** - Девочка моя, ты что, опять грустишь? - Что на этот раз? - Я соскучился и пришел проверить как ты. Вижу, что пришел вовремя. Хочешь, заплету тебе косичку? - Люц, если для меня нет дел – уходи. Не вижу смысла больше играть. - Это просто развлечение, Сэмми. Сейчас я уйду, но скоро вернусь. Надеюсь, ты расскажешь мне о том, почему пятеро из восьми демонов не вернулись после того, как я отправил их к тебе. - Обязательно, мой Дьявол. - Нет, так называть меня ты больше не будешь. ***       Подобраться к Дьяволу незаметно невозможно, но Сэму нравится эта игра. Оставаться в тени, ожидая привычного «Самаэль, я слышу тебя» с каждым разом чуть позже, сливаться с окружающей обстановкой, стараться не выдать себя даже мысленно, останавливать собственную неуёмную магию, спешащую объединиться с магией Падшего в угоду родству. Таким незамысловатым способом Сэм отвлекает себя от прослушивания очередных отчетов демонов о уже давно известных ему событиях, обсуждений планов, о которых он знает. Как и Люцифер, он предугадывает любой вопрос, равно как и ответ на него. Также, как и понимает, что Дьявол ощущает ответственность за свои создания, отказываться от которой не намерен. Не в его правилах.       Но сейчас в огромном зале тихо, если не считать посапывания одного из бесчисленных адских псов, которого Падший забрал себе в качестве питомца. Сэм к собаке относился индифферентно, представляя её просто украшающим декором. Та закономерно побаивалась его в ответ. - Не время, Сэм, - взгляд Люцифера устремлен прямо на скрытого магией Винчестера, - нужно закончить дела. - Грядёт буря? – вопрос ради вопроса, он и сам чувствует, что пространство вокруг наэлектризовано и воздух стал слишком душным, словно перед грозой. Выйдя из тени он по привычке занимает место у ног Дьявола, хоть тот всем своим существом демонстрирует занятость и нежелание отвлекаться от раздумий. - И мне не ведомо, кого она унесет в этот раз.., - Сэм жмурится от удовольствия, чувствуя на волосах поглаживание, - я хочу, чтобы ты остался здесь. - Если надо, посадишь меня в клетку? - Не стоит, Сэм, - доводы не способны убедить Падшего, да и аргументы Сэма не имеют веса перед опытом вечности. Правда это совершенно не значит, что он не попытается. - Мой брат. Ты забыл о том, что наша семья непредсказуема? Я не стану лезть в крупные разборки. - Его вместе с его ангелом мы планируем переместить в другой мир, - усмехается Люцифер, - я умею учиться на ошибках. - В таком случае, предполагаю, что ты уже всё продумал. Сажай меня в клетку, - рука на волосах замирает, и Сэм поднимает взгляд на учителя. В его глазах не удивление, что-то иное… Но Винчестер не может понять, что, а потому продолжает, - без тебя всё потеряет смысл, а я не готов рисковать. Ждать. Я уже ждал, сколько, сто, двести лет? Я всю свою жизнь тебя ждал и не смогу вытерпеть. Так что… либо оставь меня здесь силой, либо сразу убей. - Твоя бравада… - Бравада не при чем, - устало перебивает Сэм, - я просто пойду за тобой в любой из миров. - Глупый Самаэль, - шепчет Падший, и Винчестеру на секунду кажется, что он слышит восхищение, - глупый-глупый Самаэль… Когда девочка вырастает, ей больше не нужен папочка, ей нужно учиться жить самой. Без помощи, без указаний, без приказов… - Нет! – Сэм вскакивает ещё до того, как Дьявол заканчивает фразу, - Не смей! Слышишь меня, Люцифер, не смей! - Вздумал решать за меня? – слишком буднично для того, что они обсуждают. Он слишком просто… Слишком… - Я… Ты же знаешь! Знаешь, что мне ничего не нужно, ничего и никто кроме тебя! Так почему, Люцифер? - Ты мне надоел, - бросает Дьявол, - ты стал предсказуемым… Скучно, Сэм. Мне стало с тобой скучно.       