Pill

Сновиде́ние — субъективное восприятие образов (зрительных, слуховых, тактильных, вкусовых и обонятельных), возникающих в сознании спящего человека (предположительно, и некоторых других млекопитающих). Сновидящий человек во время сна обычно не понимает, что спит, и воспринимает сновидение как объективную реальность. Восприя́тие, перце́пция (от лат. perceptio) — чувственное познание предметов окружающего мира, субъективно представляющееся непосредственным. Реа́льность (от лат. realis — вещественный, действительный) — философский термин, употребляющийся в разных значениях как существующее вообще; объективно явленный мир; фрагмент универсума, составляющий предметную область соответствующей науки; объективно существующие явления, факты, то есть существующие действительно.

Википедия

Человеческий мозг – удивительная вещь. Он заставляет работать весь организм. Он управляет абсолютно всеми процессами в теле. Неимоверное количество сигналов передается и обрабатывается каждую секунду. Как совершенный компьютер, возможности которого еще не исследованы до конца. Работа человеческого мозга дает понятие «сознания». И это то, что отличает людей от животных. То, что позволяет отделять реальное от действительного. Но иногда… «Джеки разбудил запах кофе. Девушка потянулась в уютной постели, словно кошка, и улыбнулась. Открыла глаза и сонно осмотрела залитую ярким солнечным светом квартиру. Откинула одеяло в сторону и встала с кровати. Слегка перегнулась через перила, заглядывая на кухню. Стайлз намазывал тосты арахисовым маслом, слегка водя головой и плечами в такт музыке, играющей в наушниках. Он любил слушать музыку по утрам. Джеки снова улыбнулась и стала тихо спускаться с лестницы. Их квартира была очень маленькой, но уютной. Ее вполне хватало для двоих. Больше всего Джеки любила нишу, в которой вмещалась кровать и пара тумбочек. А Стайлз ненавидел ведущую к ней крутую лестницу из пяти ступенек. Говорил, что даже в китайские горы забираться проще. Девушка подошла к нему и обняла за талию, отчего он немного вздрогнул. Уткнулась носом между лопаток, наслаждаясь теплом его кожи. И полной грудью вдохнула запах меда и пряностей. - Доброе утро, - говорит Стайлз, сняв наушники. - Доброе, - отвечает, все еще обнимая. - Завтрак готов. - Мгм, - бормочет она и оставляет легкий поцелуй на его лопатке. Стайлз поворачивается, обнимает Джеки в ответ и целует в губы. Он целует ее каждое утро. Сегодня Стайлз сделал капучино специально для Джеки. Девушка сидит на барном стуле, поджав одну ногу под себя. Одета в футболку с изображением героев фильма «Властелин колец». Это любимая майка Стайлза, которую Джеки давно конфисковала. - Нам нужно сходить в магазин. В холодильнике пусто, - говорит он. - У нас еще осталось арахисовое масло и пара тостов, - отшучивается она. - И вода в кране, - подыгрывает Стайлз. Джеки смеется и допивает капучино. - Тогда я в душ, - говорит она, перегибается через столешницу, целует парня и убегает прежде, чем он успевает возразить. Джеки знает, что Стайлз непременно попросился бы в душ вместе с ней, и тогда они выбрались бы в магазин очень нескоро. Она нежится под горячими струями воды, наслаждаясь этим субботним утром. Она наслаждалась каждым утром последний год. Каждый день, прожитый со Стайлзом, был лучше, чем во всех любовных романах и сказах мира. И от этого на лице девушки появляется блаженная улыбка. - Во сколько прилетает самолет? – спрашивает Стайлз, одевая майку. - В четыре часа. - Значит, нам нужно быть готовыми в три тридцать? Или нет? Самолеты ведь как правило не прилетают раньше. Чаще задерживаются. А еще нужно пройти контроль. И дорога из аэропорта займет время. А это говорит о том, что у нас целый час в запасе. Так ведь? – разговаривает сам с собой, и вопросительно поднимает темные брови. - Нам нужно созвониться, когда самолет приземлится, - отвечает Джеки, возвращаясь к экрану ноутбука. - Но из квартиры мы выйдем не раньше пяти, так? - И что это значит? Джеки узнает этот взгляд медово-карих глаз. Она слишком хорошо знает собственного мужа. Однако все еще удивляется тому, сколько идей кроется в его гениальной голове. - Значит, что сегодня у нас будет домашняя пицца, молочные коктейли и любой боевик на твой выбор, - отвечает Стайлз, разводя руки в стороны. Джеки поднимается с кресла. - Временных рамок тоже нет? – спрашивает она, словно принимает вызов. - Совершенно никаких. Девушка делает задумчивое лицо и закусывает губу. - «Плачущий убийца». Губы Стайлза растягиваются в улыбке. Он подходит к Джеки и обнимает ее за талию. - Миссис Стилински, вы не перестаете меня удивлять, - говорит он и целует ее так, что у девушки подкашиваются колени. Она обхватывает шею мужа и тает в крепких объятиях. Она любит Стайлза всем сердцем. Они идут по одному из гипермаркетов в центре Нью-Йорка. Стайлз загружает в тележку продукты, необходимые для пиццы. А Джеки берет молоко. Ее муж очень любит молоко, и оно пригодится для того, чтобы