Несвященная максима

      Сэму хочется придушить Габриэля. Хоть это и невозможно - не такие они уж с Дином и дураки, догадались, кто, или вернее, кем на самом деле являлся поганец, почему-то сейчас Сэму хотелось именно этого. Сжать до собственной боли пальцы на шее архангела и душить, наблюдая, как тот захлебывается воздухом.       В этом чокнутом телевизионном мире они с Дином открывали рты просто чтобы открыть - слова вылетали сами, едва им в голову пришло сыграть по нотам Фокусника. Но ни унижение, ни боль не были способны вытолкнуть из младшего Винчестера единственную бившуюся там мысль.       Придушить скотину к чертям.       Но когда архангел стоит в круге из горящего священного масла и смотрит, не сводя глаз, на него, на Сэма, ни на Дина, ни на Кастиэля, когда он жалобно спрашивает: "И что, оставите меня здесь навечно?" это желание куда-то исчезает. Испаряется, словно и не было его. Потому что братец уверен - главная проблема Габриэля в том, что он боится пойти против семьи, а Сэму известно, что это на самом деле страшно.       Потому что абсолютно одно дело - просто сбежать, и совершенно другое - вернуться и бороться за то, что считаешь правильным.       Потому что Сэм больше не может винить Габриэля. До этого мог, но братец своей обвинительной речью пробудил в Сэме адвоката. Им всем тут чертовски не хватает справедливости.       Пламя потухает вокруг Габриэля, который всё ещё смотрит на Сэма.       У Сэма в который раз создаётся впечатление, что он всё ещё в выдуманной реальности, в мире вечного вторника и умирающего Дина, только на этот раз, помимо Дина, умирать собрался и весь мир.       Нет, всё-таки придушить паршивца было хорошей идеей. *** - Привет, Сэмми. - Пошел к чёрту. - Сэмми! Я и есть дьявол, очнись! - Тогда иди нахуй. - Оу, Сэмми, как грубо... Впрочем, если подумать над этим предложением... - Пошел вон из моей головы. - Я не могу, Сэмми. И не хочу. Представляешь, как совпало! Ты мне нужен, а я нужен тебе... - Ты мне и задаром не сдался. - Не обманывайся, Сэмми. Ты же знаешь, я помогу тебе. Со мной тебе будет легче, Сэмми... Никакой вины, никакой боли, всё будет правильно и просто... - Пошел. Нахуй. - Я подумаю. А пока представь, как это - не тащить этот огромный крест на свою Голгофу. Мы с тобой, Сэмми, даже слишком похожи... ***       В череде меняющихся номеров, непрекращающихся переездов, поисков, неизменным остаётся только одно.       И Сэму и Дину постоянно снятся кошмары.       В кошмарах Сэма всегда полно крови, там торжествующий Люцифер с выражением полного безумства на лице, смертоносный, опасный. Убивающий запросто - без ангельских мечей, оружия, с лёгкостью - щелчком пальцев. Иногда его, сэмовских, пальцев. В своих кошмарах он путается, то видит Люцифера отдельно от себя, в "мясном костюме" из Ника, то из кого-то ещё, то сам является начальной точкой. И больше всего его пугает не осознание того, что он сдался, позволил, нет... Его пугает то, что он, сторонний наблюдатель этого "Bloody-Show", даже не пытается сопротивляться. Не сдавшийся, а ПРИНЯВШИЙ. Нашедший в себе родство с тьмой Люцифера, с его непонятностью, его болью, его желанием быть лучшим - для отца.       После таких снов Сэм долго сжимает ладонь зубами, удерживая крики. Он сделает всё, что угодно, чтобы дать выспаться Дину.       Впрочем, эту привычку он и перенял у Дина, случайно увидев.       И он отвратительно эгоистичен хотя бы потому, что не хочет знать о том, что видит в своих кошмарах брат. *** - Я никогда не причиню тебе боли. Я никогда не совру тебе... - И никогда не отъебёшься. - Хм, звучит лаконично. Знаешь, Сэмми, я ведь хочу заботиться о тебе. Я не стану убивать тебя или твоего брата... - То есть, когда ты наденешь меня, это будет что-то вроде: "Привет, дружок, мы говорим в твоей голове"? Иди нахуй. - Да уж, Сэмми, в воспитании у тебя явные пробелы. Но в одном ты прав: "когда", а не "если". Слышишь? "Когда"... ***       В чертовом проклятом отеле, на этом "совещании богов на пенсии" Сэм едва ли не начитает ломать стены собственной головой.       