Винчестера едва ли не разрывает от злости и обиды, боль, причинённая словами кажется физической, ощущаемой сверх меры. Ярость застилает глаза и вместо лица Падшего перед глазами багровый морок, вместо собственного тела – чистая магия, попробуй пошевелиться – разрушишь всё к чертям. Контроль кажется невозможным, потому Сэм собирает последние его крупицы и перемещается на своё пепелище.       Там оказывается всё также тихо, как и раньше, только ощущение готовящейся грозы не покидает. В аду дождя быть не может, а вот бури никто не отменял…       Он падает сначала на колени, а потом и всем телом на пепел, уже жалея о том, что сбежал. Что ж, он способен проиграть Люциферу раунд. Наскучил. Наскучил. Наскучил.       Стал предсказуемым.       Они оба были предсказуемыми ровно настолько, насколько два существа могут предугадывать действия друг друга. В какой-то момент это стало частью жизни, снова – обоих разом… Это звучало глупо. Это было глупо. Глупо и странно.       Сэм проводит грязной от пепла рукой по волосам и вспоминает. Вспоминает белую ленту, которая держит его волосы в подобии хвоста. Вспоминает звучащее чуть восхищённо «Наглец». Вспоминает комментарии о шерстке и когтях, шутливо, но чёрт возьми, так не врут. Так не играют.       Бравада – думается Сэму. Благородство. В тронном зале Люцифера теперь не найти – не дурак, знает, что Винчестер вернётся, а значит… Ну конечно. - Я думал у нас с тобой пакт насчет лжи, - не поднимая головы произносит он. Падший совершенно не ощущается рядом, но чутьё, то самое, что не раз спасало Сэму жизнь, подсказывает, что он угадал, - это было весьма мерзко с твоей стороны. - Не припомню, чтобы мы заключали сделок, - закономерно раздается рядом голосом Дьявола, - но думаю, мы можем попробовать. - Ты не сможешь меня уберечь, если оставишь, - Сэм сгребает ладонью горстку пепла и отправляет её в ту сторону, откуда слышится голос. Ребячество, но Люцифер сегодня тоже не блещет своим многовековым разумом. - Сэм Винчестер! – пепел попадает в цель, Сэм не скрываясь усмехается, - я должен был попытаться, - нарочито безэмоционально произносит Дьявол и присаживается на корточки рядом с Сэмом. - Жалеешь, что так хорошо меня обучил? – тот надменно выгибает бровь, и Винчестеру как никогда сильно хочется стереть с Падшего эту нарочитую неприступность. - Никогда и ни о чём, - всё также гордо произносит он, и Винчестер, не выдержав, просто толкает Дьявола назад, наваливаясь на него. Он обещает себе подумать о том, какого черта ведёт себя так, словно ему восемь, но позже, - Сэм!.. - Забудь, Люц, - перебивает Винчестер, зажимая рот Падшего ладонью, - забудь хотя бы сейчас обо всём, что нужно, и что нет. Забудь о том, что приходится думать за всех разом и за каждого по отдельности. Сейчас здесь только мы, и ты знаешь, что я слышу то, что ты не произносишь, но я прошу тебя, забудь. Забудь, что нужно срочно что-то делать, кого-то строить, кого-то прятать. Попробуй просто… Попробуй в этот миг представить, что мир справится и без нас. Пожалуйста…       И убирает руку. Падший чуть хмурится, видимо перебирая тысячу ответов разной степени язвительности, и в конце концов вздыхает, поджимая губы. Сэм просит о многом, но он не так часто просит… - Думаешь, это легко? – после паузы произносит Дьявол. - Думаю, что я был лапочкой и заслужил, - несмотря на слова фраза всё-таки отдает горечью. Сколько ещё глупостей нужно будет сказать, чтобы единственный раз убить сомнения? - Думаю, что ты окончательно обнаглел, а я окончательно стал кретином, - Люцифер качает головой насколько это возможно в позиции лежа, а Сэм ликует. Он был уверен в положительном ответе процентов на семьдесят, но коварные тридцать, - ты делаешь меня