завтра, как и каждые выходные, Стайлз приготовил капучино. Это их семейная традиция. Они долго спорят, выбирая вино. Стайлз предлагает Мерло, а Джеки настаивает на Совиньоне. В итоге берут и то, и то. В конце концов, бутылка не четверых – это совсем несерьезно. Когда идут к кассам, Джеки замечает завороженный взгляд какой-то старшеклассницы, направленный на Стайлза. Смотрит на мужа, понимая, как тот повзрослел со времен школы. Плечи стали немного шире, а руки крепче. Суетливость куда-то пропала, уступив место спокойной уверенности. Но улыбка все еще была задорной, мальчишеской. И привычка шутить никуда не делась. У Джеки захватывает дух о того, насколько красив ее муж. На нем серая водолазка с треугольным вырезом, молочно-бежевые брюки и светлые мокасины со шнуровкой. Волосы в легком беспорядке, как всегда и было в школе. И от этого сердце совершает кульбит. Джеки берет Стайлза за руку, плотно переплетая пальцы, и прижимается к плечу. - Что такое? – спрашивает он. - Ничего, - отвечает она и поднимает взгляд. – Просто люблю тебя очень сильно. Стайлз улыбается. И от этой улыбки на душе становится тепло. - И я люблю тебя, - отвечает он и целует жену. Прямо в губы, посреди магазина. И весь мир исчезает в этот момент. - Сначала перец! – командует Джеки. - Нет, помидоры! - Помидоры размякнут, и пицца расползется. - Ничего. Никуда. Не расползется, - вкрадчиво повторяет Стайлз, обнимая Джеки свободной рукой. Целует в губы один раз, потом другой, и поцелуй становится все глубже. Джеки не сразу понимает, что это был отвлекающий маневр, и ее хитрый муж уже начал незаметно выкладывать помидоры. - Ах, ты… - наигранно возмущается она, но ей тут же затыкают рот поцелуем. - Я же сказал: помидоры. - Ты просто невыносим! - с улыбкой произносит Джеки, легонько ударяя кулачком по груди мужа. – Значит, закончишь пиццу сам. А у меня машинка достирала. Стайлз ухмыляется, и с невозмутимым видом продолжает выкладывать нарезанные кольцами помидоры. Джеки выгребает белье и развешивает его на балконе. Из их квартиры открывается вид на небольшой парк. И район здесь очень спокойный. - Что ты видишь? – спрашивает Стайлз, обнимая Джеки со спины. - Деревья, - отвечает она. – Но, когда мы только въехали сюда, мне всегда казалось, что, стоит раздвинуть шторы, и за окнами я увижу Эйфелеву башню. Наша квартира напоминает Париж, - мечтательно говорит она. - Ты хочешь в Париж? – спрашивает он. - Наверное. А ты? - Если ты захочешь, то мы уедем. - Серьезно? – не верит Джеки, поворачивается, заглядывая в родные глаза мужа. – А как же твоя карьера? - Джеки, в Париже тоже есть университеты. И я точно знаю, что в них изучают мифологию, культурологию и все, что я могу преподавать. Мои знания не ограничиваются одним предметом. - Ты гений, - перебивает она его. – И лучший муж на свете. - Я знаю, - отвечает он, коварно улыбаясь. И от переполняющих ее эмоций, Джеки готова расцеловать все родинки на лице Стайлза. - Боже, Стайлз, ты посмотри, как он играет! – восхищается Джеки. – По-моему, он лучший актер. - Ты уже в третий раз это говоришь, - усмехается муж, целуя девушку в макушку. Они лежат на диване, в уютном закутке под нишей, досматривая последние минуты фильма. Мобильный Стайлза звонит, нарушая семейную идиллию. - Добрались, - говорит хозяин телефона и отвечает на видеовызов. На экране появляется улыбающееся лицо МакКола. - Привет, ребята! – кричит он. – Мы в аэропорту. Сейчас вызовем такси и совсем скоро будем дома. А вы как? Приедете к нам? - Привет, бро! – Стайлз машет свободной рукой. - Привет, Скотти, - отвечает Джеки. – У нас все хорошо. - И мы приедем. Даже не думайте от нас отделаться! – добавляет Стайлз. - И в мыслях не было, - возмущается Скотт. - Он врет! – раздается голос на заднем плане, а затем в экран влезает лицо новоиспеченной миссис МакКол. – Он в тайне мечтает побыстрее улечься спать. - Что? – наигранно возмущается Скотт. – Нет, это она врет. Моя жена – страшная врушка. Мы ждем вас. Кира в шутку кусает Скотта за щеку, отчего лицо у парня делается совсем ошалелым, затем по-мальчишески озорным. Джеки узнает в нем все того же МакКола, что учился с ними в школе. Лучший друг Стайлза мало изменился. - Вы там на солнце не перегрелись? Бро, у тебя лицо поджарилось! - Ну, мы провели две недели на островах. Ничего удивительного. - Все, ребята, наши вещи прибыли, - говорит Кира. – Мы позвоним, когда будем подъезжать к дому! Ждем, ждем, ждем!!! Камера перемещается на белую футболку МакКола и связь прерывается. - У нас есть еще полчаса, - говорит Джеки. - Знаю, - отвечает Стайлз, целуя ее в висок. - Тогда используем его с умом. Брови Стайлза вопросительно взлетают. - Ты хочешь пошуметь? – спрашивает он. - Немного, - отвечает Джеки, закусывая губу. – Посудой, когда будем ее мыть. Стайлз молчит пару секунд, а затем заходится в приступе хохота. Джеки всегда нравился его смех. - Моя жена просто невыносима. - Да. И ты ее любишь, - гордо заявляет девушка, и получает за это еще один