Реальность действительно вышла из-под контроля.       Габриэль приходит спасать их шкуры, но, по большей части, проблема не в том, как удрать из под носа дюжины ополоумевших и очень опасных кретинов, а в том, что Сэм чувствует - грядет что-то куда более страшное.       Пока Дин пытается найти с богами общий язык, Сэм пытается понять, в чём подвох. Габриэля убила Кали, никого не устраивает апокалипсис, кроме Люцифера, конечно...       И Сэм понимает, в чём дело. Едва брат заканчивает, по большей части, бессмысленную речь, Сэм оттаскивает его в сторону. - Он скоро будет здесь, Дин, - стискивая плечо брата шепчет он, - у нас осталось мало времени... - Кто? - непонимающе смотрит на него старший Винчестер, - Сэм, подожди... - Люцифер, Дин, он скоро будет здесь... - Твою мать.       А дальше всё происходит как в калейдоскопе, потому что Габриэль оказывается жив, потому что они в панике ищут свою кровь по отелю, потому что архангел ни в какую не хочет хотя бы вести себя нормально, а не как обычно, потому что Дин матерится, и потому что они в Импале и втроем и едут куда-то, лишь бы подальше от проклятого отеля.       И если панику Дина можно объяснить беспокойством за их шкуры, панику Габриэля можно объяснить мудаковатостью архангела, то панику Сэма объяснить не получается.       Сэму плевать на то, что стало с богами. Сэм не понимает, что хуже - то, что он чувствует Люцифера, или то, что он понимает - никакой это не вечный вторник. Даже не среда.       Это - реальность. *** - Ты слишком благороден, Сэмми. - Достаточно для того, чтобы выпустить тебя из клетки? Ты прав. - О, ты со мной согласился! Но я имел ввиду не это. Ты, Сэмми, пытаешься спасти всех, но ты не учёл одну маленькую деталь. - Какую же? - Посмотри на мир вокруг. Посмотри на тех, кто окружает тебя. Посмотри на всё моими глазами. Этот мир... Он уже давно не хочет быть спасённым. - А почему спасённым хочешь быть ты? - Я? Я не нуждаюсь в помощи. - Тогда катись нахуй из моих снов. - Как скажешь, Сэ-эмми... ***       Никогда раньше Сэм не придавал этой фразе большого значения. Просто очередная пословица. Раньше так оно и было. Но теперь...       Дьявол в деталях.       Сэм никогда не был настолько с этим согласен.       Он выучил из своих снов, каким дьявол может быть. Из новостей, прогнозов погоды и полицейских частот он узнал, насколько тот озлоблен. Из непрекращающихся книг, споров с Касом, рассказов Габриэля он узнал, каким дьявол был.       И вот теперь, он, Сэм, дьявола видел.       И дьявол был в деталях. В каждых грёбанных деталях каждого грёбанного дня.       Больше того, Сэм знает - дальше будет только хуже. Больше того - виновных в этом, кроме него, Сэма, нет. *** - Ты в очередной раз меня удивляешь! - Надеюсь, удивлю тебя тем, что прикончу. - Надежда ненадёжна. Скажи мне, Сэмми, почему же ты так старательно противишься своим желаниям, а? Вам, людям, отпущен такой короткий срок, но вы отчаянно боитесь самих себя... - Пошел ты. - Вот! Об этом я и говорю! Ты даже перестал говорить мне, где был бы рад видеть меня больше! - Что за хрень ты несешь? - Ох, ну наконец-то. Я и не надеялся увидеть твои эмоции. Сэмми, ты ведь не хочешь меня убить, я чувствую это. Ты хочешь другого... ***       Габриэль сначала ржёт над идеей Сэма пустить в свое тело Люцифера, чтобы побороть его, а затем, по мере понимания серьёзности озвученного, не просто прекращает улыбаться, даже как-то блекнет.       Габриэль стал их вторым в коллекции персональным винчестеровским ангелом. Хотя и пытался выглядеть как придурок, по большей части. Исправно таскал книжки, рассказывал историю сотворения рая и забавно засыпал на диване.       Кастиэль отказался верить в то, что архангел настолько "очеловечился", что ему нужен сон. К слову, никто из них не верил. Но они - Дин, Сэм и Бобби, хотя бы делали вид. Кас упрямо вздергивал нос и уходил.       