уязвимым. - Я делаю тебя живым, - парирует Винчестер, и в ответ ему слышится приглушенный смех. - Разве это жизнь? – с легкой улыбкой Падший заправляет Сэму волосы за ухо, - окажись со мной на поле боя и выдай мою слабость. Смогу ли я сделать что-либо, не думая о том, выживешь ли ты, останешься ли невредимым? Ты – мой порок, Самаэль. Ты – то, от чего берёг меня отец. Ты – то, о чём я никогда не хотел заботиться… Ты меня погубишь. Останься здесь. Тебе не место более в этой войне. - Я не останусь здесь без тебя, - качает головой Сэм. Он готов говорить это из раза в раз, даже осознавая, что это бессмысленно. Люцифер прав от начала и до конца, но Винчестеру известно, что даже собственную судьбу можно обмануть. - Обречь меня на смерть можно было более изящно. Что стоят муки ожидания перед муками потери, скажи мне? - Муки потери по вине собственного невмешательства. - Думаешь, ты способен оградить меня? Спасти в случае, если я не окажусь способен на это сам? Думаешь, что никому, кроме тебя непонятно, что я не хочу тебя терять? - Почему? – задаёт Сэм самый глупый вопрос из тех, что он когда-либо осмеливался задавать. Другого шанса услышать ответ не будет, а если будет – то точно не меньше чем через пару сотен лет… - Сделку? – усмехается Люцифер, и Сэм легко бьёт его по грудной клетке, сползая чуть ниже, так, чтобы смотреть на Падшего снизу вверх. Кошкам же такое не запрещают? Лежать на груди своего человека? Или Дьявола, как в случае Винчестера, - я тебе ответ, а ты останешься в аду. - Звучит ужасно. Давай по-другому, ты мне отвечаешь, а я обещаю подумать. - Тоже самое, что и ничего. Хотя с тебя станется и ад перетащить на землю, чтобы пойти за мной… - Я бы мог остаться здесь, - на секунду Сэм жмурится сам приходя в ужас от своей идеи, - если ты поклянешься вернуться. - Да что ты говоришь, - наигранно удивляется Дьявол, - если бы такие клятвы можно было соблюсти мир был бы полон отважными рыцарями… - Ох, хорошо, не клятва, сделка. Я остаюсь здесь до той поры, пока тебе ничего не угрожает… - Чтобы тебя магией выдернуло к самому началу. Умно, - раздражается Падший и Сэм решает сменить тактику. - Я не такой уязвимый, как ты привык считать. Мы можем проверить, что способно нанести мне реальный ущерб… - Опытным путем? Согласен, тебя давно пора подвергнуть если не пыткам, то наказанию точно, - по губам Дьявола пробегает едва уловимая улыбка, - как насчет хорошей порки? - Не справишься без атрибутики?.. Ну надо же, - подыгрывает Сэм, впервые за долгое время вспоминая того Люцифера, которого придумало его собственное сознание. Движения, взгляды, фразы… Как вышло так, что его, безрассудного и практически бесстрашного Сэма Винчестера в прошлом до одури пугала мысль о том, что он может добровольно оказаться в постели с собственным врагом?..       «Для тебя куда мучительнее получить удовольствие от того, кто должен быть омерзителен».       Подумать только, даже выдуманный Дьявол был сообразительнее Сэма. - О, ты предлагаешь мне пытать тебя голыми руками? – Винчестеру кажется, что он слышит в голосе реального Падшего интонации того, галлюцинируемого, настолько сильно, что он пытается отстраниться, - и куда это мы собрались? - Я.., - в попытке подняться Сэм остановлен руками Дьявола. У него выходит лишь занять сидячее положение на ногах Люцифера, поднявшегося вслед за ним. А дальше – сильный захват, не позволяющий вырваться, - если хочешь, можно и с оружием… Надо же как-то выяснить… - Рассказывай, - не просьба, приказ. И Сэм замирает не в силах продолжать попытки отвоевать хоть немного личного, хоть немного из того, что можно оставить себе воспоминанием, картинкой-миражом… - Пожалуйста.., - просит он, твердо зная, что это бесполезно. Одной выполненной просьбы с Падшего достаточно, и это всегда будет сделкой – равноценный обмен. Откровенность за откровенность. И не выкрутиться никак, не выбраться, потому что захват на собственной талии кажется тюремными кандалами, а взгляд голубых глаз будто прожигает насквозь, вытаскивая из головы самые тщательно спрятанные мысли.       