поцелуй в губы. - Привет, ребята! – кричит Скотт, открыв дверь. Стайлз тут же набрасывается на друга, крепко обнимает, похлопывает по плечу. Из гостиной выглядывает Кира. Ее лисьи глаза, как обычно, счастливые, блестят в полумраке коридора. МакКол душит в объятиях Джеки, и целует в щеку, а Стайлз обнимает Киру. Все, как на школьном выпускном, когда они вчетвером продолжили вечеринку дома у Скотта. Когда Джеки впервые была со Стайлзом не как его друг, а как его девушка. - Мы так круто отдохнули, бро! – говорит Скотт, закинув руку на плечо Стайлза. – У нас было все включено… - звук голосов стихает за поворотом на кухню. - Он не мог дождаться встречи со Стайлзом, - говорит Кира, закатив глаза. - Наверное, им стоило пожениться, - шутит Джеки. - Определенно, - смеясь, отвечает миссис МакКол. - Мы взяли вино. - О, Джеки, ты же знаешь, что после двух бокалов я потащу тебя петь караоке, - стонет Кира, заходя в гостиную. - И я спою. Мы ведь собрались здесь, чтобы повеселиться! Кира закатывает глаза и плюхается на диван. Скотт и Стайлз возвращаются с бокалами и открытой бутылкой вина. И вечер начинает набирать обороты. Через два часа вместо песен подвыпившей Киры, на весь дом звучит Уилл Смит «Party starter», а Стайлз и Скотт невероятно круто танцуют посреди гостиной. Джеки с удовольствием наблюдает за движениями мужа. У него прекрасное чувство ритма, и плавные движения бедрами в такт мелодии рождают самые откровенные мысли в хмельной голове. - Мальчики, вы лучшие! – радостно хлопает в ладоши Кира. - Мы гордимся вами! – кричит Джеки. МакКол прыгает на диван рядом с женой. Стайлз кланяется и кривит забавную рожицу. Садится рядом с Джеки, обнимая ее за талию, и целует в плечо. - Кстати, мы с Кирой решили взять вторую собаку, - говорит Скотт. - Серьезно? – не верит Джеки. – Вам мало лабрадора? - Я ветеринар! Я обожаю животных! – возмущается МакКол. - А Кира обожает тебя, поэтому ей приходится терпеть, - делает вывод Стайлз. Бывшая Юкимура лишь машет рукой, мол: ерунда. - Мы возьмем маленькую собаку. Две больших – это уже явный перебор, - говорит она. МакКол счастливо целует ее в щеку, радуясь, словно ребенок. - Кстати, Джеймс вот-вот должен привезти Донни, - говорит он. - Уже, - констатирует Джеки, услышав собачий лай за дверью. Скотт подрывается и летит ко входу. Едва успевает распахнуть дверь, как огромный черный лабрадор набрасывается на него, едва не повалив на пол. МакКол радостно теребит собачью морду, уши и бока, а затем отпускает Донни, рвущегося поздороваться с Кирой и гостями. - Спасибо, Джеймс, - благодарит Скотт своего помощника. - Не за что, - отвечает тот. Кира уже обнимается с любимцем, называя его проказником. Лабрадор подает голос, словно бы отвечая, и перемещается к Джеки и Стайлзу. - Иди сюда, черная морда! – говорит Стайлз и треплет собаку за уши. Пес уворачивается, недовольно фыркая, и забрасывает передние лапы на колени Джеки. Девушка обнимает его, словно человека, и чешет бока. - Вам тоже нужно завести собаку, - говорит Кира. - Квартира слишком маленькая, - отвечает Джеки. - Но идея мне нравится, - встревает Стайлз, поглаживая Донни по голове. – Мы обязательно должны это обсудить. Можно даже сегодня, когда вернемся домой. Джеки наигранно-подозрительно смотрит на мужа, не понимая, шутит он или серьезно? - Вы можете договориться до того, что сделаете мистера Стилински-старшего дедушкой, - подмигивая, говорит Скотт. - Да он будет только рад, - отвечает Стайлз. – Отец уже пару раз намекал на это. Джеки бросает на мужа вопросительный взгляд. - Я же буду крестным, так ведь? – тут же встревает МакКол. - Скотти, бро, кроме тебя некому! - Стоп! – перебивает их беседу Джеки. – У меня впереди еще полгода практики. Психиатрия – очень тонкая и сложная вещь. И я еще не получила степень. Так что сбавьте, пожалуйста, обороты! Вы сами-то встречаетесь побольше нас, а обзавелись только собаками. - Потому что Кира, - говорит девушка, указывая на себя пальцем, - никак не сможет преподавать восточные единоборства с огромным животом. - Ты можешь сделать перерыв, - возражает Скотт. - Но, милый, мне осталось совсем немного, и я смогу открыть свою школу. - Вот видите, Кира меня понимает, - встревает Джеки. И у ребят завязывается нова дискуссия, за которой они не замечают, как летит время. - Ты же берег его для особого случая, - удивляется Джеки, когда видит, как ее муж открывает бутылку хорошего французского вина. - Он уже наступил, - отвечает Стайлз, наливает солнечную жидкость в бокалы и подходит к жене. - Ты так хочешь отметить удачный «медовый месяц» Киры и Скотта? – искренне не понимает Джеки. - Нет. Я просто хочу сказать, что очень люблю тебя. И что ты – самое лучшее, что случалось в моей жизни. А еще, что я люблю свой Джип, но он не заменит маленькое кареглазое чудо, которое может у нас быть. Я на полном серьезе говорю, что хочу детей. Джеки, - вкрадчиво повторяет он, подходя ближе, и обнимает жену за талию, - я хочу от тебя детей. Я хочу настоящую