Сэм сейчас мог воспроизвести в своей памяти каждую мелочь, каждый чёртов момент этого бешенного темпа, этих попыток найти выход, которого - они ещё пытались верить - но уже нет. Сэм каким-то образом увидел это в глазах Габриэля. В этих чёртовых потухших глазах.       Сэму хотелось то ли обнять паршивца, то ли встряхнуть как следует, то ли орать тому на ухо пока связки не откажут: "Стань таким же придурком, как и раньше, тебя не должно это беспокоить, ты чертов Фокусник, тебе на нас всех должно быть плевать!". Но Сэм не орёт. Не трясет архангела и даже не пытается к нему подойти. Все это делает с ним Габриэль, когда находит его спустя пару часов после того разговора в гараже. - Сэм, это же вы говорили мне, что стоит бороться! Сэм, у тебя совсем крыша потекла! - и трясет, ухватив за плечи.       А Сэма пробирает такой хохот от этой картины - архангел забавный, ниже ростом на полторы головы, и даже реальность не пытается исказить, не пользуется своими силами, вот так вот, по-че-ло-ве-чес-ки пытается объяснить ему, главному виновнику всех мировых неприятностей, что ещё есть за что бороться.       И Сэм ржёт, давится виски, которое он пил прямо из горла, ржёт и не может остановиться.       Габриэль смотрит на него так, словно мир УЖЕ рухнул. И Сэм прекращает смеяться, потому что Габриэль совершенно неожиданно его обнимает.       Всё, что хотел сделать Сэм. Всё. Правда не в том порядке, но сейчас Сэму плевать.       У него впереди своя личная война, ни к чему устраивать новую.       Он просто обнимает архангела в ответ. - Я буду. Клянусь, я буду. *** - Сэмми, ты же знаешь, чем всё закончится, верно? - Зато не знаешь ты. - Мне нравится твоё упрямство. Ты пытаешься выглядеть так уверенно... Но ты же сам знаешь, что все твои попытки обыграть меня - пустая трата сил... - Мне как-то насрать на твоё мнение. - Нет. - Что "нет"? - Тебе глубоко не безразлично моё мнение. Потому что я сильнее. Потому что я позабочусь о тебе. - Ты бредишь. - О, малыш Сэмми, я на это не способен. Зато способен сложить два и два... Как там мои младшие братья? - Радуются тому, что не видят твою разлагающуюся морду. - Готов поспорить, Габи по мне скучает... Ты же знаешь, мы были очень близки. Я заботился о нём, учил его... - Я тебе не семейный психолог. - Я буду учить тебя, Сэмми. И я буду близок с тобой... *** - Все думают, я горю изнутри... Но это не так. Там такая прохлада.., - Дьявол невозмутимо водит пальцем по оледенелому от его дыхания стеклу, пока Сэм, замерев от напряжения, считает последние секунды без борьбы, которая неминуемо придет. И каждая секунда разная - из тех четырнадцати, с момента, когда они с братом оказались наконец перед лицом того, кого так долго и безуспешно пытались убить. - Люцифер! - обрывает монолог старший Винчестер, и Сэм чувствует благодарность и обиду одновременно. Это должно закончиться. Должно. Вот только Сэм хочет жить. Как никогда прежде. - Привет, Сэмми, Дин. Рад вас видеть. Кстати, Сэмми, как спалось? - Хватит, Люцифер. Ты же знаешь, зачем я пришел, - Сэм сжимает кулаки, концентрируя силу, которую дала ему кровь демонов, и уничтожает ещё двух - тех что приволокли их с братом сюда. Он знает - Дьявол поймёт. Не мог не понять, зачем они пришли к нему. - Да, - просто соглашается Люцифер, оборачиваясь, наконец, на них. Язв на его сосуде всё больше, и Сэм абсолютно не вовремя пытается прикинуть, на сколько бы ещё этого сосуда могло бы хватить, - Но, видишь ли, не могу отказать себе в удовольствии почувствовать твой страх... твою боль... Чего ты хочешь, Сэмми?       