Но Падший меняет тактику. - Что ты скрываешь от меня? - в его голосе неожиданная мягкость, - почему боишься осуждения, а не ожидаешь помощи?       Сэм жадно глотает несуществующий воздух в угоду собственной, порядком поиздержавшейся человечности. И не может отвести взгляда. - Потому, что даже между нами есть грань… Грань, которую не стоит переходить, - Винчестер тщательно подбирает слова, - это всего лишь мое прошлое… - Твое прошлое сделало тебя тем, кто ты есть, - Люцифер кладёт руку Сэму на щеку, и Винчестер поражается тому, что Дьявол вкладывает в этот жест. Больше, чем желание узнать ответы – понимание, принятие, что пронизывают это, по сути, простое движение, обескураживают, - твоё прошлое привело тебя ко мне… - Ты был моим кошмаром наяву, - собственный судорожный шёпот оглушает, - год после того, как я вернулся из клетки без воспоминаний. Ты был практически реален, и ты сводил меня с ума так… - Чшш, - большим пальцем руки Падший проводит по губам Сэма, который отчаянно пытается подобрать слова, - не спеши. У нас ещё есть время. - Хорошо, просто я…, - всё ещё шепотом, они оба, - просто это было… - Страшно, - кивает Дьявол без намёка на насмешку, - расскажи мне всё. Я выслушаю и не стану осуждать, даже если оно будет заслуживать этого. Я выслушаю и приму любого тебя из прошлого, потому что ты идешь вперед, потому что ты нынешний заслуживаешь принятия… - А что, если.., - Сэм мнётся, но Дьявол не торопит его, - что если тот я, прошлый… Что если это то, чего я на самом деле не только боялся, но и желал? Что, если, возможно, я желаю этого и сейчас?.. Что, если я желаю… - Меня? – перебивает его сбивчивую речь Люцифер. Все, что остается Винчестеру – опустить взгляд. Слабость, попытка сбежать от реакции, хотя бы так… Дурак, неужели он думал, что есть что-то, что он способен скрыть от Люцифера? – Сэм?... - Да, - выдыхает Винчестер, пытаясь уйти от обнимающей его руки. Но Падший иного мнения. - Что ж.., - Дьявол усмехается, - если это то, что ты хочешь в обмен на полную мою власть над тобой… - Что? – Сэм перебивает Люцифера, неожиданно для самого себя, - да как ты только!.. И это – твое принятие?! Мне не… Да отпусти же ты меня! - Отпустить, чтобы ты побежал к моему братцу? – Сэм видит злость, которую Падший даже не пытается скрыть, - ты ведь побежишь, признай. Ты зависим от этого, ты слаб в своём желании быть рядом с кем-то, кто способен творить историю за тебя! - Ты считаешь? – цедит Винчестер сквозь зубы, - считаешь, что я не справлюсь без тебя, верно? Ах да, меня же всё ещё не за что любить, так? - Дай мне повод тебя убить, - в тон ему отвечает Падший и Сэм забывает то, о чем они говорили. Забывает моментально, мгновенно, лишь по одной причине – Люцифер никогда не станет ему доверять. И это причиняет куда большую боль, чем он ожидал. - Я люблю тебя, Люцифер – чем не повод? Больше, чем ты любишь своего отца, больше, чем ты только можешь вообразить себе. Я предал тебя тем, что отказался от твоей идеи неуязвимости, унизил тебя собственной ничтожностью, я – тот, кто никогда не станет тебе равен. Твоя несвященная максима недостижима, пока я рядом с тобой, так что убей меня и избавься от своих чёртовых проблем! Вселенная склонится перед твоим величием, никто не будет лезть к тебе на колени, и никакие идиотские идеи больше не помешают тебе одним своим