семью. Сердце девушки начинает так сильно колотиться о ребра, что становится даже трудно дышать. Слезы счастья туманят взгляд, а губы сами тянутся к губам мужа. - Это не ответ, - говорит Стайлз после поцелуя. - А как же моя практика и карьера? - Ты успеешь окончить практику до родов. И я точно знаю, что тебе дадут место в Париже, потому что ты у меня умная. А я? Я гений, меня возьмут куда угодно. Первое время ты будешь работать с минимальной нагрузкой, и мы наймем нянечку. А занятие в университете не длятся целый день, и я смогу все свободное время посвящать нашему ребенку. Мы можем с этим справиться. У ее мужа есть план. У него всегда есть план и он может найти выход из любой ситуации. Он действительно гений и лучшее, что когда-либо случалось с Джеки. - Тогда завтра я запишусь к врачу, - отвечает она. Джеки тоже давно хотела ребенка, однако мысль о совмещении практики, работы и семьи не укладывалась в ее голове. Но после речи Стайлза она поняла, что они действительно могут справиться с этим. Потому что ее муж может, потому что он знает «как». И потому, что они оба готовы к этому. Они целуются, делают глоток вина. Стайлз забирает их бокалы, ставит на стол, и подходит к ноутбуку. - Мы с тобой не танцевали со дня свадьбы, - говорит он и включает их свадебную песню, под которую они танцевали сразу после обручения: Raleigh Ritchie – Stronger than ever. Стайлз обнимает Джеки за талию, крепко прижимая к себе, а девушка обхватывает руками его шею, утыкаясь носом в ключицу. И они движутся в такт упоительной мелодии, оба утопая в приятной ностальгии. Джеки в этот момент чувствует себя самой счастливой на свете. Когда вдыхает запах меда и пряностей, когда чувствует горячее дыхание мужа на щеке, прижимается к его телу, мечтая раствориться в нем, и танцует под любимую песню с любимым мужчиной. Когда песня подходит к концу, Стайлз нежно целует Джеки в шею и ключицу – он знает каждую эрогенную зону на ее теле. Забирается рукой под майку, поглаживая спину, и целует в губы так глубоко и сильно, что у девушки останавливается дыхание. Джеки запускает пальцы в темные волосы на затылке мужа, ерошит, гладит шею, цепляется пальцами за сильные плечи. И из колонок доносится уже совсем другая мелодия, но им все равно. Девушка отрывается от мужа лишь для того, чтобы взбежать по крутым ступенькам на нишу и снять майку. Стайлз тут же взбирается за ней, подхватывает на руки и опрокидывает на кровать, наваливаясь сверху, приятно вжимая в мягкий матрас. Снова целует шею, ложбинку между грудями, спускается ниже, проводя языком по окружности пупка. Живот Джеки дергается, и парень довольно улыбается, расстегивает пуговицу и стягивает с жены джинсы. Ласково проводит длинными пальцами по нежной коже коленей и бедер. И Джеки не выдерживает – практически срывает с мужа водолазку, отшвыривая в сторону, тянет за голову к себе, прижимается, целует, не в силах контролировать эмоции. Чувствует, как умелые руки мужа забираются под тонкую ткань трусиков. Тяжело дышит…» …Мэйсон резко садится в кровати, словно ей приснился кошмар. Тяжело дышит, облизывая пересохшие губы. Чувствует, как по шее катится капелька пота, как футболка прилипает к телу. По подоконнику барабанит дождь и часы на тумбочке показывают 6:30 утра. Джеки проснулась в 6:30 утра в гребаную субботу! Трет лицо, пытаясь снять остатки сна, но он липкой паутиной окутал сознание, и теперь, кажется, проник в реальную жизнь. Хотя бы потому, что сегодня тоже суббота. Только вместо солнца за окном тучи и серость. И все вокруг выглядит как в черно-белом фильме. Мэйсон запускает руки в волосы и утыкается лбом в колени. Низ живота приятно тянет, а на коже еще ощущаются прикосновения горячих губ и языка. Словно все это было по-настоящему. Словно все это реально, и она сейчас откроет глаза и увидит, что Стайлз мирно спит рядом… Но его нет. Это был сон. Чертов сон, от которого сейчас заходится нутро! И окружающая реальность давит на стенки мозга. Просто уничтожает своей холодностью и безразличием. Потому что этому дождю плевать, что Джеки любила. Потому что тучам за окном плевать, что Джеки была любима. И этой унылой субботе, судя по всему, плевать, что Джеки была счастлива. ТАМ, как никогда, она была счастлива. И Стайлз был рядом, заботясь о ней. Это была утопия – ее собственный идеальный мир. Мэйсон вскакивает с кровати и злобно топает в ванную. Ополаскивает лицо ледяной водой и немного приходит в себя. Знает, что уснуть уже не удастся, поэтому лучше спуститься вниз и отвлечься. Например, приготовить отцу завтрак. Джеки так и делает: натягивает домашние треники и идет на кухню. Старается не шуметь, взбивая яйца. И усиленно думает о чем угодно, кроме своего сна. - Джекс, а ты почему не спишь? – спрашивает отец, заходя на кухню. Сонно трет глаза и приглаживает рукой непослушные волосы. - Ой, прости, пап. Я тебя разбудила? - Нет. Ты же знаешь, что я рано встаю. А ты что делаешь? - Завтрак, - отвечает Джеки, улыбаясь. – Садись, пап, через