Дьявол склоняет голову набок, и Сэм удивляется самому себе, потому что ловит себя на том, что хоть ему и хочется закончить этот плохо отрепетированный спектакль, ему это нравится. На внимание Сэма никто и никогда не претендовал так настойчиво, так нагло и снисходительно. - Ты сделаешь то, что обещал. Ты не тронешь моего брата и всех, кто мне близок, - на одном дыхании выговаривает он и тут же понимает, что всё это произошло зря. Люцифер меняется в лице быстро, всего лишь доля трёхсот восемьдесят первой секунды - и вместо доброжелательности на нем отражается холодная спокойная ярость. И Сэм не стесняется признаться себе в том, что так страшно ему не было ещё никогда. Даже когда его жизнь была на волоске от смерти. Даже когда он был заперт в бункере для "чистки" своей крови. Даже когда за Дином пришли гончие во главе с Лилит. Ни-ко-гда. - Брось эту мелодраму, Сэм. Я знаю, что кольца у вас. Знаю, что ты хочешь устроить маленький Вьетнам внутри своей головы. Я всё про тебя знаю, Сэм... - По-моему, из нас двоих ты больший ас по части мелодрам, - кривит губы младший Винчестер, даже не совершая попыток отпираться. Люцифер снова мгновенно преображается, возвращая себе это наглое расслабленно-умиротворённое выражение. Сэма начитает колотить от этих метаморфоз. - Раз ты так считаешь... Тогда давай сделаем это красиво, - тянет Дьявол, подходя к Сэму едва ли не вплотную, - ты впустишь меня?       Сэм окончательно уверятся в том, что он - кретин, потому что даже в возможно последнюю, шестьсот сорок седьмую секунду он умудряется подумать о том, что предложение Люцифера звучит так, как будто тот всё-таки намекает на нечто ИНОЕ. Сэм бросает на Дина последний взгляд - зря, старший братишка больше чем просто в ужасе или панике. Поворачивает голову обратно, смотрит прямо в глаза Люциферу. В его насмешливые, впалые, подгнивающие на веках глаза. Ему хочется плюнуть тому в лицо, но он этого не делает.       Вместо этого он глубоко вдыхает. И на выходе говорит то, о чём Дьявол так долго и нудно его просил. - Да, - и помещение заволакивает ярким-ярким, а Сэм, в последнее мгновение имеющий власть над своим телом, даёт себе обещание: если он и выживет, то никому и никогда не скажет это проклятое всеми богами мира слово. ***       Он только чувствует, что падает падает падает падает и это никогда не закончится, он совсем один, не считая Люцифера, яростно бившегося в его голове. Он ничего не видит и не слышит, только чувствует - чужую злость, ярость и это ощущение. Сэм просто падает падает падает падает...       В сущности, он падал всю свою жизнь. Верить полоумному купидону - так его падение было предречено ещё до того, как он родился.       Сэм согласен. Сэм верит.       И он падает падает падает падает падает падает... ***       Он уже вернул один кусок души, но вот второй (или третий?) кажется ему слишком убедительным. Сэм не помнит, что было в клетке, но эта часть его - предположительно, его, сэмова, душа - истерзана, исколота, ранена, и говорит куда более убедительно, чем предыдущая сэмова часть.       Но он не может остаться таким - несобранным, сломанным конструктором лего, он абсолютно точно не может, потому что там, за пределами его, есть Дин. Сэму нужен Дин. Дин Сэму необходим едва ли не больше, чем воздух, и Сэм знает, что это правило работает и в обратную сторону. Он отчётливо помнит полгода, а потом еще четыре месяца без Дина - зияющая дыра вместо чувств. Тщетные попытки жить иначе, но так уж у Винчестеров повелось, что иначе они не умели. Поэтому он должен собрать этот паззл из кусков себя.       Древние греки, насколько он помнил, любили приговаривать "Должен - значит можешь". И Сэм не мог не быть должен. Себе, Дину, Бобби, Касу, даже Габриэлю, черт возьми. Просто не мог.       Он натыкает часть себя на услужливо врученный клинок, хоть и понимает, что ничем хорошим это не кончится.       Сэм всё понимает. И кажется, уже совсем не способен представить себя "нормальным". Уже - нет. *** - Привет, Сэмми. Даже не поцелуемся? - Сэм едва не роняет банку с гребанной кровью, за которой его послал Кас. А может и роняет - тяжело понять, есть ли что-то в твоих руках, когда их совершенно не чувствуешь. Сэм не чувствует не только своих рук, но и всего тела, ему хочется протереть глаза, лучше вилкой, потому что то, что он видит, не должно иметь место быть в реальности. Значит это - сон, приходит к выводу Сэм. Просто сон. Просто сон, в котором можно привычно послать этого ублюдка. - Иди нахуй, - и внезапно возвращает себе контроль над телом. Делает пару неуверенных шагов и протискивается, не касаясь Люцифера, в коридор. - Сэмми, - тянет Дьявол, - моя маленькая, вечно нетерпеливая сучка...       