Глава 3
20 октября 2015 г., 05:53
— Жертвы — Маркус и Маргарет Вудс, — первым же делом сообщил Хэнк, встречая Ника и Питера на месте происшествия — возле обычного на вид дома. — Самое интересное, что Маргарет убита тем же способом, что и наши прошлые жертвы — ритуалом, а Маркус — зарезан отдельно.
— Из Маргарет достали орган, а Маркус, видимо, попался как свидетель, — тут же предположил Питер, быстро проходя к дому. Хэнк несколько неприязненно обернулся к Нику, на что тот невинно пожал плечами и двинулся за консультантом. Глядя на спешащего Бёркхардта, Гриффин почувствовал укол дружеской ревности: мало того, что недо-федерал нагло вмешивается в ход расследования, так еще и его напарник явно в восторге от нового помощника. Пусть этот Бишоп не зазнаётся сильно, даже с учетом того, что он гений.
Тем временем Питер и Ник уже осматривали тела. Бишоп оказался прав: у Маргарет был удален позвоночник, а вот Маркусу просто перерезали горло. Затем Ник обошел всё здание на предмет зацепок и улик, а Питер взял пробу крови у обеих жертв.
… Оставшись с телами наедине в местной лаборатории, Питер приступил к их полному анализу. Еще раз внимательно изучил внешние покровы, покопался во внутренностях, на своем аппарате проверил кровь на наличие рицина. Результат оказался положительным, как он и предполагал.
Завершив осмотр, мужчина задумчиво побарабанил пальцами по лабораторному столу. У него сложилось стойкое чувство, что он что-то упускает… но что? Религия — в секте не состояли или не замечены, национальность — обычные американцы англо-саксонского происхождения, пол — органы забирают и у мужчин, и у женщин. Увлечения — самые непримечательные обыватели-домоседы, место работы — менеджеры небольшой, ни на что не претендующей компании. Яд обнаружен только у Маргарет — значит, ему нужны именно отравленные органы. Отравленные… из здоровых сделать отравленные… Здоровых…
В мозгу щелкнула идея. Разумеется, он проверял медицинские карты жертв, и все они были идеально здоровы. Может, в этом вся загвоздка?
Воспользовавшись временным пропуском от ФБР, Питер получил доступ к медкартам Вудсов. Он начал пролистывать их прямо в кабинете главврача клиники, где наблюдались обе жертвы. Маргарет оказалась абсолютно здорова, а вот Маркус…
«Диабет», — прочел Питер диагноз. Кусочки столь разрозненного и бессмысленного паззла стали потихоньку складываться в нечто, имеющие хоть какие-то очертания. Размытые очертания, но это уже что-то.
Поблагодарив врача и забрав медкарты с собой, Питер вышел из больницы и позвонил Нику.
— Кажется, у меня есть кое-что, — сообщил он, услышав сдержанно-деловое и почти автоматическое «Бёркхардт». — Все жертвы были здоровы. Абсолютно здоровы. Маркус Вудс, наша новая жертва, страдал от диабета. Возможно, это причина, по которой его не отравили и по которой из него ничего не достали.
— Нашему маньяку нужны полностью здоровые жертвы, — вынес вердикт Ник.
— Но странно то, что группы крови у них не совпадают. Не совпадают они и у прежних жертв.
— И в этом зацепки тоже нет. Получается, всё, что мы имеем общего — все они были патологически здоровы.
… — Это всё, что мы сумели найти, — отчитался Ник перед капитаном Ренаром. Хэнк и Питер стояли позади.
— Уже что-то, — Ренар окинул команду внимательным взглядом. — Работайте дальше.
На выходе из здания Хэнк хотел было обратиться к Нику с вопросом, что он делает вечером, намереваясь «соблазнить» его на их привычный послерабочий ужин в каком-нибудь баре или кафе, однако его напарник обратился к Бишопу. От внимания бывалого копа Гриффина не ускользнуло необычное волнение на лице друга, когда он спросил: «Ты не против поужинать где-нибудь?». Почему-то Хэнку подумалось, что с таким выражением лица Ник не обращался даже к Джульетте: смесь неуверенности, волнения и какой-то трепетной, отчаянной надежды. Надежды на что?