пару минут будет готово. - Спасибо. Но все же, почему ты не спишь? Полседьмого утра. Сегодня суббота, - спрашивает, усаживаясь за стол. - Да мне сон дурной приснился. Вот и подскочила. Ничего особенно, - врет Мэйсон. «- Доброе утро, - говорит Стайлз, сняв наушники» - За тобой опять монстры бегали? – усмехается Уильям. - Вроде того, - отвечает девушка, но выходит вяло. Отец замечает. - Родная, что случилось? – спрашивает на полном серьезе, хмуря темные густые брови. - Пап, все хорошо. Просто плохо спала. Все нормально, - убеждает Джеки, выгружая омлет на тарелку. – Ты как всегда будешь кофе? - Да. Добавь молока, милая. Мэйсон замирает на секунду. В сознании вспыхивает картинка из ее сна: Стайлз в пижамных серых штанах, с обнаженным торсом, сидит за барной стойкой ИХ кухни и пьет капучино. «- Нам нужно сходить в магазин. В холодильнике пусто, - говорит он» Джеки опускает взгляд на свою майку, но вместо героев фильма «Властелин колец» там изображен солист группы АС/DC. - Вот, держи, - говорит Мэйсон, протягивая отцу кружку. - Спасибо, - отвечает он. – Как проект со Стайлзом? «- Значит, что сегодня у нас будет домашняя пицца, молочные коктейли и любой боевик на твой выбор, - отвечает Стайлз, разводя руки в стороны» - Отлично. – Джеки сжимает кулаки под столом. – Знаешь, Стайлз очень умный. Мы справились буквально за пару часов. - Вы с ним друзья? – как бы между прочим спрашивает Уильям, внимательно глядя в свою тарелку. - Не особо. Просто учимся в одном классе. - М-м-м. А с кем тогда ты дружишь? Джеки вскидывает на отца удивленный взгляд. - Пап? – спрашивает, не произнося вопроса вслух. Уильям молчит, усердно ковыряясь вилкой в омлете. Мэйсон смотрит на отца, чувствуя, что он боится сказать ей о чем-то. «- Миссис Стилински, вы не перестаете меня удивлять…» - Мне тут позвонили из Нью-Джерси… - бормочет мужчина. Джеки делает глубокий вдох, чтобы с головой не окунуться в воспоминания о своем сне. Пытается сохранить чувство реальности, сосредоточиться на отце. - На счет чего? - У них есть для меня выгодное предложение, - отвечает он, и поднимает на дочь извиняющийся взгляд. – Они дают мне помещение для автомастерской. Оно в два раза больше, чем здесь. А еще я смогу нанять двух рабочих. И буду ходить на работу только с понедельника по пятницу, ровно с 8 до 5. И смогу проводить больше времени со своей дочерью, - выдает на одном дыхании. «- Привет, бро! – Стайлз машет свободной рукой… …- И в мыслях не было, - возмущается Скотт…. …- Он врет! Он в тайне мечтает побыстрее улечься спать» - Я еще не дал согласие, - тут же оправдывается Уильям, видя замешательство дочери. - Почему? – отстраненно спрашивает Джеки, искренне не понимая. - Ну, у тебя ведь здесь уже есть друзья?.. Да и мы недавно переехали. Только начали обживаться и… Я не хочу, чтобы тебе было неудобно. У тебя ведь выпускной класс. И нужно угнаться за школьной программой. А еще впереди поступление в колледж. И возможно… Джеки прервала быструю речь отца, подорвавшись со стула и заключив папу в крепкие объятия. Уильям даже немного растерялся в первые секунды. - Соглашайся, если ты этого действительно хочешь, - говорит Джеки. – А я последую за тобой. Она последует за отцом куда угодно. Хоть на край света. И не важно, какое количество друзей ей придется здесь оставить. Потому что отец – это все. У нее, по сути, больше никого не осталось. Лишь пара родственников со стороны покойной матери. А отец заботился о ней как мог последние пять лет. Он в одиночку справлялся с потерей любимой женщины, тянул на себе всю эту ношу. И он не поддался горю. Все, что у него было, он отдал дочери. Всего себя и всю свою любовь. И теперь Джеки готова была сделать тоже самое для отца. - А как же твои друзья? – спрашивает Уильям, обнимая дочь в ответ. - Найду новых. Ты же знаешь, пап, я комуникабельная, - отвечает она, крепко жмурясь. Просто чтобы слезы, от переполняющих ее эмоций, не хлынули из глаз. Чтобы отец не переживал. Чтобы он был уверен в том, что делает. И больше не жертвовал ради Джеки. Он и так уже сделал очень многое. «- Кстати, мы с Кирой решили взять вторую собаку, - говорит Скотт. - Серьезно? – не верит Джеки. – Вам мало лабрадора? - Я ветеринар! Я обожаю животных! – возмущается МакКол. - А Кира обожает тебя, поэтому ей приходится терпеть, - делает вывод Стайлз» - Я подумаю, - отвечает Уильям, еще крепче прижимая дочь к себе. - Ладно, - говорит Джеки через несколько секунд, - пойду в свою комнату. Может, смогу поспать еще пару часиков. - Беги, родная. И спасибо за завтрак! Джеки улыбается, стоя у лестницы, а затем поднимается в свою комнату. Забирается под теплое одеяло, стаскивая с тумбочки телефон и наушники. «...- Что такое? – спрашивает он. - Ничего. Просто люблю тебя очень сильно. Стайлз улыбается. - И я люблю тебя, - отвечает он и целует… …- Ты хочешь в Париж? – спрашивает он. - Наверное. А ты? - Если ты захочешь, то мы уедем… …- Ты же берег его для особого случая. - Он уже наступил. - Ты так хочешь отметить удачный «медовый месяц» Киры и Скотта? - Нет. Я просто хочу сказать, что очень люблю тебя. И что ты – самое лучшее, что случалось в моей жизни. А еще, что я люблю свой Джип, но он не заменит маленькое кареглазое чудо, которое может у нас быть. Я на полном серьезе говорю, что хочу детей. Джеки, я хочу от тебя детей. Я хочу настоящую семью…» Внутренности Мэйсон скручивает в тугой узел. У нее уже нет сил бороться. Лихорадочно листает плейлист телефона – копка «Play». Звучит песня Raleigh Ritchie – Stronger than ever. «…- Тогда завтра я запишусь к врачу. - Мы с тобой не танцевали со дня свадьбы…» Она уже не борется. Слушает песню и глотает неизвестно откуда взявшиеся слезы…