Сэм едва не задыхается, но продолжает идти по коридору. Если это сон, то нужно действовать по правилам сна. Определённо. Его послали за кровью - он её принесет.       Вот только Люцифер на этот счёт другого, совершенно другого мнения. Как и в любом из сэмовских снов. - Малыш, куда же ты? А как же всё веселье? Смотри, мы тут одни, твои друзья заняты, никто нам не помешает...       Это уже что-то принципиально новое. Сэму до того виделись окровавленные крюки в подвале дома Бобби, удавка, что тащит его наверх, адское пламя, но это...       Сэм малодушничает, но то, на что беззастенчиво намекал псевдо-Люцифер, для него кажется большим из зол. - Сэмми, брось банку и вернись к папочке, обещаю, что если не будешь корчить из себя монашку, буду нежным, - последнее слово Дьявол, без проблем поспевающий за Сэмом, едва ли не шепчет тому на ухо. - Пошел вон из моей головы, ублюдок, - Сэм дёргается, но хватка на его руке сильная, Люцифер с лёгкостью утягивает его назад, обратно в каменную кладовку или какое-то её подобие, - какого хера! - Такого, дорогой мой Сэмми, что это - совсем не сон, - Дьявол бросает его в центр комнатушки, - ты всё ещё в клетке, малыш. Ты всё ещё мой. - Это нереально, - выдыхает устало Сэм и трёт ободранный локоть. Он чувствует себя на удивление спокойно. - Быть того не может! - чуть ли не вскрикивает Люцифер, - ты действительно поверил в мой маленький спектакль? Сэмми, ну запомни ты уже наконец, иллюзии, которые создавал Габи, и рядом не стояли с теми, что создаю я! В конце концов, ты же знаешь - я никогда тебе не врал...       На этом моменте Сэма пронзает легкая дрожь. Люцифер в действительности никогда не лгал ему. Ни при каких условиях. И липкий страх подползает к младшему Винчестеру удушливой волной, потому что Дьявол садится рядом с ним, настолько реальный, насколько это возможно, потому что у Сэма болит локоть, потому что банка с кровью не упала, как должна была, а ровненько встала посреди коридора, повинуясь мановению руки Дьявола. - Понимаешь, Сэмми. Это такая моя забава - создавать иллюзию, а потом раз! И сдёргивать повязку с глаз. А ты, мой милый сокамерник, именно ты - мой любимый пленник. Понимаешь? - Понимаю, что я окончательно ебанулся, раз сижу и слушаю твои бредни. - Ты в своем репертуаре, малыш. Не бойся, я не злюсь, я давно привык к тебе такому. Хочешь знать, сколько мы с тобой уже вместе? - Нет, - нужно встать и отнести, наконец, банку с кровью до ритуала, - у меня дела. Отвали. - Нет у тебя никаких дел, Сэмми! Совсем никаких! Зато у тебя есть я, - смягчается его тон, - а в клетке мы с тобой просидели, по вашим меркам, лет сто... Естественно, что ты теперь не хочешь верить в её реальность. Но я научу тебя. Раньше учил и теперь продолжу. Ты ведь хороший ученик, мой Сэмми. - Да пошел ты! - Сэм дёргается и отползает от Дьявола, вставая на ноги, - это мой грёбанный сон, так что выметайся нахрен! - Не, - довольно мотает головой Люцифер, - я уже привык ходить другими маршрутами.       И исчезает, словно его и не было.       Когда они закончат ритуал с чистилищем, Сэм обязательно нажрется. ***       Они все страдают - все трое, Сэм, Дин и Бобби, потому что Кастиэля больше нет, а мир, едва спасённый из загребущих лап Люцифера, сейчас снова в полном дерьме.       Бобби раз за разом переворачивал свою библиотеку, до хрипа ругался с охотниками, несколько раз уезжал за информацией, но неизменно ничего не находил. Дин тормошил интернет, а Сэм... Сэм просто перебирал пистолет. Это успокаивало.       Единственное, что оставалось совершенно непонятным - так это то, чем питались левиафаны до появления человечества. Бог явно чем-то их кормил, чтобы усмирить, но чем? Сэму казалось, что ответ на этот вопрос поможет понять то, как этих тварей можно прикончить. И вообще, ни в одной книге левиафаны не упоминались в виде чего-то черного и быстрого, скорее, о них писали, как об огромных водяных змеях... И либо Бог врал своим пророкам ранее (Сэм даже знать не хочет, зачем вообще Богу приспичило левиафанов создать), либо пророкам кроме названия ничего не сообщалось вовсе.       