«Не против, только я заеду на минутку к себе», — ответил Бишоп, и его улыбка показалась Хэнку слишком странной. Слишком… теплой для человека, который буквально вчера познакомился с собеседником. Слишком близкой и дружеской. С малознакомыми людьми так вряд ли общаются. И то, как Ник воспринял положительный ответ — его просиявшая на миг улыбка и заблестевшие глаза — насторожило и удивило Хэнка еще сильнее. Нет, что-то странное тут творится между этими двумя… Но влезать он не стал, хотя сделал в уме пометку выяснить, что это такое было.
***
— «Непобедимая Жара»? — прочел Ник вслух название книги, которую читал Питер, ожидая детектива в назначенном баре. Тот оторвался от чтения за стойкой и улыбнулся, как обычно, протягивая левую руку. — Ты стал фанатом Касла?
— Его книги определенно неплохи, для разгрузки мозгов — самое подходящее чтиво, — забрав заказанный ужин, Питер неожиданно добавил: — А еще мне очень нравится, что главную героиню нового цикла книг зовут Никки, — и прежде, чем Ник сумел что-то ответить, консультант пошел за свободный столик. Бёркхардт, не ожидавший ничего подобного, на миг застыл с приоткрытым ртом, затем усмехнулся и двинулся за ним.
Некоторое время оба ели молча, затем Питер спросил что-то насчет семьи Ника, и в результате нельзя было не задеть тему брака детектива.
— Джульетта замечательная девушка, чудесный человек, — Ник накручивал спагетти на вилку, не глядя на собеседника, — но… Мы как брат и сестра, понимаешь? Она влюбилась в другого, и я не мог ее держать рядом с собой насильно. Мы разошлись мирно и сейчас вполне довольны друг другом.
— А твоя семья?
— Они ничего плохого не сказали, хотя мама была сильно недовольна…
— Но всё-таки меня не было в городе, поэтому она так спокойно восприняла твой развод.
Ник поднял взгляд:
— Ты прав. Я не думал, что ты вернешься. Мне жаль, что так вышло… мы давно не общались, но я не хотел… — он провел ладонью по лицу, тяжело выдыхая и формулируя накопившиеся чувства и мысли, — не хотел срывать тебя с места, с налаженной жизни. Я читал про твои публикации.
— Мы оба боялись ворошить прошлое, — Питер проницательно глядел на Ника. — Мне-то точно невозможно было пытаться связаться с тобой после того, как ты женился.
— А у тебя как с личной жизнью?
— Никак. Всякое бывало, но не намеренно. Целенаправленно партнерш или партнеров я не искал — не особо интересно было, — Питер отложил вилку и сцепил пальцы на столешнице. — Но ты не меняй тему разговора. Честно говоря, я думал, ты влюбишься в Джульетту.
— Питер, — голос Ника понизился почти до шепота и наполнился болью, которая скрывалась в его душе уже пять лет, — как я мог влюбиться в Джульетту, если я всю жизнь любил тебя? Мы всё детство провели вместе, вместе учились, а потом старшая школа, когда между нами всё прояснилось окончательно, и потом… Помнишь, когда ты поступил в Гарвард, мы ездили друг к другу с запада на восток страны, только чтобы повидаться?
— О да, — Питер не сдержал ностальгичной улыбки, — веселое было времечко. А то безумное лето, когда мы мотались по всей стране, ночевали в каких-то мотелях, лазили по горам, исследовали пустыни и озера…
Ник тоже не мог удержаться от теплого смеха:
— Да уж… Помнишь, когда меня укусила гадюка? А когда мы еле убежали от стаи койотов? О, а когда нас выгнали из мотеля, потому что мы слишком шумели ночью… — Ник прикрыл рот тыльной стороной ладони, щурясь от сдавленного смеха.
— И мы тогда ушли в машину, — добавил Питер, посмеиваясь и выпрямляясь на стуле. — Да-а, это было чудесное время.
— Иногда я так хочу вернуться и пережить то лето снова, — от веселья Ника не осталось и следа.