***

Стайлз чувствовал себя отдохнувшим этим утром. Хотя пасмурная погода не способствовала улучшению его настроения. Она, наоборот, скорее, олицетворяла его. Потому что в голове у парня было так же сыро и мрачно. У Стилински не было планов на сегодня, поэтому он не особо спешил вылезать из уютной постели. Однако пустой желудок все же подгонял на кухню. Стайлз взял телефон. Вызовы и сообщения – пусто. Значит, ночью все было тихо. Хейден и Лиам должны быть в порядке. Но на всякий случай стоит уточнить у МакКола. «Все в порядке, бро? Как ты?» Отправляет СМС Скотту. Через две минуты получает ответ: «Да. Норм» Вот так. Два сухих слова, от которых сводит скулы. МакКол ведет себя, как тряпка. Совсем раскис, и даже не может нормально поговорить с лучшим другом. Стилински швырнул телефон на кровать и поплелся в ванную. Умылся, взъерошил волосы и внезапно остановил взгляд на собственных руках. На тех самых, что несколько дней назад были в крови. И снова в сознании что-то запульсировало. Болезненно, жутко, сжимая виски. У него не было выхода. У Стайлза просто не было выбора! И если бы в тот момент был способ остановить Донована иным путем, то Стилински бы обязательно им воспользовался. Потому что он не убийца. Он просто пытается спасти тех, кто ему дорог. А еще он спасает собственную задницу, которой постоянно угрожает опасность. Это уже стало нормой его повседневной жизни: оглядываться назад, прислушиваться, внимательно присматриваться к людям, постоянно думать о том, чтобы у стаи был план «Б». Кажется, только у Стайлза всегда есть план. Только он пытается продумать, просчитать, предугадать следующий шаг соперника. А все остальные просто ждут, пока не грянет гром, и только потом начинают выпускать клыки и когти, показывая, какие они крутые. Никто не хочет думать. Все усердно делают вид, что они совершенно нормальные. И, если не обращать внимание на проблему, то она, скорее всего, сама собой растворится. Вот их детская логика. Только «проблема» в это время становится больше, злее, опаснее. И рано или поздно наступает момент, когда все летит к чертям собачьим. Сейчас – затишье. Но словно перед бурей. Стилински больше чем уверен, что все произошедшее, только начало их огромных проблем. И спокойно жить им осталось совсем немного. Хотя, их жизнь и так не назовешь спокойной. Когда твое утро начинается с мыслей о том, что этой ночью «врачеватели» могли прийти и убить твоих друзей, одноклассников или просто знакомых. Когда ты знаешь, что они в любой момент могут похитить еще одного подростка и превратить его в долбаную химеру! Стайлз трясет головой, потому что от всех этих мыслей уже становится тошно. Хочется провести хотя бы один день, не думая о происходящем в Бейкон Хиллс дерьме. Поэтому Стилински спускается на кухню. Насыпает хлопья в огромную миску, заливает молоком, прихватывает с собой пару зеленых яблок и снова поднимается в комнату. Загружает диск, удобней устраивается на кровати и врубает «Властелин колец». Сегодня он спокойно посмотрит один из любимых фильмов. Никаких уроков и планов для стаи. Только кино и еда. В начале фильма Стилински даже удается получить удовольствие от просмотра. Но, как только Фродо отправляется в поход, Стайлз перестает следить. Не потому, что знает сюжет, а потому, что его постоянно отвлекает что-то. Словно маячащая на поверхности сознания навязчивая мысль. Только вот парню никак не удается ее разобрать. Он не может ухватиться. Усердно пытается следить за событиями фильма, однако каждые пару минут проваливается в дебри собственных размышлений, глядя сквозь экран ноутбука. Просто Стилински не может бездействовать. Парень соскакивает с кровати, садится за стол, выключает фильм, кладет пальцы на клавиатуру и… замирает. Потому что и сам не представляет, что собрался искать? Потому что Гугл вряд ли расскажет, как спасти друзей и избавиться от «врачевателей страха», против которых даже истинный альфа бессилен. Интернет не поможет избежать проблем и не вытянет из депрессии. Все это вообще никак ему не поможет. И никто, никто не знает, как спасти стаю. Но это не остановит Стайлза. Он должен сделать хоть что-то. Он должен хотя бы попытаться. Руки все еще неподвижно лежат на клавиатуре. А в голове слишком много мыслей. Стайлз искренне