Воспоминания о Боге, как ни странно, рождают в голове Сэма немного больную идею. С утра, едва проснувшись, он тратит несколько минут на молитву. Он так давно этого не делал, считав себя гнилым, запятнанным, омерзительным, ничего в общем-то не изменилось, но сейчас Сэм не думает о себе. Он думает о том, что Богу лучше нужно было закрывать клетки своего маленького зоопарка, но просит, конечно, только чтобы с Дином и Бобби всё было в порядке. Просто Сэм не хочет больше никого хоронить.       Учитывая то, что творилось за пределами дома Бобби - хоронить всё-таки придётся. *** - Сэмми-Сэмми, - тянет Люцифер, возникая из ниоткуда, пока Сэм заваривает кофе на пустой кухне, - неужели ты так и не понял, что Богу плевать на вас? Ты побывал в раю, в аду, ты умирал уже несколько раз, руки у тебя в крови не по локоть, а по плечо, проблем выше крыши, а ты молишься. Сэмми, ты же у меня не дурак, так зачем?.. - Катись отсюда, - привычно говорит Сэм, отпивая кофе и усаживаясь за стол. На нём, как на единственном, кто не поехал на охоту, сегодня была добыча информации. И это требовало определённой концентрации, которой Люцифер ну абсолютно не способствовал. - Какой же ты всё-таки ещё ребенок. У тебя твой персональный ангел всегда с собой, а ты, - Люцифер перегибается через стол, чтобы посмотреть на экран лэптопа, затем выпрямляется и выплёвывает, - гуглишь. - С такими ангелами.., - неожиданно для себя хмыкает Сэм. Он не чувствует злости или хотя бы неприязни - на крайний случай, просто пришествие Люцифера на его, именно сэмовинчестерскую голову, уже совершенно не вызывает бурной реакции. Сэму хочется дать себе подзатыльник, но тогда Дьявол его точно не поймет.       Блять, думает Сэм.       Стесняться Люцифера. Совсем ебанулся. - Я о том же, Сэм, - неожиданно встревает во внутренний диалог его несносный собеседник, - Да станет известно твоей лохматой голове, что мы, архангелы, левиафанов застали. Но ты, Сэмми, слишком горд, чтобы спросить, так? - Я сказал тебе катиться, - в голове у Сэма начинают крутиться шестерёнки. - Согласен, вызывай его сюда. Будешь передавать мои сообщения? *** - Ну привет, Сэм, - Габриэль щурится от закатного солнца, окрашивающего все вокруг в яркий красно-розовый цвет. Щурится и улыбается - и Сэм улыбается в ответ, потому что ему становится удивительно легко - вот так, у гаража Бобби, с парой бутылок пива и осознанием того, что хоть кто-то, но слышит его молитвы. - Привет, Габриэль. Где тебя носило, а? - Не хожу на вечеринки без приглашения, - ухмыляется архангел и прислоняется к багажнику машины рядом с Сэмом, - конфетку хочешь?       Сэм рассматривает ярко-оранжевый леденец, по цвету идеально подходящий под этот закат и неожиданно для себя кивает. - Хочу, - отставляет пиво, - а вообще, Габриэль, я по тебе, придурку, скучал. - Можешь называть меня Гейб. И да, мистер Опрометчивость, я тоже по тебе скучал.       С просьбами о помощи лезть к Гейбу не хочется, и Сэм просто наслаждается обществом хоть одного существа, которое не паникует и не пытается выпотрошить Сэму голову. У конфеты приятный мятно-апельсиновый вкус и Сэм невольно вспоминает похожие на этот вечера - когда Габриэль рассказывал ему о создании мира, об архангелах, о Боге, о иллюзиях...       Это так хорошо, что он не вспоминал об этом раньше, настолько ярко, по крайней мере. Потому что, если бы ему приспичило вспомнить об этом, скажем, перед тем, как предложить свою тушку Люциферу, он бы, наверное, ни за что бы не согласился. - О, что я вижу, Сэмми! - тут же тянет сбоку изрядно поднадоевший голос, - ты вовремя меня позвал, передавай привет моему братишке.       