— Даже Уолтер, один из величайших ученых нашего времени, не придумал еще машины времени, — посерьезнел Питер. — Это был твой выбор — семья. И я понимаю, — он перебил открывшего было рот Ника, — я тоже не мог оставить Уолтера, когда у него начало развиваться его безумие. Я понимаю, что ты не смог противостоять давлению семьи, и в результате получился брак не по любви. Но хотя бы по дружеской симпатии, и то — каково пришлось Джульетте?
— Я не скрывал от нее ничего, — признался Ник, мучительно подбирая слова, — она с самого начала всё знала. И понимала. На нее тоже давили – мол, еще не замужем, как это так, вот она и согласилась. К счастью, теперь мы оба свободны и даже не испортили отношений.
— И теперь ты хочешь восстановить наши отношения? — Питер, как обычно, смотрел в корень проблемы и говорил о ней прямо, избавляя Ника от сложности деликатного подхода. Сам Ник чуть не подавился от такого заявления. Нет, не то, чтобы он не мечтал о таком…, но и не надеялся особо на столь благополучный исход. Всё-таки он отвратительно поступил с Питером тогда, наговорив в порыве ссоры несправедливых и нечестных вещей касательно их сложных отношений на расстоянии, касательно отношения родных. Нику было больно от того, что мать считала его любовь к Питеру чем-то неправильным, а отец и вовсе не принимал в этом никакого участия. Не оправдывая надежд семьи в плане личной жизни, он ощущал себя неблагодарным сыном, и это было мерзкое чувство — ранить своих родных. Отец Питера же поначалу знать ничего не знал о личной жизни сына — Питер постоянно отшучивался на эту тему, не желая об этом распространяться. А узнав, отнесся довольно спокойно и с пониманием — по крайней мере, как сказал Питер.
И результатом двойственных чувств Ника, столкнувшихся с непониманием Питера относительно невозможности отношений, стал взрыв, ссора и разрыв на пике злых эмоций.
Сколько же раз Ник, остыв, жалел об этом! Он попытался связаться с Питером и попросить прощения, но не сумел его найти — Бишоп всегда умел прятаться от чужих глаз, когда этого хотел. А через пару лет, когда хоть какая-то информация о Питере стала доступна, полицейский побоялся связаться. Вдруг Питер живет полной жизнью, а он будет ее портить? Да, больно об этом думать, но всё же… Ник считал, что поступил правильно.
И теперь просить Питера о взаимности — как минимум глупо.
— Не то, чтобы восстановить… Я-я понимаю, что не могу такого говорить и не стану, но я бы хотел, чтобы мы остались хотя бы друзьями и хотя бы на связи. Я скучал.
Когда Ник глядел вот таким побитым щенком — полным раскаяния и отвращения к самому себе за свои поступки — сердце Питера всегда сжималось. Он и сам корил себя за отсутствие попыток связаться, однако отчаянный, гневный и разочарованный крик «Ты ничего не понимаешь!», послуживший нажатым курком для их отношений, всплывал в ушах. И Питер сдерживал себя, усмиряя порывы позвонить — он тоже скучал.
- Мы, как два идиота, скучали все эти годы, — хмыкнул Бишоп. — Я правда рад, что снова встретился с тобой, — улыбка, осветившая его лицо, отдалась глубоко в сердце Ника. Сейчас Питер выглядел этаким уютным плюшевым мишкой — нелепое сравнение, вечно приходившее в голову Бёркхардта. — Я не держу зла на тебя, Ник. Я тоже хорош.
— Спасибо, и извиняться тебе не за что, — в груди детектива сжался огромный пушистый ком нежности. Этого кома он не ощущал уже пять лет.
… Стоявший на пороге гостиницы Питер проводил взглядом садящегося в машину Ника. Чем дольше он был с ним, тем слабее становилась горечь о прошлом, взметнувшаяся при их первой встрече. Тогда Питер легко сумел «сохранить лицо», однако теперь, при всём том, что он испытывал к Нику, держаться нарочито деловито и сухо не получалось. Они оба пострадали тогда, страдали всё это время, переживают и сейчас… может, есть смысл дать друг другу второй шанс?