желает позвонить кому-то, у кого есть ответы на все вопросы. Просто чтобы хоть раз побыть обычным подростком, а не мозговым центром стаи. Хочет быть уверен, что кроме него о друзьях есть кому позаботиться. Стайлз хочет быть нормальным и не думать о будущем с приставкой «возможно»… Стилински роняет голову, утыкаясь лбом в тыльную сторону ладоней. Шумно выпускает воздух из легких. Это безысходность. Стайлз просто не привык к тому, что у него нет плана и он ничем не может помочь. Его слишком раздражает это бессильное ожидание. А отсюда и бредовые мысли. В коридоре раздаются шаги отца, и через несколько секунд шериф тихонько открывает дверь. - Ребенок, ты проснулся? – спрашивает Стилински-старший, заходя в комнату сына. - Привет, па. Да, уже позавтракал, - отвечает Стайлз, поворачиваясь к отцу. – Ты был в участке? – удивляется, замечая, что он в форме. - Да. Заехал забрать кое-какие бумаги. Не стал будить тебя в выходной. - Что-то случилось? Стайлз напрягается всем телом, хмурится, внимательно глядя на шерифа. - Нет-нет, - тут же отвечает тот, взмахивая руками в воздухе. – Лишь пара мелких нарушений. И ничего, что касалось бы стаи. Стилински-младший откидывается на спинку кресла и устало трет переносицу. Он стал совсем нервным с тех пор, как появились «врачеватели». Да еще и параноиком к тому же. А история с Донованом только подлила масла в огонь. Хотя нет, это было не масло, а чертова канистра бензина! И в любую секунду она может рвануть так, что от Стайлза останутся лишь ошметки. - Все нормально? – спрашивает Джон. - Да, пап. Просто погода такая. Ты же знаешь, я не люблю сидеть на месте, а еще и дождь. А в понедельник мне сдавать работу по экономике. Я на днях попал к преподавателю в немилость, и он будет жутко беситься, когда увидит, что проект выполнен идеально. Конечно, все заслуги он припишет Мэйсон, - тараторит Стилински-младший, чтобы отвлечь отца. – Но это ерунда. Я-то знаю, что сделал ровно половину. Потому что Мэйсон плохо разбирается в системе… - Стайлз! – перебивает его отец. – Я понял. Давай без подробностей. Парень давит лыбу, скрывая за ней хроническую усталость. Просто не хочет загружать отца, и окончательно впадать в уныние. - Я еще на пару часов заеду в участок, - говорит Джон. – А ты отдохни. У тебя усталый вид. Стайлз уверенно кивает. Стилински-старший знает, что гиперактивность его сына не позволит ему целый день валяться в постели, глядя фильмы. Стилински-младший уверен, что эти выходные будут тяжелыми. Шериф выходит из комнаты, а Стайлз разворачивается к ноутбуку. Снова пялится в экран. И по-прежнему не знает, что ищет. Пытается думать, снова и снова, минута за минутой. Но все летит к чертям. Абсолютно все летит к чертовой матери! Вскакивает с кресла, едва не опрокидывая, и нервно шагает по комнате, закинув руки за голову. Стайлз просто хочет найти ответ. Хотя бы один из тысячи. Но в голову ничего не приходит. Абсолютно. Полный ноль! Стилински резко останавливается посреди комнаты, а затем растягивается прямо на полу, положив руки, сцепленные в замок, на грудь. Смотрит в потолок. Итак, он точно знает, что «доктора» создают химер из обычных подростков. И он точно знает, что подопытные не слетают с катушек сразу после этого. Хейден в этом вопросе осталась собой. У нее нет маниакального желания убить кого-то. Девчонка сейчас наверняка зажимается где-нибудь с Данбаром. И чтобы они там не сделали с Лиамом, щенок все еще в порядке. Тогда напрашивается совершенно логичный вопрос: почему Донован с озверевшими глазами бросился на Стилински? Стайлз тут же машинально потер укус на плече. Чего Донован пытался добиться? Он сказал, что не собирается убивать его, а только сожрет ноги. Что это должно значить? Месть за отца? Но в таком случае он мог бы прийти прямиком за шерифом, а не рассказывать сначала об этом его сыну. Если, конечно, он не пытался… запугать Стайлза. Стилински резко вскакивает на ноги. Вот оно! Он зацепился, наконец-таки. Он нашел эту тоненькую ниточку. Потому что Доновану не было никакого резона запугивать Стайлза. От этого просто нет никакой выгоды. Это бессмысленно, если у кого-то, стоящего за химерами, нет более грандиозного плана. И это вторая догадка за сегодня. Стайлз ходит из угла в угол, ерошит волосы, трет лицо, теребит футболку. Он чувствует, что близок к получению ответа, и не хватает лишь одного крошечного шага. Как маленькой детали, без которой механизм не начнет работать. Но этой детали нет. Она затерялась в куче хлама. Сын шерифа снова пытается выстроить логическую цепочку, но она обрывается на втором шаге. Потому что «доктора» до сих пор лишь молча резали подростков, не давая тем никаких объяснений или указаний. А, значит, это не они натравили Донована на Стайлза. Значит, Донован пришел сам. Но и здесь нет никакой логики. Потому что парень совершенно точно знал, что делает. Потому что история, произошедшая с их отцами, была много лет назад. И потому что это было слишком странным совпадением, что