Сэм дергается на слове "братишке". Габриэль закономерно это отмечает. - Что с тобой было там, Сэм? Что было с тобой в клетке? - не поворачиваясь спрашивает архангел. Винчестеру нечего сказать, абсолютно нечего, потому что вместо воспоминаний какая-то беспросветная тьма, и кажется, что стоит попытаться вглядеться в неё, и мир рухнет, его затянет в такую трясину, что он больше никогда из неё не выберется. Сэм совершенно не знает, что ответить. - Давай так, Сэмми, я говорю, а ты передаешь? - потешается Люцифер, который совсем осязаемый, но невидимый ни для кого, кроме Сэма. И начинает говорить, - Когда ты затащил нас в клетку вместе с Михаилом и этим милым мальчиком, Адамом, мы все втроём были готовы тебя на кусочки порвать. Чем и занялись. Точнее, занялся я один, хорошие парни, видите ли, руки не марают... О, Сэм, это было незабываемое удовольствие! Я же пообещал заботиться о тебе, не причинять тебе боли... Только вот, совершенно случайным образом оказалось, что мы с тобой определяем боль по-разному. Какая неожиданность! - Дьявол заходится хохотом, - Я получал едва ли не низменное физическое удовольствие, заставляя тебя умолять... Ты умирал по сотне тысяч раз, но каждый раз всё начиналось заново. Я очень изощрен в пытках, а ты оказался таким сильным, ты, обезьянка-переросток из зоосада отца, ты, посмевший взять надо мной верх... Ты вспомнишь, Сэмми, ты всё-всё вспомнишь, я обещаю тебе... - Я не знаю, Габриэль. И не хочу знать, - всё-таки берет себя в руки Сэм, - но я позвал тебя, потому что мне нужна помощь. - Хочешь укатать папиных зверушек обратно в Чистилище, так? - Ты.., - удивляется Сэм тому, с какой лёгкостью Гейб догадался о том, какого рода помощь нужна Сэму, - хотя, знаешь, просто да. Мы и понятия не имеем, что нам с ними делать...       А ещё Сэма удивляет, почему все трое - он, Габриэль и Люцифер, не сговариваясь, называют этот проклятый мир зоопарком Бога. Очень. *** - Сэмми.., - тянет Дьявол, когда Сэм в очередной раз по примеру старшего брата перебирает с алкоголем, - проклятый мною Сэмми... - Чего тебе? - обречённо выдавливает из себя Винчестер, уже не пытаясь спрятать голову под подушкой, лишь бы не слышать этого голоса, не видеть этого лица. - Ты стал таким скучным... Раньше, когда у тебя не было вопросов или тебе не хотелось говорить, я имел тебя. - О боже, Люцифер, заткнись, - Сэм устало трёт лицо руками, - прекрати нести этот бред. - Ох, Сэмми, ну какой же это бред? Ты не просто был моей сучкой годами, десятилетиями, ты и остаешься ей... Я заменил тебе семью, я дал тебе всё, что отобрала у тебя судьба, и я дам тебе всё это снова, если ты, конечно, прекратишь быть таким наивным идиотом. - Мне от тебя ничего не нужно. - Нужно. Ты даже не подозреваешь о том, сколько тебе нужно от меня. Ты растворен во мне, ты больше, чем просто впустил меня в себя, ты подарил мне себя, всего, без остатка, Сэмми. И я во всём в тебе, присмотрись... Улыбнись перед зеркалом - увидишь меня, убей кого-нибудь - почувствуешь мои уроки тебе, попытайся подчиниться кому-нибудь и пойми, что ты уже МОЙ. - Я ненавижу тебя. - Ненавидишь, но нуждаешься. Ты, Сэмми, просто выставочный образец Стокгольмского синдрома в действии... - ЗАТКНИСЬ! - орёт Сэм изо всей мощи своих легких. Как ни странно, Дьявол не продолжает. И у Винчестера практически получается поверить в то, что с него на сегодня достаточно, когда он чувствует, как Люцифер садится рядом с ним на кровать.       Он больше, чем осязаем, он ещё и имеет вес и запах. От Дьявола пахнет чем-то паленым и одновременно сладким. Сэм рыпается в сторону, но Люцифер перехватывает его руки, с силой прижимая их к спинке кровати. - Что тебе нужно? - продолжая безуспешно пытаться вывернуть руки из захвата спрашивает Сэм. - То, что по праву принадлежит мне, - усмехается Люцифер, наклоняясь и целуя его губы. И это по-настоящему ужасно - потому что Сэм не чувствует отвращения, ему не хочется пойти и выблевать все свои внутренности, потому что он, Сэм Винчестер, уже немного поверил в то, что всё, о чём говорил Люцифер действительно было. - Мудак, у тебя что, в аду котлы закончились?! - орёт Сэм, едва Дьявол отпускает его губы, нижняя точно прокушена, но он не ощущает боли, возможно потому, что всё, что происходит - чёртова галлюцинация или сон, - лучше уж пытай! - Вот все и упирается в то, что для тебя куда мучительнее получить удовольствие от того, кто должен быть омерзителен. Сэмми, ну что ты как маленький, а? - Я маленький?! Маленький, блять?! А может это ты дохуя хочешь?! Сука, ещё... - ..