наличием! - Заткнись… - Нет, мой дорогой Дьявол, ты должен знать. Мне не ведомо, чего ты добивался, но я знаю, чего ты добился – вот он я, не человек, собирательное существо, пропитанное тобой под завязку. И я предан тебе, всем своим непонятным даже тебе нутром, но всё ещё не достоин твоего доверия. Знаешь, лучше бы ты просто использовал меня в этой своей войне, чем так… - А с чего ты взял, что я не использовал? – разгневанное лицо Дьявола Сэм признает слишком прекрасным, чтобы продолжать смотреть на него, поэтому он обводит взглядом пространство вокруг. Сила, вышедшая из-под контроля, кружит пепел, не давая ему осесть на жалкое подобие земли, не давая ему ворваться в их слишком тяжелый диалог. Сила, что так роднит их, что даёт бессмертие и сумасшествие… - Ты мог солгать миллионом различных способов. Ты мог привести в действие любой из сценариев. Мог не дать мне ничего, кроме мук и страданий, мог пустить мою душу на растопку адского огня… Но ты, Люцифер, - Сэм всё жё возвращается взглядом к Падшему, - вместо всего этого ведёшь со мной беседы, в которых уже давно нет смысла и заботишься о том, как выглядят мои волосы. Я не твоя слабость, дорогой Дьявол, я – твоя единственная причина будущей победы. Тебе не нужен этот мир, я давно это понял… Тебе нужен тот мир, в котором я не смогу тебя предать. Не смогу уйти. Не смогу разочаровать. Я ведь практически забыл, что ты отец обмана…       Пепел, до того кружащийся вокруг разом падает, словно кто-то включил гравитацию. Впервые он похож на снег настолько, что отличить не представляется возможным. Осмелевший Сэм лёгкими прикосновениями скидывает белую пыль с волос Падшего, выглядящего если не растерянным, то погружённым в собственные мысли более, чем с головой.       Сэм снова играет с огнем.       Но он готов поклясться, что никогда не ставил на кон собственную жизнь столь безрассудно. Если из двадцати одного выпадет двадцать одно… Если выпадет, значит Сэм наврал Дьяволу, и у того все-таки получилось создать кого-то равного себе. *** - И чем я не угодил тебе на этот раз? - Направь свою энергию не на демонов, а на грешников. Иначе трупы я буду складывать там, где ты предпочитаешь отдыхать. - Мило. Подглядываешь за мной? - Тебе бы этого хотелось, верно? - Ублюдок. - Без которого ты не мыслишь себя. - Мразь. - Которой ты восхищаешься. Разберись со своими нервами, малышка. - Пошел ты… *** - Час равен пяти дням, - вещает Сэм со своего «рабочего места», находящегося в соседней от тронного зала комнате, - это если грубо. Если не грубо, то четырем дням, двадцати часам, сорока трём минутам, пятнадцати секундам. Из чего следует, что день здесь… - Четыре месяца на Земле, - перебивает его Дьявол, сидящий в соседнем кресле, - как с датчиками? - Тот, что Кроули нацепил Тьме на платье ещё держится. Нам повезло, что она не любит менять наряды… - Где она? - Сейчас в Аризоне, недавно вернулась из Рио. За последнюю неделю она впервые не хаотично мотается по планете, а находится в одном и том же штате, - тянет Сэм, разглядывая интерактивную карту, работающую скорее на чистой магии, чем на силе технических особенностей. Сигналы спутников до ада всё ещё не доходили… - Нам остается только ждать. Ты забрал у Баррела свое новое оружие? - Ещё нет, - морщится Сэм. Эта тенденция переливать ангельские мечи во всё подряд порядком достала его, - меня больше беспокоит скопление ангелов в Индианаполисе. Полагаю, они собираются противостоять Тьме собственными силами… - Ее зовут Амара. На ангелов плевать. Забери оружие, потом возвращайся, доложишь мне, если что-то изменится, - и Люцифер даже не уходит, а растворяется в пространстве. - Горделивый ублюдок, - комментирует Сэм поведение Дьявола вслух. Куда больше хочется прирезать пару десятков демонов, чтобы избавиться от горького привкуса собственного бессилия.       