парень пришел именно после того, как из него сделали химеру. А может, именно потому из него и создали химеру, что у него был зуб на Стилински? Сын шерифа рычит в бессильной ярости. Он снова не может сделать ничего полезного. И не может ответить ни на один вопрос. Ни на один блядский вопрос из тысячи! Стайлз с силой запускает руки в волосы, будто хочет оторвать собственную голову. Чувствует, как злоба клокочет в грудной клетке. Злоба на самого себя и обстоятельства. Раздражение, зудящее под кожей. Стилински чувствует, что сейчас просто взорвется от всего этого. Потому что ситуация дерьмовей некуда. И он просто обязан подумать о чем-то, что отвлечет его! Стилински пытается вспомнить, когда в последний раз в его голове был порядок… И вдруг осознает, что вчера было легче. Несмотря на то, что пятницу испортило похмелье, морально было легче. Мысли не давили на черепную коробку с такой силой. И очень даже неплохо получалось отстраняться от проблем. Забывать о них на некоторое время. Вчера вечером, когда они с Джеки выполняли задание, Стайлз был собран и спокоен. Даже рассмешил Мэйсон пару раз. И, более того, сам посмеялся. Стало значительно легче, когда выяснилось, что девчонка ничего не знает. И уж тем более, когда стало ясно, что она не сможет раскопать ничего об оборотнях, химерах и прочих сверхъестественных существах. По сути, Джеки можно было оставить в покое. Следить лишь за тем, чтобы она не услышала один из разговоров стаи. Потому что в этом случае Мэйсон сможет подобраться к правде гораздо ближе. Только почему сейчас так хреново? И хочется капучино. Стайлз почти чувствует его вкус на языке. Что-то ломается внутри. Трещит по швам. Еще немного – и с грохотом рухнет. Где-то в глубине мозга есть ответ. Но Стайлз не желает его знать. Он догадывается, а потому не хочет слышать. Не может даже и думать об этом! Но оно есть. Вот же, почти прорвалось в сознание. Сначала картинка, где Мэйсон с невозмутимым видом обшаривает чужой шкафчик. Затем ее голос, с долей насмешки, словно вызов. Ее пьяный лепет, который Стайлз, почему-то, помнил. Клубы белого дыма из приоткрытых губ. «- Я думала, мы целовались…» Комната, стены которой чем-то напоминают его собственную. И этот внимательный взгляд карих глаз, от которого плавится кожа. Ничего особенного, но, почему-то, отпускает. От этих воспоминаний скрежет и скулеж внутри Стилински затихают. Он все еще не верит. Просто не хочет верить. Потому что это долбаная и полнейшая несуразица! Так просто не может быть! Но любопытство сына шерифа не оставляет шансов. И Стайлз уже бегает пальцами по клавиатуре. Мертвой хваткой вцепился в мышку и отчаянно ищет что-то. Впивается глазами в один из аккаунтов в Фэйсбуке: Джеки Мэйсон. Клик мышкой - страница почти не заполнена. Вместо фото на аватаре картинка Джессики Рэббит из фильма «Кто подставил кролика Роджера». Из информации только дата рождения и предыдущая школа. Последняя запись на стене – видео. Стилински знает, что не стоит этого делать, но рука почти против воли наводит курсор мышки на кнопку «Play». «- Эй, Джеки, - раздается женский голос за кадром, - я хочу, чтобы ты пообещала на камеру, при всех, что не забудешь меня и будешь приезжать хотя бы раз в месяц. Хотя бы на один день!» На экране Стайлз видит Мэйсон, сидящую на лавке в каком-то парке. Девчонка листает книгу, делая вид, что подруга с камерой ее не волнует. «- Ну, Джеки, пожааааааалуйста, ради меня!» Мэйсон поднимает голову, а камера приближается. Теперь в кадре только лицо. В глазах цвета капучино – грусть. Губы слегка растягиваются в улыбке и произносят: «- Клятвенно обещаю, Джессика, что не забуду тебя, когда перееду в Бейкон Хиллс. Я буду звонить тебе каждую неделю, каждый день, и рассказывать все, что происходит. А еще я буду слать фотографии, бесконечные СМС, и так до тех пор, пока не надоем тебе окончательно! И да, я буду приезжать раз в месяц только ради тебя!» Джеки улыбается, глядя в камеру, а Стайлз вдруг осознает, что все прошло. Злость и раздражение испарились. И мысли перестали хаотично биться о стенки мозга. Образ Мэйсон вытеснил все это. Он не хочет верить, но ему больше ничего не остается. Все, что Стилински может, это лишь сделать вид, что ничего не было. Что раздражение к Мэйсон не переросло в потребность. Что Стайлз не начал почему-то любить капучино. И что девчонка никак на него не влияет. Потому что иначе… Все это бомба замедленного действия. Для Стайлза. Зависимость от Джеки в куче уже случившегося дерьма – последняя капля. И сегодня начался обратный отсчет. Потому что Стилински уже чувствует крепкую хватку рук Мэйсон на своих, слышит запах сигарет и виски, и ощущает теплое дыхание на своих губах, сидя в пустой комнате. Парень бессильно откидывается на спинку кресла. Таймер отсчитывает время до взрыва, который разнесет Стайлза на мелкие куски. И сын шерифа на всю катушку врубает AC/DC, чтобы заглушить этот звук в собственной голове. Hell's Bells – идеальная песня для такого случая.