раз ты ко мне притронешься, я выпущу твои адские кишки наружу, залью вместо них пару литров святого масла и подожгу... Сэм, ну надоело, честное слово, - качает головой Дьявол с таким невозмутимым видом, словно он сейчас не сидит на своем полуодетом сосуде и пытается убедить его в том, что они трахались, а на детском утреннике в садике смотрит на свою дочурку. - Пошел ты, - выплевывает Сэм, - Светозарный он, блять. Папаша тебе имя хуёвое подобрал, ты не Светозарный, ты Мудозвонный, - это звучит реально по-детски, но Сэму плевать. Сейчас он хочет, чтобы этой грёбанный, извращенный и абсолютно ебанутый Люцифер слез с него, а лучше вообще растворился в своём пидорском тумане и никогда больше не возвращался.       Сэму необходимо прекратить это дерьмо. - Ещё одно слово об отце, и я окончательно превращу все твои иллюзии по поводу этой миленькой жизни в прах, ясно?       Кивка хватает, чтобы Люцифер слез с него и ушел (не исчез, а ушел через гребанную дверь). Сэм пытается отдышаться, успокоить трясущиеся руки, он садится на кровати, чтобы нашарить недопитую бутылку виски, но останавливает свои попытки практически мгновенно.       Сэму абсолютно необходимо прекратить это дерьмо.       У Сэма стоит. ***       Люцифер прижимает его к стене своим не по-человечески сильным телом. Проводит губами по ключицам - некое подобие поцелуя, касается шеи раздвоенным языком. И тело Сэма отвечает на эти прикосновения, его неуправляемое тело выгибается, старается быть прижатым к телу падшего ангела ещё сильнее, хотя сильнее некуда. Сэм стонет в полный голос - и проклинает себя за это. Сэм ненавидит себя за это, но ему нравится, настолько, что он пытается усилить трение, толкается бедрами, ощущает на шее улыбку Дьявола и стонет снова.       Люцифер добирается до его губ, прикусывает несильно, но в сплетении языков Сэм всё равно ощущает привкус крови. И от этого ощущения всё будто становится ярче, лучше, насыщеннее... - Ты ведь скучал по дядюшке Люси, верно?       Сэм просыпается один, в своей постели, возбуждённый и ошарашенный.       От самого себя ему хочется блевать. *** - Я не могу тебе помочь, - взгляд Габриэля вновь становится осмысленным, - я бы хотел, но я не в силах. - Ладно, в принципе, я уже и не надеялся, - Сэм нагло врёт, потому что он надеялся и ещё как, - а ты в силах вернуть мне воспоминания? - А ты этого хочешь? - архангел непривычно серьёзен, вот только это уже не пугает Винчестера, скорее нет, чем да. Лишь вызывает раздражение. - Я устал, Гейб. Честно. Устал пытаться понять, что было, а что нет, устал от глюка по имени Люцифер, устал от вечных сочувствующих взглядов... И если то, что я вспомню окончательно сведёт меня с ума - пускай. Я не могу так... - Я попробую, - хмурится Габриэль, смотря куда-то сквозь Сэма, - только пока ты ещё такой...       Сэм хочет спросить, что значит "пока ещё такой", но не успевает, потому что Гейб уничтожает расстояние между ними одним шагом и целует.       Секунда уходит у Сэма на то, чтобы понять, что происходит. Губы архангела сладкие (наверняка из-за очередной конфеты) и мягкие, и Сэм отвечает на нелогичное проявление симпатии со стороны Габриэля. Отвечает и обнимает в ответ, позволяя своим пальцам зарыться тому в волосы, мягкие, словно пух. Отстраненно пытается сравнить этот поцелуй с теми, что у него были - но сдаётся, приходя к выводу, что поцелуи ангелов с поцелуями людей сравнивать нельзя. А потом вспоминает тот, с которым может сравнить...       Гейб отстраняется так же внезапно, как и целует, и, не давая Сэму возможности как-либо прокомментировать произошедшее, касается двумя пальцами его лба.       И Сэм снова падает.