Никчемный. Ненужный.       От полного разрушения технику спасает только защита, которую сам же Сэм на неё накладывал. Правда наложена она была, чтобы защитить от демонов или, на случай полного провала, ангелов, а вышло…       Сэм мог вытерпеть всё. Пытки, тесты, проверки на прочность… Но не то, что происходило сейчас.       Его исполнительности мог позавидовать кто угодно. Все вопросы решались не за часы – за минуты, он моментально появлялся там, где был нужен и беспрекословно следовал приказам. Из всех обезьянок Бога он стал именно той, которой место в цирке – показательно и нравоучительно. Уже не слепая марионетка, а полноценный воин, ученик, обретший не просветление – разум. Но ничего из этого не гарантировало того, что он будет кому-то нужен здесь.       Это была не его война. Не его битва. Не его обида, горечь и злость. В самом деле, ему было плевать, чем всё закончится для человечества, ангелов, демонов, Бога и Тьмы. А единственному, кто имел значение, было плевать, чем эта война закончится для Сэма.       Однажды паззлы сложились и Винчестера едва ли не стошнило от самого себя – наивного, глупого, обведённого вокруг пальца. Дьявол никогда не лгал ему, но всегда не объяснял до конца. Всегда позволял быть рядом и никогда не просил этого. Всегда принимал его служение, оценивал по достоинству, но никогда не обещал чего-либо взамен. Это было так просто – позволить Сэму самому домыслить, позволить ему поверить, не отрицая собственной слабости перед лицом столь откровенной необходимости быть рядом… Сэма тошнило бы собственными внутренностями, но его тело уже давно не было тем, что способно очиститься изнутри. У Винчестера не было сил бороться с самим собой.       «Любовь бывает разной» - говорил Люцифер.       И однажды Сэм услышал, что на самом деле, Люцифер говорил: «Твоя любовь ничего не стоит».       Это было унизительно. От начала и до конца, вся его история, новая, переписанная на красивый, местами прожженный лист, была унизительной. Он, так отчаянно нуждавшийся, так слепо готовый следовать, так безрассудно не желавший видеть истину за собственными домыслами…       Даже не обманутый, нет. Обманувшийся.       Он воссоздает свои воспоминания по кускам, переживает вновь каждый диалог из того времени, которое они делили с Падшим поровну, он становится мастером пыток в аду, ощущает восхищение этих нелепых уродливых тварей – демонов, но он не пытается сбежать. Да и как можно бежать, если не мыслишь жизни без, не представляешь существование не для, не видишь мира вне.       Люцифер был настолько тонок, настолько изящен, что Сэму оставалось только наблюдать за его действиями издалека и следовать указаниям. На большее он был не способен. Никто и никогда уже не сможет ненавидеть его сильнее, чем он сам. Никто и никогда. *** - Это ад, а не курорт. - Какая потеря. - Зазнаёшься, мальчишка. Забыл, где твоё место? - У твоих ног. Буду целовать края твоей мантии, упс! Джинс, и мурлыкать, когда ты снизойдешь до того, чтобы погладить меня по голове. - Нарываешься… Скучаешь по боли, верно? - Верно, милорд-или-как-там-тебя. Всё, что угодно, лишь бы почувствовать твое небезразличие. - А ты неплох. Отложим до моего возвращения. - Ты… Уходишь?.. - Избавь меня от своей сентиментальности! Найди себе занятие и не высовывайся, не хочу, чтобы ты всё испортил. Можешь занять себя выбором подходящего кнута… Если всё-таки хочешь почувствовать мое небезразличие. - О да, твою мать, я-то себя займу, не сомневайся!.. - Отлично. - Что ты!.. Вернись! Слышишь, сука, вернись! Мудак, да как ты!.. Чёртов упёртый ублюдок…