Второй шанс

      На следующий день все трое занялись просмотром профилей врачей из Олбани, хоть как-то подходивших под описание Питера. Это трудоёмкое дело заняло немало времени, однако в результате особое внимание было уделено некому Роберту Нэшу — доктору биологических и медицинских наук из университета Олбани. Положительная характеристика его как хорошего сотрудника, приятного человека, целеустремленного ученого. Подстраивало его под профиль убийцы и то, что его единственный сын — подававший большие надежды молодой хирург — несколько лет назад впал в кому. Бывшая жена жила в России, и ее следы терялись где-то в Москве. Как личность, его описывали довольно неразговорчивым и скрытным, хотя и крайне вежливым и всегда готовым помочь. После того, как сын впал в кому, он остался безутешен и отчаянно пытался найти способы вылечить его. Иногда даже доходило до крайностей.        — Как думаете, это он? — Ник пролистал веб-страницу до конца. — Роберт Нэш уехал из Олбани в неизвестном направлении как раз после первого убийства, которое произошло именно там. — С фото на экране на него смотрел ничем не выдающийся внешне мужчина средних лет с блеклыми глазами и редеющими волосами, в очках и с усталым выражением лица. — Возможно, пользуется фальшивыми документами. А еще… — Ник начал продумывать новую мысль, пришедшую в голову.        — Думаю, есть смысл заглянуть в местные больницы, клиники и отели и показать его фотографию персоналу, — произнес в образовавшейся тишине Хэнк. Ник щелкнул пальцами, довольно улыбаясь:        — Сорвал с языка! Точно!       Так что троица отправилась по больницам и отелям с распечатанными фото подозреваемого. Пришлось разделиться и ехать по одному. А до этого Ник разослал ориентировку по городу — на всякий случай. Как выразился по этому поводу Питер, «от патрульных не убудет».        — Детектив Бёркхардт, полиция Портленда. Вы видели этого человека?        — Детектив Гриффин, полиция Портленда. Вы видели этого человека?        — Питер Бишоп, ФБР. Вы видели этого человека? Вот как? Вы уверены, что это был он?       Уже выйдя на крыльцо, Питер огляделся по сторонам, доставая телефон, затем набрал нужный номер.        - Ник, у меня, кажется, кое-что есть. … — Итак? — капитан приподнял брови, готовый выслушивать доклад подчиненных. Ник изложил всё то, чего они добились за эти несколько дней, рассказал про подозреваемого. Не забыл и про то, что Роберта Нэша видели убегающим из больницы — как раз той, где наблюдались последние жертвы.        — Судя по всему, он весьма ловко проникал в архив и просматривал медкарты пациентов, выискивая абсолютно здоровых. Плюс ко всему, мы нашли отель, где он остановился под чужим именем. К сожалению, он успел выписаться буквально за десять минут до нашего прибытия. Сами найти мы его не сумели, поэтому посты дежурят на окраинах города, так что остается только ждать. Он не выедет незамеченным.       Ренар кивал, слушая детектива, затем, ясно понимая, что больше сделать эти трое ничего не могут, отпустил. ***       Питер думал, делать ли ему то, что он задумал, или нет. В глубине души он уже знал, что всё-таки сделает это, несмотря на все сомнения, но продолжал рассматривать ситуацию с разных сторон. Вынеся окончательное решение и тем самым приведя душу и рассудок в спокойствие и равновесие, он направился в дом Ника.       «Что будет, то будет», — думал Питер, стучась в дверь. За нею послышались шаги, замок щелкнул, и в проеме показался детектив Бёркхардт.        — Питер? — он выглядел удивленным, и это понятно: гостей он явно не ожидал. Особенно таких.        — Просто решил зайти. Ты не против?        - Да, конечно, — удивление сменилось радостью, и Ник посторонился, пропуская Питер в дом. — У меня на ужин фритатта, как раз хватит на двоих.        — Я думал, у полицейского нет времени на готовку, — сунув руки в карманы брюк, Питер последовал за хозяином на кухню.        — Да какая готовка? — фыркнул Ник, открывая духовку. — Собрал в кучу всё, что оставалось в холодильнике, и запек. А то фаст-фуд надоедает, и тащиться куда-то тоже лень.       Питер усмехнулся, затем огляделся. Приятно удивился, заметив подаренную им книгу с вложенной где-то посередине закладкой, лежащей на письменном столике в гостиной.        — Смотрю, тебе детектив Жара пришлась по вкусу?        — Еще бы не пришлась — это же ты выбрал, — Ник улыбнулся, ставя дымящееся блюдо на стол. — У тебя всегда были любопытные взгляды насчет литературы. «Если встретишь на дороге Будду, убей его».       Питер снова усмехнулся, но на этот раз слегка смущенно. Из-за пяти лет, проведенных вдалеке от Ника, он почему-то полагал, что тот мог забыть о тех мелочах и вещах, которые нравились Бишопу (сам-то он ни капельки об интересах Ника не забыл). Так что лишний раз слышать, что Бёркхардт помнит это, было как бальзам на душу. Не то, чтобы Питер нервничал — ни капли. Ну, почти ни капли. Только если чуть-чуть.       Потом они довольно весело поужинали: рассказывали забавные истории по работе или жизни, обменивались мнениями, непринужденно смеялись. Словно и не было тех пяти лет, того скандала, той ссоры. Или же как будто бы они благополучно прошли сложные времена и теперь просто наслаждаются жизнью. Наслаждаются жизнью рядом друг с другом.       И только об одном оба старательно умалчивали и не упоминали: как быть дальше. Независимо друг от друга, и Ник, и Питер думали о перспективах возможно восстановления отношений, но опасались поднимать щекотливую тему — с оглядкой и тревогой за возможную реакцию бывшего любовника (и до сих пор любимого). Насколько видел Питер, Ник был готов и очень даже поддерживал идею воссоединения, но Бишопу не нравилось явное чувство вины, грызущее Бёркхардта. Нельзя допустить, чтобы именно угрызения совести стали главным ведущим чувством. Нужно просто учесть все прежние ошибки и постараться впредь их не допускать. Сумели же они держаться еще со времен школы — значит, должны суметь и сейчас. Положительные чувства Питера сильно перевесили обиду, которая испарилась после первого же дня, проведенного вместе. Просто нужно быть внимательней и осторожней в сложных ситуациях — так он решил, жалея о потраченных попусту пяти годах.       Ник же, в свою очередь, опасался, что Питер, несмотря на всё дружелюбие и намеки, откажет в его предложении, и хрупкая дружба, вроде как вернувшаяся, разлетится на осколки, ранящие невозможностью всё вернуть. Да, вину он испытывал — вину в том, что так сильно ранил. Но еще больше он хотел быть с Питером, и неважно, что скажут другие. Этот горький и болезненный урок ясно дал понять, что нельзя подстраиваться под других — даже под требования семьи, если ты понимаешь, что эти требования не сделают тебя счастливым. Чуткая интуиция Ника, обострившаяся за годы работы в полиции, буквально вопила, надрывая голосовые связки, что на этот раз будет верным выходом из сложившейся ситуации для них обоих.       Ужин съеден, вино открыто, приглушенный свет и молчание. Возникшая тишина давила на нервы обоих, мужчины не смотрели друг на друга. Наконец Питер поднял взгляд и встретился со взглядом Ника. Как обычно — единомыслие.        — Я так понимаю, мы думаем об одном и том же — как быть дальше.       Уже чуть легче — не Нику первому говорить об этом.        — Мне очень жаль, что так вышло… Я… — Ник пригладил затылок, мучительно подбирая слова. Он просто не представлял, как выразиться наиболее лаконично и полноценно — самого его переполняли различные чувства и переживания по этому поводу. — Если я могу это исправить… то есть, я понимаю, что это уже не исправишь… но нужно идти дальше. И я хотел бы идти дальше с тобой, — на последних словах его голос окреп, и взгляд стал тверже. Взгляд человека, готового сражаться за свои убеждения.        — Начать заново в любом случае уже не получится, — серьезно произнес Питер, наклоняясь ближе, — но мы можем попробовать не совершать прежних ошибок. Я думаю, для этого у нас есть все шансы. Мы уже видели, каково бывает, и просто теперь нужно держаться вместе и не допускать подобных ситуаций снова. Я хочу, чтобы ни ты, ни я не испытывали вины, но учитывали прошлый негативный опыт, — Бишоп улыбнулся. — Я думаю, в этом случае, мы сумеем выдержать. Держались же как-то почти всю сознательную жизнь — выдержим и сейчас.       Ник не мог поверить своим ушам. Его плохие ожидания не оправдались, интуиция и вера в любовь Питера оказались сильнее. Как будто бы поднялось заграждение, выпуская затапливающую душу радость и сдерживаемые нежность и любовь, заставляя широко улыбаться с выражением почти безумного счастья. Он просто не знал, куда деваться, только и мог, что улыбаться до ушей и испытывать еще больший восторг от более сдержанной, но не менее полной счастья улыбки Питера напротив него.        — Это… чудесно, — неловко хлопнул в ладоши Ник, — не знаю даже, что сказать.        — Честно говоря, я тоже не знаю, — Питер встал из-за стола, — но одно я знаю точно — я сам помою посуду. — Самое лучшее, когда не знаешь, куда девать хлещущие эмоции — это сделать что-нибудь. В данном случае — что-то полезное.        — Ты же гость, зачем? — однако Ник почувствовал, что атмосфера изменилась. Что они снова стали семьей. Теперь, когда опасения выложены начистоту, а подходящее решение найдено, когда никакие недомолвки не стоят между ними… они в точности как раньше — семья. Пусть маленькая и несколько необычная, но семья.       А бытовые мелочи, как ни странно, только усиливали это ощущение.       Пока Питер мыл посуду, Ник стоял рядом и молча наблюдал за ним. Разговор не клеился: один был занят, а второй предпочел просто смотреть. Правда, периодически они сталкивались взглядами и улыбались, однако молчание не было неловким, как прежде. Просто нужно было немного «причесать» бушующие эмоции и «переварить» и принять новое положение вещей.       Наконец Питер вытер мокрые руки о полотенце и повернулся к Нику, который неожиданно для него оказался ближе, чем он думал. Было видно, что полицейский снова волнуется, словно всё еще не веря, что самое сложное для них позади, и что он ожидает отказа. А еще Питер понял, что Ник в любой момент всё-таки готов отступить — если сам Питер оттолкнет его.        — Не думай об этом, всё хорошо, — мягким голосом, словно разговаривая с душевнобольным, произнес Питер и сам удивился такому странному тону. Видно, тоже перенервничал на почве их отношений.        — Я знаю, — уверенность в голосе Ника порадовала Бишопа. Слышать спокойного и уверенного в себе Бёркхардта была одна отрада.       А потом Ник шагнул вплотную и поцеловал Питера — нежно и трепетно, словно боясь спугнуть. Полузабытое прикосновение губ для них обоих… Питер мигом подхватил инициативу детектива, обнимая и притягивая к себе, чувствуя, как расслабившийся Ник крепко и надежно обнимает его в ответ. Нежный поцелуй затянулся, руки скользили по спинам и затылкам, словно вспоминая знакомые линии и изгибы. И всё было правильно.       Звонок телефона Ника прозвучал очень не вовремя. Ник едва сумел заставить себя отстраниться от Питера и вытащить мобильник. Сам Питер тоже насторожился, распирающее тепло в душе начало проникаться неприятным холодком — что-то подсказывало, что звонок принесет плохие новости.        - Что? Да, мы идем, — детектив сунул телефон обратно в карман и обратил собранный взгляд полицейского на посту на мигом подобравшегося консультанта. — Поступил звонок с просьбами о помощи из заброшенной школы недалеко отсюда. Я живу ближе всех…        — Идем, — перехватил мысли заново обретенного любовника Питер, и оба, не сговариваясь, бросились на улицу к машине.